Глава 50

Сочи, 6 февраля 2014 года, командные соревнования по фигурному катанию. Короткая программа

Копна ярко-рыжих, пушистых, будто одуванчик волос. Отчего-то блуждающий по стадиону взгляд Ринаты зацепился именно за девушку-волонтера, приоткрывшую дверцу борта для того, чтобы они с Игорем смогли беспрепятственно попасть на лед. Она доброжелательно улыбалась и лицо её, обрамленное рыжими кудряшками, казалось единственным реальным пятном во всем творившемся вокруг безумии. Губы её вроде бы шевельнулись, будто бы она что-то сказала, будто бы пожелала удачи… Но Рина не слышала ни единого слова. Не слышала, как объявили оценки предыдущей пары, не слышала настойчивых слов Аллы, держащей её за руку. Она только согласно кивала, потому что согласилась бы сейчас абсолютно со всем, что бы та ей ни сказала. Алла обняла её, потом Игоря, и ладонь Рины незаметно переместилась в его руку. Он посмотрел на неё и попытался ободряюще улыбнуться, но Рината чувствовала, что его состояние мало чем отличается от её собственного, и он так же, как она, вряд ли слышал напутственные слова тренера, пусть и изо всех сил старался не показывать этого ей. Голос диктора, пригласившего их на лёд, потонул в овациях и криках тысяч болельщиков. Рината с трудом разобрала окончание собственной фамилии и только по уверенным движениям Игоря поняла, что не ослышалась. Они ступили на лёд — он чуть впереди, словно истинный вожак, сильное звено их пары. На короткое время вокруг воцарилась тишина, но стоило им проехать несколько метров, как она вдруг сменилась оглушающим раскатистым звуком.

Бум.

Бум.

Бум.

Эти «бум-бум-бум», вторящие ударам Рининого сердца, заводили двенадцатитысячный стадион, который, будто обезумев, в едином порыве принялся аплодировать синхронно с задаваемом кем-то сверху ритмом. Рината впервые подняла глаза на трибуны, пытаясь понять, откуда идет звук. Но он будто бы был повсюду. Он обволакивал её, заряжал какой-то неведомой первобытной энергией, которую она не была способна удержать в себе, которая жаждала захватить её, чтобы после понести, закружить и вырваться из неё фейерверком эмоций.

На трибунах развевались российские флаги, счастливые люди с разрисованными триколором лицами запускали огромную волну.

Свою короткую программу до них сегодня откатали одиночники. Представляющий Россию Миша, занял второе место и тем самым заработал для их сборной девять баллов. Он предупредил, что на стадионе творится нечто. Но Рината и представить себе не могла, что это будет нечто настолько невообразимое, настолько захватывающее и ошеломляющее.

Они встали в исходную позу и, так до конца и не верящие в то, что всё это происходит наяву, застыли в ожидании начала музыкального сопровождения. Пока не зазвучало их танго, Рина чувствовала себя так, словно её закинули в самый центр торнадо. Трибуны притихли, и тем не менее ей по-прежнему казалось, что всё вокруг гудит, колышется и подпрыгивает. Она посмотрела на Игоря, и он, шумно выдохнув, провел рукой по её плечу. И это прикосновение именно в этот момент было самым реальным, что она чувствовала когда-либо в жизни. Это прикосновение было единственным, что сумело вернуть её к действительности и помочь абстрагироваться от творящегося на трибунах сумасшествия. А в следующую секунду разлившаяся над катком музыка проникла в неё, слилась с энергией, бьющейся в ней гулкими ударами её же собственного сердца, и они начали свой прокат.

Она не понимала, что происходит и как реагировать на творящееся вокруг. Ей одновременно было и очень плохо, и до безрассудства хорошо. Эмоции рвались наружу беспорядочным лихорадочным потоком, и она не могла с ними справиться. Это был не тот каток, на котором они выступали на кубке России, и даже не тот, на который ступали на чемпионате страны. С трибун летели игрушки и целые охапки цветов, а лед будто бы вибрировал, подхватывая исступленное движение трибун. Игорь приподнял Рину так, что лезвия её коньков упирались в его ботинки. Грудь его тяжело и часто вздымалась, а руки были такими сильными, что Рина почувствовала себя пушинкой — очень хрупкой и невесомой. Исходящие от него волны энергии буквально источали восторг, счастье, гордость, и она, чувствуя его так же, как саму себя, — будто бы они единое целое, понимала — у них всё получилось, и обойти их сегодня не сможет никто. Красивый, зрелищный, практически совершенный прокат. Единственное, к чему могли придраться судьи — это к небольшой ошибке Игоря на тройном акселе. После приземления он, страхуясь от падения, подставил ногу. Но на фоне общего впечатления это было такой малостью, что вряд ли могло существенно повлиять на конечный результат.

