Глава девятая

Яна:

– Кто может нам рассказать, куда он ходил? – спустившись со ступенек, обернулась к Чендису.

– Верховные магистры, – с готовностью сообщил он.

– Веди.

– А может, сначала…

– Нет! – договорить ему я не дала, – не может. Пока все не объясните – не пойду ни есть, ни спать.

– Я тоже, – твердо заявил Хирд, – надоело играть в ваши шпионские игры. Водите за нос как слепого котенка. Хочу знать прямо сейчас, какая гадина может так искалечить опытного мага?

– Тогда идем в зал совета, – Чендис подбросил вверх светящийся путеводный шарик и свернул на узенькую тропку.

Мы молча шагнули следом.

Идти пришлось недолго, уже через пять минут мы выбрались на выложенную плиткой и окаймленную фонарями дорожку, ведущую к внушительному зданию из ракушечника.

На крыльце никого не было, просторный вестибюль тоже пустовал. Лишь эхо отозвалось на звук наших шагов, повторив их где-то под высоким сводом, и мне начало казаться, что зря я не захотела дождаться утра.

Однако войдя в широко распахнутую дверь сразу осознала свою ошибку. Здесь нас ждали. Все магистры, что устроили мне испытание и потом тушили огненное кольцо, и еще несколько магов разного возраста и пола.

Хотя женщин было всего две, если не считать меня саму.

– Значит, ты приняла решение? – требовательно спросил Имольт, глядя на меня в упор.

– Да.

– Тогда сними чужой образ. Здесь мы ходим без личин.

– А можно сначала один вопрос? – осведомилась я притворно сладеньким голоском.

Парочку хозяев этой цитадели от моей интонации даже передернуло, как от лимона. Но на то и был расчет, не давать им мной командовать, пока сама не позволю.

– Можно… – кивнул он, и устало добавил, – хотя могу сказать сразу, в этом зале мы не устраиваем никаких провокаций и проверок. И за применение здесь боевых заклинаний строго наказываем.

– Меня интересует другое, – небрежно отмахнувшись от его объяснений, обрушила на магистров самый главный из крутившихся на языке вопросов, – Вы уже установили, каким образом и от кого наши враги получают сведения о проникших к ним магах?

В зале вмиг стало так тихо, что будь тут хоть одна муха – ее гудение услыхали бы все. Но мух не было… как и желающих ответить на вопрос Яна.

– А с чего ты взяла… – пробормотал магистр и тяжело вздохнул, – что эти сведения кто-то передает?

– Но раз вы с такой таинственностью и предусмотрительностью выбираете каждого, прежде чем отправить в логово врагов, значит подозреваете о наличии шпионов. А поскольку дло сих пор никого не поймали, следовательно поймать их почти невозможно. – пояснила любезно, вглядываясь в их лица.

Крысы может и не быть вовсе. Но может быть где угодно, даже среди сидящих здесь. Они же живут не в запертом монастыре, как древние отшельники, а рядом с обычными людьми. И просто невозможно поручиться за каждого. Ведь предателям обычно хорошо платят, и не только деньгами.

– Да, – кивнул нам Чендис, – так можно было бы думать, если бы мы говорили об обычных жителях обычных городов. Но это особый народ. Садитесь, я объясню.

Я послушно опустилась на стул, и сосредоточилась, готовясь ловить малейшие недосказанности и несовпадения. За свое мнение нужно бороться вескими аргументами, а не пустословным криком. Хирд и Брис сели рядом, хмурые и неприступные как телохранители.

Покосившись на них, подавила растущую в душе досаду и сняла верхний кокон. Ожидая доверия от других, нужно проявлять его и самой, учила меня королева-мать.

Маги заметили это не сразу, но вскоре все молча изучали мое лицо и созданную с помощью иллюзии прическу. Однако сообразительно помалкивали, хотя вопросы у них несомненно имелись.

– Так вот… знаешь ли ты что-нибудь о конехо? – с вопроса начал объяснения Чендис.

