Глава четырнадцатая

Хирд:

Два крупных черных медвежонка бодрой рысцой ринулись в гущу сплётшихся стволов, ветвей, трав и лиан, и вмиг исчезли, как растворились.

И сразу стало пасмурно и тоскливо. Нет, солнце никуда не делось, жарило как прежде, но беззаботное настроение исчезло безвозвратно.

Я повернулся к ближним кустам, выбрал клочок тени и лег прямо на песок, бездумно глядя в бесконечную океанскую даль.

– Можно сесть рядом? – подчеркнуто учтиво осведомился Териан.

– Да. – не поворачиваясь в его сторону, хмуро буркнул в ответ.

Хотя огрызнулся, конечно, зря. Магистр вовсе не виновен, что мелкому пришло в голову отправиться совершать подвиги в одиночку. Териан вообще вел себя очень дружелюбно и не спорил зря.

Маг сел рядом, помолчал, и вдруг с хитроватой усмешкой спросил:

– Ты меня не узнал?

– А должен был? Не волнуйся, я вообще в профиль никого не узнаю. Но ты очень хорошо замаскировался, раз тебя даже Ян не узнал.

Он еще помолчал и начал тихо смеяться.

– Рад, что сумел тебя развеселить. – Вздохнул я, понимая, что от разговора по душам не отвертеться.

Но как бы еще выяснить, почему я должен был его узнать?

– Это не ты… – сквозь смех сообщил он, – это хитрая Иза.

– Не нужно так говорить о моей матери, – предупредил холодно.

Симпатии к добродушному магу резко поубавилось.

– Не буду, – кивнул он серьезно, – но я говорил не о твоей матери, а о своей младшей сестренке. Любимой, между прочим. Ты представить себе не можешь, каким озорным и шустрым ребенком она была когда-то. На нас с Эмилем буквально верхом ездила, да и на отце тоже. А потом вдруг вытянулась, расцвела и появился этот голос… во дворце начался настоящий кошмар. Лорды всех возрастов видели лишь ее, послы на приемах смотрели не на отца, а на Изу. И разумеется, ее ненавидели все женщины страны, а не только дворца и столицы. Да и их родственники не жаловали юную принцессу. Расстроилось бессчетное количество свадеб, разбилось множество сердец… Верховный магистр ордена, до тех пор никогда не встречавшийся с таким явлением как расцветающая сирена, слишком поздно выяснил, что это намного страшнее нашествия саранчи.

Но все же успел предпринять меры, срочно собрал северян, нечувствительных к магии сирен, и они увезли Изу в горный замок. Нет, не силой, завлекли рассказами о красотах местного водопада и снежных вершин.

Она действительно очаровалась прелестями дикой природы, но еще больше сестре понравилось эхо тех мест. Звучное, многоголосое, постепенно стихавшее вдали… и она пела по утрам, когда в прохладном воздухе голос звенит особенно звонко и мелодично и разносится на несколько лиг вокруг.

Ну и допелась, каким-то ветром в те края занесло принца Леонтида. К тому времени он был обручен с дочерью герцога Фильди, уже и свадьбу назначили и гостей пригласили.

– Отец ее любил? Ту герцогиню? – волновало меня сильнее всего.

– Нет. Их отцы договорились породниться, когда малыши еще ходить не умели. Мечтали таким образом закрепить старую дружбу. Леонтид воле отца не противился, он всегда был спокойным и покладистым мужчиной… до того дня. А услыхав разносящийся над горами дивный голос, понял, что ничего в жизни не желает сильнее, чем взглянуть на его обладательницу. Иза стояла на привратной башне, и не сразу заметила остановившегося на повороте всадника. А когда разглядела, с каким вниманием незнакомец слушает ее пение, вдруг захотела поразить его еще сильнее. И запела призыв… его мотив просыпается в одаренных гласом сирены вместе с цветением, но спеть его в полную силу сирена может лишь раз.

Леонтид оценил… и начал стучать в ворота. Однако получившие строгий приказ северяне и не подумали открывать. Король-отец их особо предупредил, что не желает видеть зятем какого-нибудь менестреля, и уже готовит для дочери турнир знатных лордов.

Но принц не сдался. Он вообще оказался упрямым и настойчивым, несмотря на спокойный нрав. И немедленно отправил спутника за отрядом гвардейцев… переправа через Шарву всего в дне пути от тех мест. Однако Иза решила по-своему. Сбросила с башни удачно подвернувшуюся веревку и спустилась прямо в объятья Леонтида.

– Ты кто? – был первый вопрос певицы, и очарованный ею Леонтид и не подумал пошутить или схитрить.

