Глава 34

Москва, декабрь 2013 года

Игорь сонно потянулся и открыл глаза. Рядом, уютно устроившись на его груди, спала Рината. Он легонько провел рукой по её оголенному плечу и улыбнулся, когда она, что-то недовольно пробурчав, потерлась об него щекой.

— Вставай, соня, — тихонько проговорил он.

— М-м-м, сколько времени? — не желая выползать из его теплых объятий, хрипловатым ото сна голосом поинтересовалась Рина.

— Семь.

— Можно еще поспать… Чуть-чуть… — она открыла один глаз и, задрав голову, хитро посмотрела на Игоря.

— Ты ли это? — засмеялся он. — Сегодня у нас соревнования, а ты не бегаешь по квартире с воплями, что мы опоздаем на утреннюю тренировку! Что-то случилось?

— Нет. — Рината перевалилась на свою подушку и блаженно улыбнулась ему. — Просто я абсолютно спокойна. Мы с тобой готовы показать все, что умеем.

Игорь щелкнул Рину по носу, и та смешно поморщилась. Действительно, они многого достигли за прошедшее с момента перехода к Богославской время, и сегодня, на пятом этапе Кубка России, они выйдут побеждать. Этот старт, проводимый во дворце спорта «Москвич», станет последним испытанием перед чемпионатом России и когда, если не сейчас, им показать, что с ними должны считаться.

Игорь улыбнулся, наблюдая, как Рината сползла под одеяло и накрылась им с головой. Они по-прежнему цапались по любому поводу, Рината, как и раньше, смотрела на Богославскую волком, но впервые за почти десять месяцев их работы, он чувствовал, что не один. Рина была рядом, они были вместе.

— Ты правда так думаешь?

Рината легким движением стянула одеяло и повернула к нему голову. А затем ответила:

— Правда. Если не вспоминать о том, кто такая Богославская, как тренер она отличный специалист. — Она снова вернулась в его объятия, обвила за шею и, притянув к себе, поцеловала. — У нас с тобой все получится, — прошептала она и спрятала лицо на его груди. Игорь скользнул губами по её виску и погладил шелковистые волосы, рассыпавшиеся по постели. Одеяло задралось, и он увидел перебинтованную Ринину ногу. Вздохнул, понимая, что отчасти это он виноват в том, что к кубку Рина подошла не в самом лучшем состоянии. Неделю назад она притащила на лед новые коньки, которые он подарил ей на «день рождения». Она собиралась раскатать их и на соревнования выйти уже в чистеньких, новеньких ботинках. Однако все оказалось не так просто. Ботинки ей не подошли. Итогом стала стертая до крови мозоль на большом пальце. Тогда впервые тонкая грань между Ринатой и Аллой Львовной была стерта… Рината наотрез отказывалась снимать новые коньки, Богославская же — выпускать ее в них на лед.

«Или ты переобуваешься в старые ботинки, или будешь тренироваться в зале», — сказала Алла, отперев щеколду, открывающую борт. Слова эти были сказаны бескомпромиссным тоном и приправлены таким взглядом, что Рина не посмела возразить. Недовольно пыхтя, она вышла со льда и отправилась в раздевалку, уже довольно сильно прихрамывая. Вернулась спустя пять минут и так же молча прошла мимо Богославской в старых коньках.

Как оказалось, старые коньки изготавливались на заказ, потому что стопа у Ринаты была нестандартная. Любые другие просто-напросто натирали ей до такой степени, что и без того мучительный процесс раскатки вовсе превращался в адские пытки. Но прежде Рината и словом не обмолвилась об этом. И теперь, в последний момент узнав такие интересные детали о жизненно важных для каждого фигуриста вещах, Игорь высказал ей все, что думал по данному поводу, смягчив сказанное до более или менее цензурных выражений. Правда, «лайт версия» осталась довольно красноречивой, но он был так зол на Рину, что изъясняться на сугубо-литературном языке просто не мог.

За те жалкие пятнадцать минут, что они провели на раскатке до прихода Богославской, она успела в кровь стереть ногу, и когда Игорь увидел это, ему захотелось одновременно отвесить ей подзатыльник и поцеловать болевший пальчик. Так что его тирада, можно сказать, была чем-то средним.

— Как ты? — погладив бедро Ринаты, спросил он.

