Глава 53

Сочи, 13 февраля 2014 года. День награждения олимпийскими медалями

— Где Крылов? — Владимир раздраженно посмотрел на Ринату.

К награждению все было готово, а Игорь не отвечал ни на звонки, ни на смс.

— Не знаю, — бросила Рина, скользнув по отцу взглядом.

Они стояли за сценой, куда через пять минут должны были выйти, чтобы получить медали.

— Вы поругались? — он буквально сканировал её взглядом.

— Нет, — просто ответила Рината. Ей вообще не хотелось ни разговаривать, ни приходить сюда. Чувствовала она себя отвратительно: её подташнивало, а голова просто раскалывалась. Рина понятия не имела, что произошло и почему Игорь так странно исчез, но надеялась, что они смогут поговорить перед награждением. Однако он так и не объявился. Рината осмотрелась вокруг, все еще слабо надеясь увидеть его среди постоянно перемещающихся куда-то людей. Взгляд её наткнулся на Фёдорову. Она стояла чуть в стороне от Бердникова и, сжимая в руках планшет с бумагами, смотрела прямо на неё. Рина сдвинула брови и отвернулась. Во взгляде Леры, в выражении её лица, было что-то неприятное. Рина не могла сказать, что именно, просто почувствовала некий дискомфорт, обдавший тревогой и без того натянутые нервы.

Наконец ведущие торжественно объявили начало награждения, и Рината, еще раз повернув голову в сторону лестницы и не увидев Игоря, отправилась вслед за девушкой в синем пальто, выводящей спортсменов на сцену. Перед тем, как появиться перед болельщиками, Рина нацепила улыбку. Она почти собралась с силами, чтобы помахать находящимся на «Медалс плаза» людям, и в тот же момент почувствовала движение у себя за спиной. Обернувшись, Рина увидела Игоря, занявшего свое место позади неё.

— Все в порядке? — спросила она.

— Да, — ответил он, и они оказались на сцене, где был установлен пьедестал.

— Приветствуем медалистов по фигурному катанию на коньках, парное катание! — Объявили сначала на французском, потом на английском и русском языках.

Болельщики встретили их громкими овациями. Они остановились перед пьедесталом. С одной стороны от них находилась пара из Канады, с другой — из США.

Рината то и дело косилась на Игоря, но понять, в каком он настроении, не могла. Он улыбался, но улыбка его была словно приклеенной, насквозь фальшивой, и совсем не вязалась с холодным металлом взгляда, с ожесточенными чертами лица.

Пока поднявшиеся на пьедестал бронзовые и серебряные призеры получали свои заветные олимпийские медали, Рината и Игорь молчали. Крылов смотрел куда-то перед собой, руки его были сжаты в кулаки. Рина хотела дотронуться до его плеча, но он отдёрнулся, не позволяя ей этого.

— Игорь…

— «Золотые медали и звание олимпийских чемпионов завоевали представители России, Рината Ипатова и Игорь Крылов!».

Игорь, не обращая на неё внимания, взошел на пьедестал и помахал руками. Вслед за ним, с небольшим опозданием, поднялась и Рина. К ним подошли члены ИСУ, и уже другая девушка в синем пальто подала медали, лежащие на серебристом подносе.

Что-то шло не так…

В тот момент, когда на шею Рине повесили заветное золото Сочи, Игорь бросил на неё взгляд. Рината ощутила такое холодное равнодушие, что по телу её побежали мурашки, но она, ни секунды не колеблясь, взяла медаль в руки и прижала её к груди. Всю её охватил трепет, а на глаза навернулись слёзы. Вот она — её олимпийская медаль, кусок металла, для кого-то не значащий ровным счетом ничего, но такой драгоценный для каждого спортсмена. Долгие годы тренировок, закушенные до крови губы, пот и тяжелая работа… Всё ради этого момента, всё ради того, чтобы однажды вот так, как она сейчас, гордо вскинув голову, стоять на верхней ступени олимпийского пьедестала.