– Рассказывали… – припомнились мне истории о жизни обитателей самой жаркой и дикой страны, расположенной к югу от свободных баронств, граничащих с Лортаном. – они называют свою страну Орадон, или дом Радужного бога и строят бронзовые крепости. Но они ведь очень отсталые… и находятся так далеко.

– Отсталые, но не дикари, – мрачно поправил Имольт, – и совсем не дураки. Они весьма осторожны и хитры, жизнь к тому приучила. Хотя со стороны кажется, будто конехо чрезвычайно повезло, живут в самом теплом месте, вокруг все цветет и растет, дичи полно, рыба в речках водится. Пой и танцуй.

– Но раз в году, когда у нас наступает зима, к ним приходит сезон дождей, – перехватил рассказ Чендис. – Точнее – ливней, несущих потоп. За несколько дней зеленые долины превращаются в непроходимые топи, прорезанные частой сеткой бурных рек, сносящих все на своем пути. Причем никогда нельзя предугадать, где в этот раз поток промоет новое русло. На поверхности остаётся лишь несколько глинистых холмов, но никогда нельзя быть уверенным, что и их не подмоет бурное наводнение. Поэтому конехо заранее уходят на бесплодные каменистые склоны западных гор, прихватив с собой скот и самые ценные вещи. Вернее, уходили много веков, до тех пор, пока не нашли в горах богатые месторождения меди и олова. Сами они, разумеется, ни добывать, ни плавить металл не могли, зато хорошо умели торговать. Вожди племени наняли мастеров и кузнецов… деньги у них были, конехо успешно торговали не только диковинными птицами и огромными орехами, но и людьми. Да, работорговля в Орадоне пока не запрещена, хотя мы приложили много усилий для ее отмены. С тех пор они возводят на холмах прочные хитроумные бронзовые крепости, с каждым годом укрепляя и усиливая их стены, и давно изучили все тонкости выплавки металла.

– И кого они украли? – уверенно спросила я, точно зная, что не ошибаюсь.

Точнее, не ошибается моя интуиция, сделавшая стойку на эти слова, как выученная гончая.

– Девочку… – хмуро вздохнул мастер, – но не простую, хотя об этом мало кто знал. Побочную дочь принца Манвиля.

– Племянника матушки? – неверяще переспросил Хирд.

– Да, твоего кузена. – подтвердил Имольт, – до свадьбы с княжной Оленсией у него была фаворитка… но погибла вскоре после рождения ребенка, которого скрывала. Королева Гизейдес взяла внучку на воспитание… а полгода назад та исчезла.

– Сколько ей лет? – задумалась я.

– Двенадцатый идет, – помрачнел седовласый маг, – через четыре месяца по законам конехо можно будет выдать замуж.

– В двенадцать?! – опешил Хирд.

– Такие у них законы. Там дети взрослеют раньше, а гибнут чаще, чем у нас, потому и спешат жить. Но кроме того, что Юнелия вовсе не конехо, девочка еще и одаренная. Ей, как и королеве Изольде, достался дар сирены и может статься – воды, сказать точнее пока еще невозможно. Все одаренные, имеющие в предках сирен, взрослеют медленнее обычных людей, и до той поры их дар тоже слаб. Но есть еще одна немаловажная деталь, сирены выходят замуж только по любви. И лишь после того, как повзрослев, споют песню-призыв. А опекуны юного вождя конехо намерены выдать ее замуж сразу после двенадцатого дня рождения.

– За вождя? – сообразила я.

– Да.

– Следовательно, они украли ее не случайно? – в голосе Хирда предвестником грозы громыхнул гнев.

– Разумеется… – с ненавистью процедил могучий магистр с властным взором бледно-голубых глаз, – у них очень большие аппетиты. В качестве приданого внучки Вистериан должен напасть на свободные баронства и захватить для будущих «родственников» парочку тех владений, что граничат с Орадоном. И никаких объяснений, что так действовать у нас не принято, опекуны вождя не принимают. Им невозможно доказать, что ради блага принцессы, даже всеми любимой, ни один король не станет ссориться с соседями и отправлять на смерть своих подданных. К тому же о ее статусе знали лишь самые близкие и доверенные люди, и потому народ никогда не поймет и не одобрит внезапной воинственности своего правителя.

