Глава одиннадцатая

Хирд:

– Я жду, – пробормотала обессиленно лежавшая в гамаке Яна и упрямо поджала губы.

– Может, завтра? – с надеждой справился дед, покосившись на ее побледневшее лицо и утомленно прикрытые глаза.

– Сейчас. – твердо объявила она, и в глазах бывшего короля мелькнуло нечто похожее на восхищение.

Целый день, с короткими перерывами на обед и купание трое верховных магистров по очереди пытались поймать в ловушку переодевшуюся в мужскую одежду Яну. Ну или хотя бы заставить сдаться.

Не удалось. Я и сам до этого дня не знал, сколько у нее в запасе всяких хитростей.

Яна ползала под непрерывным ливнем по обледеневшей стене, нарочно спрыгнув за борт от ядовитых игл, догоняла шлюп на собственном куполе, раздутом как веретено, протискивалась в самые узкие оконца и выделывала прочие немыслимые трюки.

И лишь изредка капала в рот какое-то зелье, помогавшее восстановить силы. Магистры пока не спрашивали, где она его взяла, а я больше всего опасался, что в тайном подвале. Потому что тогда пополнить потраченный сейчас запас не сможет никто.

– У меня есть зелья… – шепнул ей едва слышно, – забери.

– Пока не нужно, – так же тихо выдохнула Яна, и, распахнув глаза цвета грозовых туч, хмуро глянула на деда.

– Да рассказываю уже, – буркнул тот, – думаю, с чего начать. Это сейчас в Орадоне начало лета и начинают высыхать болота, а в тот момент был самый потоп. Ливни уже прекратились, но со всех окрестных гор еще стекала вода, и не было ни одной тропы. Приходилось плавать на маленьких плотиках и лодчонках, замаскированных под вырванные стволы. Конехо на зиму разделились, те кто победнее, перед наступлением ливней угнали в горы скот, а более зажиточные остались на защищенных холмах. Таких у конехо уже пять, и вождь обычно живет на самом большом, который начали закрывать первым еще двести лет назад. Теперь там несколько ярусов бронзовых стен, и чтобы они не обрушились под тяжестью, конехо придумали хитрую систему креплений. Втыкают в бронзовые щиты острые копья и потом выкладывают изнутри стены из обожжённой глины так, чтобы древко оказалось вмурованным в эту стену. А снаружи остается торчать зазубренный наконечник из камня или костей крупных животных. Иногда из акации или железного дерева. Вот по этим наконечникам и катился Фаргес, когда попался и был вынужден выпрыгнуть из окна женских комнат. Дворцы для вождей и их жен традиционно размещают на самом верхнем ярусе. Стражники лили вслед Фаргесу кипяток и раскаленный жир… и ему очень повезло, что готового жира было мало. Но к подножию он все равно прикатился без сознания, остатки купола истаяли на полпути. Команда спасения, неустанно следившая за ним с помощью комаров и амулетов, успела выловить из воды бездыханное тело и вернуть к жизни. А потом они пять дней добирались до ближайшей базы и держали его в коконе с облепиховым маслом и зельями.

– А на чем он попался?

– На крысе. У оракула живет несколько дрессированных животных, и одно из них, большая белая крыса, научено по запаху отличать женщин от мужчин. Причем никогда не ошибается… и бесполезно мыться с душистыми зельями или поливать ими кожу.

– Мутант? – задумался я, понимая, как трудно будет уничтожить это животное.

– Не совсем… мы уже выяснили, откуда у конехо взялась такая крыса. У вождей племен всегда были гаремы и каждый правитель старался родить побольше наследников. Во-первых в тех местах выживают не все дети, и лучше иметь запас. Ну а кроме всего, повзрослев, они станут самыми преданными стражниками и помощниками. Ведь охраняют своё. И конечно, всегда находились желающие попользоваться чужими женами. Вот вожди и искали надежные способы вовремя их распознать под любыми одеждами и масками. Постепенно нашли лучшее из подходящих к требованиям животное. Чуткое, небольшое и потому удобное для содержания, к тому же быстро плодящееся. И начали целенаправленно отбирать обладавших наиболее тонким обонянием крыс и самых талантливых скрещивали. За многие годы и даже века появилась новая порода… теперь бесполезно воровать или убивать одну крысу. Где-то в дальних закоулках холма живут в питомнике ее собратья.

