Глава пятнадцатая

Яна:

Я стояла перед узенькой и какой-то кривоватой бронзовой дверцей, пестрившей многочисленными заплатами, царапинами и всевозможными следами ударов и с тоской подсчитывала, сколько дней мне придется доказывать дикарям свою полезность, прежде, чем удастся добыть сведения о принцессе.

По словам Утерна, наблюдатели ордена докладывали, что Юнелию несколько раз перевозили с холма на холм. Как выяснилось, не заметить или спутать это событие с чем-то иным просто невозможно. Вместе с пленницей перебирался и вождь, и его мать, и весь гарем. А за ними толпы слуг тащили сундуки, тюки, циновки, шкуры и еще целые горы разного барахла.

Но к какому из холмов торговцы приведут меня – не мог знать никто из участников спасательной операции. И теперь мне оставалось лишь надеяться на осведомленность и жадность своих пленителей, ведь наибольший куш они отхватят лишь в убежище вождя.

Торговец постучал в дверь еще раз, немного сильнее и она неожиданно резко распахнулась.

– Привели? – с надеждой звонко спросило стоявшее за дверью размалеванное чучело на чистейшем дегронском языке, – а что у нее с руками? Уффа! Спроси их, что случилось у женщины с руками? И почему она молчит?

Потому что еще не пришла в себя, могла бы сказать я, но это не было бы правдой. Я просто пока никому из них не доверяла и на гран. Слишком уж бдительно прежде проверяли всех попадавших сюда и чересчур жестокой была расплата за ошибку.

Разговор моих пленителей со смуглой туземкой, одетой немного попроще, чем чучело, в котором совершенно не хотелось признавать правнучку вредного Беруальда, я немного понимала. Три дня изучения простого языка не прошли даром. Но все равно внимательно выслушала доклад Уффы.

– Её просто мошки покусали, – хладнокровно заявила туземка, – пройдет.

– Как это – пройдет? – возмущенно взвился звонкий голос чучела, – А сколько времени понадобится? Почему они не завернули ей руки сетками?

– А как бы она ела? – не поняла Уффа, – ей же есть и пить надо!

– А как же она ела с сеточкой на голове? – подозрительно прищурилась принцесса, сомнения в ее подлинности таяли как масло на горячей плите.

– Пила через сеточку воду и сок, – призналась я с несчастным вздохом, – а маленькие кусочки мяса и ягоды просовывала под веревку.

– В яму их, – гневно выпалила Юнелия и мне поневоле пришлось спасать нерадивых спутников.

– Не нужно их наказывать, – попросила принцессу с нарочитой робостью, – они ведь не со зла. Просто не умеют заботиться о беспомощных людях.

– Да, я знаю, глупые дикари, – девчонка с досадой топнула ногой, и поманила меня к себе, – Идем. Я прикажу тебя вылечить.

– Простите… – пришлось снова прикинуться дурочкой, – но эти купцы захватили меня в рабыни… можно поговорить с вашим вождем насчет выкупа?

– Вождь нас уже ждет, – нетерпеливо бросила она и повелительно велела примолкшей Уффе, – расплатись с ними за пленницу.

– Но госпожа… – попыталась протестовать та, – сначала оракул должен ее проверить.

– Найдет нас в моих покоях, – решительно отвернулась от нее разодетая как чучело девчонка и направилась прочь, но успела сделать лишь несколько шагов.

Навстречу выкатился еще более колоритный туземец, хотя мне казалось, что это уже невозможно.

Несмотря на жару, дикарь щеголял в совершенно невообразимом костюме, собранном из самой разномастной одежды. Широченные штаны фокусника дополняла кружевная дамская блуза, подпоясанная затейливо вышитым атласным шарфом. К ним прилагались золотая парчовая жилетка, босые исцарапанные ступни и корона из радужных перьев. На груди дикаря висела щедрая гроздь различных украшений. Бус, ожерелий, амулетов и ключей, причем, последних было так много, что я искренне засомневалась в наличии к ним замков.

Но главной изюминкой в его облике была крыса. Здоровенная, как заматеревший кот и такая же наглая. Она лежала на плече хозяина и посматривала на окружающих людей с превосходством зажравшегося жулика, уверенного в своей неуязвимости.

– Какая гадость, – буркнула я, передернув плечами, прежде чем успела подумать, можно ли говорить тут правду?

– Это женщина. – важно сообщил оракул и резко стукнул по глиняному полу бронзовым посохом, щедро увешенным драгоценными украшениями. – предначертанное сбылось! Радуйтесь все! Бог нашел себе главную жрицу!

Что за бред он несет? – хотелось спросить мне. Но много больше я желала умыться и попытаться поговорить с Юнелией без свидетелей.

– Бог немного подождет, – словно угадав мои мысли, властно заявила девчонка, – женщина ранена, устала и хочет есть! Она, между прочим, живая и три дня ходила по вашим болотам! Уффа! Горячей воды в мои комнаты и побольше! Одного котелка мало!

