Глава десятая

Яна:

На закате третьего дня егерская карета вкатила в Резвилл, и свернула к дворцу, манящему меня предвкушением семейного ужина.

Стража, присматривавшая за распахнутыми по обыкновению воротами, даже не шевельнулась, чтобы нас остановить, и Джин полоснул меня подозрительным взглядом, но ничего не сказал. Молчал и потом, когда мы беспрепятственно вошли во дворец через центральный вход, охраняемый бдительными егерями.

Лишь когда я мимоходом велел бросившемуся навстречу мажордому устроить моего спутника в гостевом крыле, заметно помрачнел. И фыркнул очень выразительно, но я даже не оглянулся.

Да, мое слово тут что-то значит, но зря он думает, будто все знают кто скрывается под личиной этого курьера. Ничего подобного. Здесь всех курьеров привечают точно так же, зная, как разгневается король, если узнает, что слишком бдительная стража задержала срочную депешу.

А проверят меня позже, у дверей королевского кабинета, где стоят самые сильные и преданные телохранители, вооруженные до зубов и оружием и магией.

Но сегодня мне и здесь повезло. Дверь оказалась распахнутой и рядом стоял сам король.

– Ваше величество… – склонил я голову в положенном поклоне.

– Кому депеша? – опередил Гарл.

– Ее величеству, – поклонился еще раз, пряча понимающую усмешку.

Кто бы сомневался, что донесение Густава меня опередит? Причем суток на двое, не менее. Он явно связывался по шару, пока я трясся в карете. В отставку герцогского наставника мне изначально не верилось… Хирд никогда бы его не отпустил. Просто в тот момент мою душу жгли обида и желание ударить побольнее… чтобы ощутил на собственной шкуре, как горько почувствовать себя преданным.

– Иди за мной, – приказал он и стремительно двинулся к собственным покоям.

Я не отставал и менее чем через минуту мы ворвались в гостиную Риэллы.

– Все свободны, – сухо скомандовал король и кучка придворных дам и девиц стайкой вспугнутых птичек выпорхнула прочь.

Гарл стоял у входа как вышколенный швейцар, провожая их бдительным взором и ни одна не решилась задержаться около двери, якобы поправить юбку или подтянуть чулочки.

За это время я успел дойти до кресла, где с непринужденной улыбкой ожидала королева, и даже вытащить из планшета заготовленный сверток, однако вручить не сумел.

Они дружно напали с двух сторон, сковав мне руки крепкими объятьями.

– Ну, наконец… – счастливо вглядываясь мне в лицо, выдохнула Риэлла, – я думала, мы никогда от нее не избавимся!

– Молодец, – аккуратно хлопал по моим плечам король, хотя знал, что меня и удар палицей не сдвинет, – вот такого хода никак не ожидал… хотя все предусмотрел… но драгоценности в ров…

– Не драгоценности, – едва дыша выдавил я, ускользая в сторону и оставляя их в объятиях друг друга, – а иллюзию. Неужели вы думаете, что у меня поднялась бы рука на матушкины украшения?

– Что? – видеть Гарла таким потрясенным мне еще не доводилось, – а Хирд знает?

– Да. Я оставил их в тайнике и записку написал. Зашифрованную, разумеется.

– А он ничего не сказал! – внезапно рассердился король, – мог бы намекнуть!

– Может еще не дошел в тот момент? – попытался выгородить друга, – или не успел остыть… она бы и святого из себя вывела. Мне самому хотелось убить ту гиену… когда она объясняла бандитам, как отрезать мне уши и пальцы. Так спокойно, словно чужое ухо – это прутик придорожный.

– Ты ей отомстила… – понимающе засмеялась королева, – и после той выходки её люто ненавидит весь замок… а слухи уже выплеснулись за пределы герцогства. Ну и мы не горим желанием встречаться с ними. Стража уже получила приказ не пускать их с братом в столицу. А теперь давай твой пакет и иди умывайся. Потом посекретничаем.

– Не хочу умываться. – отказался я, глядя вслед уходящему королю.

В наши секреты он демонстративно не вмешивался.

– Какая прелесть… – расцвела счастливой улыбкой Риэлла, открыв завернутую в ткань шкатулку, – Спасибо… только ты могла вспомнить…

– И не забывала, – вздохнув с преувеличенным унынием, перешел на упорно предлагаемый ею вариант общения.