— Почти не болит. — Она перекинула через него ногу, скользнула губами по его шее и промурлыкала: — Не хочу от тебя уходить.

— И не надо.

— Надо, — вздохнула Рина и, скинув одеяло, сползла с постели. Игорь проводил ее до ванной комнаты горящим взглядом. Из одежды на ней ничего не было. Только длинные черные волосы, спускающиеся до поясницы, скрывали ее хрупкую наготу. Игорь вдруг поймал себя на мысли, что, если она когда-нибудь решит обрезать эти прекрасные черные волосы, он не позволит ей этого. И тут же угрюмо хмыкнул, понимая, что вряд ли она станет интересоваться его мнением.

***

Дворец спорта «Москвич» сильно отличался от новеньких арен, возведенных в Сочи к Олимпийским играм. Построенный еще во времена Советского Союза, он проигрывал им и по комфортабельности, и по внешней привлекательности. Но ни Рината, ни Игорь не заостряли на этом внимания. Даже если бы им пришлось выступать на крохотном катке под открытым небом, они сделали бы все, чтобы стать лучшими. Потому что это была лишь очередная зарубка на пути к главной цели, очередное препятствие, которое им требовалось преодолеть, чтобы приблизиться к заветной путевке в Сочи.

В первый соревновательный день Рината выходила на лед с путанными чувствами уверенности и раздражения. Второе, как, собственно, и первое, стало последствием принятого незадолго до старта решения не вставлять в короткую программу рискованный тройной аксель. Рината до последнего упиралась, приводила миллион доводов в пользу того, что они должны сделать аксель в обеих программах, однако Богославская и Игорь в этот раз выступили единым фронтом, и ей пришлось уступить. Короткая программа, несмазанная никакими помарками, сверкала в калейдоскопе выступлений, словно крупный бриллиант, а зрелищный лутц привел болельщиков и судей в восторг. И, как ни пыталась Рината, сидя в уголке слез и поцелуев в ожидании оценок, сохранять напускную сдержанность, высветившиеся на мониторе баллы заставили ее довольно улыбнуться и мысленно признать, что на данный момент решение отказаться от акселя в короткой было правильным. Оставалось ждать завтрашнего дня и столь же ярко, без срывов, катать произвольную, только вместо лутца делать то, что никто и никогда до них не делал.

***

Рината наклонилась, тронула пальцами пол возле носков своих кроссовок, распрямилась и несколько раз присела, держа руки поднятыми вверх. Свободная толстовка задралась, открывая обтянутые плотными черными легинсами упругие ягодицы. Мимо, абсолютно не интересуясь ею, прошёл кто-то из работников «Москвича», запахло дешевым растворимым кофе. Рината потянулась и сделала еще несколько наклонов. Позади нее открылась дверь, из раздевалки вышла уже переодетая в костюм молоденькая парница с чехлами для коньков в руках. Бросив на нее мимолетный взгляд, Рина продолжила разминаться.

— Какой прекрасный вид. — Раздалось позади нее как раз в тот момент, когда она снова коснулась пальцами пола.

Резко выпрямившись, она увидела опирающегося плечом о стену Макса. На губах его играла самодовольная ухмылка, в голубых глазах так и танцевало дьявольское пламя.

— А тебе не говорили, что подкрадываться к людям со спины нехорошо?

— Со спины, может, и нехорошо… — Он многозначительно посмотрел на то, что было чуть ниже, и Рина внезапно почувствовала, что к лицу ее приливает краска, что случалось крайне редко.

Макс, похоже, тоже это заметил, потому что выражение его лица стало еще более самодовольным. Но поддаваться его грубому обаянию Рината не собиралась. Напустив на себя скучающий вид, она нарочито-небрежно осмотрела его с ног до головы и сказала:

— Рада, что хоть кто-то из нас получил удовольствие.

Лениво оторвавшись от стены, Максимилиан направился к ней. Движения его, плавные, неторопливые, были наполнены звериной грацией, и Рината снова подумала, что от него веет опасностью. Но вместо того, чтобы испугаться, она приподняла бровь и сложила руки на груди.

— По-моему, кто-то должен готовиться к прокату, — сказала она, когда между ними осталось не более двадцати сантиметров.

