Глава третья

На кухне было относительно спокойно, никто не носился с ведрами и кружками, никто не прятался в соседних столовых и буфетных. Повара просто загасили огни под кастрюлями и сковородами с недоготовленными блюдами и бдительно следили за стоящими в духовках булочками и жаровнями.

Лишь сильно побледневший немолодой старший повар Соланж стоял у невысокой дверцы в дальнем торце внушительного помещения, и с заметной тревогой прислушивался к происходящему за ней.

– Туда нельзя! – Загородил он своим телом проход подлетевшей сфере, явно не осознавая, кого пытается остановить.

Впрочем, сфера перед ним все же замерла, повинуясь незаметному знаку поданному отшельнику Беруальдом.

– Почему? – осведомился он ледяным тоном.

– Так ведь… – замялся повар и вдруг заметил среди людей, сидевших в ледяной чаше, королеву, присоединившуюся к магистрам в последний момент – Ваше величество! Объясните сами… я не могу, клятву давал.

– Что я должна объяснить, Соланж? Отвечай, я ничего не знаю. – непонимающе нахмурилась Гизейдес, и на всякий случай добавила, – снимаю с тебя все клятвы.

– Так ведь ваш был приказ… – с явной обидой поджал губы повар, – я столько лет как проклятый… как воришка таскаю им ночами продукты…

– Кому? – мгновенно перехватил нить разговора Териан.

– Преступникам, – бросил с презрением повар, – смертникам, которых ее величество тайно отдает алхимику Престену на опыты.

– Но ведь он уже тридцать лет не живет во дворце? – потрясенно охнула королева. – И когда же я давала тебе такой приказ?

– Здесь все написано, я храню! – повар расстегнул форменный желтый китель и достал плоскую, как портсигар шкатулочку.

Снял с шеи ключик и отпер свое секретное хранилище, откуда был торжественно извлечен пожелтевший лист бумаги.

– Вот, – расправив ее, гордо произнес Соланж и вдруг побледнел до синевы. – А где?

Старая бумага, на каких канцелярия Териана писала указы и послания, сохранила лишь завитки золоченых виньеток. И ни единой буквы.

Повар не просто побледнел, он вмиг посерел и осунулся с ужасом глядя на это доказательство его преступления.

– Не расстраивайся так, – не выдержал Беруальд, – ты не единственный, кого он подло обманул. Лучше скажи, сможешь открыть двери в те пещеры, где сидят преступники?

– Только в самую первую. Дальше стоит еще дверь, ее они открывали сами. Вернее, Гино… он ведь тоже тут с ними. Я так и думал, что это он чего-то натворил и ради сына Престен и затеял этот эксперимент. Он ведь приезжает тайком, каждые три – четыре месяца. Привозит какие-то зелья, проходит через кухню, требует отчет.

Увлеченный рассказом повар даже не заметил, что уже не стоит перед королями и магом, а сидит в стеклянной чаше, летящей под потолками основательных продуктовых погребов, задымленных рвущимся навстречу смогом.

– Пора гасить, – заметив, что дым неожиданно стал гуще и чернее, объявил Беруальд и сфера вмиг замерла, зависнув над огромными бочками с солеными овощами и грибами.

Энгор приоткрыл небольшое оконце и они дружно, словно проделывали это много раз, швырнули навстречу потоку дыма свои заклинания.

Волна штормового ветра, несущая плотную снежную пелену, ринулась куда-то вглубь хранилищ, как огромным языком напрочь слизывая с ларей, стен и повисших под сводами рядов туш и окороков всякие воспоминания о черных вонючих хлопьях. Смыла заодно и многолетнюю пыль на потолках и балках, верхних полках и крючьях. И ускользнула в небольшую боковую дверцу, так хитро вырезанную из камня, что обнаружить ее можно было лишь после того, как она распахнется.

Сейчас она как раз была открыта, и через проем лез наружу зеленоватый туманный медведь.

– Яна! – облегченно выдохнуло разом несколько ртов.

Сфера мигом скользнула вниз, замерла перед медведем, но он не остановился. Торопливо помчался дальше, лишь помахал выросшей на голове рукой, давая понять, что прекрасно всех видит.

– Темный лес, – буркнул, мрачнея, дед, – за ней. Да высади этого кормильца, пусть прикажет приготовить побольше разных закусок, бульонов, и прочих вещей, какими кормят спасенных.

– А куда подавать? – опомнился Соланж, провожая растерянным взором улетавшую чашу, но ему никто не ответил.

Впрочем, он не зря столько лет проработал старшим поваром, и сам знал, как отыскать во дворце нужных людей.

Не останавливая кокон ни на миг, Яна гнала его вперед, лихорадочно обдумывая, где разместиться. И ничего лучше собственных комнат, столько лет служивших ей верой и правдой, не находила. К ним невозможно было прокопать тайный вход, третий этаж замка не то место, куда может незаметно пробиться неповоротливый голем.