– Но ведь конехо все-таки узнали тайну принцессы? – мучил меня прежний вопрос.

Где-то пряталась лазейка… и я пока никак не могла понять, почему так в этом уверена.

– Она сама им сказала… – с неожиданным огорчением вздохнул здоровяк и, мельком оглянувшись на собратьев, сел напротив нас, небрежно подтянув взглядом кресло.

Воздушник… и очень сильный, отметила про себя, припоминая все, что знала про эту способность. Им послушна вода, особенно легкая, в виде пара и облаков, они легко борются с огнем и ускоряют парусные суда. А еще отлично справляются с разными хозяйственными делами, от обычной уборки до сбора вредителей и урожая.

Насколько мне известно, таких сильных в северном ордене немного, всего трое. И один из них, водник и воздушник, сейчас ловит рыбу где-то на океанском берегу. Второй – его сын и брат матери-королевы верховный магистр Эмильен, возглавляет северную цитадель. А третий – его старший брат, давно живет и правит в Лортане. И он приходится знатной пленнице родным дедушкой.

Задачка вдруг решилась сама собой, как иногда случается, и я на краткий миг ошалела от грандиозности открывшейся мне истины.

И тотчас забеспокоилась о Хирде, сверлившем неприязненным взором немолодого светловолосого и голубоглазого магистра. Напарника требовалось срочно вытаскивать из паутины щекотливой ситуации, сотканной опытным интриганом и первым делом следует подать ему условный знак.

– Фью, – присвистнула я задумчиво, и Хирд мигом скосил взгляд в мою строну, ожидая вторую часть сигнала.

От нее зависело, как мы будем действовать дальше, воевать или договариваться.

Однако воевать нам не с кем, да и незачем. Можно лишь попытаться по-хорошему пояснить некоторым слишком властолюбивым верховным магистрам, что не всем нравится, когда их водят на коротком поводке.

– Знаешь, – с делано удрученным вздохом сообщила напарнику, меняя образ на Яна, – я был неправ, когда говорил, что твоему дедушке рано ловить рыбу.

Маги разом притихли, словно их непроницаемым куполом накрыло.

– Да? – с сомнением протянул Хирд, точно знавший, что без веского повода я никогда бы этого не припомнила. – И почему же?

– Ему очень пошла на пользу жизнь рыбака. Свежий ветер, солнце и океан сотворили чудо, за две луны дед помолодел лет на сто. Еще столько же поживет тут…

– И превратится… в ребенка? – задумался принц, – Не хотелось бы. А где ты его видел?

– И сейчас вижу. Зря ты не ходил в галерею изучать портреты родственников. Хотя портретисты привирают… монеты точнее. Только по профилю и узнал, да еще по глазам, вернее – по взгляду. Гарл иногда точно так же смотрит.

– Рыба, значит… – кривившая рот напарника ухмылка становилась все ехиднее, – я не успел тебе рассказать… сегодня Брис сдавал экзамен на мастера…

– Хватит, – строго оборвал его сидевший напротив верховный магистр, – потом поговорите. Сейчас скажи другое, насколько ты веришь своей сестре?

– Брату, ты хотел сказать, – мигом выпустил колючки Хирд.

– Альяна – девушка.

– А мне – брат, – они смотрели друг на друга настолько похоже, что мне стало смешно.

– Я согласна на друга, – убирая образ Яна, сообщила им примирительно, – братья недавно нашлись родные. Но королеву Изольду, которая отдала мне столько души и заботы, все равно всегда буду считать матерью.

– На лучшего друга, – воинственно глядя на деда, поправился Хирд и твердо сообщил, – потому и верю безоговорочно. Яна никогда не солжет и ничего не сделает мне во вред.

– Тогда спроси ее… – мигом поймал внука на правде Беруальд, – нужен ли ты ей в Орадоне, если там на нашей тайной базе уже сидит пятеро сильнейших огневиков?

– Не спрашивай, и так отвечу, – остановила я помрачневшего напарника. – Разумеется, нужен. И для пользы дела, и мне и самому себе. И деду – тоже, хотя он этого пока не знает.

