Глава 49

Сочи, январь 2014 года

По прилету в Сочи сборная по фигурному катанию прямо в аэропорту прошла необходимые проверки и получила аккредитации. Погрузив многочисленные чемоданы в большой комфортабельный автобус, спортсмены, их тренеры и члены команд отправились в прибрежный кластер, где им и предстояло жить до окончания игр.

Момент, когда они преодолели КПП и въехали на территорию Олимпийской деревни, момент, когда они вышли из автобуса и увидели виднеющиеся в отдалении стадионы, был наполнен каким-то благоговейным трепетом. Да, они не раз приезжали сюда, они видели, как меняется территория, отведенная под Олимпийский парк и прилегающие к нему земли. Как буквально из ниоткуда вырастают отели, дома и спортивные объекты. Но именно сегодня они почувствовали, что приехали на Олимпиаду.

Под жилье спортсменам выделили целый квартал, представленный несколькими десятками четырех и пятиэтажных домов в средиземноморском стиле с яркими черепичными крышами и просторными балконами. Вдоль дороги и непосредственно в зоне отдыха перед домами были высажены деревья и расставлены лавочки с витыми металлическими ножками. Яркие краски южной зелени удивляли многообразием оттенков, а цветы позволяли представить, что все они вдруг попали в волшебную, сказочную страну.

Для проживания сборной России было выделено несколько стоящих в непосредственной близости друг от друга домов с общей зоной отдыха. Балконы украшали баннеры в цветах российского триколора с надписью «Olympic Team Russia».

Игорь помог Рине выбраться из автобуса и встал в очередь для получения багажа. Москва вот уже как несколько месяцев стояла, погруженная в унылость холода, а здесь царила весна. Температура колебалась в районе пятнадцати градусов, ярко светило солнце, а дующий с моря ветер приносил с собой резкие крики чаек и запах свежести. Находящееся буквально через дорогу Черное море штормило, накатывало на огромные валуны, пенилось и дарило ощущение невероятности происходящего.

Заселение прошло быстро. У представителя Федерации уже были списки распределения спортсменов по комнатам. Фигуристам оставалось только забрать ключи, устроиться и разобрать вещи. Алла получила ключи для своих подопечных и подошла к ним.

— Всё хорошо? — спросила она, и когда Игорь кивнул, протянула на раскрытых ладонях два ключа: на одной — с красной пластиковой биркой, где был указан номер комнаты, на другой — синий.

— Игорь, у тебя трехместный на третьем этаже, — произнесла она и перевела взгляд на дочь. — Рин, у тебя двухместный на четвертом. Я надеюсь, ты не против жить с Алисой?

— Главное, не с Максаковой, — отозвалась Рина, забирая ключ с красной биркой.

— Ну и отлично. — Алла улыбнулась и обратилась к Игорю: — Тебе достались Миша и Саша.

Он безразлично пожал плечами. Миша был одиночником, Саша выступал в танцах на льду, особо он с ними никогда не общался, так, перекидывались парой фраз на соревнованиях, не более. Какая разница, с кем делить комнату? Да реши организаторы засунуть его в один номер с Самойловым, ему бы тоже было все равно. Самое важное сейчас — сосредоточиться на подготовке, отработать предолимпийский сбор, выйти на пик формы к старту Олимпиады.

Когда Рината вошла в номер, Алиса была уже там. Рина остановилась на входе, удивленно разглядывая большую квадратную комнату метров в сорок. Комната была простой и очень светлой. Пол устилал светло-бежевый ламинат, выкрашенные в бледно-серый цвет стены мягко гармонировали с белым тюлем и бежевыми занавесками, висящими на витражных окнах. Увидев, что дверь на балкон приоткрыта, Рината сделала вывод, что Алиса, изучая их временное пристанище, уже успела побывать и там. Два двустворчатых шкафа располагались возле входа, а у стены, примыкающей к ванной комнате, стояли две кровати, застеленные синими стёганными пледами с витиеватыми узорами. К каждой из них была приставлена тумбочка с небольшим индивидуальным светильником с абажуром в тон шторам и округлым будильником цвета серый металлик. В общем-то, обстановка была весьма скудной, дополняли её разве что сушилка для белья и напольное зеркало в полный рост.