Судя по тому, как он скривился, идея энтузиазма не вызвала. Рината почувствовала слабый запах его одеколона и смогла разглядеть синеву радужки глаз. Что-то в нем притягивало ее, но все же это «что-то» к чувствам отношения не имело.

— Никуда не денется этот прокат.

— Да? — Рината снова приподняла бровь. — А мне кажется, турнирная таблица говорит сама за себя.

— Не обольщайся. — Он уперся ладонью в стену и скрестил ноги.

Фыркнув, Рина стянула с головы резинку и заново собрала волосы в хвост. Макс пристально следил за ней, за тем, как двигаются ее пальцы. Взгляд его на миг остановился на ее лице, потом опустился к оголенной шее и ниже — к груди.

— А я и не обольщаюсь, — закончив с волосами, сказала Рината. — Я просто знаю, что лучшая. — Заявление ее было столь наглым, что Максимилиан только покачал головой. Он был намного выше, но при этом вовсе не подавлял ее. Рината лукаво улыбнулась, коснулась его груди пальчиками и, чувственно понизив голос, добавила: — И партнер у меня самый лучший. Во всем.

Отступив от него, она увидела идущую к ним Алису. Та, в отличие от партнера, вовсе не была настроена на игривый лад. Колючий взгляд темно-карих глаз выдавал раздражение, вся она казалась натянутой, нервной. Так же, как и сама Рината, одета она была в темные легинсы. Из-под расстегнутой толстовки выглядывала длинная белая футболка с абстрактным рисунком, больше похожая на тунику.

— Кажется, тебя кто-то ищет, — негромко сказала Рина, но Макс уже и сам это заметил.

Поравнявшись с ними, Алиса одарила Ринату все тем же колючим взглядом, и та почувствовала себя неуютно. Отчасти, это выглядело смешно, и в то же время эта маленькая хрупкая девушка являла собой олицетворение неукротимой решимости. Парница от Бога… Макс обнял ее за талию, и Алиса совершенно по-собственнически прижалась к нему бедром.

— Тебя, кажется, тоже кто-то потерял, — с ехидством сказал он, глянув за спину Ринаты.

Она обернулась через плечо и увидела насупившегося Игоря, идущего к ним со стороны катка. Все в нем было ей знакомо и привычно: и завиток непокорных волос, спадающий на лоб, и упрямый подбородок, и тонкие, четко-очерченные губы. Теплая волна, зародившаяся в сердце, прошлась по ее телу и вызвала на губах улыбку.

— Кажется, да, — все с той же улыбкой, она повернулась к соперникам. — Так что… — улыбка превратилась в усмешку. — Удачи.

Не дождавшись ответа, она пошла навстречу Игорю. Она чувствовала устремленный ей в спину взгляд Алисы, и ей хотелось обернуться, чтобы посмотреть той в глаза. Но оборачиваться Рината не стала. Она не хотела думать ни о Максе, ни о его партнерше. Они с Игорем приехали сюда, чтобы показать всем, на что способны, и этот короткий разговор с Максимилианом только усилил ее желание встать на высшую ступень пьедестала. Предвкушение огромного, яркого, охватило ее, стиснуло грудь, заставив задержать дыхание. Поймав взгляд Игоря, она порывисто выдохнула. Сегодня они должны сделать тройной аксель. Обязаны сделать его.

— И что ему снова от тебя было нужно? — без предисловий проворчал Игорь, стоило ей только подойти к нему.

— Да перестань ты. — Рината взяла его под руку и, приподняв голову, посмотрела снизу в верх. — Мне уже начинает казаться, что у тебя какие-то комплексы.

— Какие, к черту, комплексы, — буркнул он и, высвободив руку, обнял Рину за талию.

— Не знаю…

Ее улыбка обезоруживала, а готовность, с которой она прижалась к нему, заставила Игоря позабыть и о Максимилиане, и о том, что он собирался сказать Рине по поводу ее милого с ним общения. Взгляд ее, обычно прохладный, непроницаемый, был теплым, и это согревало душу. Ему хотелось поцеловать ее прямо тут, посреди холла, хотелось коснуться пальцем кончика ее носа или сделать что-то совершенно глупое. Возможно, так и стоило поступить, но он только покачал головой и погладил ее через толстовку.

Алла внимательно осмотрела спортсменов и, не найдя к чему придраться, тихо сказала:

— С Богом.