Да и как забыть, если почти всю сознательную жизнь прожил в Дэнзоре и точно знал, как нежно любит свою родину молодая королева. И все редкости и диковинки, присущие лишь этим местам. Особенно жемчуг, добывавшийся в ручьях и речках, мирно катящих свои прозрачные воды меж раскинувшихся к северу холмов.

Этот жемчуг не ценился знатными дамами, привыкшими мерять камни величиной и качеством, так как был мелковат и кривоват.

Зато за богатую палитру сиренево-синих цветов его просто обожали художники и вышивальщицы. Они создавали из маленьких переливающихся шариков невероятно нежные и прелестные вещицы. Картины, украшения, вышивки и даже кружево.

В привезённой мною шкатулке лежал кружевной воротник, искусно выплетенный из тончайшей серебряной нити с вкраплениями жемчужных цветов и листков. Эту мастерицу я случайно отыскал на ярмарке полгода назад, когда еще никто не предполагал, как изменится вскоре жизнь в королевствах.

Довольно молодая женщина продавала скромные кружевные ленты, бантики и броши, украшенные самым дешевым жемчугом, но в ее изделиях чувствовался тонкий вкус истинного художника. Как выяснилось, Лусья попала в затруднительное положение после ссоры с мужем и теперь искала способ выжить, не кланяясь человеку, выгнавшему её из дому. Мы заключили договор, я оплатил Лусье полный пансион на два года и выдал аванс на материалы, чтобы она могла спокойно заниматься своим делом. И недавно получил первый шедевр, вот это самое кружево.

– Яна… – подвинув ко мне блюдо со сладостями и взвар, почти несчастно вздохнула королева и в моей груди все вдруг сжалось от нехорошего предчувствия. – у меня к тебе очень серьезный разговор.

– Скажи сразу, я должна ехать с Джином?

– С кем? – неподдельно изумилась она, – что еще за Джин?

– Джинред, мой родной брат, – пояснил я, уже понимая, что ошибся с предположением, – магистр – менталист.

– А! Конечно нет. Если не захочешь, никто тебя не заставит. Хотя скажу честно, южный орден очень заинтересован в тебе, даже присылали официального посла… иначе Гарл никогда бы не позволил этому Джину поехать в Дэнзор.

Вот за что я люблю Риэллу больше всего, так это честность. Она никогда не солжет, если спросить прямо. Хотя и интриг мужа никому не выдаст, но не станет крутить хвостом, а скажет с завидной откровенностью, что ей не нравится, когда из нее пытаются сделать осведомителя. Или личного шпиона.

– Тогда, о чем мы будем говорить?

– О тебе, – она снова тяжко вздохнула, – матушка считает, что тебе пора прекращать изображать комедианта… и я с ней согласна. И Гарл – тоже.

Так… вот и дождался светлого будущего… и какого лешего мне не сиделось спокойно в замке, кто объяснит? Зачем я помчался в Дерл? Мог бы оставить коня в Вишняках и тихонько вернуться домой окольными тропами. Вот так и попадают в засаду матерые звери… излишняя самоуверенность подводит.

– Ну чего ты сопишь, Яна! – не выдержала королева, – можно подумать, собиралась всю жизнь изображать мужчину! Ты же сама мне говорила, погуляю еще года два… а прошло уже три! Ты объездила все королевство, посмотрела все старинные памятники и замки, попробовала все блюда… я не знаю места, куда бы ты не сунула свой любопытный нос. Я отчеты о твоих прогулках читала как приключенческий роман…

– Так ты мне просто завидуешь, поэтому и хочешь посадить на цепь… – огрызнулся я шутливо.

– Ты сама знаешь, что не завидую, – впервые не приняла она шутки, – а беспокоюсь. Нельзя всю жизнь ходить в чужой шкуре… играть чужую роль.

– Прости… но это слишком неожиданно…

– Я тебя понимаю, Яночка! – виновато вздохнула королева, – но времени больше нет. Не хотела говорить… но все же скажу. Все сошлось… как нарочно. Твои родичи, которые хотят видеть дочь, Грета, и набор фрейлин, назначенный королём. Через четыре дня здесь соберутся самые знатные девушки королевства… должность считается почетной.

– Так… – насторожился я, – а при чем тут Грета и набор? Вернее, какое отношение имею к этому я?