Рината подтащила чемодан к свободной постели. Алиса копошилась в тумбочке, раскладывая разнообразные женские мелочи: косметику, баночки и тюбики с кремами, а Рина снова и снова осматривала комнату. Белые тюлевые занавески легонько колыхались от проникающего в комнату ветерка. Подойдя к окну, Рина отодвинула тяжелые, не пропускающие дневного света портьеры, и вышла на балкон. Тот и вправду оказался огромным, куда больше, чем она могла себе представить. Пожалуй, настолько просторных балконов прежде она никогда не видела… Приблизившись к металлическим перилам, она чуть выгнулась и глубоко вдохнула свежий воздух. Окна их номера выходили к морю, и на долю секунды ей показалось, что стоит лишь протянуть руку, и она сможет поймать этот миг, коснуться белых пушистых облаков, взять в чашу ладони плывущий вдали корабль. Ветер принес с собой крик чаек и всплеск особенно резвой волны, окатившей крупную гальку пляжа. Со стороны Олимпийского парка доносилась музыка — что-то тихое, манящее, призывающее впустить в себя и это солнце, и это море, и эти облака…

— Люблю море. — Алиса встала рядом с Риной и, стянув с запястья резинку, принялась собирать в хвост волосы.

— Я тоже, — после недолгого молчания ответила Рина.

— Как было в Ванкувере? Хуже?

— Ну… там не было моря, — хмыкнула Рината, продолжая наблюдать за медленно покачивающимся на волнах кораблем с увивающейся за ним стайкой голодных чаек. — А вообще, я там практически нигде и не была. Пару раз с Аллой Львовной выбирались в Парк, но как только начались соревнования… — Рината тихонько выдохнула, — я видела только тренировочный каток и главную арену, где мы выступали. А жилье… тут конечно хоромы. В Канаде мы втроем ютились на двадцати метрах.

— Россия — щедрая душа. — Алиса посмотрела вниз. Прямо под их балконом раскинулся газон с белыми и желтыми цветами, по дорожке, ведущей к парку, шли несколько волонтеров в ярко-оранжевых и бирюзовых куртках.

— Ты…

Их прервал стук в дверь. Алиса еще раз окинула взглядом распростершуюся перед ними водную гладь и вернулась в комнату, чтобы открыть, но вскоре снова выглянула на балкон и сказала:

— Это Крылов.

Рина задержалась еще на несколько секунд, а после пошла в комнату вслед за соседкой. У двери, подперев широким плечом покачивающийся под его весом шкаф, стоял Игорь. Увидев Ринату, он выпрямился и произнес:

— Пойдем прогуляемся?

Рината не удержалась от улыбки. На нем была белая олимпийская куртка с красными и синими полосками, гербом на груди и надписью «Россия». К комплекту прилагались красные брюки свободного покроя и того же цвета кроссовки с белыми шнурками. На шее болталась аккредитация с обозначениями свободных для доступа по ней спортивных объектов и зон, и его фотографией.

— Только переоденусь, — кивнула Рина. — Встретимся внизу.

Сказать по правде, она тоже хотела предложить ему пройтись по набережной. Солнце, пригревающее траву и играющее бликами на воде так и манило своими лучами. Казалось, что оно приветствует их так же, как и величественное море, и высокое небо, и виднеющиеся в отдалении горы. Это был их третий визит в Сочи в этом таком сложном, наполненном поражениями и победами сезоне. Сомнения, неопределенность, досадные ошибки… И вот они тут, смогли, сдюжили.

— И куда ты собралась? — осведомилась Алиса, когда Рината, наскоро переодевшись, уже открыла дверь, чтобы выйти из комнаты.

Рината недоуменно обернулась на нее, и Решетникова помахала аккредитацией.

— Спасибо, — Рина забрала пластиковый прямоугольник и накинула синюю ленточку на шею.

— Да не за что, — бросила Алиса, направляясь обратно в комнату

Они снова, как и в октябре, во время проведения Кубка России, шли по олимпийской набережной. Только тогда они лишь мечтали о этом дне, о моменте, когда они с полным правом смогут прогуляться по Олимпийской деревне, с уверенностью сказать, что эта Олимпиада, это происходящее наяву волшебство, имеет к ним непосредственное отношение. Вернее, что они имеют отношение к нему. Они ставили цели, всеми силами стремились достичь их, и вот теперь, добившись желаемого, медленно прогуливались по все еще пустынной набережной.