— «Дамы и господа, звучит гимн России!».

Нет, она насладится этим моментом. Рината снова натянула улыбку и расправила плечи. Она — олимпийская чемпионка, и никто не сможет разрушить волшебство этих минут. Это её победа, это её мечта. Мечта, которой она жила с самого детства, миг, к которому она шла всю свою жизнь.

Зазвучала музыка, и болельщики хором принялись петь строки, знакомые каждому с детства. Рината негромко произносила слова, ещё когда-то, очень давно, ставшие частью её самой, и внутри неё теплой волной разливалось счастье. Не то чувство эйфории, в котором они находились вчера сразу после победы, а то, полностью осознанное счастье, в которое она наконец смогла поверить. Её медаль… Она блестит на груди, переливаясь в свете софитов, она холодит её ладошку, она её и только её…

— Ты рада? — Рината не сразу поняла, что Игорь обращается к ней. Чуть склонившись, он тихо повторил ей на ухо. — Рада?

Рина непонимающе покачала головой. Он улыбнулся и пояснил:

— Смотри, в твою честь играет гимн. Ты ведь этого хотела, да?

— Что случилось, Игорь? — Его странное поведение начинало напрягать и злить её.

— В твою честь играет гимн, и какая разница, что руки твои по локоть в крови, да, Ринат? — Игорь вдруг сошел с пьедестала, стащил с шеи медаль и, глядя Ринате прямо в глаза, бросил ей под ноги. За этой сценой наблюдали сотни собравшихся на награждение болельщиков и миллионы телезрителей во всем мире.

— Ты ничтожество, — сказал он не слишком громко, так, чтобы слова его донеслись лишь до Рины, и ушел.

Пары, занявшие второе и третье места, с недоумением посмотрели вначале на его удаляющуюся фигуру, потом на Рину, а она, не сводя взгляда с лежащей у её ног медали, продолжала стоять и слушать российский гимн.

— Оставь нас, пожалуйста, одних, — едва сдерживая клокочущую ярость, попросила Рината, стоило только Мише пустить её в номер.

Тот посмотрел на неё, бросил взгляд в сторону комнаты и, ничего не сказав, стал натягивать куртку. Рина этого, впрочем, уже не видела. Крепко сжимая ленточку медали, она прошла в комнату. Медаль стукнулась о её бедро в тот момент, когда она остановилась возле постели Игоря, где, наполовину заполненный вещами, лежал его раскрытый чемодан.

— Какого хрена, Крылов?! — не помня себя от гнева, закричала Рина, однако Игорь, будто не слыша её, как ни в чем не бывало продолжил собирать вещи.

— Я задала тебе вопрос, — холодно процедила она, схватила чемодан за ручку и сбросила с кровати. Тот тяжело ударился об пол, несколько футболок вывалились наружу.

Игорь вдруг резко выпрямился. Отбросил на край кровати свитер, который сжимал в руках, и повернулся к ней.

— Я обязан на него ответить? — на губах его играла циничная ухмылка. — А по первому зову принцессы не должен ли я упасть на колени? Нет?..

— Что ты несешь?!

Лицо Игоря потемнело. На скулах играли желваки, вены на шее вздулись, подбородок был будто выточен из камня.

— Хватит, Рината. Лучше просто уйди.

Если бы не разделявший их чемодан, он бы схватил её и вышвырнул прочь, Рина чувствовала это. Она бросила медаль на кровать и сжала руки в кулаки.

— Я уйду только после того, как получу от тебя ответы, — окатив его полным негодования взглядом, заявила она.

— Тебе нужны ответы?! — рявкнул Игорь. Лицо его исказилось презрением. Не сдержавшись, он со всей силы пнул чемодан, и тот отлетел в сторону. — Тебе понадобились ответы, Ипатова?! — Он схватил Ринату за руку и сжал с такой силой, что она зашипела от боли. — Вот тебе ответы: ты бессердечная подлая тварь! — Не обращая внимания на её попытки вырваться, Игорь потащил Рину к двери. — Выметайся по-хорошему, либо я за себя не ручаюсь.