Но вначале необходимо было устроить притихших узников, взиравших на мелькавшие мимо залы и лестницы с благоговеньем и тревогой. И она отлично понимала разнобой их чувств, с одной стороны все они жертвы, а с другой – когда-то по приказу того же урода совершали далеко не добрые дела. Однако Гин их простил, и она почему-то верила его чутью.

– Гинольт, – оглянувшись на миг, позвала магиня, – сейчас я оставлю вас в проходном зале второго этажа, тут гостевые покои, но ты и сам, наверное, помнишь. Выбирайте комнаты по вкусу, купайтесь, переодевайтесь. Слуги принесут любую одежду и еду. Позже я вернусь… или пришлю посыльного.

– Мы не грязные… – тихо пояснил лекарь, – воды там было сколько угодно. И нагреть ее ни для кого из нас не труд. Только это и было отрадой, полежать в теплой купели с закрытыми глазами, помечтать о свободе.

– Ну как хотите, – кивнула она, – тогда ешьте всё, о чем мечтали. Повара мигом приготовят.

Притихшие узники облегченно выдохнули, о тех, кого собираются судить или наказывать, так не заботятся, и начали смелее рассматривать дворцовые залы и лестницы.

– Я знаю, куда она бежит, – проговорила вдруг Гизейдес, – у нее любимые покои на третьем этаже. Я даже приказала никогда никого туда не пускать.

– Я покажу, – пообещал Энгору король и сфера взвилась к потолку, обгоняя преодолевавшего лестницу медведя.

В покоях Яны властвовали чистота и сумрак, окна были заперты, шторы задвинуты. Едва сфера исчезла, маги распахнули все занавеси и створки, впуская в комнаты свет и свежий воздух. И приготовили несколько стульев вдобавок к стоящим в гостиной диванам.

Однако кокон ворвался в покои существенно уменьшившимся и сразу ринулся к спальне. Но на пороге на миг замер и выглянувшая из оконца Яна едва слышно скомандовала:

– Сюда. Но тихонько, он заснул.

И вроде не сказала ничего страшного, а у собравшихся от предчувствия большой беды на миг перехватило дыханье.

Никто из них не понял, каким образом первой в спальню воспитанницы ворвалась Изабелла. Зато все успели рассмотреть, как она тяжело, словно обычная селянка рухнула на колени перед зависшей посреди комнаты туманной лежанкой, на которой безжизненно вытянулось покрытое страшными волдырями и ранами тело. Лишь от пояса до колен его деликатно прикрывал клок туманного кокона.

– Сыночек… – сорвался с губ сирены болезненно горестный стон, и улетел, оставляя на стенах и стеклах налет изморози.

У сирен магия воды, поначалу почти незаметная, со временем становилась все сильнее.

– Но почему… – с мукой в голосе недоумевающе выдохнул ее отец, – он не ставил щиты?

– Услышал, как Гин докладывает уроду, что я совсем холодная… – виновато глянула на деда Яна, – и понял в самом плохом смысле…

– И вскипел… – догадался Териан, – огневики в горе и гневе безрассудно вспыльчивы. А ты где была?

– Далеко… там у него понаделано ходов и пещер, хотя многие он просто нашел, по-моему. Гинольт знает об этом очень много… он меня и разбудил… всю жизнь благодарить буду. Лил ледяную воду, хлопал по щекам… и умолял проснуться. Урод сначала плеснул на нас мощное снотворное, смешанное с парализующим. Но меня сразу прикрыл кокон… много не попало, поэтому Гину удалось растормошить. А Хирда разбудил сам урод, когда распял в цепях над алтарем накопителей. Хотя и меня на свободе не оставил…

Она оглянулась на зеркало, скупо усмехнулась и, сняв иллюзию, тряхнула кандалами.

– Падальщик… – с гневом выдохнул изучавший раны огневика Энгор.

Протянул ладонь и с нее осами сорвалось несколько мелких заклинаний. Стремглав пролетели к украшавшим герцогскую пару браслетам, втянулись в замочные скважины и через пару секунд, тихо лязгнув, те распахнули металлические челюсти.

– Но его уже кто-то лечил, – приподнял бровь Териан.

– Гин, он лекарь. Сильный, на мой взгляд, но резерв истощен. Урод держал их для пополнения накопителей, – пояснила Яна, садясь на край стула рядом с лежанкой. – У меня тоже была спрятана на крайний случай капелька, но я вылила на глаза.

Она специально докладывала так подробно, точно зная, все эти сведения очень ценны лекарям для выбора способа лечения. Незачем тратить силы на повтор уже кастованных заклятий, если можно добавить что-то другое.

– Вызывай его, этого лекаря, – не оглядываясь, велел отшельник и наконец вынес вердикт, – лучше всего целительный туман.

– Может, дождь? – осведомился дед, – мы тоже поможем. О накопителях не волнуйся, дадим с запасом.

– Не нужно, я привез своих, – отказался Энгор, – тогда в круг.

Они встали вокруг лежанки все впятером, приняв на равных и Изольду. В стороне остались лишь Яна да королева Лортана, присевшая рядом с гостьей и сочувственно гладившая её плечо.

