Глава 46

Московская область, Новогорск, январь 2014 года

Закрытые прокаты были назначены на пятое января. Один день, чтобы принять судьбоносное решение. Восемь ярких фигуристов — четыре пары, у каждой из которых было лишь по четыре с половиной минуты для того, чтобы отстоять свое право на поездку в Сочи. Четыре с половиной минуты на то, чтобы доказать — именно они достойны представлять свою страну на домашних Олимпийских играх.

Игорь припарковал машину на стоянке и, не раздумывая, выбрался на мороз. В сентябре они с Ринатой приехали сюда вместе, теперь же она предпочла добираться с Богославской. В сентябре они переступили порог базы подготовки сборной России взявшись за руки, теперь же вели себя словно два одиночника, не связанные друг с другом ни чувствами, ни обязательствами. Она не игнорировала его, как это было до Нового года, но держалась прохладно. Ему иногда казалось, что мыслями Рината очень далеко — настолько она была отстранена.

Новый год он встречал с Фирсовыми. Припорошенный искристым снегом загородный дом казался сказочным замком, и едва он ступил на ведущую к крыльцу дорожку, как уловил атмосферу праздника, совершенно не ощущавшуюся в его собственной квартире. Друзья немного взбодрили его и помогли отвлечься от личных неурядиц. Блюда на столе были простыми и вкусными, а ёлочные украшения и гирлянды, развешанные на окнах, занавесках и дверях, не давали забыть о том, что Новогодняя ночь — это, как-никак, пора волшебства. Речь президента стихла, и куранты отсчитали положенные двенадцать ударов, под мелодичный звон бокалов все они обменялись пожеланиями, а после и подарками. Маленькая дочка друзей, зевая и потирая слипающиеся глазки, упрямо потребовала обещанные родителями фейерверки. Миша только развел руками и, залпом осушив второй бокал, пошел одеваться. Бенгальские огни искрились на морозе, пока глава семейства готовился запустить в темное небо праздничный салют. Соня дернула за ниточку хлопушки, и на белый снег посыпались монетки конфетти, а вскоре небо озарилось разноцветными огоньками, точно такими же, как несколькими минутами ранее взметнулись ввысь с соседнего участка. Вдалеке раздавалась музыка и гомон шумной компании, маленькая Даша с разбега упала в снег и взвизгнула, когда Миша попытался поднять ее на ноги. Они снова зажгли бенгальские огни и засмеялись, глядя как Даша пытается смахнуть снежинки с шапки. Вернувшись в дом, Соня пошла укладывать дочь спать, а Игорь написал Ринате длинное смс. Ответ пришел быстро. Впрочем, это было как раз-таки не удивительно, потому как вряд ли сдержанное «Спасибо. И тебя» могло отнять у кого бы то ни было много времени. Игорь перечитал сообщение три раза, отложил телефон в сторону, налил в бокал коньяка и решил для себя, что больше на встречу ей идти он не будет. Когда она соберется с силами, с духом или с чем там еще ей нужно собраться, чтобы откровенно поговорить, он выслушает её. Но бегать за ней он больше не станет. И терпеть ее выходки тоже.

Так что, когда на его предложение поехать в Новогорск вместе Рина ответила отказом, Игорь просто кивнул и ушел. Не хочет — не надо.

В коридорах базы было тихо. Быстро переодевшись, Игорь вышел к катку и, как следует размявшись возле борта, ступил на лед. Минут пятнадцать он катался в одиночестве, потом на катке появилась Максакова. Одета она была как всегда неброско, но дорого. Яркая оранжево-желтая кофта с вырезом-лодочкой плотно облегала ее фигуру, а на легинсах кофейного цвета виднелся лейбл модного дизайнера. Проехав вдоль катка, она остановилась и поправила на коньках шнурки. Игорь затормозил и обернулся, пытаясь отыскать Ваню, но его видно не было. Оля проехала рядом, настолько близко, что он почувствовал запах ее духов. В сборной ее недолюбливали, но он всегда относился к ней ровно. Он не заметил, как она остановилась, и обернулся лишь услышав:

— Игорь, ты ведь понимаешь, что Титова все равно отберется в сборную. И вы отберетесь. А лишними окажемся либо мы с Ваней, либо Решетникова с Самойловым. Тебе не кажется это несправедливым? — она подъехала ближе, практически вплотную, и посмотрела прямо ему в глаза.

