Глава 47

Венгрия, Будапешт, январь 2014 года

Игорь поднял Ринату, сделал пару оборотов, и она, по-прежнему находясь высоко над полом в его руках, изменила положение. Вытянула одну руку, а второй взялась за его плечо. Он поменял хват, ладонь его уперлась в её живот. Внезапно сжавшись, Рина дернулась, но не остановилась, и они, согласно задуманному, изящно вышли из поддержки. Едва ноги Ринаты коснулись пола, она уперла руки в бока и тряхнула головой, будто скидывая оцепенение.

— Все в порядке? — Игорь коснулся её плеча. — Ты зажата.

— В порядке, — ответила она, поймав его встревоженный взгляд.

В своей черной майке борцовке и серых лосинах со вставками из черной сетки на икрах, она казалась похожей на грациозную дикую кошку. Гибкую и завораживающе-опасную. Что уж и говорить, выглядела она весьма соблазнительно. Впрочем, Рината была настолько хороша, что Игорь невольно подумал о том, что её не испортил бы даже мешок от картошки. Весьма вероятно, что на ней бы он смотрелся ничуть не хуже платья, сшитого по самым последним веяньям моды.

Тренировку они проводили в зале — огромном прямоугольном помещении с длинным коридором, где некоторые спортсмены устраивали пробежки. Выступать им предстояло во второй разминке, гораздо раньше, чем двум другим российским парам. В этапах Гран-при нынешнего сезона они участие не принимали, с турнира во Франции и вовсе снялись, поэтому международного рейтинга у них не было. А это означало, что подниматься им нужно было с самых низов, с разминки, в которой для спортсменов и тройная подкрутка-то за радость. Но они приехали сюда с серьёзным настроем и теперь сосредоточились лишь на собственных прокатах. Накануне на жеребьевке Рината вытянула седьмой стартовый номер. И Игорь верил, что эта цифра окажется для них счастливой. В Будапешт они приехали за три дня до старта соревнований, чтобы иметь возможность адаптироваться к площадке и сейчас чувствовали себя вполне уверенно.

К ним подошла Алла.

— Первая разминка поехала, — сказала она и осмотрела подопечных внимательным цепким взглядом.

Она как будто оценивала, готовы ли они выложиться по полной, не мешают ли им какие-то факторы личного характера. Но они были абсолютно спокойны, и Алла, чуть расслабив плечи, ободряюще улыбнулась.

— Еще пять минут и идите переодеваться, — проговорила она и обратилась к дочери: — Ринат, я чуть позже приду в раздевалку, сделаю тебе прическу.

Рина кивнула, и Алла, чуть заметно улыбнувшись, снова отошла в сторону.

— Как же хорошо стало, когда вы с мамой помирились. — Игорь легонько пихнул Ринату в бок.

Та отвлеклась от разглядывания удаляющейся фигуры Богославской и подняла на него полный нескрываемого тепла взгляд.

— Поначалу это было странно, но теперь… — Мне спокойно оттого, что она рядом. Это как-то… — Рината нахмурилась, подбирая нужное слово. — Правильно, — выговорила она и кивнула, еще раз повторив: — Правильно.

— Но мамой её ты не называешь. Почему?

Он не надеялся, что Рина ответит. Вопрос был слишком личным, а личное ей давалось с трудом. Она сделала огромный шаг, и стоило ли вот так сразу ждать от нее большего?

Вдоль всей стены зала тянулось большое зеркало. Рината подошла к нему практически вплотную и поймала в отражении направленный на нее взгляд Игоря.

— Мне сложно привыкнуть к этому, сложно перестроиться. Я так мечтала, что когда-нибудь… Что «мама» для меня когда-нибудь будет не просто словом. Но теперь я боюсь. Я глупая, знаю, — поджала губы Рина.

Игорь подошел к ней, обхватил за талию и прижал к себе. Накрыв его ладонь своей, Рината откинула голову ему на грудь, а он все так же смотрел на них сквозь зеркало.