Он говорил негромко, будто бы даже совершенно спокойно, но стоило Ринате увидеть его глаза, как она поняла, — его слова — это не пустая угроза. Нет. Он не был зол, ярость не туманила его рассудок. В глазах его полыхала ненависть. Абсолютная и неприкрытая ненависть. И умом она понимала, что ей действительно стоит уйти, по крайней мере, сейчас. Она понятия не имела, какая муха его укусила и что за странным бешенством он заразился, но отступать не собиралась. После награждения не прошло и десяти минут, а её уже успели завалить вопросами о произошедшем. Такого унижения Рина не испытывала никогда в жизни и, что еще хуже — она не знала, что отвечать. На глаза наворачивались злые слёзы, в душе бурлило негодование, переходящее в дикую, неконтролируемую ярость. Он не только оскорбил её — он изгадил всё, чем она жила многие годы, превратил волшебный миг торжества в нечто похабное и мерзкое. Поутихшие было чувства вспыхнули с новой силой, и Рината, впиваясь ногтями ему в запястье, проорала:

— Отпусти меня, придурок!

Игорь скривился от пронзившей руку боли и, разжав пальцы, обернулся к Рине с таким видом, словно собирался убить её.

— У тебя крыша совсем поехала?! — Она замахнулась, чтобы ударить его. Но Игорь перехватил её руку и с силой толкнул Рину в сторону, прямо на открытую дверцу шкафа. Бок пронзила резкая боль. Рината вскрикнула, стиснула зубы и, прижимая руку к рёбрам, с ненавистью уставилась на Игоря.

— Славное местечко ты выбрала, — губы его снова растянулись в презрительной усмешке. — Пальмы, океан, Николас Демаре. Когда ты прыгнула к нему в койку, чтобы он согласился взять тебя в свою группу? На Европе или уже здесь? — Он смотрел на неё с нескрываемой тяжелой враждебностью, и глаза его блестели мрачным стальным блеском. — До аборта или уже после?..

Рината похолодела. Она понятия не имела, причем тут Демаре, но он откуда-то узнал про аборт. К горлу подступила тошнота, сознание обдало волной нервной, удушливой паники.

— Так вот оно что, — вдруг истерично засмеялась Рина. Ей было больно, бок ломило так, словно по нему саданули ножом, но она все смеялась и смеялась, не отводя взгляда, глядя ему прямо в глаза, и с трудом смогла заставить себя остановиться. — С чего ты взял, что я сделала аборт?

Он усмехнулся ей в лицо, развернулся и пошел обратно в комнату.

— Держи! — Подняв с постели несколько листов, Игорь буквально швырнул их Рине.

Она быстро просмотрела бумаги. Это был договор из медицинского центра с указанием причины обращения и оказываемой услуги. Губы её скривились, взгляд стал жестким.

— Это ничего не значит, — процедила она и, разорвав листы на несколько неровных частей, бросила на пол.

— Это для тебя ничего не значит! — Он рассвирепел ещё сильнее. — Для тебя кроме медалей ничто и никто не значит, правда же? — Игорь приблизился и, сузив глаза, склонился к её лицу. Блуждая по ней полным отвращения взглядом, он заговорил: — Ты омерзительна, Рината. Я думал, в тебе есть хоть что-то хорошее, но нет. Ты бежала от своего отца, на каждом углу верещала, как ненавидишь, как презираешь его. Но ты… — отстранившись, он покачал головой. — Ты ничем не лучше. Пожалуй, ты еще хуже, гораздо хуже него. Ты убила мешающего тебе ребенка не моргнув глазом, ты…

— А тебе то откуда знать, о чем я думала в тот момент?! — Истерично закричала Рината, отпихивая его от себя, будто бы он был столь грязным, что она могла испачкаться. — Откуда тебе знать, Крылов, что я чувствовала, когда нечто, что росло во мне к тому моменту уже три недели, медленно умирало, потому что я решила, что должно быть именно так! Откуда тебе это знать?!