Запах ее духов стал более ощутимым. Пожалуй, они впервые стояли так близко, что Игорь мог отчетливо видеть ее глаза цвета лесного ореха. Волосы ее, густые, русые, доходили почти до лопаток, а на лоб падала челка. Судя по всему, она относилась к тому типу людей, что в жизни выглядят интереснее, чем на экране. Камера не могла передать упрямства, сквозящего в её взгляде, решительности, затаённой в движениях. Несмотря на сдержанность, выглядела она несколько враждебно, и он чувствовал это.

— А причем здесь я? Так решил тренерский совет. — Он дернул замок на толстовке, расстегивая молнию. — Победит сильнейший. Все честно.

— Думаешь? — изогнула она бровь и скептически улыбнулась.

— Максакова, — Игорь опустил ладонь Оле на плечо и чуть отодвинул её от себя. — Уж кому-кому, а тебе волноваться не о чем. Твой папа не обрадуется, если ты вылетишь из команды.

Оля хмыкнула и, не отводя упрямого взгляда, пальцем подцепила футболку, плотно обтягивающую его торс.

— Думаешь, я в сборной только из-за отца?

— Ну что ты! — Игорь отвел ее руку от себя. — Исключительно из-за таланта.

— Это обидно, — глаза Оли потемнели, и еще недавнее тепло превратилось в застывший янтарь. — Я всегда боролась честно.

— Конечно, — кивнул Игорь. — И партнера у Решетниковой увела тоже честно.

— Он сам так решил. — Максакова вздернула голову.

— Ну конечно же сам. Гораздо больше шансов попасть на Олимпиаду с дочкой министра, чем с нищей девчонкой из пригорода. Лучшие тренеры, костюмы, программы. Только смотри, Решетникова тоже не лыком шита оказалась.

— И это говоришь мне ты, золотой мальчик, который просто феерично вернулся в большой спорт. В опале у президента Федерации? Ерунда! Возьму в пары его дочку и… Вуаля! — Ольга взмахнула руками. На лице ее появилось выражение ожесточенности, а взгляд наполнился злостью. — Все двери открываются с полпинка! Думаешь, никто ничего не понимает, Крылов?

Со стороны раздевалок, негромко переговариваясь, приближались Алла и Рината. Президент Федерации шел следом, словно боялся выпустить их из вида. Оля бросила на них быстрый взгляд и снова повернулась к Игорю.

— Сегодня, — он чуть наклонился к ней и пристально посмотрел в глаза. Рината буквально прожигала его взглядом. Он чувствовал это и с точностью мог описать выражения её лица. Что же, пускай. Бросаться в очередные объяснения он не собирался. Равно так же, как и не собирался прерывать наиинтереснейший разговор с Максаковой, — победит сильнейший. Мне плевать, кто поедет второй и третьей парой. Решай свои проблемы сама.

Рината отвернулась от катка, где её партнер о чем-то очень мило беседовал с дочерью министра спорта России. Попытавшись унять охватившее её раздражение, она сняла олимпийку и без слов протянула стоявшей рядом Алле. Сделала десяток приседаний с выпрыгиванием, затем закинула ногу на борт и дотянулась руками до носка. Позади, застыв каменным изваянием и не обращая внимания на полный неприкрытой злобы взгляд Богославской, стоял Бердников. У них не было возможности поговорить сегодня, но Рина нутром чувствовала его беспокойство. Все дни до начала тренировок она провела в его квартире. Владимир Николаевич имел очень странное свойство — он был везде и нигде одновременно. Она знала, что он дома, при этом почти не видела его. Зато если она в чем-то нуждалась, рядом он оказывался незамедлительно и столь же незамедлительно справлялся с возникшей проблемой. На скользкие темы они не разговаривали и не обсуждали случившееся. Интуитивно Рина догадывалась, что он хочет спросить, как она допустила такое, однако вопрос этот относился к разряду риторических, поэтому как такового смысла в нем не было. Да она и сама не до конца понимала, как могла так вляпаться. Противозачаточные она принимала постоянно. Постоянно, кроме разве что тех нескольких дней, когда Игорь укатил в Японию с Аллой Львовной. Одиночество, письма, его мягкий свитер … Все это так сильно спутало ее мысли, чувства, что она ненадолго слетела с собственной орбиты. А потом Игорь вернулся, и мир вокруг вспыхнул столь быстро и ярко, что они не смогли добраться даже до кровати. После она тоже ничего не предприняла. А стоило. Тогда бы в её и без того запутанной жизни не появилась еще одна проблема, тогда бы ей не пришлось делать выбор. Тогда бы она могла просто кататься, спокойно идти к своей цели и ни о чем не задумываться. Но что есть — то есть, и отныне ей придется быть осторожной. Она еще не в полной мере осознавала произошедшее с ней, не воспринимала маленький сгусток, зародившийся в ней, как часть себя, но чувствовала ответственность за принятое решение. Сложно было представить, что очень скоро тело ее начнет изменяться, а пристроившееся в ее животе существо — расти. Это было настолько странным и непонятным, что, казалось, и происходило-то вовсе не с ней.