Из-под простертых ладоней магов потек, все густея, белый туман, собираясь над телом герцога плотной пеленой. Крохотная тучка не оставалась неизменной, из неё начал моросить мелкий дождичек, пахнущий мятой, хвоей и чередой. Он стекал по израненной коже и снова поднимался к тучке легким паром, отдавая смытые обрывки кожи и сажу волшебной лежанке, тотчас поглощавшей все отходы с завидным проворством.

– Свет мой, почему тут так мокро? – недовольно поинтересовался вдруг Хирд и сразу заволновался, – Свет мой, ты где?

– Тут, – немедленно отозвалась Яна и пошутила, – не волнуйся, пожалуйста. Это дедушка собрал всю семью, чтобы устроить тебе хорошую головомойку.

– В этом он мастер, – подумав секунду, насмешливо согласился герцог, – а где твоя рука?

– Хирд… потерпи немного, я никуда не денусь. Это мои покои и моя спальня.

– Наша, – категорично поправил он.

– Разумеется. Но сейчас целебный дождь тебе нужнее, чем моя рука.

– Ничего подобного, – он и не подумал соглашаться, – каждый твой пальчик мне дороже всех дождей.

– Как вы считаете, коллеги, – задумчиво осведомился Беруальд, – нам еще не пора усыпить этого болтливого пациента?

– Можешь попытаться, – издевательски фыркнул его внук, – я никогда не поверю, что Яна еще не прикрыла меня от всяких посягательств на свободу.

– Представь себе, – серьезно вздохнул старый король, – я тоже с полным правом считал, что защитил тебя от «всяких посягательств».

– Урод был безумцем, – уверенно сообщила Яна, – а у таких, как мне объясняли, просыпаются нечеловеческие способности, когда речь идет о достижении заветной цели. На мне, когда я проснулась, не было ни одного из тех артефактов, которые считаются неснимаемыми.

– На мне тоже… – буркнул из-под облака Хирд, – и я никогда не поверил бы ничьим сообщениям, если не рассмотрел на груди урода среди прочих артефактов амулеты Яны… которые знаю наизусть.

– Значит, они сгорели… – хмуро предположил дед.

– Надеюсь, уцелели, – не очень уверено произнес герцог. – Этот мерзавец даже не задумывался, почему мы носим такие вещи под одеждой, таскал сверху, повесив все на толстую золотую цепь. Наверно для надежности. И когда я… озверел, то в ту самую цепь и бросил залп огненных молний. Металл сразу начал плавиться, потек, прожигая одежду до кожи, но он еще терпел, хотя ругался как портовый забулдыга. А потом не выдержал, сорвал с шеи и отшвырнул в сторону. Они попали под шкаф, я тогда еще видел. А потом он выпустил в меня несколько шаров из боевого жезла и один взорвался почти перед моим лицом. Остальные я успел направить назад, и отлично рассмотрел, как рухнул на пол факел, в который превратился старикашка. Больше я ничего не видел, но жег и жег то место, пока не начал задыхаться от вони горящей плоти. И тогда появился кокон Яны…

Он смолк, но высунул сбоку израненную руку, безошибочно угадав, где сидит его любимая. Она мгновенно обхватила бережными ладонями пеструю длань, рассмотрела и отправила назад, уверенно объявив:

– Заживает просто невероятно быстро.

– Как на собаке, – пошутил ее успокоенный муж.

– Меня звали? – раздался от дверей неуверенный голос Гина.

– Подойди ближе… – велел Энгор. Поднял на секунду от тучки взор, бегло оглядел лекаря и кивнул сам себе, – точная копия Винзера. Они будут счастливы с тобой встретиться. Я улетаю через два часа… захвачу тебя с собой, это по пути. Они живут в Дегронии на самой границе с Эргосом.

– А я? – несчастно пискнуло за спиной мага.

– Кто это? – приподнял бровь отшельник.

– Моя жена, – твердо заявил Гинольт.

– Так в чем дело? Возьмем с собой.

– Извини, Энгор, – раздался из-под облачной пелены возмущенный голос Хирда, – но ты пообещал взять нас!

– Вылететь нужно срочно, – виновато вздохнул магистр, – письмо и так попало ко мне с опозданием. А ты пока больной.

– Зато ты – прекрасный лекарь, – немедленно встала на сторону мужа Яна, – и за время пути легко поставишь его на ноги. А если чего-то не сможешь – помогут ваши целители. Удобства ему обеспечу сама, и вести сферу помогу, так даже быстрее будет.

– Я не против, – сдался отшельник, – просто считал, что вы захотите отдохнуть.

– Вот в полете и отдохнем, – завершил спор герцог.

– Значит мы пока не летим? – осторожно справился Гин.

– Почему это? – изумилась Яна, – в сфере всем хватит места. Идите, прикажите слугам собрать для вас багаж. Одежду, обувь и все прочее, что вам необходимо. Продукты и напитки не нужно, это моя забота.

– А раз вы все решили, – вмешался в разговор Беруальд, – то попрошу дам покинуть нас. Посидите в гостиной, отдохните, выпейте чаю и расспросите Гина обо всем, что вас волнует. Мы поможем Хирду переодеться и тоже придем.