— Тварь. — Игорь схватил её за локоть и дернул на себя.

— Может быть, — улыбнулась Рина, пожимая плечами.

Она была в его полной безграничной власти. Он мог переломить её, сжать пальцами её тонкую шею, вытряхнуть из неё всю душу, но она не боялась его. Она, задрав голову, бесстрашно смотрела ему в глаза и продолжала нагло улыбаться.

— Только благодаря мне и моему решению ты сейчас можешь разбрасываться золотыми олимпийскими медалями. Благодаря мне ты стал двукратным олимпийским чемпионом. Разве не этого ты хотел, когда пришел ко мне? Разве не об этом мечтал, прозябая на задворках мира фигурного катания?.. — от её тона веяло морозом. — Хотя знаешь… — она приподняла брови и скривила губы, — мой отец был прав. Таким, как ты, в большом спорте не место. И если бы не я, Бердников ни за что бы тебя не пустил на соревнования. Поэтому радуйся, что ты сейчас здесь, а не с какой-нибудь Дусей-Марусей разъезжаешь по этапам кубка России.

— Ах ты ж сука! — Игорь разжал пальцы и с силой оттолкнул её от себя. Рината попятилась, зацепилась за угол чемодана и упала на кровать. Тут же вскинула голову и обдала Игоря полным ярости взглядом.

— Вот как ты заговорила, — он мрачно усмехнулся. — А еще вчера пела совсем по-другому. Спасибо.

— И за что же?

— За то, что наконец открыла мне глаза. — Игорь был чужим, холодным, отстраненным. — Я был слеп. Я так долго терпел твои выходки. Терпел все твои заморочки, капризы, придирки и глупые истерики. Но теперь всё. Это стало последней каплей. Я понял, что ты такое, — неприятная усмешка исказила линию его рта.

— И что же я такое? — Её синие, хрустальные глаза наполнились тем же холодом, что и его.

— Если вы с твоим папашей думали, что можете вертеть мной, как вам угодно, вы ошиблись, — не удостоив её ответа, продолжил он. — Вали куда хочешь — хоть в Сан-Франциско, хоть к чёрту лысому, но ко мне больше не приближайся.

— Так вот чего стоят все твои признания в любви, — произнесла она с горькой усмешкой.

— Они ничего не стоят, — с презрением ответил ей Игорь. — Всё что угодно для президентской дочки. Мне нужна была Олимпиада, а ты хотела иметь рядом с собой послушного щеночка, чтобы тот облизывал тебя, вытирал твои слезки, защищал от ненавистных тебе матери и отца. — Глаза его недобро сверкнули. — Ты его получила, — он снова усмехнулся.

Смысл его слов дошел до неё не сразу. Лицо его, обезображенное пренебрежительной гримасой, казалось настолько чужим, что она плохо понимала, что он говорит. А когда все-таки поняла… Она и поверила ему, и не поверила. В этот момент думать она не была способна вообще. Вскочив, Рината подлетела к Игорю и со всей силы залепила ему хлесткую пощечину. Удар обжег ладонь, голова Игоря дернулась. Рината, сжав кулаки, стояла напротив него. Волосы её растрепались, глаза потемнели и казались похожими на бушующее море. Почти такое же темное, как и то, которое открывалось ему с набережной, когда он, как идиот, пытался осознать услышанное от Фёдоровой.

Игорь стиснул зубы и, не успела Рина опомниться, крепко сжал её запястья. Она принялась выворачиваться, так и норовя оцарапать его, ударить локтем. Но все её попытки ни к чему не приводили. Игорь снова толкнул её на кровать и, в мгновение оказавшись рядом, прижал весом собственного тела. Перехватил запястья и поднял руки над головой.