— Мне кажется, мы красивая пара, — вдруг сказал он, и Рината, прыснув, вывернулась в его руках так, чтобы быть к нему лицом.

— Тебе не откажешь в скромности.

— Что есть, то есть, — улыбнулся Игорь и легонько коснулся её лба губами, а после, зарывшись пальцами в её волосы, прижался к ней щекой.

Они стояли, не обращая внимания на то, что находятся в тренировочном зале не одни. Пройденная дорога была длинной и сложной, но впереди их ждал самый тяжелый отрезок пути, преодолеть который они могли лишь вместе. Вместе — не просто держась за руки, а действительно вместе, единым целым. После ночи, проведенной в старой Рининой комнате по возвращении из Новогорска, их обоих отпустило напряжение. Рината смягчилась и уже не огрызалась на него по любому поводу. К нему же наконец пришло осознание, что она права — на кону Олимпиада, а их взаимоотношения настолько сложные, что до её окончания лучше отодвинуть их на задний план. Правильнее всего вернуться к разговорам о личном после. Слишком уж высоки ставки.

Плечи Рины внезапно напряглись, и Игорь сразу же почувствовал это. Она смотрела куда-то за его спину. Он обернулся и едва удержался от улыбки: у стены в другом конце зала Алла Львовна о чем-то разговаривала с высоким мужчиной в темно-сером костюме. Игорь сразу узнал его. Николас Демаре был обладателем многих титулов, включавших олимпийское золото Солт-Лейк Сити и несколько высших наград чемпионатов мира. В прошлом отличный парник, после ухода из большого спорта он перешел на тренерскую деятельность и работал в Штатах. На этот чемпионат Европы он привез весьма сильную немецкую пару, являющуюся серебряными призерами прошлогоднего чемпионата и вошедшую в лучшую шестерку этапов Гран-при текущего сезона.

— Ринка, ты на всех мужиков, которые подходят к Алле Львовне, будешь так смотреть?

— Как? — она выразительно округлила глаза.

— Так, будто готова пойти и в горло впиться.

— Очень смешно, — скривила лицо Рината и снова посмотрела в сторону весело болтающей парочки. — Что они могут обсуждать?

— А вот это мы сейчас и выясним, — ответил Игорь и, взяв Рину за руку, широкими шагами направился к ним.

— Игорь! — шикнула Рината, но он и не подумал остановиться.

Стоило им приблизиться, Алла прервала разговор и повернулась к ним в пол-оборота.

— Ринат, почему не переодеваетесь?

— Успеем, — отмахнулся Игорь, не дав Рине и рта раскрыть. — Николас, здравствуйте, — на отличном английском произнес он и, отпустив-таки Ринату, протянул Демаре руку. — Очень приятно с Вами познакомиться.

— Взаимно, — улыбнулся Ник, с готовностью отвечая на рукопожатие.

Он посмотрел на Ринату, и на губах его заиграла улыбка, а во взгляде отразился неподдельный интерес.

— Рината… Рад видеть тебя. Ты… выросла, — улыбка его стала шире.

Игорь не без удивления наблюдал за собственной партнершей. Она вдруг тоже улыбнулась и произнесла:

— На том юниорском чемпионате мира, когда Вы брали у меня интервью, мне было четырнадцать. Так что вполне возможно, что я действительно немножко подросла. — Серебристые искорки в её глазах сверкнули лукавыми огоньками, а улыбка смягчила и без того красивые черты лица. Английский её был несколько хуже, чем у Игоря, но всё же довольно неплох.

— Николас поздравил меня с вашими успехами, — заговорила Алла.

— О, да! — закивал Демаре. — Завоевав меньше чем за год право выступать на Олимпийских играх, вы поставили на уши весь мир. А ваш тройной аксель — это лучшее, что я видел в парном катании… Но… — он качнул головой. — Не думайте, что мы отступим. Победу мы вам просто так не отдадим. — Он протянул Игорю руку, и они обменялись крепким мужским рукопожатием. — Удачи вам, ребята. Вы творите историю. А мне пора к своим спортсменам. — Николас мотнул головой и, попрощавшись, ушел.

