Глава тринадцатая

Яна:

Часа через два после полудня мы решили устроить привал. Или как он называется в океане?

Я мягко опустила кокон на воду, раздула удлиненным, как лодка шатром и сначала вырастила лапы, пусть гребут, пока мы разминаемся. Потом подняла плотные перегородки, устраивая различные бытовые помещения. И немного подумав, вырастила лестницу к люку, открытому в потолке.

От булочек и хлеба, прихваченных со шлюпа, к этому моменту осталось несколько корок и было бы неплохо в добавку к ним поймать рыбку или утку. Вернувшийся из умывальни Хирд эту мысль поддержал и первым полез наверх. И пока я умывалась, сверху потянулся аромат жареной рыбы.

– У тебя соли нет? – Осведомился напарник, едва я вылезла из люка.

– Есть, – достала из пояса плоскую фляжечку с солью, и аккуратно присолила горку румяных ломтей, сложенных в серебряную хлебницу, – кого поймал?

– Не знаю, – пожал плечами Хирд, выбирая кусок по вкусу, – но рыба была крупная. Я со спины срезал пласт, остальное лежит на корме. Хочешь, посмотри.

– Не хочу. – ухватила я ломоть побольше, вздохнула и вырастила пару кресел, поставив их лицом к берегу.

На воде магия расходуется стремительнее, хотя пополняется тоже быстро. Но от необходимости все время следить за резервом я очень скоро начинаю уставать.

– А не зря ты наворотила такой корабль? – внимательно глянув мне в лицо, тихо спросил вдруг напарник. – могли бы и на плотике посидеть.

– Ничего… берег уже близко. Я сверху видела верхушки леса.

Уточнять, что судя по пояснениям Имольта местные деревья выше шпилей башен Резвиллского дворца, я не стала. Часом больше – часом меньше – какая разница? Все равно на берегу нас еще никто не ждёт.

Как вскоре выяснилось, рассуждала я неверно.

Не прошло и получаса, после того, как доев рыбу и допив последний взвар, мы удобно расположились в креслах, приготовившись наблюдать за медленно поднимающимся из моря зеленым ковром южного леса, как появившаяся на его фоне светлая точка начала стремительно расти.

– Похоже, это нас встречают, – хмуро усмехнулся Хирд, – лучше убери все лишнее… не дразни гусей.

Я и сама так думала, и потому стремительно превратила удобный шлюп в простой раздутый мешок с лапами. И двумя выступами, служившими нам опорой под спину. Позади них громоздилась туша неизвестной рыбы.

Стремительно несущаяся навстречу светлая яхта ловко развернулась, едва поравнявшись с нами, и улыбчивый загорелый маг протянул с нее водный мостик.

– Добрый день! А мы вас ждем. Переходите сюда.

– Мы и без мостика можем, – вежливо сообщила я, – но не знаем, нужна вам рыба или нет?

– Какая рыба? – Искренне изумился он, присмотрелся и присвистнул, – конечно. Сами поймали?

– Да. – подтвердила, перебрасывая на яхту сначала нас, потом рыбину.

И пока он показывал, куда ее положить, развеяла кокон, тщательно собрав и освободившуюся магию, и металл. На миг замешкалась, решая, стоит брать графин и вазу или можно утопить, потом сунула Хирду в руки. Вернем на шлюп, как догонит.

– Молодцы, хозяйственные, – снова похвалил нас маг, и резко посерьезнел, – вы очень вовремя. Сегодня в окрестностях рыбацкого поселка заметили торговцев-конехо… мы уже готовим встречу.

– С конехо? – неверяще нахмурился герцог, – а разве вы им доверяете?

– Нет, конечно, – отказался маг, открывая перед нами дверь небольшой, но удобной столовой, – устраивайтесь. Кстати, мое имя Териан. Пока вы пьете взвар, коротко поясню. Встреча будет якобы случайной, просто постоянный покупатель орехов направит дикарей к дому, где их ждет новый клиент. Он делает так часто, поэтому они ничего и не заподозрят. Потом купцы отправятся восвояси по ближней тропке, и встретят там немолодую, но еще бодрую травницу. И несомненно, не устоят перед соблазном заработать на ней хорошие деньги и награду вождя.

– То есть… – помрачнел Хирд, – мы сами отдадим Яну в рабство?