Рината выпрямилась, подняла руки вверх и потянулась, затем шумно выдохнула, отгоняя навязчивые мысли, и осмотрелась по сторонам. У борта, собираясь присоединиться к своей партнерше, стоял Устинов. Он уже открыл дверцу и практически вышел на лед, но не успел и шага ступить, как Алиса, проходя мимо, толкнула его в спину плечом. Несильно, но весьма метко. Ваня потерял равновесие и распластался по льду. Обернувшись, он встретился с бывшей партнершей взглядом. Слова, которые, очевидно, готовы были сорваться у него с языка, остались несказанными, и только выражение лица красноречиво свидетельствовало о его мыслях. Алиса холодно улыбнулась ему и встала рядом с Ринатой. Макс, не разминаясь, всучил чехлы и толстовку Миронову и решительно вышел на лёд. Он был самым крупным из трех партнеров, находящихся на катке, и тем забавнее выглядело то, что из партнерш Алиса оказалась самой маленькой.

— Удачи, — Рината посмотрела на неё без тени улыбки.

Алиса сжала губы и поначалу промолчала. Она смотрела на лёд, где уже в полную силу разминались два ее партнера — бывший и нынешний.

— Оставь свои пожелания при себе, — все же ответила она. — Мне не нужны твои благодарные любезности. Да и на удачу я не очень-то рассчитываю. Все, чего мы с Максом достигли — мы достигли трудом и упорством, а не случайным везением.

— Могла бы просто сказать «спасибо».

Дожидаться ответа Рината не стала, да Алиса, похоже, и не собиралась отвечать. Странно, но даже этот сухой и явно недружественный диалог оставил в душе Рины какое-то непонятное чувство. Правда в последнее время чувств было и так слишком много, чтобы она могла задумываться еще и об этом. Поэтому Рината просто оторвалась от борта и выкатила на лед, чтобы как следует разогреться перед прокатом.

Федерация разрешила спортсменам пробыть на льду гораздо дольше положенного для разминки времени. Прокаты поставили на утро, так что всем четырём парам пришлось пожертвовать обычной тренировкой на домашнем льду, и теперь они с благодарностью использовали возможность как следует разогреться и подготовиться к борьбе за место в сборной. Около двадцати минут пары, стараясь не мешать друг другу, катали свои программы и отрабатывали отдельные элементы. Напряжение нарастало, но сдаваться не собирался никто. Элемент следовал за элементом: поддержки, выбросы, подкруты, прыжки… Три разные, имеющие индивидуальный характер и стиль пары, шесть спортсменов, готовых сражаться за свою мечту. Алиса, маленькая и изящная, легко взмыла в воздух в руках Макса, Оля сделала три оборота и в тот момент, когда Ваня поставил ее на лёд, ответила на его решительный взгляд точно таким же — уверенным и твердым. Рината оттолкнулась от глади катка и взлетела в воздух, упрямая, несгибаемая, свободная от силы притяжения. Лезвие её конька коснулось льда в ту же долю секунды, что и лезвие Игоря. Не глядя друг на друга, они закончили аксель красивым, сложным выездом и прочертили на льду две абсолютно параллельные линии. Ни единой ошибки, ни единой неточности. Каждая из пар была великолепна, все они шли к этому долгие годы и не собирались сдаваться. И каждым элементом, каждым движением они как будто говорили руководству, что именно они — лучшие, именно они достойны представлять свою страну. Подобный расклад лишь прибавлял президенту Федерации головной боли. Непростые решения, непростой выбор…

Аня появилась у бортика в тот момент, когда остальные пары уже готовились покинуть лёд. Она на секунду замешкалась, рассматривая присутствующих, и поздоровалась вначале с представителями Федерации, а следом, одним лишь кивком, с бывшим тренером. Матвей прошел мимо нее, без промедления стащил с плеч олимпийку и вышел на каток, стремясь хотя бы немного почувствовать лёд. По лицу его было видно, как он раздосадован. Он был, вероятно, самым надежным партнером из этой четверки и всегда держался мужественно, но сегодня ему это не удавалось.