– Ну ты поддерживала Хирда, пока там крутилась Грета. Без тебя он давно бы ее убил. А набор – я же говорю, приедут самые лучшие девушки. И если тебя не будет среди них, как мы потом объясним твое появление?

– А нужно будет кому-то объяснять? Или… ты хочешь, чтобы я стал фрейлиной?

– Это Гарл… – потупилась она, – он за меня волнуется… понимаешь…мы решили завести еще одного ребенка.

На этот раз ничего переспрашивать я не стал. Раз Гарл так решил – значит матушка королева в курсе его планов и полностью их одобряет. И значит зря я трачу время на споры… и порчу нервы и настроение своей единственной подруге.

– А как тогда Джин? Он надеялся, что мы прямо завтра поедем в порт.

– А ему объясним, что тебе нужен гардероб. И покупать его в лавках никто не собирается. Тем более… мы посоветовались с матушкой и решили что женская мода слишком консервативна и некоторые фасоны порядком устарели. Слишком тяжелые, неудобные… и ткани требуют много. Это выгодно купцам и модисткам… а женщины потом мучаются. Да и каждая предпочтет за те же деньги сшить три платья а не одно. Поэтому художники уже нарисовали новые наряды, а дворцовые белошвейки сшили нам по паре платьев. И шьют еще.

– Мне можно глянуть на эти рисунки? – задумчиво глядя на нее справился я, но Риэлла мигом раскусила мои планы.

– Смотреть можешь, но ничего менять пока никто не станет. И без того будут недовольны все хозяева лавок готовой одежды и модных салонов да продавцы тканей. Не стоит злить их еще сильнее. Но не волнуйся, я вспомнила все твои замечания. Теперь юбки на два пальца не касаются пола, без шлейфов и тюников, никаких кринолинов, тугих корсетов и открытых плеч. Декольте тоже будет намного скромнее. А ткани – легче, особенно на летние наряды.

Это был мощный удар по представлениям и привычкам знати… и одновременно – подарок мне лично, трудно не сообразить. Значит, хочешь – не хочешь – пора признать что попался в безвыходную ловушку, как лис в капкан. И никаких лазеек не оставили. Придется гулять в шелковых юбках и хлопать глазками.

– Но учти, Риэлла, я не позволю себя поучать и обсуждать никому из этих знатных леди.

– На это я и надеялась, – неожиданно обрадовалась она.

Хотя и зря, на мой взгляд.

– Идем, я помогу тебе выбрать платье, – вскочив с кресла королева ухватила меня за руку, но я уперся.

– Прямо сейчас?

– А когда? – изумилась она, – сейчас Гарл сменил стражу, и новая не видела никакого курьера. А ты выйдешь отсюда, прикрывшись образом девушки в дорожном платье. У тебя получится, не трусь.

Когда это я трусил?

Тем более она права… они. Да западня полная, готовились явно не один день.

Ну прощай, вольная жизнь… относительно, разумеется. Но не ждите появления милой простушки, этого я не стану обещать даже под прицелом боевого амулета.

Первый удар настиг меня в ярко освещенном зале, протянувшемся через все правое крыло дворца. Сюда выходили двери восьми лучших покоев, традиционно занимаемых королевской скамьёй. И один из них целых семь лет принадлежал мне.

Но сейчас Риэлла свернула в противоположную сторону.

– Ваше величество? – прошипел я ей в спину, стараясь не отставать.

– Не благодари… – бросила она предупреждающий взгляд, – я хочу, чтобы все поняли, что мои воспитанницы имеют особый статус.

Так я теперь её воспитанница? Ну, в общем-то правильный ход… но почему в таком случае нельзя жить в привычных комнатах? У меня там, между прочим, тайники устроены!

– Ну отчего ты так злишься, Яна? – укоризненно уставилась Риэлла, едва мы оказались в выбранных ею покоях и за мной захлопнулась дверь. – Сама должна была сообразить, что никто из нас не захочет, чтобы в комнатах Яна жила незнакомая девица.

– Дурак, вот и злюсь, – мгновенно раскаялся я, – но постепенно привыкну. Где платья?

– В гардеробной, – сочувственно улыбнулась она и мы пошли в гардеробную.