– Иного пути нет, – Териан твердо выдержал его возмущенный взгляд, и нехотя пояснил, – все, кто пытались спасти Юнелию, шли по этому пути. Но ситуации всегда создаем разные. К примеру, Фаргес развешивал белье во дворе крайнего домика, в личине женщины, которая там жила постоянно. И не в этой деревушке, а несколькими милями западнее.

– Не нужно больше ничего объяснять, мне все понятно, – заявила я, создавая кокон с образом тетушки Ари, – деревенскую одежду привезли? Они ведь ее отнимут?

– Да, всё лежит в соседней каютке, – с облегчением пояснил маг, – еще артефакты и простые деревенские обереги, а также флаконы с разными порошками и снадобья.

– И не забудь мои зелья, – Хирд достал из потайных кармашков пояса заветные флакончики.

– Давай, – забрала их, пряча досаду.

Ему и самому могут понадобиться эти снадобья, но не взять их сейчас совершенно невозможно. И даже забыть, словно невзначай, нельзя, такой обиды мой лучший друг, как он себя называет, никогда не простит.

На берегу нас встречала небольшая команда проводников, держащих в поводу невысоких рыжих лошадок. Где-то рядом разместилась база ордена, но шатры и дозорные тропы были скрыты так искусно, что даже вблизи невозможно было догадаться, где туда вход. Поглядев на густой лес, вплотную подступавший к песчаной кромке берега, я отчетливо осознала как глупо с моими умениями продираться по этим зарослям, сидя на невзрачном животном, беспрестанно уклоняясь от ветвей, лиан и колючих растений. Нужно попытаться изменить их планы, но сначала следует выяснить некоторые детали.

– Долго туда ехать?

– К утру будем на месте. – пояснил старший из проводников, судя по зеленоватому отсвету резерва – природник или водник. – Мы пробили к пограничным баронским владениям тропку, замаскировав под звериную. Конехо никогда не ходят в сторону океана, это у них главное табу. Много лет назад огромная волна снесла их деревушки, уничтожив большую часть племени, и шаманы объявили это гневом богов.

– А бароны? – сумрачно смотрел на него Хирд, уже догадавшийся, что ему придется остаться на базе.

– Их территории расположены на холмах и предгорьях и выходы к океану там более надежные и удобные. А в деревушках на границе с болотами и джунглями живет обычно разный сброд. Бузотеры и темные личности, которые предпочитают не соваться в города. Потому конехо так смело воруют их женщин, желающих искать пропажу обычно не находится.

– Тогда почему я не могу поехать с ней? – осведомился герцог.

– Мы дождемся магистров и отправимся к бронзовым крепостям другим путем, – терпеливо пояснил Териан, – сейчас конехо разбредаются по долине, и случайная встреча с каким-нибудь охотником может погубить всю операцию. Они вовсе не дураки и умеют оповещать соплеменников об опасности и чужаках.

– Мне хватит одного проводника, – заявила я категорично, – и пойдем мы в коконах. Как доберёмся, маг сразу вернется. Мои коконы держатся несколько часов. А я устрою шалаш и останусь отдыхать, ведь утром придется отправляться в джунгли.

– Проводники должны проверить, все ли пошло по плану, – заупрямился Териан, – потому и идет команда из трех человек, природник, ментал и адапт.

– Вот адапта и возьму, – обрадовалась я, – ему легче привыкнуть к чужому кокону. Пойми, сейчас мне дороже всего отдых и полный резерв. А адапт может взять шар и все вам доложить, незачем ради этого тащить лишних магов.

– Я все понимаю… но есть приказ верховных магистров. Они предусмотрели все случайности и тщательно разработали план.

– С ними будет объясняться мастер Хигверд. Ему лучше всех известно, что я тоже всегда просчитываю свои возможности. И если бы сейчас могла взять еще одного спутника, то взяла бы именно его. Но не беру… и он не спорит, потому что понимает – это самый правильный вариант.

Хирд одарил меня мрачным взглядом, но все же смолчал, следуя негласному сговору никогда не вставать в спорах против друга.

И я поспешила этим воспользоваться, вмиг сменив образ на поджарого черного медведя. А потом создала двойник его кокона и предложила адапту туда влезть.

Сильно загорелый маг средних лет, представившийся Утерном, недовольно поджал губы. Чужие коконы у адаптов всегда считались чем-то вроде старого камзола, отданного за ненадобностью. Или из милости. Не подходящий размером и неудобный, да и приказов не слушает. Тюрьма на одного и только.