Их костюмы наконец были готовы, и на тренировках они уже несколько раз катали произвольную программу, что говорится, «при полном параде», но на официальных соревнованиях появились так впервые. Простое и стильное платье Ринаты украшали цветочные аппликации из страз, цвет которых варьировался от бледно-голубого до благородного-синего. Костюм Игоря и вовсе отличался лаконичной строгостью. Черные брюки и рубашка стального цвета с широкими манжетами — это все, что требовалось, чтобы подчеркнуть его мужскую силу, но при этом оставить место для артистичной легкости.

Не удостоив тренера взглядом, Рина вышла на лед, Игорь же с благодарностью кивнул и в порыве мягко сжал пальцы Богославской.

— Мы не подведем, — сказал он и последовал за партнершей.

Пока предыдущая пара дожидалась оценок, они, следуя чуть поодаль друг от друга, скользили по периметру катка. Сосредоточившись на собственных ощущениях, Рината старалась не вслушиваться в голос диктора, объявляющего баллы за прокат соперников, но закрывать уши ладонями казалось глупым. Впрочем, оценки пары были столь невелики, что она с трудом сдержалась от пренебрежительного фырканья. Единственными достойными соперниками здесь были Максимилиан и его мелкая партнерша, и Рина намеревалась во что бы то ни стало доказать их с Игорем превосходство.

Когда пришло время занять исходную позу, Рината и Игорь выкатили ближе к центру катка и замерли, чуть соприкасаясь бедрами. Она смотрела на него из-под густо-накрашенных полуопущенных ресниц, он неловко, словно застенчивый мальчишка, касался ее локтя. Музыка, невесомая, нежная, оплетающая, полилась надо льдом, полетела под своды стадиона, и вместе с ней двое, оставившие за пределами катка повседневность, заскользили по своенравной и изменчивой холодной глади. Серебристое платье Рины переливалось, играло блестящими нитями, маленькие камушки превращались в живые цветы, трепещущие, тянущиеся к жизни, распускающие бледно-голубые и небесно-синие бутоны. Они должны были стать первыми, должны были победить. С этой мыслью она взмыла ввысь, исполняя лутц, а затем и тулуп в каскаде, зашла на первую поддержку, с ней же нырнула в руки партнера, чтобы сделать подкрут. С каждым разом зрительские овации становились громче, и это внушало уверенность в собственных силах. Но все же главной их задачей был аксель. Если они сделают его… Они должны его сделать! Главное, чтобы Игорь не подвел ее.

С силой оттолкнувшись, она сгруппировалась, прижала ладони к груди. Она никогда не боялась сложностей, никогда не боялась самых трудных заходов и делала уникальные выезды. Но что-то снова пошло не так… Холод обжег бедро и ладони. Рине хотелось заорать, хотелось расцарапать гладь катка и собственные руки. И еще ей хотелось не видеть, как Игорь, мягко приземлив чертов аксель, в мимолетном движении обернулся к ней.

— Рината, ты в порядке? — обеспокоенно спросила Алла, когда они, закончив программу с еще несколькими промахами, подъехали к бортику.

Рина грубо выхватила из ее рук толстовку и, ничего не говоря, пошла к дивану в уголке слез и поцелуев. Казалось, если бы она могла выгнуть спину и зашипеть, словно раздраженная кошка, именно это и сделала бы.

— Дайте ей остыть, — в полголоса посоветовал Игорь Богославской, поймав ее усталый, напряженный взгляд.

Алла вздохнула и выдавила подобие улыбки.

В ожидании оценок за прокат все трое сохраняли давящее молчание. Игорь сел между Аллой и Ринатой, и обе они были ему за это в тайне признательны. Экран монитора казался темной дырой, от которой каждый ждал вполне определенного чуда. Звук утекающих секунд гремел в висках отбойным молотком. Алле хотелось высказаться, сделать несколько замечаний, но она чувствовала, что сейчас от этого станет лишь хуже. Ну и что из того, что она тренер и имеет право на критику? Ее дочь плевать на это хотела. А видимость отчужденного нейтралитета… Чем дольше тянулось ожидание, тем сильнее Алла чувствовала дурноту, начавшую одолевать ее едва только Рина и Игорь вышли на лед. Ей только сорок, а она уже разваливается, словно разбитое корыто…

