Глава седьмая

Будить Энгора, как он просил, Яна не стала. Просто сочла ненужным. Одзиен стремительно приближался, и на рассвете на горизонте должны были вырасти его башни. За эти два-три часа и она не отдохнёт, как следует, и матушка не уснет. Так зачем суетиться? Вот высадят пассажиров, тогда можно и поспать, сколько угодно.

Так и получилось. Отшельник появился в рубке вместе со светлой полоской, растущей в небе с той стороны, куда они направлялись.

– Спасибо, – кратко кивнул, наливая себе мигом вскипавший взвар, – я выспался, как медведь. Будем завтракать во дворце или сразу полетим дальше?

– Мне кажется, лучше лететь, – честно ответила Яна, – хотя я была бы рада повидаться с отцом, но Хирд потом будет ворчать. Он очень не любит, когда его жалеют.

– Значит летим, – постановил Энгор, – лишь только покажется город, я перестрою сферу. Поделю ее на две части. В передней сделаю каюты для нас, и ее тут сажать не будем. А заднюю ты заключишь в кокон и осторожно опустишь в саду, не стоит пугать охрану и садовников.

– Там есть морская аллея, где гуляет лишь королевская семья, – сразу сообразила Яна, – я покажу, как подлетим. Но спутников нужно разбудить заранее, они обидятся, оказавшись среди кустов.

– Разумеется, – одобрительно глянул на юную герцогиню магистр, – и взвар вскипятить.

– Тогда пора начинать, – сообразила она и помчалась в свою каюту.

А следом несся нежный, мелодичный перезвон утреннего колокола.

– Я проспал всю ночь? – Недовольно хмурился сидящий на постели герцог.

Уже умытый и одетый в легкий полотняный костюм цвета лунного серебра. На груди висели все его амулеты и Яна точно знала, кто позаботился их прихватить. Матушка, конечно же, хотя и знала, что сын надежно прикрыт особо мощными щитами жены.

С лица и рук Хирда уже исчезли все следы страшных ран и ожогов, и лишь по-юношески нежная, чистая кожа, да прикрытые полоской тумана глаза напоминали о вчерашней трагедии.

– Не сердись, любимый, тебе был необходим целительный сон, – опередила королеву Яна, – А теперь нам пора идти пить взвар, потом я отведу тебя в нашу новую каюту. Энгор спешит и решил не тратить время на остановку. Придется нам распрощаться со всеми прямо сейчас.

– Свет мой… – безошибочно поймал ее в объятия муж, – а чем ты занималась?

– Вела сферу, – ее пальцы нежно гладили непривычно короткий ежик темных волос, – отшельнику нужно было отдохнуть. Поэтому, как только посадим спутников на морскую аллею – лягу поспать.

Прощание вышло неожиданно грустным и странно трогательным. Особенно тяжело оказалось расставаться с Джином и Урдо. Но даже Гинольт смотрел на спасших их людей с тоской брошенного на дороге пса, хотя направлялся к родным, любящим его людям.

И когда вытянувшаяся в длину сфера наконец разделилась и большая часть, окруженная зеленоватым туманом кокона, мягко опустилась на укрывавший морскую аллею густой ковер цветущего мха, следившая за ней магиня невольно вздохнула.

– Не огорчайся, свет мой, – ласково шепнул стоявший рядом Хирд, крепче прижимая к себе любимую, – мы же не навсегда с ними расстаемся? Я пригласил всех погостить в Дэнзоре столько, сколько им захочется, и надеюсь, они не откажутся.

– Но мы и сами пока не знаем, когда вернемся, – вздохнула Яна и не сдержала зевок.

Последние сутки были чрезвычайно насыщены событиями.

Проснулась она к обеду, бодрая и голодная. Принюхалась к аромату жареного мяса, витавшему в воздухе и решительно покинув широкую, удобную постель, отправилась искать мужа.

Теперь летающее судно отшельника более не походило на сферу, скорее на рыбацкую плоскодонку. На носу разместилось кресло рулевого, ничем не отделённое от маленькой кают-компании, середину которой занимал обеденный стол.

Потом шла крохотная каютка Энгора, а за ней каюта посвободнее, для герцогской четы.

– Чем меньше размер сфероида, тем быстрее он летит, – пояснил отшельник Яне, перестраивая своё летающее судно, – и тем труднее им управлять. Приходится неустанно следить за горизонтом, иногда навстречу несутся стаи птиц, грозовые тучи и песчаные бури. А еще горы… они растут просто стремительно, и лучше сразу замедлить сферу и пролететь ущелья без спешки.

И магиня была вполне с ним согласна.

Стоило Яне открыть дверку, послышался недовольный голос ее любимого:

– Тогда чего ждать, если, как ты говоришь, все хорошо? Или… ты просто хотел меня успокоить?

– Вы о чем? – заподозрив ссору, ринулась к ним герцогиня.

– О моих глазах, – Хирд как обычно, не пожелал ни смолчать, ни схитрить.