Но все же шагнул к кокону, и сумел не дернуться, когда чёрная шкура распахнулась, словно огромная пасть и в один миг утянула его в мягкую прохладу.

Я поспешила выдать коконам команду и пара медведей бодрой рысью устремились к лесу.

– Попроси за меня у деда извинения, – крикнула Хирду в последний момент, припомнив о своих намерениях.

– Вернешься – сама попросишь, – не согласился он, исчезая вместе с залитым солнцем пляжем и томно сияющим голубыми бликами океаном.

Мир резко стал крохотным, полутемным и тесным. А еще душным и тонко жужжащим тысячеголосым войском различных мошек.

– Показывай дорогу, – велела, пропуская вперед проводника, – да не трать силу на ходьбу. Этот кокон бегает сам.

– Заметил, – усмехнулся он, – как ты это делаешь?

Я вздохнула и приготовилась объяснять. Дорога не близкая, нужно же чем-то себя занять? Но прежде, чем начать урок, осторожно предложила:

– Если мы объединим коконы, разговаривать будет удобнее, и сидеть тоже. Есть тут крупные животные, вроде кабанов?

– Есть, – в его голосе слышалась усмешка, – и намного крупнее. Черные носороги, к примеру.

– Так, – обрадовалась я, останавливаясь и убирая коконы, – поясни, как они выглядят.

– Как большие черные свиньи, – задумался У;терн, – только ноги толстые и покороче, с широкими устойчивыми копытами. Да рог на носу, как у жуков.

– Поняла, – кивнула ему, создавая возникший перед взором образ, – так?

– Еще крупнее, они с большого быка, только ниже. А пузо побольше… и ноги потолще… – Утерн увлеченно руководил созданием кокона.

А я уже создала внутри оболочки два удобных кресла, стоящих друг за другом и открыла широкое отверстие в обращенном к нам боку.

– Карета готова, – скользнув на заднее сиденье, объявила проводнику.

В этот раз он не медлил, сразу занял свое место, и ненадолго примолк, обнаружив перед собой прозрачное оконце.

– Правь, – мягко подтолкнула я, – ты же знаешь тропу?

– Раз двадцать ходил, – отстраненно сообщил адапт и вдруг бдительно справился, – а кто тебя учил?

– Фаргес… – скрыть печальный вздох не удалось, – и это было давно. Однако перед уходом наставник напомнил мне про несколько строжайших запретов, и намекнул, что можно найти собственные способы. Вот я и искала.

Мы обсуждали интересующие только адаптов детали мастерства, а огромный, как легендарный зубр, зверь стремительно мчался по тропе, ведомый памятью Утерна.

И к полуночи вынес нас на небольшую полянку, где неподалеку от холодного кострища торчал неуклюжий шалаш, украшенный связками сохнущих трав.

– Я спать, – непреклонно сообщила спутнику, – а ты возвращайся. Носорога тебе оставляю, только сделаю поменьше.

– Не нужно, – решительно отказался он и побрел куда-то в дебри, – тут есть гнездо. Если хочешь, ночуй с нами, там удобно.

– Все удобства я и сама могу сделать, – решительно отмахнулась от его предложения, – а вы не забывайте, что у дикарей нюх тоньше нашего. И мне лучше не пахнуть вами.

– Мы и так помним. А вот откуда тебе это известно? Кстати, сейчас они на запах внимания не обратят, ты же по легенде лишь на одну ночь сюда пришла. Значит можешь пахнуть домом и родичами.

– Не будем на это надеяться, – не согласилась я, – не хочу глупо попасться на мелочах. Иди.

Маг послушно ушел, не зная, что уносит на плече невесомый кусок моего кокона, который точно укажет мне направление к гнезду.

А проследить я могу и сама, создав кокон огромного паука, легко и бесшумно перелетающего с дерева на дерево с помощью длинной растягивающейся лапы.

Оно и в самом деле оказалось гнездом, жилище из нескольких похожих на связки веток комнатушек, выращенное природниками на высоченном дереве. Тщательно оглядев его, я тенью прокралась ближе, стараясь не задеть серебристые паутинки охранных сторожек.

– Добрались, – доложил кому-то Утерн, и со смешком добавил, – еще ни разу в жизни не путешествовал с таким комфортом. Теперь я точно знаю, чем буду заниматься ближайшие сто лет, учиться управлять своими коконами так, как управляет эта талантливая девочка.

– Она и в самом деле такая упрямая грубиянка, как рассказывали водники?