— Пусти меня, — Рината дёрнулась, пытаясь пнуть его коленкой, но Игорь придавил её ноги своими, лишая возможности двигаться.

— Я тут подумал… — Он улыбнулся так, что по коже её пробежали мурашки. Перехватив её кисти в одну руку, второй приподнял футболку, оголив гладкий живот. Он провел пальцем по её коже, прочертил какой-то одному ему ведомый узор и снова взглянул на Рину: — Ты ведь убила моего ребенка за мои же деньги. Как иронично получилось.

— А кто сказал, что это был твой ребенок? — тихо спросила Рината. Она, коротко выдохнув, облизнула губы и добавила: — С чего такая уверенность, Крылов?

Она видела, как в глазах его взметнулись языки дикого пламени, и это доставило ей какое-то садистское удовольствие. Она едва могла дышать, в груди саднило, по-прежнему сильно болели рёбра, но все это служило ей лишним напоминанием о словах Игоря, о его поступках. Физическая боль причиняла неудобства, но не изводила её, потому что к ней она давно привыкла. И она вполне могла бы вытерпеть это, если бы душу её не раздирало на куски, а в сердце не вонзались острые осколки их вдребезги разбитых чувств. И не важно, что из услышанного ею сейчас было правдой, а что нет. Слишком много жестоких, ранящих слов. Слишком много грязи, от которой им двоим уже ни за что не отмыться. Прошлые недели вдруг стали казаться каким-то сюром, цветным сном, сказкой, конец которой обязательно должен был быть счастливым. Но разве не глупо верить в сказки?..

— Считай это платой, — выпалила Рината.

— Платой? За что?

— Платой, — кивнула она. — За то, что спала с тобой. За то, что терпела тебя.

— М-м-м… — протянул Игорь. — Вот ты как заговорила, детка. Так ты еще не расплатилась.

Его пальцы снова начали движение вниз, по животу, к резинке штанов. Рината напряглась и снова дернулась.

— Отпусти.

— Отпущу, — тихо произнес он и коснулся губами её шеи.

Рината завертела головой, пытаясь выбраться из-под него, освободить ногу, но он был слишком тяжелым и сильным.

— Отпущу, когда получу плату.

Он лизнул венку на её шее, и Рината скривилась. Ей было противно, впервые его касания не будоражили её, не будили в ней желание. Он задрал её футболку выше, оголил грудь, и Рината выгнулась в одной из бесконечных попыток выбраться.

— Т-с-с, — будто успокаивая, он погладил её по щеке. — Я просто трахну тебя на прощанье. С тебя не убудет. В этом ты, пожалуй, всё-таки хороша.

В следующее мгновение он стянул с неё штаны вместе с трусиками в район бедер.

— Пусти, сволочь! — заорала Рината, впервые испытав смешанный с гневом страх. — Ненавижу тебя!

— Взаимно. — Он поцеловал её в губы, а когда попытался проникнуть языком ей в рот, она с силой укусила его.

— Ах ты сука!

Игорь на мгновение опешил, и Рина зажмурилась, ожидая, что он ударит её, но вместо этого почувствовала, что хватка его ослабла. Воспользовавшись секундной заминкой, она вырвала руку и вцепилась ему в волосы. Зашипев, он снова сомкнул пальцы на её запястье и пригвоздил кисть к постели. В любой другой момент Рината смогла бы разве что пошевелить пальцами, но сейчас в её крови бурлило столько адреналина, что она с непонятно откуда взявшейся силой изогнулась под ним и вновь выдернула руку из его хватки. Ладонь её наткнулась на прохладный металл медали. Не раздумывая, Рина схватила олимпийское золото и со всего маху ударила Игоря торцом. На пальцы её, на её бледное лицо, упало несколько алых капель. Игорь прижал ладонь к глазу и, громко матерясь, мгновенно отпрянул от неё. Получив желанную свободу, Рината вскочила с кровати и иступлено заорала:

— Больше никогда не смей трогать меня! Больше никогда не смей приближаться ко мне! Ненавижу тебя, Крылов! Ненавижу!

