Глава двенадцатая

Хирд:

Утром на палубу выполз сонный и растрепанный Джин.

Присел к столу, налил себе чая и небрежно оглядел нашу маленькую компанию. Никого из магистров здесь еще не было, они перед сном о чем-то долго спорили в кают-компании и сейчас наверняка досматривали последние сны.

– Загоняли тебя вчера верховные? – наконец, явно успокоенный увиденным, поинтересовался он у Яны.

– Не особенно, – не стала жаловаться моя напарница, – могла бы еще немного побегать.

– А заметила, что в море резерв пополняется быстрее? – обретенный брат сверлил ее насмешливым взором.

– Да, – насторожилась она, и заинтересованно уставилась в его хитрые глаза, – что, у всех так?

– Вот именно, – подтвердил ментал, – море собирает и хранит магию, как любая вода. А наш шлюп перебалтывает ее, распыляет и энергия становится более доступной. Примерно на треть. Потому и важно заранее выяснить, насколько сильна ты будешь в джунглях Орадона. Причем там большая вода уже ушла, а болота и реки почти пересохли. Поэтому летом в джунглях с магией бедновато. Даже горы и те хранят больше энергии. Хотя камни и накапливают ее медленнее, зато и отдают неохотно. Именно поэтому в амулетах предпочтительнее минералы, а не металлы и тем более – не дерево.

– И ты не мог прийти и объяснить это заранее? – с шуточной угрозой осведомилась Яна, выразительно постукивая вилкой по столу.

– Не мог, – серьезно сообщил Джин, – я делаю для тебя амулеты. Мне вчера только к вечеру сказали, что ты можешь прятать их так, что ни один маг не увидит отсветов ауры. Пришлось менять заготовки. Но сейчас я уже всё доделал и иду спать.

– Ну да, – мгновенно покаялась она, – откуда мне было знать, что больше никто не умеет так делать? Все ходят или открытыми, или создают целиком кокон. Причем более слабые адапты, создав верхний щит, нижний убирают, ради экономии резерва. Но Фаргес учил меня иначе… и я давно умею создавать отдельно различные части кокона, как воинские доспехи. И усиливаю их различными материалами. К примеру, в чалму от ментальных заклятий добавляю медные опилки.

– А как же прическа? – задумался Джин.

– Это тоже кокон, – просветил я его, – нам вчера объяснили. Лучше скажи, ваша мать вестей не присылала?

– Брат прислал, – помрачнел ментал, – написал, что я неблагодарная свинья. Сначала не помог увезти сестренку в школу, а теперь не убедил заехать домой. А ты почему интересуешься?

– Мне тоже надо послать весточку своей матери… вот и думаю, с чего начать.

– Поздно, – мрачно сообщил появившийся на палубе магистр Эмильен, – Иза еще вечером говорила с нами по шару. И заявила, если с ее детей упадет хоть волос, то она отправится в Орадон лично и все дикари дружно выберут ее вождем.

– А оракул? – засомневалась Яна, и как всегда попала в точку.

– Вот о том, как поступит оракул, никто ничего не может сказать заранее, – поощрительно кивнул ей вышедший следом за сыном Беруальд, – поэтому не волнуйтесь, Изабеллу в Орадон никто не пустит. Рано ей становится вождем. А теперь Яна, скажи мне, Фаргес говорил тебе что-нибудь про полеты?

– Да, – уверенно кивнула она, – запретил даже думать, пока не научусь создавать кокон, который продержится без подпитки несколько часов. И судя по тому, как он катился с холма, учитель был прав. Если бы Фаргес мог улететь, то улетел бы.

Появившиеся на палубе маги молча рассаживались по свободным стульям. В такое чудесное утро никому не хотелось завтракать в столовой.