– Значит идти туда Яне обязательно… – огорчился я, хотя уже понял, что другого пути нет. – А как вы намерены устроить, чтобы конехо отвели ее именно к Юнелии? А не отправили на другой холм?

– Это проще всего. – вздохнул Беруальд, – конехо отводят к вождю всех случайно попавших к ним женщин. Только тот имеет право решать их судьбу. И никто не осмелится оставить себе понравившуюся чужачку, если вождь узнает – а ему обязательно донесут, нарушителя ждет суровое наказание. И отрубленная конечность – не самое страшное. А тот, кто поймал или нашел заблудившуюся женщину – получает хорошую награду, поэтому желающих нарушать законы не бывает.

– Ну а потом пленниц сортируют. – помолчав, продолжил дед, – Молодых и здоровых вождь берет в свой гарем, остальных делит между преданными слугами. Оставляя на своем холме только тех, кто может принести неплохую выгоду. Зельеваров, ювелиров, рукодельниц, повитух и травниц. Но старый вождь уже восемь лет как почил, и новым вождем признан его сын от старшей жены. Вот она пока там и правит, постепенно раздаривая нужным подданным тех из подруг, кто постарше. Детей при этом оставляет во дворце, издав указ об усыновлении. Их законами это не запрещено, а ребятишки рады. Никому не хочется идти в более бедные лачуги. Да и матери счастливы за детей.

– Пройдошливая она женщина, – недобро усмехнулась Яна, – и почему-то мне не верится, что юный принц, даже женившись, получит неограниченную власть.

– Не получит, – уверенно подтвердил Эмильен, – она убедила сына, что без ее помощи и присмотра он вмиг попадет в ловушку к самозванцам желающим занять его место. Мальчишка даже слова без ее ведома боится сказать, не то чтобы командовать гаремом, который по всем правилам уже принадлежит ему. Потому она и спешит избавиться от тех, в ком подозревает возможных претенденток на внимание сына.

– И поэтому Яне придется идти туда тетушкой Ари, – догадался я. – А как она разберется в местных травах, ведь у нас такие не растут?

– Яна получит артефакт доверия, – сообщил дед, – нужно только придумать, как его прятать, чтобы не обнаружил оракул. Хотя, по нашему мнению, он просто дикий колдун, самостоятельно освоивший магические умения.

– Это не всегда плохо, – неожиданно резко огрызнулась Яна, – Фаргес специально оставил мне несколько запретов, и я проделала тысячи экспериментов, но придумала свои способы их обойти.

– Расскажешь? – добродушно справился Эмильен и она открыто улыбнулась в ответ.

– Разумеется. Иначе даже заикаться не стала бы. Но сначала покажу, куда прячу свое имущество.

Яна провела рукой по талии, ухватила что-то невидимое и положила на колени широкий пояс, вмиг став чуть ли не вполовину стройнее.

– Вот засада… – расстроенно вздохнул дед, – кто меня убеждал, что она крепкая, натренированная девица, которой любые трудности нипочем?

– Так и есть, – хмуро подтвердил я, прекрасно понимая его чувства и споря лишь из справедливости.

Но в глубине души был абсолютно убеждён, что лазать по болотам и враждебным к ним крепостям такие хрупкие девушки не должны.

Нет, умом я знал, что это Ян, который скачет на лошади не хуже меня, а карабкается по деревьям еще и проворнее. Хотя и с помощью своих способностей адапта, как теперь выясняется. Но вот глаза видели измученную худую девчонку, и в душе поднимался протест против дедовой напористости и жесткости его испытаний. Какой к лешим лед, если в Орадоне разгорается знойное лето и недавние болота сохнут как волосы на ветру.

А с чего это я подумал про волосы? Спохватился, вырываясь из собственных раздумий.