– Ничего подобного. Спокойная, рассудительная и доброжелательная. Мне кажется я догадываюсь, кто сумел обидеть Яну. Слышал собственными ушами, как перед уходом она просила принца передать деду ее извинения.

– Значит, старый Бер устроил ей экзамен, – понимающе пробормотал кто-то из обитателей гнезда, – любит он сразу с головой окунать новичков в самое пекло, чтобы знать, от кого чего ждать.

– Но на нее напал зря, – упрямо защищал меня Утерн, и я потихоньку скользнула прочь.

Не об этом сейчас мне нужно думать, а как подобраться к пленнице. Маги надеются, что степенную женщину, умеющую разговаривать на диалектах срединных королевств, конехо именно к ней и приставят. Ведь Юнелия до сих пор не изучила их языка и отвергает многие привычки. Но вряд ли это спасет девочку от насильного союза с малолетним вождём, раз на кону непомерные аппетиты его матушки.

И еще менее мне верится в доброту ее хозяев. Не думаю, что их будут волновать капризы пленницы, когда дикари поймут, что никто не намерен исполнять их непомерных требований.

Утро началось с оголтелого птичьего ора. Ему вторило чавканье и топот пятнистых рогатых коз, нагло пожиравших развешанные для просушки травы.

– Кыш! Прочь! Ах вы заразы, ну-ка, пошли отсюда! – выхватив из стенки шалаша прут, гонялась я за нахальными животными, ни капли не боявшимися моего гнева.

Конечно… в другое время и в другом месте я боролась бы с ними иначе.

Но сейчас сигнальная сеть доложила, что за кустами, росшими на краю полянки, притаилось трое чужаков, и потому приходилось изображать несвойственную мне суетливость.

Заливистый хулиганский свист прервал наконец это бесплатное представление, заставив меня резко обернуться.

Теперь по плану я должна бы испугаться, завизжать и побежать… но не успела. Едва слышно пропела сплетенная из конского волоса тонкая верёвка, и плечи стиснула тугая петля. Хорошо ещё, что не мои, а кокона. Судя по натянутой тетивой бечеве, на коже должны остаться синяки и ссадины.

Ну так они и останутся. Не зря же я так долго и упорно училась изображать все, хоть однажды увиденное или просто родившееся в моем воображении?

А заодно пора было показать дикарям, как умеют бороться с похитителями простые травницы.

Почти полчаса я всячески сопротивлялась. Дралась и кусалась, ругала напавших и умоляла, сулила им деньги и всяческие кары.

А они так же упрямо пытались доказать, что бастую я зря, и абсолютно неважно, хочется мне идти к ним в рабство, или нет. Пойду, и никуда не денусь. И деньги мои им не нужны, но если спрятаны неподалеку, то конехо за ними сбегают. Просто, чтобы не пропадали зря.

Однако в поселок, где у меня якобы жил племянник, идти отказались наотрез. Достали откуда-то мешок из редкой, жесткой ткани, похожей на сито и надели мне на голову. После стянули на шее бечевой и, передвинув веревочную петлю на талию, завязав крепким узлом.

А мне оставалось лишь порадоваться за наивных дикарей, больше не видевших выражения моего лица. И особенно за то, что Хирд не может увидеть, как меня ведут на верёвке и с мешком на голове словно бодливую козу.

Утешало одно, через странную ткань хоть и плоховато, но было видно все вокруг, а вот мошкара, вившаяся над нами радостно предвкушающей завтрак тучей пробраться к моему лицу не могла. Зато они просто липли к рукам, и осыпались так же дружно, как и садились. Мои коконы не пропускали к коже никаких ядовитых или кровососущих существ.

Но конехо не обращали на меня никакого внимания, занятые своими рассуждениями, которых я, по их мнению, понять не могла. Хотя, чего там было понимать? Три местоимения, моя, твоя, и его, и пять глаголов. Бери, дай, сиди, иди и неси.

За три дня, пока мы брели по сумрачным тропам джунглей, мне до зубовного скрипа опротивели и роскошная, густонаселенная зелень этого буйного леса, и все его обитатели. От крикливых попугаев и вездесущих насекомых всех видов, до моих «хозяев», признававших лишь собственные интересы.

И потому я искренне обрадовалась, когда едва заметная, нескончаемая тропка вдруг вывела нас к подножию внушительного холма, поблескивающего в лучах заходящего солнца свежими заплатками на позеленевшей от времени бронзе.