Я брел за королевой, мысленно готовя себя к первому выходу в свет в новой роли, и в который раз благодарил Риэллу, что когда-то настояла на образе тетушки Ари. А ведь сам я собирался стать дядюшкой.

– Нет! – решительно заявила тогда герцогиня Дэнзорская, – травница будет женщиной. Немолодой и некрасивой, но обаятельной. Тебе не нужны дополнительные трудности. Между прочим, женщины очень упорно интересуются мужчинами-травниками. Ведь люди они небедные и положительные. И потому почти все женатые… а некоторые и не на одной женщине. Да и пора тебе учиться носить женскую одежду, не собираешься же ты всю жизнь прожить в чужой шкуре?

– Еще года два, – пообещал я тогда и после очень радовался, считая, что она позабыла о том разговоре.

– Вот они, – объявила ее величество, отдернув занавеску, скрывающую пару манекенов с готовыми платьями, и замерла в ожидании моего вердикта.

Ну что я мог сказать… это и в самом деле удобнее старой моды. Хотя в чем-то похоже на платья простых служанок и лавочниц. Нет, не тканями… и не отделкой, а удобством и здравомыслием, что ли. Вот только мне никак нельзя надевать такое прямо сейчас.

– Откуда я приехала? И как меня зовут? – судя по растерянному взору Риэллы, ждала она вовсе не этих вопросов.

Но сразу спохватилась, явно сказался тринадцатилетний опыт управления отрядом придворных дам.

– Тебя усыновил престарелый граф Люрис Анжерон… в память о когда-то погибшей дочери. – королева достала из кошеля и положила передо мной свернутый в трубочку документ. – Других наследников у него нет. Но воспитывалась ты в одной из закрытых обителей женского монастыря для знатных вдов и сирот. Там тебя обучали ремеслу травницы… и магии, поскольку ты одаренная.

– И то хлеб, – кивнул я, и перешел к делу, – тогда эти платья не подойдут. Их еще только шить завтра начнут… а из монастыря я должен был привезти какое-нибудь старье. Помрачнее.

– Ну почему сразу помрачнее… – огорчилась она, но спорить не стала, – Яна, это комнаты бабушки Гарла, но она в последний раз приезжала лет десять назад. И оставила тут часть гардероба… я не стала приказывать чтобы унесли… вдруг тебе не понравилось бы убранство.

– Да мне все равно, – отмахнулся я, искренне не понимая, как могут кому-то не понравиться королевские покои? Тем более, если старую королеву все здесь устраивало. – И где они?

– В шкафах… – она шагнула было к тянущейся вдоль стены шеренге массивных плательных шкафов, но я опередил.

Вытянул руку и распахнул их один за другим.

Дивьи пляски, это что же, бабушка обоз с сундуками за собой возила?

– Сюда слуги перенесли все, что оставила королева-мать в шкафах королевских покоев и мои старые платья… – покраснела Риэлла, – нужно бы устроить благотворительную распродажу… в пользу монастыря… но до них у меня за два месяца еще руки не дошли.

А теперь и вовсе не дойдут, вспомнил я намек брата. Значит придется взяться за это самому… пока не найду дело поинтереснее.

– Забудь о них, – предложил благородно, – я сам позже займусь. Иди, переодевайся к ужину.

– А ты?

– Мне хватит четверти часа.

– Но я за тобой зайду, – уже убегая, предупредила королева, – а потом выберем тебе служанок.

Вот только их мне и не хватало!

Но с этим я разберусь позже. Времени и в самом деле немного, даже для мага, который может вырастить кучу ложных рук.

Для начала я снял все щиты и наскоро искупался, хотя мог бы обойтись и без этого. Далеко не каждый маг догадывается, что адапты обладают самой здоровой и свежей кожей среди одаренных. Хотя почти всем известно, из чего магия создает сплошной нижний щит. Но вот сложить два и два – могут не все. Лишь те, кто умеет мыслить логически и сообразить, что грязной наша кожа не может быть по определению. Все, что пачкает кожу других людей остается еще во внешнем щите, как в фильтре. Ну а без нижнего мы просто никуда не ходим. Ведь он защитный и абсолютно невидимый.

Натянув найденное в шкафу белье и первое приглянувшееся платье, выбранное за скромность фасона и закрытые плечи, я на минуту задумался, глядя в зеркало на знакомое лишь мне лицо.

Нет… разочарования оно не вызывало.