– Наследный принц Эгроса, – сообщил он и был окончательно пленен ее ответом.

– Какое счастье, – выдохнула Иза с неимоверным облегчением, – значит отец не станет тебя убивать или изгонять. А я Изольда, принцесса Дегронии, и мой зов звучал только для тебя.

– Откуда ты знаешь, – не выдержал я, – что они там говорили?

– Вся семья знает, это же теперь семейная легенда. – усмехнулся Вистериан, – но они сами и рассказали, а маги подтвердили. Следили за ней, под личинами северян и с артефактами на шеях, разумеется. Никто из верховных не решился бы еще раз оставить без присмотра такую западню. И как выяснилось позже, при расследовании, именно щиты ордена и виновны в том, что туда попал лишь Леонтид. На его фамильные артефакты никакие мороки и отводы глаз не действуют. Потому-то все другие путники проехали мимо, хотя тракт всего в пяти лигах, а песни цветущих сирен разносятся на десятки. Особенно если вода близко. А там рядом обширные каскады водопадов, вот и отражалось эхо чуть ли не до Одзиена.

– Дед сам себя перехитрил, – засмеялся я, – ну а ты почему назвал матушку хитрой?

– Да пошутил я, Иза скорее мудрая. И очень скоро поняла, что своё счастье нашла совершенно случайно. Потому и не вмешивается в ваши личные дела, и всем родным категорично запретила присылать невест и даже намекать на особо выгодные партии. А после того как Гарл, вокруг которого вился самый цвет ее придворных дам и знатных девиц, вдруг сорвался следом за бледненькой, опухшей от слез сироткой, которая приехала короноваться на свое маленькое, провинциальное герцогство, и вовсе убедилась в правильности своих методов.

– Да, – согласился я, – Риэлла необыкновенная. Ян с ней очень дружен… а он в людях разбирается. И за нашу матушку любого придушит.

– А за что она просила прощения у деда?

– За побег. Удрали мы от него, вернее, улетели. Не прощаясь. Он слишком рьяно за нас взялся… как будто впервые услыхал, что у него имеются еще внуки. Причем абсолютно невоспитанные. Сначала на острове диким зверем рычал на меня, так явно вызывая на ссору, что это выглядело по-детски наивно. А на шлюпе начал гонять Яну, хотя по поведению магистров – адаптов было понятно, что она сильнее и изобретательнее всех их. Фаргес сумел понять ее характер и зацепить самолюбие, задав сложную задачку и не позволив идти по проторенному пути.

– Откуда ты так хорошо это знаешь? – задумчиво смотрел на меня король Лортана.

– Основное она объяснила, часть сказал Фаргес, мы к нему ходили. Додумать остальное было несложно. – пояснил я миролюбиво.

Доверие к магистру постепенно возвращалось. Он был мягче и терпимее своего отца, и более похож на мою мать. Но не на монеты, которые ходили в Эгросе наравне с теми, где отчеканен профиль отца и не на новенькие золотые с изображением Гарла.

– Но раз она сильный адапт, значит сумеет спасти Юну, – сделал вывод король, – тогда чего ты так волнуешься? Или думаешь, Альяне это не по силам?

– Нет, так я не думаю. Притащит она вашу принцессу, даже не сомневайтесь. Ян всегда со всем справляется… и всегда по-своему. Просто не терплю, когда мелкие лезут в самые опасные места, оставив меня валяться в сторонке.

– Ты так говоришь, словно она проделывает это не впервые, – заметил он.

– Так и есть. А тебе еще не донесли? Странно, я думал, вы про всех всё знаете. Она связала меня и бросила на болоте… уходя расправляться с Гретой. И с Джином, тогда мы считали его пособником злобной мадмуазели. В результате Грета с родичами вылетели не только из моего замка, но и из Эгроса.

– А вот об этом я слышал, и даже указ подписал, – признался Вистериан, – запрещающий им проживание в столице и самых крупных городах Лортана. Разумеется, фамильных драгоценностей вашей матери немного жаль, но результат того стоил.

Теперь засмеялся я. Не смог удержаться, хотя и не знал, кто придержал информацию, Гарл или все же королева-мать.

– Вот и я тебя рассмешил… – заинтересованно прищурился король, – хотя пока не знаю, чем.

– Драгоценностями, – пояснил ему с улыбкой, – Я тоже сначала расстраивался, совершенно выпустив из виду, что Яна просто обожает матушку, и сама никогда ничем не огорчит и другим не даст. И разумеется, бросать в ров матушкины украшения не стала бы никогда и ни за что. Она швыряла иллюзию, наведенную на куски кокона. А драгоценности спрятала в тайник и оставила мне записку. Ян обожает делать тайники… во всех комнатах, где живет и в моих кабинетах.