— Как тебе соседи? — спросила Рината, когда они, свернув, спустились к галечному пляжу.

— Я с ними не дружбу дружить приехал, поэтому мне все равно, — пожал плечами Игорь, и, улыбнувшись Рине, поинтересовался: — А Решетникова как?

— А что Решетникова? — отозвалась Рината, останавливаясь у самой кромки моря. Игорь встал рядом с ней, так, что плечи их почти соприкасались.

— Почему ты согласилась жить с ней?

— Ну с кем-то же мне жить нужно было, — на губах её появилась кривоватая усмешка. Подцепив носком кроссовка камушек, Рина откинула его в сторону. — А она — неплохой вариант.

— Смотри, подружками еще станете. — Игорь взял её ладошку и повернул Ринату на себя.

— Кроме Титовой у меня не было подруг. И если честно, уже не хочется… Но Алиса вроде бы не из тех, кто в лицо улыбается, а потом за спиной говорит гадости. Мне она нравится.

— Я бы хотел… — Игорь приобнял Ринату за талию и притянул к себе. — Хотел, чтобы у тебя была нормальная жизнь. Чтобы у тебя были нормальные родители, друзья, чтобы рядом были люди, которые тебя любят и ценят.

— Игорь, я…

— Тс-с-с, — он прижал палец к её губам. — Мы договорились, что все разговоры после Олимпиады.

Рината вздохнула и спросила:

— Ты хочешь кататься дальше?

— С тобой? — продолжая сжимать Рину в объятьях и не сводя с неё взгляда, в ответ спросил он.

— Вообще.

— Ну… на чемпионат Мира в марте я бы съездил.

— А дальше?

— Рин, чего ты хочешь добиться этими расспросами?

— Ничего. — Рината качнула головой.

— Я вижу.

Она убрала его руки с бедер и отошла на пару шагов.

— Что ты хочешь от меня услышать? Я тысячу раз давал тебе понять, что хочу, чтобы ты осталась со мной, и мне не принципиально, как сложится наша карьера. Парное катание? Ты правда этого хочешь? Рин… Я же вижу, с каким видом ты смотришь соревнования одиночниц. Да что уж тут… тебе тесно в паре.

— Это не так! — резко ответила Рината.

— Рин, девушке, владеющей каскадом из тройного акселя и тройного тулупа, нечего делать в парах. Это призвание, а ты… — он пожал плечами. — Ты прекрасная одиночница. Ты уже сформировалась, так что можно не опасаться пубертата, при этом тебе всего двадцать. У тебя есть силы, есть время, чтобы собрать все медали, которые ты только пожелаешь.

— Я хочу кататься с тобой, — абсолютно серьезно заявила Рина. Руки её были сжаты в кулаки, а во взгляде пылала непоколебимая уверенность.

Игорь многое бы отдал за то, чтобы это действительно было так. Он хотел этого, возможно, даже больше, чем мог себе представить. Если бы только слова её были правдой… Но он видел, как тесно ей на льду рядом с ним, чувствовал это.

— Ты мне не веришь, — скривив губы, Рината отвернулась к морю.

Игорь подошел, положил руки на её плечи и, убрав спутанные волосы с шеи, коснулся теплыми губами мочки её ушка.

— Тебе нравится ощущение победы, — тихо сказал он, и голос его сплелся с шумом прибоя. Особенно сейчас, когда у нас наконец стало всё получаться. Только это немного разные вещи.

— Игорь… — Она снова развернулась к нему лицом. Теперь глаза её были наполнены обидой и негодованием. И что из того, что с чувствами у нее всегда возникали сложности? Уж чем-чем, а подобным шутить она бы точно не стала. То, что она говорила сейчас, было для неё важным, абсолютно осознанным, вот только он даже в серьез её не воспринял. — Я способна отличить желаемое от действительного. Ты прав, поначалу я мало удовольствия получала от парного катания. Но, раз уж так сложилось, мне пришлось смириться. Как ты помнишь, мы вместе пахали для того, чтобы у нас хоть что-то начало получаться, и я…

— Рин…

От его снисходительного тона внутри у неё начала медленно, но верно подниматься буря. Умом Рината понимала, что глупо так злиться, но мало что могла с собой поделать: сдержанность была ещё одной из не слишком сильных её сторон.