— Ну что стоите? — Алла вскинула брови. — Переодеваться!

Под сводами спортивной арены «Сима Спорт Центр» танго в этот день звучало семь раз. Современная обработка и классика, тягучие переливы испанской гитары и хитросплетения звуков, томность и искрящая страсть… Разные вариации, разные образы. Семь раз на лед выходили девушки в черных, бордовых и красных платьях. Пайетки, стразы, камушки, драпировка полупрозрачной сеткой… Ведомые партнерами, примерившими на себя образ горячего танцора танго, они парили в поддержках, смело шли на прыжки и выбросы, чертили «спираль смерти», исполняя тодесы. Но лишь один прокат заставил зрителей подняться со своих мест и аплодировать стоя. Изящная брюнетка в кроваво-красном платье и мужчина с волевым подбородком, облачённый в белую рубашку с черной вышивкой на манжетах. Именно они показали невероятно чувственную, страстную историю взаимоотношений. Историю борьбы: друг с другом, с обстоятельствами и холодным бездушным льдом, с недоверием и сомнениями, желаниями и преградами. И именно они вышли победителями, получив от скупых придирчивых судей оценки, достойные зрительских оваций, малых золотых медалей и промежуточного первого места в турнирной таблице.

После окончания короткой программы российские пары занимали первое, второе и третье места. Максакова и Устинов снова обошли непосредственных конкурентов по сборной. Несмотря на техничность Алисы и Макса, их вторая оценка оказалась ниже, чем у Оли с Ваней. Выглядели они раздраженными и на пресс-конференции Самойлов сдержанно заявил, что своим прокатом они довольны.

— Чего не скажешь об оценках, — сухо добавила Алиса.

— Вопрос к Ринате и Игорю, — подняла руку темноволосая девушка из второго ряда.

Рината поджала губы. Глупо было полагать, что Самарина пропустит столь значимое событие. Поднявшись, Марина с дежурной доброжелательной улыбкой спросила:

— На чемпионате России ваша пара заняла четвертое место, но в итоге вы все же отобрались в сборную. Чувствуете ответственность?

— В каком плане? — сохраняя спокойствие, уточнил Игорь, хотя и его уже порядком достали бесконечные вопросы о целесообразности их участия в главных стартах. Со стороны же Самариной это и вовсе выглядело подобием провокации.

— Вы поехали на чемпионат Европы вместо первой пары. Чувствуете груз ответственности? Не помешает ли он вам? — пояснила Марина и снова уселась на свое место.

Чуть склонив голову на бок, она в ожидании ответа внимательно смотрела на Игоря. Он уже было хотел растолковать, что к чему, но Рината опередила его. Она включила микрофон и, оперевшись руками о стол, заговорила:

— Мы с Игорем — единственные из всей сборной участвовали в Олимпиаде четыре года назад, и Ванкувер для нас обоих стал неоценимым опытом. На играх в Ванкувере оба мы не справились с той ответственностью, что скинула на наши плечи общественность. Но мы учли свои ошибки и готовы к выступлениям на таких важных соревнованиях как чемпионат Европы и Олимпийские игры. Спасибо за вопрос… Марина. — Рина вскинула голову и решительно посмотрела прямо на Самарину.

Игорь почувствовал прилив гордости и удовлетворения. Он наблюдал за тем, как длинные пальцы Ринаты с усилием жмут на кнопку, отключая микрофон, как она с виду небрежно откидывается на спинку стула. Он видел её чёткий профиль, её изящные руки, видел, как она смотрит на Самарину — прямо, с вызовом и лёгким чувством превосходства. Он гордился ею и гордился тем, что выбранный путь им предстояло пройти вместе. Рината была права: они учли свои ошибки, преодолели разногласия, научились отсекать всё, что мешало им на пути к цели. В том числе и прессинг со стороны СМИ. Ничего лишнего, только они двое. Только главная цель, только олимпийская мечта.

