Глава вторая

Энгор примчался часа через два после окончания обеда. Влетел прямо в кабинет короля, в ледяном облачке осыпавшейся крошевом сферы и ринулся к столу, заставленному самыми несочетаемыми предметами.

Письменный прибор соседствовал с блюдом холодного мяса и подсохшего сыра, бутыль с проявляющим зельем – прижималась к боку графина со взваром. А составленные прямо на пол пустые тарелки свидетельствовали о том, что короли хозяйничали сами, не допуская сюда слуг.

– Что произошло? – коротко осведомился магистр и сел к столу, потянувшись за куском пирога.

И пока слушал, хмурясь все сильнее, бездумно жевал все подряд, запивая холодным чаем, хотя вполне мог разогреть одним движением брови.

– Проклятый ворюга, – рыкнул магистр с чувством, когда Териан начал рассказывать о том, как они, пытаясь найти хоть какой-то след, спускались в замковые подземелья и ходили к дальнему источнику.

Собирались даже приказать открыть замурованные одним из предков ходы, куда рвались на прогулки все взрослеющие принцы. И попадали то в трещины, то под оползни.

– Правильно вы сделали, раздумав их ломать. Таким способом его не найти, он украл у нас несколько скальных големов. Понимаете, их можно активировать лишь двумя способами, позвав по имени или послав зов управляющего артефакта. Если нужно собрать всех – мы включаем артефакт, а если одного – зовем по имени, добавляя кодовое слово. Я догадывался, что ту крепость возвели с помощью големов, и за два года, что сидел в плену, сообразил, как проверить свои подозрения. У нас есть несколько особых хранилищ, куда не могут добраться чужие, зато приходят все тревожные магические сообщения и хранятся записанные на почтовых пирамидках. Вот в такое место я и летал, и нашел сообщение от собрата, державшего ферму с почтовыми птицами. Он написал, что предал его молодой травник, который втерся в доверие к его дочери и женился на ней. Ее он тоже предал, бросив с разбитым сердцем, украв ребёнка. Но это отдельный рассказ, а сейчас я попытаюсь позвать големов. Но звать лучше из той башни, хотя неслышный нам звук и проходит сквозь стены и скалы, но лишь на определенное расстояние.

– Тогда идем, – короли разом поднялись с мест.

– Летим, – поправил Энгор, создавая сферу.

Однако никуда улететь они не успели.

Вопреки всем, самым строгим указаниям двери распахнулись и в кабинет ворвался растрепанный мажордом.

– Ваши величества, горим! – встревоженно воззвал он.

– Где? – мгновенно насторожился Беруальд, отлично знавший, сколько на каждом королевском строении висит заклинаний защиты.

– В продуктовых погребах! Кухарка прибежала, говорит, из-под двери тянет отвратительной гарью…

– Веди! – рявкнул Энгор, вихрем забрасывая испуганного слугу в сферу, и та стремительно полетела по притихшим залам дворца.

* * *

Жутко воняло горелым. Такая мерзкая вонь, когда пригорело сразу несколько зелий и вдобавок обуглился весомый кусок жаркого. Или кто-то жжет крыс… но очнулась Яна вовсе не от этой невыносимой вони. И не от горькой слюны, переполнявшей рот.

Ее защитный кокон, доверчиво снятый в самом надежном месте этого дворца и спрятанный в тончайшие браслеты замкнутые на щиколотках и запястьях под собственной кожей, при первом же намеке на опасность развернулся и вытолкнул изо рта влетевшее со вскриком снадобье. Но незначительная часть все же успела попасть в горло и отравить тело. Как выясняется, зелье было парализующим и снотворным, причем неимоверной силы, раз оно продержалось более пяти часов.

И все же Яна еще спала бы, но кто-то очень упорный неотступно лил ей на лицо ледяную воду, звучно шлепая по щекам ладонями и с отчаянием твердил:

– Проснись! Проснись, Яна! Только ты можешь ему помочь, сгорит ведь твой брат!

– Чем она поможет? – Безнадёжно всхлипнул с другой стороны тоненький голосок, – Ты сам говорил, холодная, как камень.

– А урод говорил – очень сильная, – упрямо огрызнулся настырный будитель, – и умеет делать немыслимые вещи. И брата своего очень опекает, прямо как клушка. Хотя он, урод, считает того Хирда абсолютно непригодным ни для чего, кроме как заполнять накопители.

– Урод много чего считает, – с застарелой ненавистью хмыкнула его собеседница и спросила, – ну, нести еще воды?

– Бесполезно… – обреченно вздохнул мужчина, – пока мы тут возимся, от герцога лишь угли останутся.