— Я поняла.

— Что ты поняла? — улыбнулся Игорь и снова попытался поймать её ладошку. Но Рина отшатнулась от него и спрятала руки за спину.

— Я в корпус, — отрезала она и, не успел он ничего ответить, чуть ли не бегом направилась к лестнице, ведущей на набережную.

Игорь даже не подумал идти за ней. Он удивленным взглядом проводил её удаляющуюся фигурку в яркой куртке, а затем обернулся к морю. Он говорил Ринате правду: желания кататься в паре он в ней не чувствовал и даже теперь не усомнился в своей правоте. Рина подвержена эмоциям, а сейчас… Олимпийская деревня, шелестящее волнами море, золотистое солнце, ожидание чего-то еще большего, предвкушение чуда… Но Олимпиада закончится, и всё вернется на свои места: и монотонные тренировки, и серость будней, и её истинные желания. Да и сам он, если признаться честно хотя бы самому себе, в душе как был одиночником, так одиночником и остался. Только ему, в отличии от неё, возобновлять карьеру в одиночном поздно. Тройной аксель — вовсе не то, с чем можно соперничать с молодыми, дерзкими мальчишками, вставляющими в свои программы все большее количество квадов. Как бы там ни было, а стоило смотреть правде в глаза: путь в одиночное катание для него закрыт. А вот Рината может добиться ещё многого. Хотя… если она действительно хочет продолжать кататься с ним, почему бы и нет? Вместе им, вроде бы, неплохо. Совсем неплохо…

В номер Рината вошла в прескверном настроении. По дороге в деревню она накрутила себя еще больше, и самочувствие её теперь оставляло желать лучшего. Её мутило, внезапно разболелась голова. Рине хотелось одного: чтобы хоть некоторое время её никто не трогал. Забраться в постель, накрыться одеялом и просто полежать. Однако, стоило ей войти в комнату, как она обнаружила развалившегося на её кровати Макса. Увидев её, он и не подумал встать, лишь приветственно улыбнулся и прошелся по ней наглым взглядом.

— Самойлов, вали отсюда, — заявила Рина, подойдя к нему ближе.

— Эй, Ипатова, ты чего такая грубая? — Настроение у него, в отличии от Рины, было приподнятое. Но Рината шутки не оценила. Встретившись с ней взглядом, Макс осекся и договорил уже без улыбки: — Ладно. Даже спрашивать не буду, что случилось.

— Вот и не спрашивай, — ответила она грубо.

Макс еще раз посмотрел на нее, но уже как-то внимательно, серьезно, а потом встал и, поправив джинсы, бросил Алисе: — Вечером зайду.

Стоило двери за ним закрыться, Алиса недовольно произнесла:

— Это тебе не вип-жилище, Ипатова. И ты тут не одна живешь.

— Молчи, — только и успела выговорить Рината перед тем, как, зажав рот ладошкой, броситься в ванную.

Почти сразу же из-за двери послышался шум воды. Алиса могла бы пойти следом, но не пошла, вместо этого она направилась к своей постели и окинула взглядом ещё неразложенные по полочкам шкафа стопки одежды. Перелет был недолгим, и все же ей хотелось хотя бы немного отдохнуть. Но годы самостоятельной жизни в общаге приучили её к порядку, и она намеревалась для начала разобраться с вещами. Из ванной по-прежнему доносился шум текущей воды, но думать о чужих проблемах у Алисы желания не было. Отогнав от себя все мысли, она заново сложила футболки и майки, отнесла их в шкаф и, сняв с перекладины плечики, вернулась за свитером.