Рината знала, что момент, когда перед заключительным выбросом во второй половине произвольной программы их взгляды встретились, она запомнит на всю жизнь. То ощущение счастья, что она увидела в глазах Игоря, было абсолютным, безграничным, срывающим с петель все двери. Она и сама чувствовала нечто схожее, чувствовала, что наконец обрела свободу. Ведомая ни то постановкой, ни то каким-то почти звериным желанием прижаться к Игорю, она вдохнула полной грудью и бросилась в его объятья. Да, она чувствовала себя свободной! Свободной и счастливой! Впервые с начала сезона эта программа обнажила её эмоции, впервые зазвучала всеми своими возможными гранями. Рината чувствовала такой прилив энергии, столько невероятных ощущений рвалось наружу, что ей казалось, будто она может кататься и кататься, вовсе не испытывая усталости. Дорожку шагов они не просто исполнили — они пролетели её на одном дыхании. На одной волне, невесомо касаясь друг друга руками, они бежали и бежали вперед, сильные, уверенные в себе и друг в друге. Вращение со сменой положения, восемь оборотов — четвертый, самый высокий уровень… Под пронзительные звуки скрипки, затухающие под сводами спортивной арены, Рината упала на колени.

Они это сделали.

Сделали.

И параллельный тройной лутц, и два пролётных, прекрасных выброса, и интересные, пусть и не столь изощренно-сложные поддержки. Но, самое главное, они сделали свой каскад, заставивший трибуны зайтись в громких овациях и потрясший даже самых опытных судей. Ещё в прошлом году этой пары не существовало и в помине, а сегодня они исполняли то, что казалось невозможным в принципе. Арбитры понятия не имели, какие выставлять оценки, но точно знали, что только что стали свидетелями чего-то большего, чем просто красивый, техничный прокат.

Рината буквально вывалилась со льда и тут же оказалась в руках Богославской. Алла сжала её так, словно они только что выиграли Олимпиаду.

— Спасибо вам! — её глаза светились от счастья. — Спасибо вам обоим за это выступление!

Она благодарила их так открыто, так откровенно, что Игорь не удержался и обнял их обеих — Аллу и Рину, двух хрупких сильных женщин, благодаря которым этот миг стал реальностью. Без них ничего бы этого уже не было. Без них он бы уже никогда не испытал этого огромного кайфа от проката, не смог бы зарядиться энергией переполненного зала, не увидел бы множества брошенных болельщиками игрушек и цветов. И огромного плаката в их с Риной поддержку, прикрепленного болельщиками на самом видном месте перед ограждениями, он бы тоже не увидел, потому что его просто-напросто не было бы. В сущности, год назад он вытянул руку и схватился за соломинку, поставил на кон всё, что у него было, всю свою жизнь. И ему открылся мир. Этот мир распахнул для него свои объятия и принял, словно странника, вернувшегося в родной дом после долгого пути. Этот мир, прекрасный, огромный мир ждал его, помнил его и любил.

За произвольную программу Рината с Игорем получили баллы, являющиеся лучшими в истории по новой системе судейства, и это стало самым достойным ответом на вопрос о целесообразности включения их в основной состав сборной России по фигурному катанию на главные старты.

Она была прекрасна. Синее платье со спущенными рукавами открывало красивые ключицы, стильные туфли на тонких высоких каблуках подчёркивали точеные щиколотки и изящные икры. Едва он увидел её, вышедшую из лифта, едва она, поймав его взгляд, улыбнулась ему, едва коснулась гладко уложенных волос, жидким шелком падающих на открытые плечи, как ему захотелось вернуть её обратно в номер. Раздеть и ласкать так долго, чтобы она умоляла его быть с ней, чтобы стонала, выгибалась под его руками, касающимися её тела.

Рината подошла к нему, взяла под руку и мягко потерлась носом об его щеку. Напряжение в паху моментально усилилось, и Игорь, пытаясь удержать её, приобнял за талию свободной рукой.

— Мы пойдем на этот банкет, — словно прочитав его мысли, сказала Рина. — Это платье очень красивое.