— Я уж думала, они не приедут, — рядом с Ринатой остановилась Оля и кивнула на Аню. Не то чтобы она стремилась сказать это именно Рине, просто та оказалась ближе других.

Титова сделала глубокий вдох и ступила на белую гладь катка. Рина ничего не ответила. Не обращая внимание ни на руководителей Федерации, ни на стоящих у борта тренеров, ни на то и дело мелькающих неподалеку соперников, она подъехала к Игорю и остановилась возле него. Взяла его за руку и, развернув к себе лицом, спокойно произнесла:

— Игорь, знаю, что вела себя не лучшим образом, прости.

— Давай позже поговорим. — Он попытался отъехать от неё, но Рината его удержала.

— Сейчас. Игорь, я… мы должны концентрироваться на чистых прокатах, а не на мыслях о наших отношениях. Мы с тобой встали в пару, чтобы достичь определенной цели, выиграть определенный турнир. Давай уже выиграем его. — Она легонько улыбнулась. — Чуть больше месяца. А потом мы поговорим о… о нас.

— Звучит не очень обнадеживающе. Будто это… — как-то горько хмыкнул Игорь.

— Пауза, — закончила за него Рината.

— Пауза, так пауза, — Он пожал плечами и посмотрел поверх её головы на скопившихся у борта специалистов, тренеров и прочих причастных к сегодняшним неофициальным соревнованиям людей. — Давай наконец сделаем это.

Кто-то из представителей Федерации громко огласил их фамилии, и он, крепко сжав руку Рины, потянул ее к изначальной точке. Три оставшиеся пары направились к бортику, вынужденные покинуть лёд. Четыре с половиной минуты, чтобы доказать всем и, в первую очередь, самим себе, что именно они достойны права бороться за звание Олимпийских чемпионов. Именно они достойны возможности навсегда запечатлеть свои имена витиеватыми золотыми буквами на спортивном небосклоне.

***

Игорь высмотрел из вазочки с конфетами барбариску и протянул её Ринке. Они сидели в тренерской, Алла разливала чай по изящным фарфоровым чашкам и довольно улыбалась. К уютному диванчику, на котором устроились Рината и Игорь, был приставлен невысокий стеклянный столик на изогнутых деревянных ножках. Рина взяла конфету и покрутила в руках. На губах её впервые за долгое время появилась улыбка, так удивительно идущая ей.

— Вы не видели взглядов, направленных на вас после проката, — довольно усмехнулась Алла, присаживаясь рядом с чашкой чая в руках. — Когда вы откатали так и молча ушли под трибуны… — она сделала в воздухе неопределенный жест кистью и снова усмехнулась. — Да вы просто не дали соперникам не единого шанса. Все эти эксперты рты пораскрывали. Уверена, они такого еще не видели.

— Да она этот аксель как гвоздь вколотила в лед. А тулупом добила, — Игорь тоже не скрывал удовлетворения.

Несмотря ни на что, он был счастлив. Они с Ринатой наконец показали катание, достойное не только того, чтобы называться первой пары сборной, но и мира. Они выступали первыми и сразу же после своего проката ушли в раздевалку. А чуть позже, уже переодевшись в повседневную одежду, встали в сторонке у выхода под трибуны и спокойно, уже с позиции лидеров, наблюдали за катанием остальных пар. Максакова с Устиновым справились со всем безупречно, но выше головы прыгнуть не смогли. Каким бы красивым ни было их выступление, техническая составляющая программы не могла сравниться с тем, что продемонстрировали они. Следом на лед вышли Решетникова с Самойловым. Они, так же как и предыдущая пара, продемонстрировали совершенно безупречное катание. Лучший прокат в сезоне. Удача Алисе была не нужна, тем не менее Рината, стоя у борта, все то время, что длилось их выступление, мысленно желала ей попутного ветра в паруса.

На лёд вышли Аня и Матвей, все собравшиеся за бортом зрители устремили на них свои взгляды. Над катком полилась музыка… И тут Аня не выдержала. Она завалила практически всё: каскад, выброс, споткнулась на дорожке шагов… Уходя со льда в слезах и полнейшем отчаянии, она, прихрамывая, цеплялась за руку Матвея. Тот довел её до борта, а потом, грубо отцепив её пальцы, больно сжал ладонь в своей и оттолкнул от себя. Затем, будто очнувшись и поняв, что они находятся под взглядами нескольких десятков человек, усмирил эмоции и, опустошенно махнув рукой, ушел. Все решилось само собой. Бердников даже дожидаться не стал вердикта тренерского совета, лично подошел к оставшимся ребятам и поздравил с отбором в сборную на чемпионат Европы и Олимпийские игры.