Пять минут спустя Рината вышла из ванной и, молча забравшись на кровать поверх покрывала, поджала коленки к груди. Уткнулась в подушку и затихла. Алиса, стараясь не обращать на неё внимания, продолжала раскладывать вещи. Убрав свитер, она взяла с постели платье и бережно повесила его рядом с ним, потом отнесла в шкаф стопку брюк и мелочи, вроде нижнего белья и носков. Практически вся одежда была выдана экипировщиком сборной. Перчатки, обувь… Предусмотрены были даже такие мелочи, как резинки для волос в цветах российского триколора. Алиса бережно повесила парадный пиджак и, закрыв дверцу шкафа, на секунду задержала пальцы на гладком дереве. Несмотря ни на что, она тут. И пусть этого недостаточно, но она тут, на первых в истории России зимних Олимпийских играх. Не так уж это и мало…

Закончив с вещами, Алиса осмотрела постель и, взяв завалившуюся за подушку резинку, повертела ее в пальцах, а затем бросила на тумбочку. Рината внезапно судорожно втянула в легкие воздух и рвано, с шумом, выдохнула. Алиса посмотрела на неё и, не выдержав, негромко спросила:

— Ринат, с тобой все в порядке?

Рина лежала, свернувшись калачиком и, обняв обеими руками живот, изо всех сил сдерживалась, чтобы не заплакать. Не дождавшись ответа, Алиса перебралась через свою кровать и оказалась с её стороны.

— Рин…

— Все в порядке, — прогундосила в подушку Рината. — Занимайся своими делами и отстань от меня.

Пропустив грубость мимо ушей, Алиса задумалась, как лучше поступить. Самой бы ей точно не понравилось, если бы в её дела влез совершенно чужой человек. Да она бы, наверное, не обошлась без нецензурных слов, но…

Заправив за уши лезущие в глаза непослушные волнистые волосы, Алиса взяла со своей тумбочки кружку и вышла в коридор. По правилам олимпийского комитета чайники в номерах были запрещены, но в общей зоне на лестничном пролете находился кулер с горячей и холодной водой. Налив кипятка, Алиса вернулась в комнату, достала из бокового кармана чемодана чай и кинула в чашку. В том же карманчике нашлось и два пакетика сахара. Она размешала его в чае и поставила кружку на тумбочку. Села на кровать рядом с Ринатой и решительно тронула ту за плечо. Если уж и быть посланной, то за дело. Оторвав голову от подушки, Рина непонимающе посмотрела на Алису.

— Выпей чай и прекращай ныть.

— Я не ною. — Хлюпнув носом, Рина вытерла ладошками мокрые щеки и, упираясь рукой в матрас, села.

— Сильные девочки не ноют, да, Ипатова? — невесело усмехнулась Алиса и пододвинула чашку ближе. — Пей. Он сладкий.

В комнате витал слабый запах цитруса и шоколада. Рина покосилась на тумбочку, затем на Алису.

— А ты?

— Кружка одна.

— У меня тоже есть, — чуть сипло сказала Рина. Щеки её оставались влажными, и она еще раз вытерла их ладонью. — В чемодане. Подожди… — Она неуклюже потянулась к молнии и, чуть приоткрыв его, нашарила нужную ей вещь. Протянула Алисе термос-кружку с оранжевыми ромбиками-узорами. — У меня еще печенье есть. И шоколадка… только в сумке.

Алиса ничего не ответила. Забрала из рук Рины кружку и, не дожидаясь, пока та достанет сладости, отправилась за второй порцией кипятка. Расспрашивать её о том, что случилось, Алиса не собиралась, и всё же совсем уж оставаться в стороне не могла. Пусть сама разбирается со своими проблемами. А чай… Порой он и правда помогает поставить мозги на место и взять себя в руки.

Когда Алиса вернулась, на лице Рины не было и следа от слез. Она наспех заплела косу и выглядела очень неплохо, только казалась слишком бледной. Алиса поставила кипяток на тумбочку и, увидев гору сладостей, округлила глаза.

— Это ты меня таким извращенным способом из строя решила вывести?

Рина изобразила что-то, отдаленно напоминающее улыбку и, с шумом раскрыв упаковку печенья, протянула соседке.

— Не могу без сладкого, — виновато сказала она. Алиса взяла одно печенье и вновь полезла в чемодан за чаем.

— Убери это всё с глаз моих долой, а? — бросила она, не оборачиваясь. — И желательно подальше.

Рина тихонько засмеялась и зашуршала упаковками, а Алиса с недовольством проворчала: — Ненавижу вас таких…

— Каких?

— Которые трескают шоколадки и остаются тощими.

— Зато у тебя грудь есть, а у меня…

Обернувшись к ней, Алиса фыркнула и застегнула чемодан. Затем кинула в чашку пакетик и, присев на кровать, откусила уголок печенюшки.