Просто ничем не походило на Яна. Хотя я давно осознал, что в детстве выбрал этот образ глядя на Хирда. И потому никто не сомневался в моем родстве с принцами… и даже ходили слухи, будто Ян – бастард. А король их и не опровергал, только хитро ухмылялся. Нужно было быть полнейшим идиотом, чтобы не видеть, как истово он обожает нашу матушку.

Впрочем, у магов такие отношения – это правило, а не исключение.

Потому до этого дня из зеркала на меня смотрел молодой загорелый лорд с пышной гривой темных волос, прямым носом, выразительными карими глазами и черными бровями вразлет. К которым прилагались крепкие плечи и торс.

А теперь там светится белокожее нежное женское лицо, скептически изучающее меня тёмно-серыми глазами, опушенными длинными ресницами. Довольно красивое, на мой взгляд. И волосы красивые, светло-русые, слегка вьющиеся и с едва заметной медью. Но длиной всего по плечи… я безжалостно обрезал их каждый месяц.

А куда мне было девать полагающуюся каждой приличной леди косу? Из которой можно навертеть на голове целый букет кудряшек, как на любимом пуделе юного принца.

– Яна, к тебе можно? – раздался за дверью голос Риэллы.

– Конечно, – отозвался я, и глянул на часы, стоящие на специальной тумбе.

Одеться она успела за десять минут.

– Миленькое платье… – одобрила влетевшая в гардеробную королева, – а туфли подобрала?

– Вон стоят. Но засада не в них. Из чего мне делать прическу?

– Да… – озадаченно протянула она, но думала всего миг, – есть несколько способов. Сегодня поднимем повыше и приколем кружевную наколку или цветы… а можем просто спрятать хвостик под пышным бантом. А завтра подберем парик либо шиньон.

– Ого… – онемел я от обилия женских хитростей, – а я хотел просто создать кокон, только не могу выбрать… какой.

– Да? Так это легче всего, – обрадовалась она и повернулась ко мне спиной, – на затылке сделай похоже на мою прическу, только своего цвета. А верхние локоны я тебе сама уложу.

Мы управились с этим делом за оставшиеся три минуты и даже успели окропить меня душистой водой из флакончика, принесенного королевой.

Мазать себе на лицо всякие помады и румяна я отказался наотрез.

Зато медной пыли в изображавший прическу кокон все же добавил. По привычке.

Король уже гулял по залу, ожидая жену, и едва открылась дверь, направился к нам. Но не дойдя пары шагов остановился, рассматривая так бдительно, словно искал подвох.

– Ах, ваше величество… – не сдержавшись, сделал я умильную рожицу, какие строили придворные жеманницы, пытаясь привлечь внимание Хирда. А иногда и мое… хотя и намного реже. – я так счастлива, что буду статс-дамой при вашей жене!

– Ты уже сказала? – озадаченно глянул он на Риэллу.

– Нет… – развеселилась королева, – это она сама себя назначает.

– Просто пытаюсь найти себе при вашем дворе лучшее место, – уже серьезно сообщил я – и вижу только два… или три.

– И какое второе? – заинтересовался король.

– Шута.

– А третье? – насмешливо приподнял он бровь.

– Ручного медведя.

– Нет… лучше уж статс-дамой, – едва сдерживая смех, выбрал Гарл.

– Жаль. Мне больше нравится медведем… – вздохнул я, – хотя могу и совмещать… за особую плату.

– Давайте обсудим этот вопрос позже? – Риэлла положила ему руку на локоть, – а то ужин остывает.

– Зато я закипаю, – тихонько бурчал, спускаясь вслед за ними по лестнице.

Все отчетливее понимая, что это не просто путь в столовую, а проводы целого куска моей жизни, и вполне вероятно, самого лучшего.

В личной королевской столовой уже собрались все те, кто имел право каждый день сидеть с их величествами за одним столом и самые важные гости. Сегодня таким был Джин, и он сразу уставился на меня, едва я перешагнул через порог.

А разглядев, ринулся ко мне с таким выражением лица, словно мы не виделись лет пять.

Я даже растерялся, не зная, как реагировать на подобную неуместную радость новоявленного брата? Сразу сдать все крапленые карты заинтересованно раскрывшим рты и уши королевским сотрапезникам или отрекаться от всего как закоренелый контрабандист, знающий за собой темных делишек на три виселицы? И какой вариант предпочел бы король?