– Он не мог, – помрачнел дед, – но не из-за неумения. Как раз летать он умел отлично. Умеет… мы сделаем все, чтобы вернуть ему здоровье. А к тому моменту его резерв был на исходе. Фаргес почти три декады жил у конехо, ни днем, ни ночью не снимая кокон с женским образом. Простые жители ютятся там в невероятной тесноте, особенно в период дождей. И хотя Фаргес один из сильнейших магистров-адаптов, даже его возможности не беспредельны. До этого случая вообще никому из адаптов не приходилось так долго ходить в чужой шкуре. Просто не было нужды. Поэтому ты, Яна, единственная, кто проделывает это так легко… и на твоем примере мы будем учить других. Но сначала должны выяснить точно, в какой момент начать штурм, если ты не сумеешь увести Юнелию. И поэтому прежде всего научим тебя летать. Вчера мы убедились, что на воду ты опускаешься легко, и плаваешь очень ловко. Кстати… а чем ты двигаешь свой кокон?

– Лапами, – буркнула о чем-то задумавшаяся Яна, покосилась на заинтересованно замерших магистров и пожаловалась голосом тетушки Ари, – грабите на ходу, хитрюги. Ну смотрите.

На пол шлёпнулся округлый, продолговатый кокон, размером с дорожный мешок и сноровисто пошлепал к борту. Магистры мгновенно подхватили его воздушными плетьми, перевернули и замерли, ошеломленно разглядывая шесть пар перепончатых лап, похожих на лягушачьи. Только размером с тарелку.

– Почему пар именно шесть? – придя в себя, осведомился Имольт.

– Не знаю, – вздохнула напарница, – больше тут не поместилось. Но когда я плыву, то делаю столько, сколько нужно для скорости. И еще добавляю им величины. Тогда они гребут быстрее. А что нужно сделать, чтобы полететь?

В этот миг я еще не догадывался, какими словами вскорости буду мысленно крыть любимого дедушку.

Полеты адаптов оказались вовсе не такими, как я себе представлял до этого. Яна не распахивала прекрасных широких крыльев и не парила на них, словно беркут, нарезающий круги в поисках добычи. Как заявил дед, люди вообще не могут так летать, даже адапты. Только в растянутых как паруса коконах, ловя всей поверхностью попутные ветра.

Затем магистры попросили Яну создать пустой кокон, показав, какого размера и формы он должен быть, и закрыли в нем Тивенса, худощавого, но жилистого магистра-воздушника.

И швырнули в него довольно мощный порыв ветра. Кокон снесло с палубы как осенний листок, пару раз перевернуло в воздухе, пока маг не поймал свой ветер и не взмыл вверх. Он летел довольно уверенно, стараясь не отставать от шлюпа, но мрачная гримаса напарницы ясно давала понять, что ей чем-то не нравится этот полет, поддерживаемый вихрями сильных воздушников.

Наконец, улучив момент, когда Тивенс пролетал над шлюпом, Яна молниеносно вытянула в его сторону неимоверно длинную лапу и ловко сцапала летуна за край кокона. Затем, постепенно сужая дугу притащила воздушника на палубу и убрала кокон.

– Он перестал меня слушать, – растерянно смотрел на деда маг.

– Конечно, – отстраненно буркнула Яна, – это же моя магия. Я и раньше могла ее убрать, но не хотела тебя испугать и вымочить. Теперь мне хочется попробовать полетать самой, но не швыряйте в меня ветром. Он наверху и так есть, я ощутила.

Она смолкла, окуталась облаком пышных перьев, раскинула в стороны широкие крылья парусов и вдруг, снова вытянув длинную лапу, вышвырнула себя за борт. Но лапу отпускать не стала, лишь вытягивала все длиннее, как нить, на каких мальчишки таскают за собой яркие воздушные шары и коврики. Такие можно купить на любой ярмарке в лавочках торговцев магическими забавами и игрушками.

– Умница, правильно, – кивал сам себе Беруальд, глядя как Яна, поднимаясь все выше, меняет форму парусов, раздувшихся от пойманного ветра.

А я, с гордостью слушая его похвалы, невольно пропустил момент, когда нить исчезла.

Увидел лишь, как паривший в высоте белый листок вдруг резко взмыл вверх и растаял в небесной синеве.

– Дивьи пляски… – ошеломленно охнул Брис, – и где же Яна?