Голос диктора, прокатившийся по стадиону, заставил ее вздрогнуть. Рина подобралась, сжала пальцами край накинутой на плечи толстовки. Но чуда не произошло. В ее жизни вообще не бывало чудес — только мрачные сказки суровой действительности. И сейчас хладнокровные цифры говорили о том, что от Алисы и Максимилиана, занявших в конечном итоге первое место, их отделяет меньше балла. Ничтожная, в сущности, разница… Но эта ничтожная разница была чем-то сродни пропасти. Потому что этот балл был пропуском на верхнюю ступень пьедестала, и что бы не говорили цифры, а разница между золотом и всем, что находилось вне его, была огромной.

— Ладно, — хлопнув себя по коленям ладонями, Богославская встала. — Главное, что мы получили путевку на чемпионат России. Над остальным будем работать.

— А Вам не кажется, Алла Львовна, что Вы как-то неправильно расставляете приоритеты, — холодно глядя на тренера, выплюнула Рина.

Игорь наградил ее взглядом, полным упрека и раздражения. Ему так и хотелось одернуть ее, а еще лучше устроить знатную выволочку, только проку? Единственное, чего он этим добьется — очередная истерика, а этого ему совсем не хотелось. Сегодняшнее поражение было не столь существенным, но ясно демонстрировало, насколько хрупки их позиции. Кроме акселя у них нет ничего. Вообще ничего. И сложный, фактически уникальный для парного катания каскад, не гарантировал лидерства даже на столь мелких соревнованиях, как этап Кубка России. И, что самое главное, это и подтверждало, и оспаривало убежденность Ринаты в необходимости акселя в их прокатах. С одной стороны, завалят они его на Олимпиаде, и все… Отлетят так далеко, как не снилось ни одной перелетной пташке. Но без акселя их претензии на золото Сочи и вовсе смехотворны. Даже если им удастся заполучить путевку на домашние игры, ехать туда для массовки…

— Если я нахожусь здесь, а не в Японии, — твердо заговорила Алла, — значит, считаю это нужным. Но, чтобы успокоить тебя, Рината, скажу, что вечером у меня самолет.

— Наш пострел везде поспел, — усмехнулась Рина. — Знаете хорошую русскую поговорку? — Алла молчала и, Рината, раздражаясь от этого еще больше, продолжила все тем же холодно-пренебрежительным тоном, словно старалась угодить дротиком в центр круга: — За двумя зайцами погонишься, ни одного не поймаешь. Ничего не напоминает?

— Напоминает, — не сдержавшись, прочеканила Богославская. — Напоминает, что кому-то не хватало в детстве ремня.

Она тут же пожалела о своих словах, но было уже поздно. Рината зло, цинично засмеялась, а глаза ее наполнились хрусталиками льда.

— Некому было лупить меня ремнем, Алла Львовна. А чужим людям бить сироток как-то… — пожав плечами, она резко развернулась и зашагала к раздевалкам.

Алла прижала ладонь ко лбу и покачала головой. Как же она устала от этих бесконечных бессмысленных поединков… Сколько всего она могла сказать дочери, сколько всего хотела сказать. Слова поддержки, любви, утешения разрывали ее, толкались в горле, в сердце, искали выхода. Двадцать лет бессмысленной лжи. Вся ее жизнь — сплошной обман, и даже сейчас она продолжает врать самой себе. Придет ли когда-нибудь этому конец?!

— Алла Львовна, Вы хорошо себя чувствуете?

Плеча ее коснулись теплые пальцы, и Алла, подняв голову, увидела обеспокоенного Игоря. Виски пульсировали болью, тошнота усилилась. Пожалуй, она и правда пребывала далеко не в лучшей форме, но как же ненавистно ей было выставлять себя слабой. Мужчины и так слишком часто видели в ней ранимую, хрупкую женщину… Как жаль, что для некоторых это не стало препятствием на пути к собственным целям. В надежде, что ей полегчает, Алла сделала глубокий вдох. Но тошнота не отступала.

— Давайте я провожу Вас в медицинский кабинет. — Игорь настойчиво взял ее под руку, и на этот раз Алла не сопротивлялась.

— Спасибо, Игорь, — только и ответила она, с благодарностью принимая его участие.