Стадион в двенадцать тысяч голосов скандировал «Молодцы», и от этого единства перехватывало дыхание. По телу Рины прокатилась волна мурашек. Она поймала взгляд Игоря и прочитала в нём неверие, точно такое же, что испытывала и она сама. Безумие трибун передалось им, захватило их и схлестнулось с их собственным. Игорь взмахнул руками, словно творившегося вокруг стало мало, словно ему хотелось еще больше, и готовые отдавать болельщики незамедлительно отозвались новым всплеском, новым порывом. Он взял Рину за руку, и она почувствовала, что ладонь у него влажная и холодная, точно так же, как и у неё самой. Они ехали к бортику, а трибуны провожали их хлопками сотен рук, шумом дыхания, биением сердец.

Усевшись на диванчик в «уголке слез и поцелуев», они снова сплели пальцы. За ними с гигантским триколором танцевали ребята из сборной. Они размахивали флагом и радостно улыбались, не сдерживая чувств, не сдерживая довольных улыбок, не скрывая счастья, пульсирующего в крови вместе с адреналином. Рина поправила подол платья. Не потому, что тот сбился, а потому, что ей необходимо было хоть чем-то занять себя. В её жизни было много стартов, много побед, много разочарований… В её жизни было много плохого и много хорошего, но подобного — ещё никогда. Она прижалась к Игорю и взяла за руку маму, на губах её появилась открытая лучезарная улыбка. Стадион сменил «Молодцы» на вечное «Россия-Россия», а когда на экране появились оценки, зашелся в сильнейших овациях. Несмотря на нечеткое приземление с акселя, они получили за восемьдесят.

— Мы сделали это! — Игорь крепко обнял Рину.

Позади них радовались ребята, а рядом вытирала слезы абсолютно счастливая Алла.

***

Не переставая целоваться, Рината и Игорь буквально ввалились в номер. Игорь пытался одновременно стянуть с неё куртку и захлопнуть дверь, но получалось у него это не очень ловко. Рина, прижавшись к нему и обхватив за шею, тихонько засмеялась.

— Включи свет, — произнесла она, пытаясь высвободиться из его объятий.

— Зачем? — Он и не думал отпускать её, продолжая с наслаждением целовать её шейку.

— Крылов, я не одна живу! — попробовала возмутиться Рината, однако возмущение это было настолько слабым, что вызвало у Игоря лишь усмешку. И все же он понимал, что она права и, еще раз коснувшись губами её нежной кожи, наконец выпустил из рук.

Рината провела рукой по стене, наощупь нашла выключатель, и комнату озарил мягкий свет. Бросив взгляд на закуток у стены, где у них обычно стояла обувь, она с удовлетворением отметила, что кроссовок Алисы нет.

— Решетникова где-то гуляет. — Рината повернулась к Игорю лицом и соблазнительно облизнула губы.

— Похоже, она не так плоха, как кажется.

Игорь сделал шаг к Рине, она, продолжая лукаво улыбаться, шагнула назад.

— Совсем не плоха, — хмыкнула она и сняла куртку. Прошла к своей постели и бросила куртку на покрывало.

Они стали первыми и получили еще десять очков для сборной России, чем увеличили отрыв от ближайших преследователей, — команды США, еще на два балла. Пребывающие в эйфории и абсолютно довольные сегодняшним прокатом, они поддались всеобщему ликованию, хлопали, кричали и впитывали в себя энергию, так щедро даримую болельщиками. После окончания соревнования они ушли в свой корпус, где долго целовались на лестничной площадке и, наверное, целовались бы еще дольше, если бы Рина все же не показала Игорю на часы. Одиннадцать вечера. Он предложил проводить её до комнаты, она не отказалась. Практически сразу Рина поняла, что это было её ошибкой. Или не ошибкой вовсе, а… Она хитро стрельнула глазами в сторону остановившегося рядом Игоря. Он прислонился к стене и, сложив руки на груди, рассматривал её таким взглядом, будто бы хотел проникнуть в душу, в каждую самую крохотную клеточку её души.