— Красивое… — задумчиво произнес Игорь. Его ладонь коснулась тонкого кружева на её плечике. — А ты только представь, как я буду медленно стягивать его с тебя. Вначале расстегну молнию, потом… М-м-м… Даже не знаю… — Его голос был тихим, возбуждающим, будоражащим. — Как думаешь, стоит начать с рукавов? — Он провел ладонью по её бедру и спросил: — Это же атлас? — Рината зачарованно кивнула, и он, соблазнительно улыбнувшись, продолжил: — Атлас это ведь приятно, правда? Представь, как он будет скользить по твоему животу, по ягодицам, по коленкам…

Судорожно выдохнув, Рината прогнала дурман и осмотрелась по сторонам. Они стояли у лифтов, и лишних ушей, на их счастье, поблизости не было.

— Если мы не придем, нас потеряют, — облизав внезапно пересохшие губы, выговорила Рината, хватаясь за его руку, будто бы это могло спасти её от падения в пропасть.

Только вот какое спасение? Она давно уже упала туда. Оказалась в ловушке собственных желаний, слов и поступков. И теперь, глядя в глаза Игорю, она понимала, что готова подняться ввысь, спуститься в самое темное подземелье, оказаться на самом дне или нырнуть в неведомые глубины таинственного океана, но только если он будет с ней рядом. Она стала слишком эмоциональной. Слишком зависимой. Но страшно ей уже не было. По крайней мере вовсе не так, как прежде.

— Придем, — Игорь отвел её волосы и поцеловал в шею. — Только чуть позже…

Створки лифта открылись, и из кабинки вышло несколько человек. На новоиспеченных чемпионов Европы они никак не отреагировали, чему и Рина, и Игорь были только рады. Игорь взял Ринату за руку, завел в опустевший лифт и поспешно, пока никто не успел нарушить их уединение, нажал на кнопку закрывания дверей. Он не прикасался к ней, но Рината буквально кожей чувствовала исходящую от него мощную волну сексуального желания. Впрочем, желание исходило не только от него. Она и сама едва сдерживала чувственную дрожь, пробирающую ее при каждом новом вдохе. Если бы он коснулся её… Если бы задел её руку рукавом пиджака, она бы, наверное, рассыпалась на миллиард маленьких блестящих стеклышек. Рината искоса посмотрела на Игоря. Тот стоял, сцепив руки перед собой так, словно старался прикрыть весьма интересное место. Любимая поза футболистов. Из груди Рины невольно вырвался сдавленный смешок, и Игорь, обернувшись к ней, вопросительно приподнял бровь. Но тут кабинка остановилась на их этаже. Рина мотнула головой и вышла в холл. Каблук её туфли зацепился за край ковровой дорожки, и она споткнулась, но Игорь тут же обнял ее и крепко, чисто по-мужски, прижал к своему боку.

— Я, безусловно, рад, что ты готова упасть к моим ногам, но поверь, милая, это вовсе ни к чему, — с улыбкой произнес он, глядя на нее сверху вниз.

Рина цокнула языком и попыталась отпихнуть его.

— Вообще-то, у нас пауза, — бросила она с чуть большей язвительностью, чем намеревалась.

Игорь не обратил на ее слова ни малейшего внимания. Он шел вперед по коридору и вел ее за собой, не давая ни мгновения на то, чтобы опомниться. Но Рина не шутила. Она замедлила шаг, заставляя его остановиться, и покачала головой:

— Я серьезно, Игорь. Мы же договорились.

— Рин… — Серые глаза его стали темными. Взгляд, полный желания, решимости, упрямства…

Она смотрела на него и понимала, — с трудом может сообразить, что хотела сказать. Собравшись с мыслями, она вздохнула и заставила себя сделать крошечный шаг назад.

— Мы договорились, — повторила она настойчивее, не чувствуя, впрочем, в собственных словах никакой уверенности.

Он, похоже, тоже понял, насколько ничтожны ее оборонительные барьеры. Губы его тронула усмешка — мягкая, озорная, снисходительная, призванная скорее успокоить, чем уязвить.