А после они вместе: Игорь, Рината и Алла, уехали в школу. Чай с конфетами стал неплохой альтернативой вечерней тренировке. Алла сама предложила немного расслабиться, аргументировав это «вопиющее нарушение» отлично проделанной сегодня работой. Спорить ребята даже и не подумали — день выдался слишком насыщенным и сложным, они чувствовали себя вымотанными, а мысли о предстоящей тренировке вызывали отторжение.

— Ну, мне пора домой, — Алла одним глотком допила остатки чая и, хлопнув себя по коленкам, поднялась с места. — А вы сидите, если хотите, только не забудьте закрыть дверь.

Она перевела взгляд с Ринаты на Игоря и обратно и снова не удержалась от улыбки. Они были уставшие, но довольные. И она была счастлива, что все разрешилось таким образом. Ни у кого теперь язык не повернется сказать, что Бердников проталкивает в сборную свою дочку. А уж такого количества грязи, что вылилось и на Рину, и на Игоря после чемпионата России, Алла не пожелала бы никому, даже Титовой. Благо Рината оказалась умнее тех «знатоков», что не скупились на критические замечания, рассуждения и откровенные нападки. Наученная горьким опытом, она просто игнорировала любые упоминания о себе, будь то журналистские опусы или комментарии любителей фигурного катания. Четыре года назад её чуть ли не обожествляли, теперь же все было с точностью наоборот. Как быстро все меняется.

— Через неделю мы вылетаем в Будапешт, поэтому не расслабляемся, — скорее для галочки сказала Алла, забирая с кресла свои вещи. Она понимала, что теперь её спортсмены ни на шаг не свернут с пути. — До завтра.

— До завтра, Алла Львовна.

Рината устало улыбнулась матери и когда та ушла, откинулась на спинку дивана, из-под полуопущенных ресниц рассматривая Игоря.

— Что? — он оперся о подлокотник и вопросительно приподнял брови.

— Спасибо тебе за сегодняшний прокат.

— Ты какая-то странная в последнее время. То внимания на меня не обращаешь, то прощения просишь, то благодаришь…

— Эмоции зашкаливают, — хмыкнула Рината, пытаясь унять внезапно охватившее её волнение. От его нежного взгляда ей хотелось плакать и улыбаться одновременно. Игорь, ты…

— Что?

— Нет, ничего, — отмахнулась она и встала с дивана.

Ей хотелось обнять его, и в то же время она с трудом перебарывала желание убежать, скрыться. Она и саму себя-то пугала своими эмоциональными перепадами, что уж говорить о нем? — Я пойду в комнату.

— Я провожу, — подскочил Игорь и, не встретив сопротивления, легонько подтолкнул Рину к двери. — Иди, я возьму ключи.

Они шли по коридору крыла, где располагались жилые комнаты, и молчали. Лишь Игорь, машинально покручивающий пальцами железное колечко от брелока, позвякивал ключами от тренерской.

— Пришли. — Рината встала перед дверью и открыла. Не входя в комнату, посмотрела на Игоря. — Спасибо тебе. Правда спасибо. Ты прекрасный партнер.

— Конечно, — он пригладил непослушные завитки волос и самодовольно улыбнулся. Рината наградила его красноречивым взглядом, и он негромко засмеялся. — Ты тоже ничего, Ипатова.

— Я… — она смотрела на него, и слова не клеились в предложения. Ей так хотелось прижаться к нему всем телом, ощутить его, почувствовать его обволакивающее тепло. Но она же решила. Она не может. Нельзя.

Игорь, однако, спрашивать у неё разрешения не стал. Он обхватил её за талию, прижал к себе и, наклонившись к ней, поцеловал в губы. Рината готова была сдаться, но все же нашла в себе силы отстранить его.

— Нет, — шумно дыша, только и выпалила она, после чего стремительно скрылась за дверью.

Игорь привалился рукой к стене и уперся в неё лбом. Ну откуда… Откуда она взялась на его голову?! Наваждение, от которого невозможно избавиться. Он может тысячу раз убеждать и самого себя, и окружающих в том, что у него есть гордость, что он не позволит какой-то девчонке вертеть им, как она того пожелает. Он может повторять это себе, ей, да кому угодно хоть миллион раз на дню, но едва она оказывается рядом, все его доводы летят к чертям. Ну что он может поделать, когда она так смотрит своими синими-синими глазищами? С ней он попросту теряет разум.