Разум магини вмиг словно молния пронзила, освещая все с невероятной яркостью и четкостью, и он сам, не дожидаясь, пока она пошевельнет хоть пальцем, выдал несколько приказов. Причем одновременно. Какая-то часть сознания моментально нашла Хирда по связи артефактных колец, единственного изо всех амулетов и украшений оставшегося на теле Яны. И так же мгновенно отправила ему свёрнутый в тугой клубок защитный кокон.

Ведь раз «урод», как называют ее врага будители, подчистую обобрал Яну, вряд ли оставил защиту на Хирде. Хотя и у того есть тайный артефакт, спрятанный магами принцу под ключицу еще в раннем детстве. В самых безвыходных ситуациях он должен спасти жизнь хозяина, вот только проверять это опытным путем категорически не рекомендуется.

Клубок помчался напрямик, не ища удобного пути. Пронёсся какими-то темными тоннелями, прыгнул через пропасть, потом протиснулся в узенькую трещину, поднырнул под закрытую толстую и явно тяжелую дверь и очутился в самом жутком изо всех виденных Яной мест. Там оказалось светло, даже чересчур, от яростных вспышек пламени и все же ничего невозможно было рассмотреть. Рвались какие-то флаконы с зельями, лились на пол тяжелые ленты ядовитых снадобий, клубились под высоким потолком вонючие черные шапки едкого дыма. А у стены висело прикованное цепями обгорелое тело и безостановочно поливало огнем высокие стеллажи, битком забитые различной алхимической тарой.

Кокон достиг его в один миг, замотал, укрыл от огня и дыма, одновременно вливая в рот прихваченную воду. Но этого было ничтожно мало. Яна взвыла раненой волчицей, ринулась вперед и с яростью обнаружила, что и ее не минула честь быть прикованной.

– У нас нет ключей, – печально сообщил сидящий рядом мужчина средних лет.

Даже беглый осмотр подтверждал его невысокий авторитет у местного злодея. Не бывают доверенные помощники или сообщники главарей такими худыми, запущенными, и одетыми в старинное рванье. Так выглядеть могут лишь рабы.

– Без ключей сниму, – зловеще пообещала Яна.

– Как? Он тебя обобрал и раздел, – снова тяжко вздохнув, обреченно пояснил странный раб, – а ты холодная, как камень. Вот у герцога резерв был впечатляющий, потому урод и отправил его на откачку первым.

– Увидишь, – буркнула адаптка, сначала она собиралась освобождать вовсе не себя.

Пусть и неуютно в этой низкой пещере, зато кокон уже поднял её над холодной лужицей, налитой рьяными будителями, обернул хотя и эфемерной одеждой, спрятал спутанные волосы под иллюзию простой прически. А вот Хирд…

Нет, она не забывала о нём ни на секунду. Ни во время разговора с рабами неведомого урода, ни в те томительно долгие минуты, которые понадобились мощным смерчикам, собравшим с пола песок и мелкие камушки, чтобы бешеным вращением перепилить цепи на муже.

Пока только цепи, тяжелые браслеты так и остались на обожжённых запястьях и щиколотках. Но с ними позже.

– Как вас зовут?

– Меня зовут Гин, Гинольт, – мрачнея, поведал раб, – но урод, который считает меня сыном, зовет более выспренне: Гинуарий.

– А ты его значит, отцам не считаешь? – согласно кивнула Яна, отлично понимая Гина.

Она и сама никогда бы не признала.

– Разве такие отцы бывают? – вступилась за друга худенькая черноглазая женщина с невозможно светлой для ее расы кожей, – кровные враги в сто раз лучше.

– Это Аюма, – представил женщину Гин, – мой подарок к тридцатилетию. Ей тогда было всего семнадцать и она настоящая принцесса, только девяносто восьмая. И оттого, с точки зрения урода, никакой ценности не представляет.

– То есть… ты уже тогда здесь сидел? – следя по связующей их коконы плети за тем, как отваливаются последние цепи, спросила Яна.

– С двадцати одного сижу, – безучастно сообщил он, видимо давно привыкнув к такому положению.

– Тогда должен знать, – уверенно заявила Яна, призвав смерчи и начиная пилить свои цепи, – как выйти из того места.

– Конечно, знаю, – изумленно пробормотал он, рассматривая стремительно вращающиеся диски, режущие заговорённый металл как подсохший хлеб. – через тайный лаз. Главный он запирает заклинанием, но мы подслушали слова, командующие булыжниками и те проделали для нас тайный проход.

– Мы – это кто? – стряхивая цепи, осведомилась Яна и тут же забыла про сидящего рядом раба.

Хирд внезапно заметил, что закрыт коконом и больше не висит на стене, а удобно полулежит под ней и попытался освободиться от защиты.