— Ну я же не прошу от тебя признаний в любви. — Ладонь Рины оказалась в его руке. Он сделал шаг, и Рината, будто на автопилоте, последовала за ним. — Никаких признаний до окончания Олимпиады.

— Но Игорь…

— Мне нравится, как ты пахнешь, — склонившись к ней, прошептал он ей на ушко так интимно, что злополучная дрожь все-таки охватила её тело.

Держа ее в капкане своих рук, он нашел в кармане ключ-карту и отпер дверь номера. Рина и не заметила, как оказалась внутри и немного опомнилась лишь в тот момент, когда услышала хлопок двери и попыталась, было, снова возразить. Но возразить Игорь ей не позволил. Он обнял ее и без предисловий приник к губам, да так настойчиво, что отказать ему она не сумела. Руки его гладили ее плечи, узкую спину, касались талии и спускались ниже. Он прижал ее бедра к своим, и с губ ее сорвался ни то стон протеста, ни то удовольствия. Игорь издал глухой, клокочущий смешок и, не переставая ласкать ее, стал мягко и настойчиво подталкивать к постели.

Рината пятилась до тех пор, пока не уперлась в изножье. Руки его уже вовсю шарили по ее спине и бокам в поисках молнии. Не успела она возразить, как платье уже не так плотно облегало её.

— Учти, — Рина ухватила его за галстук, — я собираюсь попасть на этот банкет. Так что не смей ничего мять или рвать.

— Учту. — Он взял ее за запястье и поднес кулачок, в котором она все еще сжимала кончик галстука, к губам. Глядя ей в глаза, поцеловал костяшки пальцев.

Рината обреченно застонала и потянулась к нему, чтобы ослабить узел. Игорь позволил ей развязать галстук и расстегнуть пуговицы рубашки, но после перехватил инициативу. Сняв с неё платье, он аккуратно и неторопливо повесил его на спинку стула с таким видом, словно в данный момент это было единственным, что его интересовало. Несмотря на то, что она сама попросила его быть осторожнее с её одеждой, Рината ощутила прилив досады и негодования. Она смотрела, как он расправляет складки ткани, как пальцы его касаются синей атласной материи, и чувствовала эти касания на собственном теле.

— Думаю, мы уделили твоему платью достаточно внимания, — повернувшись к ней, проговорил он. — Как считаешь?

Рине захотелось ударить его. Взять что-нибудь увесистое и… Но негодование ее быстро сошло на нет, стоило только Игорю оказаться рядом и прижать ее к себе. На ней остались лишь тонкие чулки и комплект кружевного белья ванильного цвета. Такая, почти обнаженная, она нравилась ему больше, чем в любом из самых изысканных нарядов. Лучше могло быть лишь тогда, когда он разденет её наголо.

Под её укоризненным взглядом он бросил на пол свой темно-синий пиджак от Дольче и Габбана, следом полетела и рубашка. Но Рината больше не протестовала. Тонкая и прекрасная, она неотрывно наблюдала за нехитрым эротическим представлением, и понимала, что с каждой секундой жар внутри неё разгорается всё сильнее. Ноги слабели, в животе заворачивались восхитительные колечки возбуждения.

— Тебе помочь? — чувственным шепотом спросила она, когда он взялся за пряжку ремня.

— Даже не знаю… — Глаза его манили чем-то демоническим, пугающим. Но Рина не боялась.

Заведя руки за спину, она расстегнула бюстгальтер, однако упасть на пол ему не дала. Модель платья была довольно открытой и не допускала белья с бретелями, так что теперь, если бы не её ладони, Игорь увидел бы всё, чего так жаждал увидеть. Он изогнул бровь, и Рината, глядя ему в глаза, позволила бюстгальтеру скользнуть вниз, но руки не убрала.

— Вначале ты, — сказала она, сохраняя совершенно серьёзное выражение лица.

Но вместо того, чтобы продолжить начатую игру, Игорь приблизился, взял её за запястья и развел руки в стороны. От подобной наглости она растерялась и прежде, чем успела что-либо сообразить, Игорь подхватил ее под коленками.