Он смотрел на неё молча, размазывая по лицу струящуюся сквозь пальцы кровь, и во взгляде его было ровно столько же лютой ненависти, сколько и в её. Рината чувствовала, как её захлестывает истерика. С трудом сдерживая всхлипы, она подтянула штаны, в последний раз взглянула на Игоря и мотнула головой. Распущенные волосы её колыхнулись, а он всё так же стоял и смотрел на неё своим тяжелым, мрачным взглядом. Она попятилась. Еще и еще, а потом, распахнув дверь, выскочила в коридор.

Не помня себя, Рина дошла до лестницы и, проигнорировав услужливо отворивший створки лифт, помчалась на свой этаж. Дыхание вырывалось рваными толчками, воздуха не хватало, и она сделала несколько больших жадных глотков ртом. На самой последней ступеньке она, схватившись за поручень, остановилась и с силой зажмурилась. Из груди вырвался то ли всхлип, то ли стон. Ей было больно. Ей было противно и мерзко. Перед глазами так и стояло перекошенное злобой лицо Игоря, говорившего слова, которые ей не хотелось слышать, которые рушили её, разбивали на осколки, отрывали от него и уносили все дальше и дальше. Слезы текли по щекам горячими каплями. Их было так нескончаемо много, что она даже не пыталась сдерживаться. Судорожно втянув в легкие воздух, она скорчилась от боли в боку, прижала к телу ладошку и надрывно всхлипнула. Оторвавшись от поручня, бросила взгляд на руку. Кажется, она рассекла ему бровь… На ладони остались кровяные разводы, и Рината судорожно потерла руку об футболку, а после поспешила в свою комнату.

В тот момент, когда она открыла дверь их с Алисой номера, соседка как раз выходила из ванной. Откинув волосы, Рина вытерла ладонью слезы и, отведя взгляд, направилась к постели.

— Ринат… — Алиса перевела обеспокоенный взгляд с её лица на окровавленную руку. Глаза её, большие, тёмно-карие, расширились от ужаса. Но это было лишь началом. Так и не дойдя до постели, Рина скорчилась и, нервно стиснув зубы, прижала ладонь к низу живота. — Рината!

Не колеблясь ни мгновения, Алиса бросилась к ней. Рина смотрела на неё с мольбой и страхом, и от этого Алиса чувствовала себя ещё более беспомощной, чем была на самом деле. Руки Ринаты соскользнули с живота ниже, и когда Алиса заставила её отвести их, обе они вскрикнули. Ладони Рины были в крови. Жалобно поскуливая, Рината вытащила из кармана телефон и протянула его Решетниковой.

— Звони!

— В скорую? — забирая трубку, быстро спросила та.

— Бердникову звони, — выдавила Рината, осела на пол и, плотно сдвинув ноги, заплакала.

Лера видела, как от корпуса сборной России отъехала карета скорой помощи. Она проводила машину заинтересованным взглядом и хотела уже зайти внутрь, но зазвонивший в руках телефон вынудил её слегка подкорректировать собственные планы. Ответила она не сразу. Села на лавочку и несколько секунд смотрела на высветившееся на экране имя, а затем все же нажала на кнопку «ответить» и приложила телефон к уху.

— Здравствуйте… Да, я все сделала… Ну… Последний раз, когда я его видела, он был в ярости… — Лера посмотрела на фонарь и прищурилась. — Думаю, что раз уж я принимаю во всём этом такое… непосредственное участие, я имею право знать, скажем так, немного больше…. Да. Да, я абсолютно уверена. Думаю, что и в будущем от меня может быть много пользы, — последнюю фразу Лера произнесла громче, и тут же поспешила понизить голос. — Помните, о чём мы договаривались… Хорошо. До свидания. — Она отключила телефон и тяжело выдохнула. Ей предоставили право выбора, и Лера очень надеялась, что она не прогадала.