Однако к моему величайшему облегчению, Риэлла успела опередить мага.

– Знакомьтесь, моя воспитанница, графиня Альяна Янирия Анжерон, – громко произнесла она, представляя меня пока узкому кругу придворных и домочадцев.

– Но… – заикнулся Джин и резко смолк.

Видимо рассмотрел взоры королевской четы… или услыхал их мысли.

– Извините, ваше величество, – отступил он с самым учтивым и покаянным поклоном, – не сдержался.

– Поговорим об этом после ужина, – проходя мимо гостя, бросил король.

Я шел за ним с самым кротким видом, начиная искренне сочувствовать Риэлле.

В родном Дэнзоре герцогине жилось намного проще и спокойнее.

– Вот твое место, Альяна, – указав на стул по левую руку от себя, королева невозмутимо уселась рядом с Гарлом.

Для них во главе стола по обычаю стояли массивные кресла с высокими спинками.

Не отстававший от нас Джин ловко отодвинул для меня стул и немедля устроился на соседнем. Леди Бонедия, немолодая тетушка Гарла по отцовской линии, прожгла нас полным ярости взглядом и села напротив, чуть наискосок. Пока она добралась туда, стулья возле короля уже заняли его ближайшие советники. Гарл привык за ужином обсуждать планы на завтрашний день. И не любил, когда его отвлекали пустыми разговорами.

Мы все об этом знали, и за вечерней трапезой обычно помалкивали. А если и говорили, то коротко и потихоньку. Однако здесь были приняты другие порядки, Леонтид никогда не выносил своих дел в столовую, и обсуждал все за чаем в своем кабинете. А здесь, судя по всему, привычки молодого короля никем всерьез не воспринимались. И понятно почему, ведь такие дамы как тетушка Бонедия помнили Гарла зеленым подростком. И не желали ни видеть, ни понимать, что в следующем году ему исполнится сорок лет и он уже опытный правитель.

– Что ты будешь есть? – тихо осведомился Джин, искоса поглядывая на остальных сотрапезников.

Их было всего восемь человек, кроме нас и их величеств. Трое советников, казначей, секретарь короля, леди Бонедия и две придворные дамы, одна из которых леди Клавия, оставшаяся Риэлле по наследству от королевы статс-дама, а вторая – старшая бонна маленького принца, пятилетнего Витольда. Моего бывшего друга Вита, который вполне может отказаться от ставшего девушкой Яна. Сейчас он спал, но настроение у меня начало портиться заранее, от представления нашей утренней встречи.

Как неприятно, оказывается, вдруг узнавать, что тебя любили не за твои дела и не за характер, а за чужую личину.

– А откуда вы приехали, милочка? – каркнула леди Бонедия, с серьёзным видом катавшая по своей тарелке маленькие кусочки ранних овощей.

– Меня можно звать просто… – прожевав кусок жареной гусятины, сообщил я с самым постным лицом, – леди Альяна. А прибыла я из обители.

– Из какой же? – высокомерно поджав губы, так же громко продолжила она допрос.

Гарл покосился на тетушку и недовольно нахмурился, но она вовсе не собиралась следить за эмоциями короля. Сейчас ей явно хотелось потоптаться по невесть откуда взявшейся выскочке, а мне вдруг припомнились давно позабытые разговоры слуг. Она всегда была такой, считая своим долгом муштровать юных фрейлин, чтиц и компаньонок.

Она и нас пыталась поучать, да королева-мать не позволила. И потому мы на нее никакого внимания не обращали… а зря, как я начинаю понимать. Ведь теперь она примется за меня всерьез и перемирия в этой войне не будет. И ее победы – тоже. Проиграть мне никак нельзя, ведь потом она возьмется за Риэллу.

Дивьи пляски… похоже, сильно я ошибался, опасаясь закиснуть тут от скуки. Как бы не наоборот.

Глянув искоса на королеву, поймал ее полный робкой надежды взгляд и подобрался, как перед прыжком через бурную по весне Шарву.

Значит это я сам себя назначил капитаном взвода фрейлин? И это мне пора скромно ходить в юбках и кружевных накидках?

А нельзя было попросту сказать, «Ян, там меня тетушка замучила нотациями и поучениями, помоги отправить ее в более подходящее вредным старушкам место, в поместье или монастырь?»