– Не знаю, – сердито процедил Джин, – я её не слышу. Медь… лешие бы забрали.

– Но вы ведь уже летали? – пристально уставившись на деда, требовательно спросил я. – У вас же опыт в этом деле накоплен? Должны быть амулеты, сигналы… комары, в конце концов?

– Не кричи на меня, – с неожиданной обидой огрызнулся старый король, – как будто не знаешь, что комаров она находит быстрее, чем хорошая кошка ловит мышку в бочке. И на себе, и на тебе. Трех минут хватает, чтобы все обшарить своими невидимыми плетьми.

– Лапами, – поправил я, и тоже возмутился, – а вы не клейте их на нас тайком, как на преступников! Сказали бы попросту, мы и сами бы взяли! Привыкли обращаться с родственниками как с куклами, хочу на стол посажу, хочу в шкаф засуну. Вот потому и Юнелия от вас сбежала, а теперь за ней людей на смерть посылать приходится.

– Чего ты сказал, щенок?! – Беруальд побелел от гнева, его руки задрожали, присыпанные инеем волосы встали над головой пышным шаром, как у огромного одуванчика.

– Магистр! Хигверд! – Пытался протиснуться между нами Имольт.

Джин что-то сосредоточенно бормотал, бросая в меня невидимые узы, Эмильен стоял рядом с отцом, неслышно шевеля губами.

– Только то и сказал, – процедил я сквозь зубы, изо всех сил удерживаясь, чтобы не сорваться на дикий рык, – о чем уже догадались все. Конехо никаким образом не сумели бы узнать, какой из артефактов привязан к девчонке. Только она сама могла им рассказать!

Дед смерил меня презрительным взглядом и медленно отвернулся, но уйти не успел.

Сверху на нас лавиной обрушились тугие волны белых парусов, разметали по палубе, как кегли в детской игре и растаяли, оставив стоящую посредине Яну.

– Что тут происходит? – осведомилась она так властно, словно была королевой, а мы – ее подданными.

– Где ты была? – мгновенно забыв про деда, обозлился я на такое обращение.

– Летала, – кротко сообщила Яна, поднимая магистров огромными, гибкими как у спрута щупальцами, и заботливо рассаживая по креслам. – Мне же велели научиться.

– Но никто не разрешал улетать так далеко, – мрачно упрекнул бывший король, – теперь будешь брать с собой малый шар.

– Да хоть три, – согласилась она покладисто, – но разговаривать с вами оттуда все равно не буду. Там на это просто нет времени. Ветер не дует в одну сторону, он вообще не один. Каждый поток летит, куда ему вздумается, один вверх, другой вниз, третий закручивается колесом… Пока я разобралась, какой нужен мне, пока нашла шлюп…

Она смолкла и огорченно вздохнула, глядя на нас далеко не виноватым взором. Скорее так смотрят гувернантки, отлучившиеся из классной комнаты на одну минуту и обнаружившие по возращении полнейший бедлам и разруху.

Я тоже помалкивал, чувствуя себя виноватым. Хотя и высказал лишь то, о чем думал, но время для этого выбрал далеко не самое подходящее. Так ведь не со зла?

Просто вдруг на одну секунду испугался, что никогда больше не увижу мелкого. Пусть и в этой нелепой личине ехидной девицы, но все равно самого преданного друга, верного хранителя общих тайн и соучастника всех вылазок и затей.

– Значит в следующий раз будешь снимать свою чалму, – заявил вдруг ей Джин, – я бы почувствовал, что у тебя все в порядке и всех успокоил.

– Обойдешься, – неожиданно грубовато огрызнулась Яна, – ты мне и без того надоел своими бесконечными попытками пробить щиты. Учти, не посмотрю, что брат, утащу подальше и сброшу в море. Плыви потом куда хочешь.

– Яна! – встревожился не вмешивающийся в наши споры Чендис, – ты к нему несправедлива.

– Даже очень, – Джин уставился на нее возмущенным взором, – мне, между прочим, приказали все время держать тебя в поле зрения. В Орадоне только менталы могут издали определять, что делается со спасателями.