– Ждем вечера, – спокойно пояснил отшельник, отворачиваясь от бескрайней небесной синевы, – как начнет темнеть – сниму защиту. После глубокой регенерации яркий свет опасен. Ты по сути получил новые глаза, и они пока очень чувствительны. К свету и яркости необходимо привыкать постепенно. И кстати, мясо можно дальше не жарить, оно готово.

Сердито фыркнув, герцог стряхнул с пальцев последние огоньки и замер, ощутив на своих плечах ласковые ладони жены, бережными поглаживаниями снимающие раздражение и разочарование. Как жаль, что Энгора не удалось уговорить, а так хотелось ее увидеть!

– Взвар всем наливать? – Принялась хозяйничать Яна, – К мясу есть малосольные овощи и острая приправа. Еще молодой картофель запечённый в кожуре.

Вскоре путники дружно жевали, и если Хирд постоянно косил невидящим взором в сторону жены, то она бдительно посматривала в сторону пустого кресла для рулевого.

– Ничего страшного, – успокоил отшельник, заметив ее взгляды, – мы летим над морем, и я поднял небесное судно повыше. А облака и тучи можно заметить заранее. Но сегодня хорошая погода, ураган утянул все тучки за собой.

– Тебя не пора подменить? – справилась магиня.

– Рано. Я хорошо отдохнул. Просто вчера был на редкость напряженный день. Мне пришлось облететь несколько хранилищ и забрать сообщения… потому и спешил во дворец, чтобы предупредить…

Магистр смолк, отставил чашку и вернулся на свой пост. Однако минуту погодя добавил:

– Меня искали. Но напарнику пришлось вернуться, на родине произошли тревожные события. Один из вулканов, считавшийся прочно уснувшим, вдруг пробудился и выбросил на ближайший городок тучу пепла. Как вы можете догадаться, все строения мы делаем по особым чертежам, добавляя прочные каменные нижние этажи, где держим запасы воды и еды. Кроме того, накрываем сверху мощными щитами, которые в случае опасности мигом усиливаются. Такими же закрыты площади, парки, дороги. Лишь благодаря этому Гийл не стал могилой полусотне тысяч жителей. Но смотреть на темные кучи пепла, высящиеся на месте нарядного, цветущего городка было страшно. Еще тяжелее было глядеть в испуганные глаза детей, которых родители, бросив все ценности, выводили и выносили в укрытые ангары по подземным ходам. Поэтому совет верховных магов постановил немедленно начинать эвакуацию. Первым делом уводили жителей и животных из горных районов, но таких там большинство. Небольшие рыбацкие деревушки, разбросанные по побережью, не могли всех уместить, хотя многие сразу устраивались на плавучих островах. За последние десять лет мои сородичи не только построили огромные суда, движимые ветром и магией, но и вырастили особые водные растения, на корнях которых созревают гроздья клубней, наполненных легким газом. И чем дольше они растут, тем гуще переплетаются молодыми побегами и выше поднимаются над водой. Мы намеревались перевезти на этих островках скот и припасы, а теперь они разместили там детей и стариков и укрыли в безопасных бухтах. Все остальные уводят и увозят население из самых дальних поселков, и к моему сожалению, это оказалось довольно трудной задачей. Старики и отшельники уходить не хотят, некоторые построили настоящие подземные крепости, собрали единомышленников и встречают спасателей весьма неласково.

– Они не понимают, что могут оказаться замурованными заживо? – изумилась Яна.

– Вроде понимают, – хмуро отозвался Энгор, – но не в силах отказаться от привычной жизни. От выстроенных по своему вкусу домов и башен, от любовно посаженных садов и цветников, от самого материка, ставшего нам родиной и много лет казавшегося лучшим местом в мире. Спорить с ними бесполезно, в ответ на каждый разумный довод они приводят два десятка аргументов и потому Совету пришлось принять несвойственный нам, но необходимый закон. Отряды спасателей получили право насильно забирать у упрямцев детей и женщин, и увозить на плавучие острова. Можете представить, какие бои им приходится выдерживать, ведь безумцы сражаются отчаянно, а поранить, или, того хуже, покалечить либо убить собратьев для нас абсолютно неприемлемо. Мы ценим каждого человека… и уважаем его право на выбор. Но лишь если он выбирает путь для себя. Дети, женщины и беспомощные старики находятся под защитой верховного совета.

– Но ведь дети наверняка страдают… – задумалась Яна, – когда их разлучают с родителями?

– А все мы еще больше страдаем, – жестковато парировал отшельник, – когда эти наивные малыши гибнут под грудами раскаленного пепла. И в попытке их спасти гибнут наши друзья и родичи, оставляя сиротами собственных детей. От всей души желаю, никому не испытать этой боли.

Помолчал, успокаиваясь, и мягче добавил:

– Я пытался когда-то спорить с таким упрямцем, и убедился, он просто не умеет просчитывать ситуацию заранее. Ему кажется, будто все слишком преувеличивают опасность, а на самом деле после пробуждения вулкана, если оно и произойдет, через некоторое время все вернется назад и можно будет следующие пятьсот лет жить спокойно. Вот только кучи пепла – не главная и не единственная беда. Отравляются или высыхают реки и озера, выгорают леса и пастбища. Животные за несколько суток начинают волноваться, а дикие покидают родные ареолы и бегут куда подальше. Иногда рядом с хищниками, из двух угроз выбирая ту, что пострашнее. А упрямец убежден, что он будет по-прежнему дышать тем же ароматом трав и пить хрустальную воду ручьев.