Затем схватила меня за поводок, так и свисающий с пояса и почти бегом потащила прочь. Но я и не сопротивлялась. Все происходящее оказалось чересчур неожиданным и странным, и принцесса была единственным человеком, кто мог хоть как-то прояснить эти ненормальности.

Внутри бронзовой крепости мне не понравилось. Очень. Более того, здесь было мерзко. Узкие, грязные проходы между неровных глиняных стен, местами осыпавшихся, местами заплесневевших, откровенно воняли испражнениями. Судя по всему, жители не особо утруждали себя поиском отхожего места. Хотя, чем выше мы поднимались, тем чище и ухоженнее становились крохотные кельи, которые можно было рассмотреть в щели между циновок. Дверей дикари пока не изобрели. А возможно и не желали ничего изобретать, тут и так тепло, и сквозняки не страшны. Их просто не имелось, как окон и лестниц. Воздух был одинаково душен и бездвижен и снаружи, и в этом муравейнике.

– Как тебя зовут? – Юнелия вдруг обернулась, и начала развязывать бечевку на моей шее.

– Тетушка Ари, – назвалась я, поспешно создавая на лице следы трехдневного питания через тряпку.

Хотя на деле дурачила дикарей самым наглым образом. Пока мой кокон, сидя под деревом делал вид, будто ужинает соком наспех выжатых ранних ягод, собранных мною же по пути, сама я, прикрывшись хамелеоном, взбиралась повыше. Устраивала гнездо и жевала выданные Терианом в дорогу запасы. Высушенные магией копченые колбаски и сдобные ореховые хлебцы с шоколадной или молочной начинкой запивала чаем, вскипяченным в складной кружке с помощью амулета. Воду я незаметно набирала в плоские фляжки во время коротких привалов. И каждый раз радовалась опыту, полученному в прежних путешествиях и походах в лес. Без этих знаний и собственных умений трехдневный переход стал бы очень тяжким испытанием.

Дикари могли бродить по джунглям хоть целый день, как звери, и не понимали, почему я говорю об усталости.

– Тебе нужно умыться, – вздохнула девчонка, изучив мое лицо.

– Тебе тоже, – ответила я, разглядывая странные рисунки на ее коже.

Вокруг глаз белые круги, нанесенные мелом смешанным с жиром, если я не ошибаюсь. Щеки и губы черные, все остальное – кирпичного цвета с причудливыми разводами.

– А мыло… у тебя есть? – вдруг обиженно задрожали черные губы.

– Немного… ведь далеко идти не собиралась. Только в лес, травок набрать. Травница я. А у них… ничего нет?

– У них вода – враг, – всхлипнула Юнелия и пошла дальше, так же крепко держа мой поводок.

И я покорно шла, упорно пытаясь разобраться в противоречии между увиденным мною и сведениями, полученными от магов. Кто-то из нас глубоко ошибался, и не хотелось, чтобы это оказалась я.

– Вот, – Юнелия откинула край дорогого, но замусоленного шелкового гобелена, служащего дверью в ее покои. – проходи, в дальней комнатке мы устроили ванную…

На последнем слове она запнулась и несчастно всхлипнула, но я решила не поддаваться эмоциям пока не пойму, в чем тут засада.

– Спасибо, госпожа.

– Не благодари… – её губы горестно поджались, – я не знаю, как устраиваются ванные… никогда не интересовалась. А эти… не понимают самых простых вещей.

– Дикари – со вздохом поддержала я.

Не спорить же с очевидными вещами?

А чуть позже признала и несомненную честность принцессы. В устройстве простейших умывален она действительно ничего не понимала. Да и откуда бы знать об этом живущей во дворце девчонке? Ей ведь не приходилось задумываться о том, откуда берется вода в кранах и бассейнах, и куда утекает после купания. Вот и объяснила, как помнила… а дикари слепили квадратную бронзовую купель, из которой стоки текли под ноги, образовывая болотце. Отсюда и вынужденная экономия воды, ведь входить в «ванную» теперь приходилось по толстому слою сырых циновок.

– А другой свободной комнатки нет? – справилась я, останавливаясь на пороге и мысленно благодаря орден магов за разведение ведьминого мха.

Ведь это именно их усилиям магическое растение теперь настолько дешево, что почти повсеместно вытеснило свечи и лампады. Даже тут, в глубинах окованного бронзой холма, висят плошки со светящимся мхом.

– Есть еще одна… – печально вздохнула принцесса, – но как совсем промокнет, придется снова переезжать. А бог стал очень слабым… просил потерпеть, никуда не ходить.

И снова всхлипнула.

– Идем, – пожалела я девчонку, – мне известно, как устраивают простые купальни. Бедным женщинам много чего приходится делать самим.

– Ванну тащить? – обреченно осведомилась Уффа, ожидавшая у двери с помятой бронзовой бадейкой в руке.

– Нет. – пришлось брать на себя решение простого вопроса.

Но прост он лишь для жителей королевств и баронств. Ну и разумеется, княжества Лийондского. Но не для дикарей, считающих воду злобным божеством, регулярно являвшимся к ним разрушительными ливнями и беспощадными потопами.