– Глупый кокон, выпусти меня отсюда, – горько бормотал он, отчаянно пытаясь прорвать стенки кокона. – Она холодная… как камень… я не хочу, не могу это видеть.

– Кто сказал про «холодная как камень»? – нарочито кротко спросила Яна вслух, припомнив, что уже слышала здесь это выражение.

– Маг… помощник проклятого дворецкого, – привычно ответил на её вопрос Хирд и вдруг замер, осознав, с кем разговаривает, – Яна?! Свет мой… это ты? Но как? Он был так уверен…

– Я всегда так отвечаю на вопрос урода… – растерянно пробормотал Гин, тоже разгадавший фатальную ошибку, – когда он о ком-то спрашивает. Его ведь абсолютно не интересует здоровье или жизнь пленников, только их резерв. И ответы он любит краткие, по существу, как в армии. А сам ауры не видит, он ведь ни грана не маг. Но имеет амулет… и иногда меня проверяет, поэтому лгать нельзя, накажет.

– Нас, – тихо и виновато добавила Аюма.

– Слышал? – спросила магиня про себя, но кокон донес до подопечного ее ласковый голос.

– Свет мой… – простонал герцог истово, – Свет мой… какое счастье, что ты жива! А где ты находишься?

– В соседних пещерах, скоро мы до тебя доберемся. – преувеличенно бодро доложила она, стараясь сдержать слезы.

На нее наконец со всей тяжестью и прямотой обрушилось очень чёткое понимание, как вовремя разбудил ее Гин. Похоже, в приступе горя и отчаяния Хирд выбрал себе страшную долю. Потому и не стал кастовать на себя ни один из доступных ему щитов, ведь всем известно, что сильных огневиков их собственное пламя никогда не обжигает.

Да она теперь до конца жизни будет ему благодарена… этому печальному и бесконечно усталому магу. Юная жена поспешила вернуться к расспросу нежданных помощников.

– Так где этот проход?

– Сейчас откроем… – Гин отчетливо и громко сказал несколько незнакомых слов приползшему на зов булыжнику и добавил приказ открыть для них тоннель. – Только он очень низкий… мы на коленях ползали.

– Неважно, – отмахнулась Яна, придавая своему кокону форму кресла и двинулась за необычным камнем, вырастившим эфемерные паучьи ножки.

Так, вместе, они преодолели несколько тесных тоннелей и воняющих гарью пещер, пока не добрались до невысокой, но внушительно массивной двери.

Запертой изнутри, кокон Яны попытался подергать. Впустую.

Булыжник в это время как-то распушился, выпустив сотни острых игл и завертелся смерчем, вырезая отверстие в скале неподалёку от двери. Выходило весьма споро, похожий на собачий лаз тоннель открылся неожиданно быстро. И песка насыпалось менее ожидаемого, с полведра, не более. Значит, тайный ход, точнее, лазейка тут действительно был, и как подозревала Яна, рабам очень повезло, что урод ее не обнаружил загодя.

Как там назвал его Хирд? Дворецким? Причем говорил так уверенно, будто речь шла о знакомом Яне человеке?

– Гин, а ты не знаешь, почему вашего урода зовут дворецким? – присматривая за действиями булыжника, спросила магиня.

– Все знают, – вздохнул он мрачно. – Престен построил где-то шахты, и добывает там драгоценные камни, а сам представляется всего лишь дворецким.

– Дальше не нужно, – остановила она, – тогда и я отлично знаю эту гадину. Сама поймала. Но ведь он сидел в тюрьме?

– Он к той тюрьме заранее ход проложил к каждой камере, – горько усмехнулся Гин, – достаточно позвать булыжник, и он откроет последний слой.

Камень исчез в дыре, потом оттуда полетел песок и камушки и вдруг показалась морда пустынного варана, Это Яна посчитала такой облик кокона самым удобным для преодоления этого лаза.

Ее кресло одним прыжком ринулось навстречу, и две части кокона наконец слились в один, более привычный магине образ медведя. Только Яна сидела, а потерявший сознание Хирд лежал на воздушной лежанке.

И у юной женщины перехватило спазмом горло, когда она своими глазами рассмотрела тело мужа.

То, что издали казалось просто копотью, было запекшимися пузырями лопнувшей от жара кожи, волосы, брови и ресницы обгорели почти дотла, превратившись в черную накипь хрупких капель. Лицо вздулось гроздью волдырей, а из-под склеившихся ресниц текла сукровица.

– Темный лес… – помертвев, шепнула Яна, трясущимися пальцами собирая жалкие остатки своей походной аптечки, три крохотных, на пару капель фиала, с которыми не расставалась никогда, храня их в одном из браслетов.