– Тебе повезло с Яной. Но ты продолжаешь упрямо называть ее Ян.

– Никак не привыкну. Двадцать лет жить рядом с братом и вдруг выяснить, что брат на самом деле – сестра… Разум отказывается верить. – я хмуро усмехнулся и неожиданно сознался, – а теперь и вовсе только друг, братья нашлись родные. Но в дружбе впору начать сомневаться… как выяснилось, матушка приставила Яну ко мне телохранителем, когда короновала на дубовый трон.

– Дивьи пляски, – помрачнел король, – тут Иза накрутила… но дай закончить одно дело, потом разберёмся с тобой.

– Э нет, вот этого не нужно. Я сам разберусь. И вообще хочу съездить в северную цитадель, посмотреть, чему там можно научиться огневику. О том, что орден един – мне уже известно.

– Я рад, – вдруг очень серьезно заявил дядя, – что поговорил с тобой. Лекарь из Дэнзора писал в отчетах, что ты отстаешь в развитии и по разуму еще подросток.

– Мне уже сообщили. И Яне тоже. Она собирается на ночку привязать жадного и мстительного старикашку к вершине самой старой сосны. Сказать, за что он мстит? Однажды, еще пару лет назад, возвращаясь в замок из похода, мы с отрядом гвардейцев попали в жуткий ливень смешанный со снегом и градом. Разумеется, все промокли до нитки и тряслись от холода. А с нами были еще селяне, прихватили их на переправе, речка вмиг вышла из берегов. Я велел всем идти в холл, там два огромных камина и в них всегда сложены дрова. Еще от входа швырнул в камины по огненному шару и прогнал по залу легкий огненный смерч, следя, чтобы он не коснулся разложенных у очагов шкур и ковров. Он их и не задел, но когда я направил уже угасавшие языки пламени к потолку – там что-то полыхнуло, запахло жженой листвой и посыпались какие-то горелые стебли. И тотчас взвыл во весь голос наш лекарь Себриус, срочно вызванный на подмогу замерзшим людям. Оказывается, это он додумался сушить под куполом травы, которые приносила «тетушка Ари». Конечно, трав было жаль, но в тот момент меня взбесило равнодушие Себриуса к чужим бедам. Посреди зала трясется три десятка промокших людей, слуги со всех ног таскают горячие отвары, сухую одежду и ширмы, а лекарь, вместо того чтобы выдать какие-нибудь зелья или хотя бы советы, оплакивает кучу сена. Не подозревая, что мне прекрасно известно про его торговлю этой самой травой. Все аптекари и целители Дерла вынуждено покупают у него по заоблачным ценам, но помалкивают, не желая ссориться. Ну я и прикрикнул… и Себриус вроде все понял, забегал белкой. Но зло, как оказалось, затаил.

– Выгнать его ко всем лешим и немедленно, – рыкнул над нами знакомый голос деда, и мы разом задрали головы.

– Добрый вечер, – опередил меня Териан, – и давно ты тут?

– Минуты две, – усмехнулся Беруальд, и помахал кому-то – Неси сюда. Не люблю сидеть на песке.

– Можно лежать, – отстраненно заметил я, злясь на себя за невнимательность.

Шлюп стоял на самом виду и дед, похоже, подошел не скрываясь. Просто мой взгляд всё чаще блуждал не по голубым волнам, а по яркой зелени леса, пытаясь углядеть там давно исчезнувших медведей, в наивной надежде на их возвращение. Могли же они что-нибудь забыть?

– Лежать тоже лучше с удобством, – примирительно заметил он, опускаясь в легкое плетёное кресло с полого откинутой спинкой.

Рядом маги поставили еще два таких же и столик.

Я покорно поднялся с песка, шагнул в сторонку и вызвал легкий ветерок, мигом сдувший с одежды прилипшие песчинки.

– А огонь ветром умеешь переносить? – заинтересовался Териан. – Через воду, например?

– Конечно.

– Покажешь?

– Здесь? – я оглядел океан, снующих над волнами птиц, мелькавшие спины игривых дельфинов и сидевшего на черепахе баклана, – нельзя. Видишь, сколько живности?

– Извини… – внезапно смешался он, – просто их тут тучи, мы привыкли не замечать.

– Ну, если маленький… – обижать отказом дядю, которого видел так давно, что успел забыть, очень не хотелось.