Я задумчиво доел кусок фаршированного лосося, вытер губы, и повернувшись к ехидно наблюдавшей за мной леди, нежно ей улыбнулся.

– Ах, леди… не напоминайте мне о том светлом месте. Мое сердце плачет по моим дорогим наставницам… и матушке Матреоне. Мудрейшая и добрейшая женщина… редкой душевной красоты. Неустанно напоминала нам, что от здоровья телесного зависит здоровье духовное, ибо трудно быть добрым и кротким тому, кого мучают холод, неудобство или голод. И наказы на прощанье выдала самые мудрые… вкушать еду за столом, а не в кровати, следить за своей чашей, а не чужой, помогать людям а не поучать… а еще велела не верить лицемерам и не дружить с теми, кто болен спесью. Святая женщина…

Все за столом притихли, поглядывая на меня со вполне понятным изумлением, не часто доводится выслушивать от молодых девушек подобные монологи.

А я уже смолк и занялся отварным языком, поданным под сливочным соусом. Не имея никакого желания рассказывать всем подряд о своих способностях. Особенно об отличной памяти, натренированной за тринадцать лет и совершенно случайно обнаруженном таланте комедианта. Правда, скромном… но мне вполне хватало, чтобы правдиво изображать разных людей.

– Это… – до тетушки наконец дошло, что ее умыли, и она начала краснеть, как рак в котле. – Ваше величество! Эта… эта… нахалка меня оскорбила!

– Когда? – изумилась Риэлла, – я слушала Альяну вместе с вами… о вас не было и слова! А наказы и в самом деле очень мудрые… мне только вчера горничные жаловались, что из-под кроватей некоторых придворных дам вытаскивают кучи костей и объедков. Думаю, пора начинать наказывать дам, которые за столом с несчастным видом жуют листики салата и вареную морковку, а потом едва тащат в свои покои полные карманы котлет и ветчины! Кстати… а если вы так оскорбились, то не шапка ли горит? Может покажете, что у вас в карманах?

Ну да, куски гусятины. Я их и подсунул ей, пока рассуждал о мудрости монахинь. Но она и сама не такая уж невинная овечка… там уже что-то было.

Однако показывать карманы тетушка не стала, сверкнула оскорбленным взором, вскочила и вылетела прочь, хлопнув дверью. Прямо по руке лакея, пытавшегося эту дверь удержать.

– Лессон, – рявкнул Гарл секретарю, – пиши указ, леди Боневию завтра с утра отправить в ее родовое поместье, там ее внуки невоспитанными бегают. Теперь, леди Клавия, поговорим о вас. Срок вашей службы истек еще два месяца назад, и за это время вы должны были выбрать место, куда вас отвезти. Завтра с утра будьте готовы.

– А разве королеве не потребуется моя помощь в выборе фрейлин? – Холодно осведомилась леди, благоразумно молчавшая весь ужин.

– За вашу помощь платят вам, – холодно усмехнулся король, откровенно глядя ей в глаза, – а терпеть ваших протеже придется моей жене. Невыгодная сделка, на мой взгляд.

– Хорошо, я уезжаю, – поднялась из-за стола Клавия, но ее остановил жесткий приказ королевы.

– И не забудьте сначала вернуть взятки. Иначе поедете не в свой особняк, а в крепость ле Порзи.

– Слушаюсь, ваше величество, – смиренно ответила леди и резко повернулась к выходу.

А мне вдруг почудилось, будто в ее голосе прорезалось шипение смертельно ядовитой змеи.

– Джин…

Договорить я не успел. Брат стремительно ринулся за ней, нагнал у самой двери и ухватил за локоть.

– Что такое?! – Оскорбленно дернулась статс-дама, но вторая ладонь Джина уже легла ей на лоб.

– Сейчас ты идешь прямиком в свои покои, пишешь письма всем взяточникам и кладешь туда деньги. – Строго и веско проговорил маг, – Затем отдашь их охране и начинаешь собирать свои вещи. Только свои… чужое нельзя. Охрана тебе поможет. Иди.

Гарл сделал знак бдительно следившему за магом телохранителю, и тот поспешил за взяточницей, а я вдруг отчетливо осознал, как вовремя мы сюда приехали. Ну просто очень кстати.