– Волосы могу сделать любые, просто покажите, какие нужно. И расчесать их можно будет и отрезать, – устало поясняет деду Яна.

– Покажешь? – неугомонные магистры смотрели на нее с жарким интересом, как дети нашедшие забавную игрушку.

– Яне пора отдохнуть, – само сорвалось с моих губ категоричное заявление.

– Давай донесу до каюты, – тут же шагнул к гамаку Брис, но в ответ услыхал твердое:

– Не нужно.

Одновременно с этими словами Яна бросила мне короткий взгляд, хорошо знакомый и понятный, хотя глаза у младшего брата теперь были другие.

– Право таскать мелкого имею только я и Гарл, – вставая с места, назидательно сообщил другу детства, отметив скользнувшую по губам Яны довольную ухмылку.

Забрал со стола серебряную ажурную вазочку с плюшками, поставил напарнику на колени и легко подхватил его на руки.

Её.

Пора привыкать, как бы это не претило моему сознанию, ошеломленному таким неравноценным обменом.

Каютку Яне выделили по соседству с моей, и были они похожи, как две чашки из одного сервиза. Удобные постели, напротив крохотный столик, зеркало над ним и стул. Только покрывало у меня было темно-синим, а у Яны сиреневым.

– Лежи, жуй булки и восстанавливай силу, – опустив почти невесомую ношу на кровать, шлепнулся на стул, намереваясь задать волнующий меня вопрос.

Но мелкий, как всегда, успел первым.

– Спасибо. Я хотела поговорить. О твоем дедушке, – она испытующе глянула на меня, – но если тебе это очень неприятно… то прости.

– Не извиняйся, – отмахнулся я, – ты прав. Права… Он меня разочаровал. И это оказалось весьма неожиданно и потому особенно обидно. Тут и так удар за ударом… еще и он. Я ведь всегда считал его незыблемым как скала, невозмутимым и мудрым. А тут бегает вздорный босяк, разыгрывает комедии, рычит как несдержанный огневик… Понимаешь, я вполне осознаю его досаду и огорчение… сам ощутил то же самое, когда узнал что ни короли, ни орден магов не сумели уберечь ребенка от происков одного-единственного дикого колдуна. Но ведь рыком и бешеными взглядами ей не поможешь?

– Ты прав, – кивнула она согласно и тут же полила меня холодной водичкой, заявив с печальным вздохом, – но мне под этим показным буйством видятся немного иные чувства. Боль за внучку, горечь от осознания, что он просмотрел опасного врага и, конечно же, непомерно тяжкая вина за все произошедшее, которую он взял на себя. Как я теперь понимаю, он на самом деле правил не только своим королевством, но исподтишка присматривал за всеми соседними и за орденом. И искренне считал, что все в своих пределах предусмотрел и всех защитил. А тут начинает сыпаться одно за другим. То на тебя нагло напали господа Форсье, то внучку украли, да так ловко, что все маги и короли не смогли вернуть, то у Гарла в лабиринтах завелись мятежники.

– Когда? – насторожился я.

– Не волнуйся, они уже в каземате. Чендис поймал, мы успели только к самому концу.

– И мне ни словечка… – выдохнул я, совсем позабыв, что сам сбежал еще раньше.

Но рассмотрел насмешливо изогнутые губы Яны и сразу все припомнил. И поспешил сменить тему.

– Ладно, тебе пора отдыхать. Скажи только, какое зелье ты пила?

– Такое… – неопределенно буркнула она, опасливо покосившись на тонкие стенки каюты.

– Забери мое, – велел тем непререкаемым тоном, против которого мелкий раньше не спорил.

– Угу, – кивнула Яна, – а я хотела спросить… ты матери еще ничего не писал? У твоего дедушки должен быть шар. Просто не может не быть.

– Напишу, – признавая справедливость ее замечания пообещал я, и встал со стула. – Но лучше утром… мне нужно придумать, как ее успокоить.

– Думай, – бросила она вслед, и дверца за моей спиной захлопнулась сама.