Сбросил на песок язык пламени с себя ростом и погнал на него упругий ветерок, постепенно подтискивая под огонь. Тот взмыл вверх, и я добавил магии, не давая ему ни угаснуть, ни вырваться из плена все выше поднимавшегося ветра. С минуту играл им, водя по кругу, опуская по спирали почти до воды и свечой поднимая ввысь, потом отпустил ослабевший ветер. А поблекшее пламя тихо опустилось на гребень волны и с шипением растаяло, подняв струйку пара.

– Для себя, немного, – заметил дед кротко, как послушник монастыря.

– Камин разжечь или костерок в лесу, – так же тихонько поддакнул Териан, состроив умильные глазки и явно кого-то копируя.

– Не может быть… – не поверилось мне в напрашивающуюся догадку.

– Может, – хлопнул ресницами дед и получилось у него, нужно сказать, смешно, но совершенно непохоже на матушку. – Какая цитадель, ваше величество, о чем вы? Себя обогреть как-нибудь сумеет и то если не промок насквозь.

– Королеве-матери памятник нужно поставить, – убежденно заявил я, сразу сообразив, от чего уберегла меня матушка, – Она гениальная женщина. У меня и прежде мелькали подозрения, но не доставало фактов, чтобы сделать на их основании уверенный логичный вывод.

– Ну, ну, – заинтересованно подбодрил дед.

– Вы в детстве увлекались лошадьми? – само сорвалось с языка, но я поспешил поправиться, – извините, это я к слову. Главное другое… маги имеют возможность разными способами продлевать свою жизнь и живут намного больше обычных людей. Но, почему-то усиленно укорачивают детство своим одаренным детям, несмотря на то, что впереди у тех длинная жизнь и они имеют возможность подольше не взваливать на себя взрослые обязанности. Просто гулять, изучать мир, путешествовать, спокойно и без спешки развивая способности. Дела и обязанности возникнут сами, когда дети почувствуют к чему-либо особое пристрастие. Наша матушка дала всем нам возможность прожить юность свободно, заниматься лишь интересными делами и учиться тому, чему нам хотелось. И мне не кажется, что мы выглядим сильно отсталыми на фоне тех, кто в детстве сменил дом на чужие стены и не разгибаясь, упорно грыз науки. Но даже если и было бы так, все равно им уже никогда и ничем не возместить светлого счастья детских лет, наполненных радостями простых забав, тайн и открытий.

– Магистры спорят на эту тему уже лет триста, – хмыкнул Териан, – и только Иза решилась сделать эксперимент. И выиграла… как обычно. Что там, Рейкор?

Последний вопрос адресовался спешно шедшему к нам магу.

– Вам подробно или коротко?

– Коротко, – поспешил сказать я.

– Подробно… – почти одновременно властно велел дед. Посмотрел на меня и поправился, – но сначала скажи, все в порядке?

– Да. – кивнул тот, – но медведями они пробежали лишь пол-лиги. А потом остановились и Альяна создала кокон носорога. Открыла дверку, они сели внутрь словно в карету и он побежал стремительно, как гепард. Скоро доберутся до гнезда, второй пост уже миновали.

– Снимайтесь отсюда, все перебираемся к дальним гнездам. – вмиг став властным и строгим, распорядился Териан и глянул на отца, – а мы отправимся на шлюпе. От жемчужной бухты до холмов всего день хода.

– Знаю, – отмахнулся тот, и стало ясно, что все эти объяснения делались исключительно для меня.

Но я не настолько высокомерный сноб, могу и спросить напрямик.

– Дед, – негромко позвал Беруальда, – Яна просила передать тебе ее извинения.

– Но…

– Отец, можно сначала я поясню одну деталь? – кротко справился Териан, и мы с дедом замерли в ожидании. – Как выяснилось, Иза два месяца назад тайно назначила Альяну телохранительницей Хигверда. И та до сих пор исполняет свои обязанности. Прости Хирд.

– Хочешь сказать, – осведомился я, искоса глянув на короля Лортана, – мне, прежде чем беседовать по-родственному, нужно было взять с тебя клятву о сохранении секретов? Я об этом думал. Но вспомнил, что королям дозволено нарушать подобные клятвы в интересах государства и безопасности семьи. А под это определение можно пропихнуть всё, что угодно.

– Мне все сильнее хочется допросить жулика Себриуса, – невпопад буркнул Териан.

– Яна прощена. Я и сам был неправ, – коротко, но веско объявил дед, поднимаясь с кресла, – Идем на шлюп, пора ужинать и отдыхать. К утру будем в бухте, а оттуда придется добираться пешком. Для нас карету с ножками никто не создаст.