– А о том, что его мать потом лет пять не будет со мной разговаривать, ты не думаешь? – вдруг взъярился на меня рыбак.

– Первым делом подумала. И прекрасно ее понимаю… Гарл помог. Но если ты сейчас не возьмешь Хирда спасать племянницу, потом он пять лет не будет разговаривать со всеми вами. А это намного хуже.

– Дивьи пляски, – рычал бывший король Дегронии, – В сотни раз легче управлять двадцатью миллионами подданных, чем договариваться с десятком детей и внуков!

Мы слушали и сочувственно кивали, понимая, что он уже сдался и бушует просто для порядка.

– Так кому девочка рассказала о себе? – напомнила я, когда он начал успокаиваться.

– Мальчишке-вождю. Он на год моложе Юнелии, – вздохнул Чендис, – Его мать еще прошлой осенью приезжала с посольством, но ни словом не обмолвилась о статусе мальчугана, который покорно таскал за ней шкатулку с благовониями. Юнелия его пожалела… она сердобольна как все магини с даром сирены. Подкармливала тайком, водила в сад, кататься на лодках и качелях. Но в лодку он не сел, конехо боятся водной стихии, считая высшим злом. И пока она его успокаивала – как-то проговорилась. Не важно теперь, как, главное – он рассказал матери. Никто из тайной охраны ничего не заподозрил… и постепенно про них забыли. А ранней весной Юнелия пропала. Отзыв ее именного артефакта пришел с севера и все бросились туда.

– Они оказались хитрее, чем принято их считать, – снова не выдержал Беруальд, – отобрали у девочки артефакт и скормили в куске мяса голодному северному волку. Пока мы его поймали и поняли в чем дело – время было упущено.

– Все ясно, – оглянулась на напарника и предложила, – мне кажется, незачем зря тратить время. Плыть туда не один день, все рассказать и показать нам смогут и в пути. Да и на той тайной базе тоже.

– Согласен, – решительно поднялся Хирд, и требовательно глянул на деда, – на чем туда добираться?

– Одна ночь ничего не решает, – качнул головой его дед, – а Альяне нужно отдохнуть.

– И так уже сколько дней отдыхаю. А подлые рабовладельцы наверняка не едят и не спят, придумывают новую каверзу. – наотрез отказалась я – да и у вас все должно быть готово.

– У нас – да… – король испытующе уставился мне в глаза, – а вот ты… не хочешь повидаться с матерью?

– Нет.

– Обижена на нее? – все притихли, ожидая моего ответа.

– Нет. Но встречаться с ней сейчас не хочу. Вы же понимаете, что она видела Фаргеса… и теперь представляет меня на его месте? И попытается сделать все возможное, чтобы удержать. Будет цепляться за руки и подол, рыдать, умолять, угрожать, шантажировать… да мало ли у нее найдется способов? И хотя я все равно уйду, но тоже не железная… У меня потом не один день будет стоять в глазах лицо матери, а в ушах звенеть ее слова… несправедливые, скорее всего, но оттого еще более горькие. А мне сейчас нужно думать только о том, как увести у опекунов несчастную пленницу целой и невредимой и не попасться самой. Судя по тому, что они видят магов – у кого-то из опекунов юного вождя имеется либо сильный дар, либо артефакт.

– Да, у придворного оракула… так он себя называет. – помрачнел Беруальд, – Но рассудила ты все верно… непонятно лишь, откуда у юной девушки такое здравомыслие?

– Ну не настолько я юная, мне скоро двадцать три исполнится, в августе, как сказал брат. А рассудительность приходит с опытом… а я уже пятый год брожу иногда по королевству в образе старой травницы. Люди таким верят… идут за травами, за мазями, за советами… и секреты свои рассказывают без утайки.

– Тогда идите в соседнюю столовую, – велел бывший король, – пока вы умоетесь и поедите, мы соберем все необходимое в дорогу.

– Я с вами, – Джин появился из полутемной ниши, где до этого сидел тихо, как мышка, и пошел рядом, хмуро ворча под нос, – не волнуйся, тебя она обязательно простит. А вот я могу теперь дома лет десять не появляться.