Игорь поднял кулак, намереваясь постучать в дверь, но не сделал этого. Собрался с духом и решил уже было поехать домой, но в следующую секунду дверь резко распахнулась, и Рината, схватив его за руку, втянула в комнату. Свет не горел, и он почти не видел её лица, но зато отчетливо чувствовал каждый изгиб тела, чувствовал её запах, её дыхание. Прижавшись к нему, она холодными пальчиками прошлась по твердым мышцам на его спине, спустилась к бедрам. Он поймал одну её руку и просипел:

— Что ты делаешь?

— Хочу тебя, — откровенно глядя ему в глаза, выдохнула она.

И ему снесло крышу. Он хлопнул дверью и в мгновение подхватил Ринату под бедра. Руки ее тут же обвили его шею, и он почувствовал всю её настолько близко, что контролировать желание стало просто невозможно. Игорь понятия не имел, где находится кровать, но он ощущал нетерпение Рины, и это лишало его последних крупиц рассудка.

— Черт… — процедил он, наткнувшись в темноте на что-то схожее со стулом, и услышал тихий Ринин смех.

Она лизнула его шею и тут же прихватила это местечко зубами. Игорь снова выругался, сделал несколько шагов в поисках постели, но врезался в стену. Почувствовав спиной прохладу, Рината снова засмеялась. Темнота раздвигала границы дозволенного, прятала сомнения, рушила выстроенные ими барьеры. Сильное тело Игоря было твердым, плечи его напряглись, и она могла чувствовать под пальцами каменные бугристые мышцы. Поцелуй в уголок рта, в щеку, в чувствительное местечко за ушком…

Громко и протяжно застонав, Рината откинула голову. Золотые, серебристые, красные и синие звездочки то и дело вспыхивали в ее сознание, озаряли небосвод её реальности, искрили и переливались, словно неоновые огоньки. Она почувствовала под ногами твердый пол, но колени подгибались, и как знать, смогла бы она сохранить равновесие, если бы Игорь по-прежнему не прижимал ее к стене? Джинсы ее оказались спущенными до середины бедер, а тонкие трусики совсем не спасали от настырных ловких пальцев. Футболка Игоря смялась под ее ладонями. Щека Рины коснулась его восхитительно теплой, пахнущей чем-то очень близким и дорогим ее сердцу кожи. У нее возникло странное желание спрятаться в этом запахе, этом тепле, словно в коконе и позволить ему все, чего он только пожелает. Не только здесь и сейчас, а вообще. Но это желание было лишь одной из звездочек, одной из вспышек наряду с другими, столь же яркими и прекрасными. Желтые, зеленые, фиолетовые… Некоторые из них загорались и моментально угасали, другие же становились лишь еще сильнее, навсегда оставаясь в ней вместе с потребностью в его руках.

Её толстовка упала на пол, следом полетела стянутая с волос резинка. Холод обжег голую спину, заставив стайку мурашек пробежаться вдоль позвоночника, джинсы болтались где-то в районе коленок. Она скинула кроссовки, а следом освободилась от одежды.

— Никому тебя не отдам, — прохрипел Игорь, тыкаясь носом во впадинку у её плеча. — Никому, поняла?..

— Не отдавай, — отозвалась она шепотом, гладя завитки на его затылке.

Ее ласковые узкие ладони, маленькие и лёгкие, словно крылья птицы, проскользнули ниже и накрыли его шею, спину, лопатки. Игорь чувствовал исходящий от нее запах барбарисовых леденцов, крема и едва уловимый аромат знакомых духов. Он расцепил крючочек бюстгальтера на ее спине, спустил с плеч лямки. Ее маленькая грудь была упругой, а соски твердыми. Он не видел ее, но знал, что она прекрасна. Самая прекрасная из ныне живущих женщин…

— Пускай сегодня будет нежно, — тихим, полным страсти голосом попросила она.

— На тебя это не похоже, — усмехнулся Игорь, упираясь ладонью в стену возле нее.

— Не похоже. — Она приподнялась на носочки и, обняв его, нашла губами губы.

Вопреки словам, зубы ее мягко прихватили его нижнюю губу, но, не успел Игорь увлечься лаской, как она отступила и, взяв его за руку, повела к постели. Не похоже… Все это было на нее действительно не похоже. Но врач предупредил ее, что в первый триместр стоит быть осторожнее. А рисковать там, где можно было обойтись без риска, она не хотела.