Три дня после их неудачного разговора на берегу моря они практически не общались. А потом… потом он, поймав за руку, поцеловал её, когда она уходила с катка. Они были совершенно одни. Остальные пары уже завершили тренировку и разошлись, а они задержались, чтобы почистить дорожку шагов. Они шлифовали её с самого начала сборов, стремясь к тому, чтобы движения были не просто зеркальными — чтобы у зрителей не возникло сомнений в том, что они даже дышат в едином ритме. Прижатая к холодной шершавой стене, она самозабвенно целовала его, путалась пальцами в его кудрях, кусала за мочку уха и осознавала, что это полная и безоговорочная капитуляция. Зависимость — первобытная, простая, как сама жизнь и столь же сложная. Без него она просто не сможет. Ни дня не проживет. И как бы тяжело ни пришлось им в будущем, она не оставит его. Без него она — птица без крыльев, без него она не может свободно дышать, будущее без него — медленная смерть. Должно быть, она поняла это уже давно, но привычный страх держал её, не давал почувствовать это столь ясно, столь прямо. Почему-то это произошло только теперь. И пускай… Пускай… Она решила, что скажет ему и о крыльях, и о дыхании, и о медленной смерти. Как только закончится их произвольная программа, она расскажет и про растущую в ней маленькую жизнь, и про свои чувства, пробившиеся наконец сквозь её отчужденность, замкнутость, недоверие. Чувства, сделавшие её одновременно очень сильной и по-женски ранимой, слабой, чувства, научившие её смотреть вперёд.

Будто невзначай проведя подушечками пальцев по груди Игоря, Рината обошла его и, приблизившись к двери в ванную, нажала на ручку. Взгляд её так и влек, серебристые искорки приобрели дымчатый оттенок, а мягкая томная улыбка, едва уловимо тронувшая губы, была куда притягательнее улыбки Джоконды.

— Алиса может вернуться в любой момент, — сказала она так, что в прикосновениях, по большому-то счету, отпала необходимость, так, будто она уже ласкала его. — И если ты не хочешь красоваться перед ней со спущенными штанами… — Она красноречиво посмотрела на его ширинку и скрылась за дверью.

Игорь, шумно выдохнув, снял куртку, кинул рядом с Ринкиной на кровать и стремительно приблизился к двери. Резко распахнул её, вошел и столь же нетерпеливо захлопнул. Последовавший за этим щелчок недвусмысленно намекал, что ванная комната будет… занята.

Рина осторожно открыла дверь и выглянула в комнату. Стоявший позади Игорь шарил по её спине, сжимал ягодицы, гладил бока и бедра. Когда он добрался-таки до груди, Рината с трудом подавила стон и снова вошла в ванную.

— Что ты творишь? — она попыталась убрать его руки, но они снова и снова начинали блуждать по её телу. — Игорь… Хватит!.. Алиса в комнате.

— М-м-м… — Он легонько прикусил её губу и сжал сосок.

— Игорь… — Руки его заставляли её плавиться. Чтобы не потерять равновесие, она ухватилось за его шею и выдохнула в губы: — Мне с Решетниковой еще жить.

— С каких пор тебя заботит чье-то мнение?

Рината ничего не ответила, только одарила его красноречивым взглядом, и Игорь, поддавшись, выпустил её. Состроив умилительную мордашку, она пригладила его растрепанные волосы и повернулась к зеркалу, чтобы привести в порядок и себя. Критически осмотрев собственное отражение, Рина вздохнула и покачала головой. Решись она прямо сейчас попробоваться на роль ведьмы в каком-нибудь многообещающем кинопроекте, прошла бы, скорее всего, без лишних вопросов. Хвост сбился на бок, макушку украшали два огромных петуха… Распустив волосы, Рината пригладила их пальцами и хотела заплести в косу, но Игорь не позволил. Он подошел к ней и провел ладонью по тяжелым черным прядям. Рина, застыв, поймала через зеркало его взгляд.

— Не стриги их, пожалуйста. — Он смотрел на неё так, что сердце забилось быстрее. — Они прекрасные.

— Я подумаю, — улыбнулась она и все-таки принялась заплетать волосы в косу. Прихватив их резинкой, она повернулась к Игорю. — А ты свои кудряхи не стриги. Ты такой милый с ними. И ушки не торчат, — хихикнула Рина и пулей, едва не поскользнувшись на кафеле, выскочила из ванной. Остановившись в дверях, она окинула комнату взглядом и увидела лежащую на кровати Алису. Подперев голову рукой, она что-то читала в смартфоне и на появление Рины никак не отреагировала.

— Привет, — выдохнула Рината.

Ничего не сказав, Алиса посмотрела ей за спину, на стоящего чуть поодаль Игоря. Губы её сложились в подобие усмешки.

— Привет, — бросил Игорь и взял сунутую ему Риной куртку. — Ну, я пойду.