— Эй! — воскликнула Рина, хватаясь за его плечи.

— Не шуми, — отозвался он и бережно положил её на кровать.

От нежности, с которой он это сделал, у Рины перехватило дыхание. Она лежала на спине, чуть повернувшись к нему, и ощущала себя совсем маленькой и уязвимой, но при этом испытывала странное чувство всепоглощающего спокойствия. Игорь взял ее руку, поцеловал сгиб локтя, внутреннюю сторону предплечья, раскрытую кисть и задержался на запястье. Сил говорить у неё не было, и она просто смотрела на него, распахнув глаза и не находя слов, чтобы описать то огромное, что распирало ее грудь и щемящим чувством подкатывало к горлу.

Он достал из кармана брюк свой галстук и обвязал ее руки — крепко, но в то же время так, чтобы это не доставляло ей неудобства. Она не противилась, не вырывалась, не мешала ему, и только когда он стал привязывать ее к спинке постели, тихо спросила:

— Игорь, что ты делаешь?

Прежде, чем ответить, он затянул надежный узел и поцеловал ее в плечико, затем проложил дорожку от ключиц к ложбинке меж грудей. Взглянул ей в глаза, коснулся губами скулы, виска, потерся носом о её нос и ответил:

— Делаю так, чтобы ты не ушла.

Она пристально посмотрела на него и промолчала. Ее беззащитные, связанные руки сжались в кулачки и снова разжались. Он бы мог смотреть на нее так долго, что вечер сменился бы ночью, а вслед за этим серый рассвет разогнал темень. Он бы мог просто смотреть на нее… Но она была женщиной из плоти и крови, а он — самым обычным мужчиной. Она хотела его прикосновений, а он жаждал прикасаться к ней. Его ладонь легла на её колено. Склонившись к ней, он поцеловал ее бедро над ажурной резинкой чулка, нарисовал языком на коже абстрактный узор и, подцепив капрон пальцами, стал медленно опускать вниз. Губы его повторяли тот же путь, лаская открывающуюся для нежности кожу. Он взял в ладони ее ступню и поцеловал каждый пальчик, а после проделал то же самое со второй ногой. Рината прикрыла глаза и шумно, протяжно выдохнула. Он стянул с нее трусики и припал к животу, после поднялся к груди и жадно вобрал в рот затвердевший сосок. Кончик его языка коснулся ее один раз, второй, третий… Ладони скользили по ней, согревали живот, бедра, пальцы гладили поясницу, наполняя тело томлением, заставляя её чувствовать себя прекрасно-живой. Она ощутила прохладное дуновение его дыхания на влажной коже и, больше не сдерживаясь, застонала в голос, выгибаясь всем телом в его руках.

— Мне нравится… — его сиплый выдох ей в губы вызвал в ней новую волну желания.

Живот стянуло сладким спазмом, и она приоткрыла губы. Игорь встал, чтобы снять брюки, и в те секунды, что его не было рядом, Рина чувствовала себя одинокой и покинутой. Но ощущение это растворилось, стоило ей лишь вновь очутиться в плену того простого и невероятного удовольствия, что он столь щедро дарил ей. Ей хотелось касаться его, хотелось гладить его, целовать его плечи и грудь, и в то же время в том, что происходило сейчас, было что-то такое… Первобытное, основанное на инстинктах. Он — большой и сильный, и она, женщина, доверившаяся ему, находящаяся в его власти и знающая, что он не сделает ничего, что бы могло навредить ей. Он снова поцеловал её — в губы, в шею, в тёплую ямочку ключиц, мягко, ласково сжал грудь, поиграл пальцами вначале с одним соском, потом с другим, одарил лаской живот. Застонав, Рина выгнулась, и он вновь прижался ртом к её шее.

— Скажи, что не уйдешь. — Игорь навис над ней, так, что тела их слегка соприкасались.

— Не уйду.

— Никогда?