– Подойдет, – сообщила им, осмотрев келью, – теперь неси сюда самый большой таз, какой найдешь. И штук пять таких бадеек с водой. Одну можно старую, но не дырявую. А еще веревки, циновки и колышки… подлиннее. И молоток.

Уффа вытаращила узкие глаза, пытаясь запомнить все необходимое, озадаченно помотала головой и исчезла.

– Она старшая служанка – устало пояснила Юнелия, – потому что сообразительней всех. И наш язык знает, служила прежде помощницей оракула.

– Как же он ее отпустил? – мгновенно проснулись во мне самые мрачные подозрения, – разве ему самому больше не нужна помощь?

– Ему бог приказал, – скользнула по губам девчонки снисходительная усмешка, – сам бы он никогда ее не отдал. А зачем тебе все это… веревки, молоток? Отсюда сбежать нельзя, лучше не пытайся. Одна женщина…очень хорошая, глаза такие добрые были… выпрыгнула в окно…

Юнелия резко смолкла и отвернулась к стенке. Ее плечи задрожали от горького беззвучного плача. Больше всего сейчас мне хотелось ее обнять, утешить, шепнуть, что теперь все будет хорошо, раз она все-таки нашлась. Но я стерпела, состроила оскорбленное выражение лица и печально сообщила:

– Разве я похожа на дурочку? Мы сюда три дня шли напролом… без путей и троп. Дорожных камней либо столбов тоже не встречалось. А все деревья и кусты так плотно перепутались и похожи меж собой, что не отличить одно от другого. Как бы я смогла найти отсюда тропку, если вздумала бежать? Да еще и без тряпки, спасающей от мошкары? И без еды и воды?

– Это хорошо, что ты понимаешь… – убежденно прошептала принцесса, – та женщина не понимала… и утонула… так страшно. Тут зимой нет снега, но очень много воды. Я думала, мы все утонем… все было сырое, на стенах вырос зеленый мох и плесень…

Она снова горько всхлипнула.

– Вот, – бесцеремонно ввалилась в комнату Уффа и поставила слегка помятый таз. – А молот и веревки вам зачем?

– Нужно. Неси срочно, – прикрикнула Юнелия, – Я уже все выяснила, тетушка Ари знает, как сделать удобную ванную.

Служанка скорчила недовольную рожицу, но послушно побрела за молотком.

– Юна… – мягким, детским голоском тихонько позвал кто-то из-за циновки – твоя пришла?

– Моя купаться, – сурово огрызнулась Юна, – иди, учи слова. Вернусь – проверю.

– А твоя раба взял?

– Взял. Но раба надо купать, лечить и кормить. Как можно будет – позову тебя. Иди учись.

– Урдо учи… – разочарованно заявил невидимый ребенок и ушел.

– Это вождь, – хмуро сообщила принцесса, заметив мой заинтересованный взгляд, – он способный, но не привык долго заниматься. Слушать сказки будет хоть три часа подряд, а заучить пять слов никак не может.

Я молча кивнула, не желая вступать в обсуждение способностей дикарей к учебе. Сама три дня на них смотрела и пришла к однозначному выводу: заниматься просвещением конехо должен кто-то более опытный и мудрый чем я.

Уффа наконец принесла все заказанное и я быстро вбила в стены несколько колышков, нагло пользуясь силой кокона. Затем с помощью веревок разгородила келью на несколько клетушек и поставив в одной из них старую бадью, прочла спутницам краткую лекцию, не надеясь на сообразительность неопытных в таких делах дикарей и принцесс.

Вторая клеть стала раздевалкой, а соседняя – купальней. Установив пару скамеек и водрузив на них таз и бадейки с водой, я выставила зрителей и торопливо помылась, не забыв создать на руках следы многочисленных укусов.

– Спасибо, – произнесла довольно, входя в столовую, и смолкла, изучая красочную компанию, расположившуюся на циновках и шкурах вокруг низенького круглого столика.

Рядом с принцессой устроился уже знакомый оракул, только крысы при нем на этот раз не было. С другой стороны вольготно полулежала смуглая женщина, одетая и раскрашенная еще более ярко и уродливо, чем Юнелия. Напротив девочки сидел худенький кареглазый мальчишка лет десяти, взирая на меня печально, как беспризорный щенок.

– Твоя – раб, – важно сообщила мне туземка.

– Ну да, – согласилась я с едва заметным сарказмом, – повезло на старости лет.

– Твоя – жрец наш бог, – продолжила она, многозначительно подняв вверх грязный палец.

– А подумать можно? – спросила на всякий случай.

– Нельзя, – категорично отказала Юнелия и властно велела, – садись. Возьми мазь, помажь руки и поешь. Потом мы отведем тебя к богу. Он давно ждет.

– Спасибо за заботу, госпожа, – покорно склонив голову, я присела рядом с туземкой, лихорадочно пытаясь просчитать, с чего вдруг девчонка могла измениться так резко?

Точнее, какие события для этого должны были произойти за те четверть часа, пока я купалась?

И что это за бог, если пройти к нему можно так запросто по грязным ходам оббитого бронзой холма?