Этих з елий было мало, ничтожно мало по сравнению с тем, что требовалось, и магиня сделала то, что подсказали ей интуиция и сердце, вылила оба флакончика, и ранозаживляющий и усиливающий регенерацию на опухшие веки любимого, стараясь попасть в кровившие щели.

Третий, убирающий действия всех ядов, и обычно не требовавшийся членам королевских семей, защищённым родовыми амулетами, вылила ему на губы и добавила воды.

– Какая гадость… – очнулся Хирд, и тотчас встревожился, – ты тут, свет мой?

– Да, родной. – она поспешила протянуть ему руку, и герцог вцепился в нее, как утопающий в проплывающую мимо ветку.

– Не верю… – шепнул, улыбаясь блаженно, как безумец, – не верю в это чудо… А кто к нам стучит?

– Это Гин, – пояснила Яна, сделав стенку кокона прозрачной, – он сын Престена. И его раб… сидит тут в темноте уже тридцать лет. Он меня разбудил, когда ты начал жечь все подряд.

– Значит он не будет в обиде, – сделал здравый вывод Хирд, – за то, что я сжег его папашу. Слишком мерзко тот ухмылялся, повторяя, что мне никто не поможет и лучше смириться и слить магию в накопители. А этот Тим снова стучит, какой настырный…

– Гин, – поправила его жена и открыла оконце, – чего ты хотел?

– Так я же лекарь, леди! Необученный, но довольно сильный. Правда, резерва мало, урод сегодня забрал, но регенерацию кастую и боль сниму.

– Боль я сам убрал… когда Яна появилась, – ворчливо заметил Хирд.

– Кастуй, – магиня сняла крышу с кокона, – и не жалей энергии, я добавлю.

– Мы тоже можем отдать, – выступила из тени мужская фигура, оборванная, как последний нищий. – У всех есть… на крайний случай.

– Давайте, – согласилась Яна, – вам все зачтется. Откуда они, Гин?

– Урод привозит. Когда они уезжают из его шахт, то попадают в ловушку…

– Мы знаем. И он всех убивает… бросая в пропасть.

– Не всех. Самых тихих и покорных привозит сюда, наполнять накопители. В лавках они дороги, да и учет строгий. А ему нужно много, булыжники жрут магию как воду.

– И сколько лет они тут живут? – озадачился Хирд, не видевший скользящих над его телом худых, призрачно-белых ладоней.

– Все по-разному. Кто-то двадцать, кто-то всего семь… последнего, девятого, урод привез в год дракона… он так говорил. Потом сказал, что хватит… и этих кормить нечем. – Пояснила Аюма, упорно державшаяся рядом с Гином.

– А где вы берете еду? – насторожилась Яна.

– Нам дает один из поваров, – ошеломил ее ответ лекаря, – он выполняет приказ урода. Но дает только самое простое, дешевые крупы и овощи, бочковое масло. Только по большим праздникам, когда в кладовые относят остатки угощения, открывает потайную дверцу и зовет нас, чтобы набрали остатков нарезанного мяса и рыбы. Все равно пропадет, да и никто не заметит пропажи.

– Я не зря его просто сжег? – скрипнул зубами Хирд. – Хотя… лгу. В тот момент меня ничто бы не остановило.

– Так как открыть ту дверцу без повара? – Задумалась Яна.

– Послать булыжник. Мы уже один украли… дали другое имя. Он не хотел… три года бились, пока придумали, как выдать приказ. – Объяснил Гин обессиленно опуская руки, – я сделал все, что смог. Учиться пришлось самому… вот на них. Малис немного изучал целительство, он и подсказывал.

– Тогда садитесь, поехали отсюда. – Яна растянула кокон и создала позади себя несколько сидений.

– А вещи? – заволновалось они.

– Быстро собирайте и ничего не бойтесь, – поняла их тревогу магиня. – Вы под моей защитой.

– А вы… кто? – недоверчиво рассматривал ее один из пленников.

– Герцогиня Дэнзорская, – усмехнувшись магиня создала на себе иллюзию дорогого наряда и роскошные украшения вместо стягивающих запястья стальных браслетов с обрывками цепей. – так понятнее?

– Адапт… – пробормотал один из пленников, – теперь я понимаю, как ты смогла поймать этого юркого скорпиона. Он ведь вооружен был самыми мощными жезлами и артефактами. Нам нужна минутка, забрать накопители и зелья, которые смогли украсть.

– Бросьте здесь, – в голосе Хирда звенела сталь, – я все оплачу вам стократ, дам жилье и работу. И вообще объявляю амнистию.

И они внезапно поверили, потянулись к странной туманной повозке с мордой медведя, начали неуклюже устраиваться на непривычно мягких сиденьях.