– А кто чаще спорит с решением совета, маги или бездарные? Хотя… у вас их, наверное, нет?

– Почему нет? – с видимым удовольствием сменил тему отшельник, – более половины. Ведь беглецы, покидая родину, прихватывали всех желающих. Родню, друзей, слуг и их родичей. И пока добирались до нового места, решили что особых прав в их новом государстве не будет ни у магов, ни у знати. Знати у нас вообще нет. Каждый человек сам зарабатывает себе уважение и имя. Это справедливее, чем хвастаться дедушкиными заслугами и снимать сливки с заработанной им славы.

Он вернулся в кресло рулевого и задумчиво уставился вдаль, пытаясь представить, что ждет его за горизонтом.

Яна тихонько взяла мужа за руку и увела в свою каюту, желая отвлечь от тревожных мыслей о потерянном зрении. Точно зная по опыту травницы, что Хирд не поверит никаким доводам, пока сам не увидит в зеркале свое отражение. Или её.

Отвлечь, разумеется удалось, но забыть про обещание магистра герцог так и не смог.

И чем ближе надвигался вечер, тем чаще порой замирал, забыв о чем говорил и бдительно прислушиваясь, не зовет ли его отшельник.

– Прости… свет мой, – шептал после виновато, – ничего не могу поделать. Так и подмывает сорвать эти щиты… проверить, на месте ли глаза. Мне ведь помнится…

Больше ничего пояснять не стал, но Яна и сама всё понимала и ни грана не обижалась. И волновалась почти наравне с любимым, тщательно это скрывая. Она тоже отлично помнила кровавые раны, в которые осторожно капала ничтожные крохи зелий.

Потому и объявила, что пора, когда позади них еще во всю ширь необъятного моря горел оранжевый закат.

Хирд сразу занервничал, заторопился… но у дверцы вдруг замер, обернулся и крепко прижал к себе жену.

– Свет мой… пообещай…

– Ничего обещать не буду, и не мечтай, – строго отказала она, – я люблю тебя, твой характер, твои принципы, твои руки и губы. И если вдруг ты будешь видеть немного слабее, чем прежде – мои чувства не станут ни на гран слабее.

– А если не немного?

– То попрошу подлечить твое зрение магов, к которым мы летим. Но во всех случаях никогда от тебя не откажусь. Никто другой мне просто не нужен.

Долгую минуту Хирд молчал, уткнувшись в короткие локоны на ее макушке, и лишь по успокаивающемуся биению его сердца герцогиня понимала, как сильно он волновался, начиная этот разговор.

А потом, не отпуская жену, повернулся к выходу и они так вместе и протиснулись через узкое отверстие, и вместе преодолели чуть более просторный коридорчик.

– Торопитесь, – оглянулся на шелест Энгор, – еще почти полчаса. Выпейте пока взвара.

– Я лучше свет притеню, – свое предложение Яна сопровождала делом.

Растянула по прозрачным стенкам судна свой купол, придавая ему вид зеленоватой полупрозрачной занавеси. В небольшом помещении сразу стало темнее и уютнее.

– Хорошо, – больше не стал спорить отшельник, – снимаю. Но предупреждаю, Хирд, не спеши разглядывать все сразу. Не нужно резко нагружать еще слабые органы. Регенерация пока не остановилась, а вовсю идет и уже завтра твои глаза будут намного крепче и здоровее, чем сейчас.

Герцог покорно кивал и его спутники не сомневались, что в этот миг он слышит только то, чего жаждет услыхать, готовый согласиться с любыми требованиями, лишь бы быстрее увидеть свет. Энгор усмехнулся в ответ на вопросительный взгляд Яны и снял, наконец защиту.

Хирд мгновенно это почувствовал, по тонким векам словно ветерком подуло, стало прохладно и пусто. И в непроницаемой тьме возник свет… но очень тусклый.

– Ты не забыл, – мазнули по уху теплые губы жены, – что глаза нужно открывать? Поднимай веки, не бойся, вид абсолютно здоровый.

– Да? – задумчиво справился Хирд, и тут же поднес руку к глазам.

Осторожно, едва касаясь кончиками пальцев, дотронулся сначала до одного, затем до второго. Облегченно выдохнул, обнаружив их на месте и с замиранием сердца резко поднял веки, вопреки просьбе мага. Рассмотрел зеленые занавеси, потом настороженные глаза жены, сочувственный взгляд магистра – и, судорожно выдохнув, спрятал лицо в ладонях.

– Убедился? – мягко справился отшельник, – теперь садись и успокаивайся. Сейчас будем ужинать, потом я уйду отдыхать. С помощью Яны мы доберемся до рассветного материки дней за шесть, а если постараемся – то и за пять.

Но он ошибся. Уже к обеду третьего дня на горизонте показалась странная темная полоска, все растущая по мере приближения. А к полднику она превратилась в необычный остров, окруженный несметной стаей разнообразных судов.