— Никогда, если сам не оттолкнешь, — отозвалась она, глядя ему прямо в глаза. Губы ее припухли от поцелуев, волосы разметались черным ореолом, а в хрустально-синих глазах сосредоточились все его желания, стремления и мечты.

Никогда.

Алиса поставила на поднос пустой бокал и взяла у официанта новый, наполненный красным вином. Её серебристое платье на тонких бретелях сверкало в приглушенном свете сотнями переливающихся пайеток. Остроносые туфли на высокой шпильке прибавляли к росту не меньше десяти сантиметров и делали ноги неприлично стройными. Отпив большой глоток, Алиса поставила бокал на стол и бросила раздраженный взгляд на танцпол, где веселились Максакова и Устинов. Рядом появился Макс и, посмотрев в ту же сторону, невесело хмыкнул. Здесь, на чемпионате Европы в Будапеште, они заняли третье место, но на душе было пусто и уныло. Только дурак не понимал, что попасть в командные соревнования на Играх им не светит, но надежда, как говорится, умирает последней. В Венгрию они ехали бороться с Максаковой и её партнером, они были готовы бороться, но как бороться с папой — министром спорта? При равной технической базе оценку за компоненты Ольге и Ивану всегда ставили выше, и дело было вовсе не в мастерстве. Так случилось и на этот раз.

— Не надо было давать коньки Ипатовой. — Алиса, склонив голову, ухмыльнулась и снова взяла в руки бокал.

— Какая разница, Макс? Бердников все равно устроил бы перекатушки, да и… Не хочу быть такой же сволочью, как Титова. — Алиса сделала два глотка и качнула головой. — Где она теперь? Куда пойдет? Её не возьмёт ни один тренер. Подло это и гадко. Они все равно сильнее нас. И честно это доказали. — Она опять поднесла бокал к губам и отпила. — Этот их каскад… Тут уже не поспоришь. Кто еще из парников сможет прыгать тройной аксель?

— Я могу, — пожал плечами Макс и, самодовольно улыбнувшись, добавил: — Я и квад могу.

— Вот и ищи себе партнершу, которая квад умеет сигать, — Алиса фыркнула и поднялась со стула.

— А вот возьму и найду! — Он прихватил её за талию и поцеловал.

— Ну и ищи. — Она попыталась отпихнуть его от себя, но он и не подумал отступить. Взяв её за руку, он разжал пальчики, стискивающие ножку бокала, и всучил тот проходящему мимо официанту, а после обхватил Алису обеими руками.

— Решетникова, ты невыносимая партнерша.

— Говорю же, ищи другую!

Алиса чуть ли не пыхтела, пытаясь вырваться из его стальной хватки. Но силы были неравными, и она понимала, что крепко сжимающие её руки могут разжаться только по воле самого Макса.

— Я тебя хочу, — улыбнулся он ей в губы, а после добавил с долей ехидства: — По крайней мере, сейчас.

— Придурок!

— Расслабься, Алиска. Пойдем лучше потанцуем. Смотри, вон и чемпионы Европы снизошли до нас. — Он кивнул на появившуюся в дверях пару.

Рината, всегда такая сдержанная и холодная, в этот момент буквально светилась улыбкой. Не менее довольным выглядел и Игорь. Они поздоровались с группой фигуристов, стоявших неподалеку от входа, и Рина потянула его на танцевальную площадку.

— Пошли, Макс взял свою партнершу за руку, но с места не сдвинулся. Посмотрел на неё, ожидая, какое она примет решение. Алиса вздохнула и покорно пошла за ним.

Разливающаяся по залу красивая песня приятно ласкала слух и окунала танцующих в атмосферу чувственности. Три прекрасные пары двигались на танцполе в такт мелодии. Мягкие, грациозные движения, горделивая осанка и решимость идти лишь вперед. Этот вечер принадлежал им, этим вечером они имели право расслабиться и насладиться атмосферой праздника, но уже через три дня всем им предстояло вылететь в Сочи на предолимпийский сбор и оттуда начать свое восхождение к вершинам «Айсберга».