Проводив его, Рината уселась на свою постель и попыталась подобрать нужные слова, но ничего стоящего в голову не пришло. В итоге она просто промолчала, резонно подумав, что Алисе вряд ли есть хоть какое-то дело до их с Игорем взаимоотношений и, вздохнув, принялась стягивать с кровати синее покрывало.

Сочи, 7 января 2014 года

Когда пришло время парада спортсменов, забитые под завязку трибуны «стадиона Фишт» загудели, сотрясаясь в овациях. Сборная Греции, как страна-основатель Олимпийских игр, вышла на стадион под микс из заводных популярных российских песен. Сборная же России, являясь страной-организатором Олимпиады, завершала шествие и в ожидании своего выхода коротала время в помещениях под трибунами.

Игорь, крепко сжимая руку Ринаты, рассматривал одетых в красивую парадную форму ребят, и душа его пела от радости. Музыка со стадиона доходила до них гулкими битами, и они, приплясывая, в едином порыве радовались тому, что они сегодня здесь, что им выпала честь представлять свою страну.

К ним подошла девушка, одна из организаторов парада и попросила спортсменов приготовится.

— Скоро ваш выход, — сказала она и встала рядом, желая лично проследить за тем, чтобы всё прошло на высшем уровне.

Они думали, что обязательно будет какой-то момент, один — самый яркий, самый запоминающийся, самый невероятный. Зря. Одно мгновение сменялось другим, и каждое из них навечно впечатывалось в память. Олимпиада… И пусть у каждого из них в жизни случались яркие моменты, пусть в копилке памяти каждого из них лежали свои чудесные сокровища, Олимпиада была тем особенным, что ставило её отдельно от прочего. Не выше, не ниже, просто отдельно. И те эмоции, которые они испытывали сейчас, тот восторг, который переполнял их сердца, сравнить с чем-то иным было невозможно. Мечта. Цель всей жизни. Ожившая сказка, к которой они имели самое прямое отношение. Они были здесь и сейчас. И каждый момент был их моментом, они наслаждались им, чувствовали его.

Когда сборная России, следуя за девушкой в белом пальто и огромном посеребренном кокошнике, вышла на стадион, трибуны зашлись в исступленном приветствии. Рината шла, зачарованно разглядывая огоньки, переливающиеся на трибунах, сменяющие цвета с белого на синий, с синего на красный. И в мгновение, когда они, шествуя по белой спроецированной дорожке, подошли к трибунам чуть ближе, Рината увидела, что эти огоньки — это медали, висящие у каждого зрителя на шее. Они с Игорем находились где-то в середине, среди других спортсменов, и, размахивая флажками, дарили счастливые улыбки зрителям и друг другу. То, ради чего они впахивали столько времени, начиналось именно здесь и именно сейчас.

— Идем. — Игорь потянул Рину в сторону лестницы.

— Куда?

Рината оторвала взгляд от спортсменки, бегущей по стадиону с факелом, в котором горел олимпийский огонь. Она завороженно смотрела всю церемонию открытия, поражаясь мощью и красотой созданных декораций, тому, с какой точностью организаторы церемонии сумели рассказать об истории страны: девочка в белом платье, парящая под сводами «Фишта», прошагала от становления Руси до нашего времени. И вот теперь, когда речь президента МОК была произнесена, когда на флагштоке в центре площадки развевался флаг Олимпийских игр, настало время зажжения чаши олимпийского огня.

— С улицы посмотрим, — улыбнулся ей Игорь и снова потянул за руку.

Скинув плед, она покорно встала со своего места, и они практически бегом направились к выходу. Выбежали на улицу как раз в тот момент, когда огонь ярким пламенем опалил олимпийскую чашу, а крыша стадиона, окрасившись в бело-сине-красные цвета, громыхнула тысячей фейерверков. Рината, на мгновение зажмурившись от оглушающего залпа, прижалась к Игорю. За их спинами, со стороны моря, сбоку и все с той же крыши яркие разноцветные огоньки вспыхивали и угасали, а на смену им приходили более причудливые и сложные.

Игорь, наблюдая, как в небе творится нечто невообразимое, обнимал Ринату за талию. Новая вспышка позади заставила их повернуться, и они увидели огромные цифры XXII, собранные из скрещенных фейерверков, льющихся с земли вверх, будто жидкое золото.

— Поздравляю тебя, — произнес Игорь, когда грохот чуть смолк.

Рина смотрела на него, на то, как в его глазах отражением праздничных салютов вспыхивают всё новые и новые огоньки, и чувствовала себя абсолютно счастливой. Ласково дотронувшись до его щеки, она тихо сказала:

— А я тебя.

Двадцать вторые зимние Олимпийские игры в Сочи были официально открыты.