Крылов вышел на улицу и бросил взгляд в сторону стоянки. Возле его «Ауди», пытаясь согреться на двадцатиградусном морозе, пританцовывала Рината. Холода, пришедшие в этом году вместе с наступлением календарной зимы, подняли спрос на шапки, шарфы и варежки и заставили влезть в теплые вещи даже тех, кто обычно упрямился до последнего. Но Ринату, похоже, не спасали ни плотный пуховик, ни сапоги на натуральном меху. И нет бы, подождать его внутри, так она принципиально будет мерзнуть! Игорь качнул головой и прибавил шаг.

— И где ты ходишь? — тут же набросилась на него Рина. — Я в сосульку превратилась! Открывай! — Подергала она ручку запертой дверцы.

— Тебе не повредит. И так ледышка, — едва слышно проворчал Игорь, щелкая сигнализацией.

— Что? — не расслышала Рината.

— Садись, говорю! — «повторил» Игорь, забираясь в салон автомобиля.

— Ты чего в раздевалке так долго делал? — ехидно усмехаясь, поинтересовалась Рината, когда они уже отъехали от школы.

— Не в раздевалке, а в медкабинете.

— В медкабинете? — глаза ее округлились. — Что случилось? Только не говори, что у тебя травма! Все же было в порядке…

— Я здоров, как космонавт!

— Тогда что?

— Алле Львовне плохо стало.

Услышав это, Рината отвернулась.

— Ничего не скажешь? — покосился на нее Игорь. Рина упорно смотрела в окно, но спустя несколько секунд он все же услышал то, что ожидал услышать:

— Что с ней?

— Не знаю. Она была очень бледная, мне показалось, что еще немного, и у нее случится обморок или что-нибудь вроде этого. Я её отвел в медпункт, дождался, пока её осмотрят.

— И? — Рината повернула голову и выжидательно посмотрела на Игоря.

— Она вышла оттуда с таким странным видом… — пожал плечами он. — Ты знаешь, мне кажется, у неё что-то серьезное, Рин.

— С чего ты взял? Она здорова! — излишне горячо воскликнула Рината. — Она всю жизнь спортом занимается! Что ты себе придумываешь?!

— Боишься за неё?

— Нет.

— Боишься, — утвердительно качнул головой Крылов.

— Нет! — гневно сверкая взглядом, отрезала Рина.

— Рината, ты себе-то не ври! И в прошлый раз, когда Богославская в больницу попала, ты к ней ходила с этими апельсинами, и сейчас, по глазам твоим вижу, что боишься. И правильно делаешь. Как бы то ни было, она твоя мама. Давно пора поговорить с ней, выслушать ее. Сама же говоришь, что тебе не хватало материнского тепла! Пока не слишком поздно, можно попробовать хоть что-то наверстать.

— Ей все равно. Ей плевать на меня. — Глаза Рины подозрительно заблестели.

— Господи, какая же ты дура, Ипатова! Да она только и мечтает обнять тебя! И ты мечтаешь об этом, — пристально глядя на неё, сказал Игорь.

В машине воцарилась тишина. Рината снова уставилась в окно, надеясь, что Игорь отстанет от нее, перестанет ковырять ее сердце. Дороги были свободны, но ей казалось, что они плетутся слишком медленно, и к тому моменту, когда «Ауди» остановилась у дома, нервы ее были на пределе.

— Приехали! — мрачно отрезал Игорь.

Рината выскочила из автомобиля и сломя голову понеслась к подъезду. Следовать за ней Игорь не спешил. Оставшись в машине, он положил руки на руль и вздохнул. За то время, что они тренировались у Аллы Львовны, он уверился в мысли, что Богославская до последнего не знала, что Рината — ее дочь. И если даже для него это очевидно, то почему Рината так упорно отрицает этот факт? Она обижена, ожесточена, растеряна. Ей удобно верить в свою версию случившегося, но сколько можно? В его голову пришла абсолютно сумасбродная идея, находящаяся где-то на грани фола. После этого они с Риной, скорее всего, грандиозно разругаются, но, если это поможет вставить ей мозги на место, прорвать глухую стену ее обороны, он готов рискнуть. Не раздумывая более, Игорь выбрался из машины, поставил ее на сигнализацию и буквально бегом, не застегивая пальто, бросился к подъезду.