– Но ты же никому не рассказал, что можешь это и без проверки моих мозгов? – вернула она сердитый взгляд, – с помощью того амулета? И наверняка добавил чего-нибудь похожего и в артефакты, которые готовишь для вылазки.

– Так, – властно остановил их спор дед, – рассказывайте все подробно. Я сам решу, какие амулеты нужны, какие – нет. У нас есть магистры – менталы, способные проверить любой артефакт. И они уже ждут на берегу.

Сухой отчет Джина я выслушал почти равнодушно. И прежде догадывался о чем-то подобном, но подробностями в тот момент не интересовался. Да и сейчас не находил в действиях ментала ничего ужасного, сознавая, как несладко ему придется, если с Яной случится что-либо непредвиденное. И потому ничего плохого в его желании предусмотреть любую опасность не видел, наоборот, был с ним в этом полностью солидарен.

Но и мелкого тоже понимал. Ян привык сам все решать за себя, а иногда и за меня. Зато и от моей помощи не отказывался, находя это справедливым. А вот Джин пытается навязать ему свою власть, ничего не отдавая взамен. И не скоро это уяснит… так как видит в Яне лишь маленькую сестренку, а не сильного мага-адапта.

– Кстати, – вспомнил я, о чем хотел спросить дядю, – а почему Яне до сих пор не дали звание магистра? Или сначала собираетесь изучить ее досконально как редкую зверушку? И вытрясти все ее секреты?

Все замерли, глядя на меня потрясенно, как на внезапно вылезшего из-под кочки лешего.

– А ты хочешь научиться летать? – вдруг шепнул на ухо знакомый голос напарника.

– Да, – ответил я взглядом.

И тотчас вокруг вспух белый кокон, и кресло резко ушло куда-то вниз. Но я не упал, и никуда не полетел. Так и сидел, как прежде, только в тесном мешке, живо напоминавшем гамак, какие мелкий создавал, если приходилось пережидать в лесу грозу.

– Им нужно отдохнуть от нас, – сообщила сидящая рядом Яна и пошевелила какие-то белые струны. – Они пытаются нас воспитывать, как новеньких учеников цитадели. Похоже, матушка с Риэллой очень многое утаили от деда и верховных магистров, и за это я им очень благодарна. Боюсь, иначе любознательные магистры заперли бы нас в цитадели лет на пять раньше.

– Я бы не поехал, и тебя бы не отдал.

– Не смог бы, – возразила она уверенно, – они умеют убеждать. А мы тогда были намного послушнее и доверчивее. Кстати, я направляюсь к берегу, ты не против?

– А почему я должен быть против?

– У меня всего один графин взвара и ваза с булками, а лететь долго. Но надеюсь, до вечера доберемся, если поймаю сильный поток.

– А как ты видишь, куда летишь? – задумался я, – и не проще было бы плыть?

– Я прихватила свои амулеты, – невозмутимо призналась она, – и еще вчера расспросила Чендиса в какой стороне берег, и где там база спасателей. А сегодня, когда летала, отметила направление шлюпа. Ну ты же знаешь, что Риэлла вложила в наши амулеты заклинание пути.

– Знаю. Но не понимаю, почему мы не сможем врезаться в скалу или чью-нибудь мачту?

– Потому что летим много выше скал. Понимаешь, оказалось, что чем выше поднимаешься, тем ветер сильнее, и тогда мне не нужно тратить магию на движение. Достаточно не упускать несущий нас поток. А кокон я давно умею создавать очень экономно, и потому мой резерв сейчас почти полон.

Ну раз она так говорит, значит волноваться нечего, успокоился я, откидываясь на мягкую стенку кокона. Мелкий всегда был очень осмотрителен в подобных вопросах. А обходиться по нескольку часов без воды и еды нам приходилось не раз, и теперь это не проблема. Вот только как воспримет наш побег дед?

– Я оставила им записку, – привычно угадал мои мысли Ян, – написала, пока Джин отчитывался.