Глава пятнадцатая

– Может… передумаешь? – молодая королева потрепала по темным вихрам прильнувшего к ней сынишку и пытливо глянула в сосредоточенное лицо любимого. – Сейчас орден наведет тут порядок и станет спокойно.

– Нет, – Гарл, аккуратно складывавший в сундучки свертки и шкатулки даже не поднял взора. – Мы же уже обсудили, и не раз. Вон даже Вит мечтает оказаться дома. У него там друзья, полная псарня любимых собак, недостроенная голубятня. А у тебя каждый уголок окрашен воспоминаниями о детстве и родных людях. Ради чего нам тут оставаться? Чтобы придворные гадины снова точили о нас ядовитые языки?

– Домой, – подняв на мать не по-детски серьезный взгляд, попросил Вит, – только Севену возьмем.

– Всех возьмем, кого захотим, – твердо пообещал ему отец, предпочитая пока не объяснять, что все слуги и фрейлины, тщательно отобранные из числа желающих уехать в Дэнзор, уже тайком покинули дворец и под охраной магов едут к первой заставе, где их ждет ужин и ночлег.

Хотя никакой опасности вроде не предвиделось, рисковать преданными людьми король Эгроса не собирался. Пока еще король.

– А Яна возьмем? – оказывается, юный принц подбирался к вопросу, волновавшему его какой уже день.

Будет ли Яна-девочка играть с ним так же интересно, как Ян-мальчик?

– Придется оставить тут, – честно признался Гарл, и заметив, как огорчился сын, подсластил пилюлю, – зато сегодня она сделает тебе любые чудеса, какие пожелаешь. Сама пообещала.

– И медвежонка? – не сразу поверил ребенок, привыкший к строгому запрету на использование магии во дворце.

Растущая в нем способность природника постоянно подбрасывала сюрпризы, которые отцу приходилось убирать. То выкинет душистую почку рама старинного пейзажа, то в столовой на строгих стульях проклюнутся веселые ростки.

– Всё.

– А дамы заметят, – задумался Вит, не знавший пока способа скрыть нарушение дворцовых правил от неусыпного внимания толпы разряженных леди.

– Они скоро уедут домой, – уверенно пообещал король, – тут останутся только свои.

– Интересно, – вздохнула Риэлла, глянув в сгустившуюся за окнами тьму, – они уже что-то подозревают?

– А мне не интересно, – говорить о допекших его придворных Гарл не желал категорически, – я больше всего хочу посмотреть на брата. Ну и на Яну, и на остальных. Они уже выезжают, будут через десять минут. Идем в тронный зал.

Ярко освещенные галереи, залы, коридоры и лестницы были необычайно тихи и пустынны. Звук шагов королевской семьи по натёртым до зеркального блеска причудливым узорам наборного паркета отдавался под высокими потолками, улетал в дальние углы и возвращался загадочным эхом. Его невозможно было не расслышать, но ни из одной гостиной, где имели обыкновение коротать время перед ужином придворные законодательницы моды и мнений, никто не выглянул. Даже дверь не приоткрылась, насторожив на миг Риэллу, но королева тут же об этом позабыла, ошеломленная ярким сияньем зеркал, люстр и окон, начищенных магами к встрече с собратьями.

Однако сидевшие в просторном музыкальном зале знатные леди прекрасно расслышали их шаги, да и доносящиеся ароматы грядущего ужина оценили. И уже предприняли пару попыток покинуть кабинет под разными благовидными причинами, но успеха их действия не принесли. Вместо горничных на пороге приоткрытой двери неизменно возникал придворный маг Чендис, в нарядной серебристой форме мага. Вроде и простой; удобные, строгие штаны и рубашка, но в комплекте с коротким летящим плащом, украшенным на плечах затейливой вышивкой и висящей на груди тяжелой, многолучевой звездой, смотрится очень внушительно.

И все вопросы он тоже решал на удивление быстро и просто.

Хотя какие вопросы могут возникнуть у дам, обсуждающих предстоявшую благотворительную выставку, если зал им отвели удобный, с отдельной умывальней, буфет полон сладостей и графинов с разными лимонадами и соками. Разве чай остыл и пирожные подсохли?

Но не успела леди Гессола сообщить об этом магу, как крышечка на чайнике отчаянно запрыгала, из носика повалил пар, а пирожные обрели блестящий румянец, свидетельствующий о свежести.

Наконец предводительница знатных гостий додумалась, как вырваться из ставшего тюрьмой зала и решительно двинулась к двери, желая спросить, когда позвонят к ужину. И не пора ли позвать их мужей и братьев, обсуждавших в своих кабинетах не менее важные вопросы. Предстоящие скачки и первую охоту.

– Лорды советники уже идут сюда, – скалой стоял за дверью Чендис.

– Сегодня какой-то важный прием? – Недовольно хмуря брови, осведомился лорд Жедьеро, – или послы прибыли? А нас почему не известили?

– У меня для вас объявление, – невозмутимо сообщил магистр, едва все лорды оказались в зале, – Сегодня во дворец по важным делам прибывают верховные магистры ордена магов и все посторонние обязаны покинуть замок. Сейчас я вас выведу, кареты уже ждут. Ваши вещи упакованы и погружены.

– Я не поняла… какие вещи? – нахмурилась леди Гессола.

– Все, какие были в выделенных вам комнатах, – сухо ответил маг, распахивая дверь.

– А где мы будем ночевать? – не понял кто-то из личных секретарей.

– У вас есть хозяева, они должны позаботиться. Но если в их домах не найдется места – карета довезет до торговой площади, там на постоялых дворах и в пансионах освобождены места.

Магистр сделал рукой легкий жест, словно сметал мусор, и упругий порыв ветра красноречиво подтолкнул в спину ошарашенных советников и их дам. И они пошли, невозможно бороться с ветром, выдавливающим тебя из комнаты как дорогую икру из осетров.

Вроде и бережно, но неумолимо.

– А ужина нам не положено? – попыталась съязвить одна из дам, но ее реплика повисла без ответа, и с каждым следующим мигом казалась все более жалкой и обреченной.

Они уже почти дошли до центрального выхода, осталось несколько шагов, когда двери вдруг широко распахнулись.

– Приехали, – обгоняя мрачную толпу, деловито сообщил Чендису молодой маг в таком же одеянии, – придержи их в сторонке, чтоб не путались под ногами.

Проводник согласно кивнул и покорный ему ветер прижал лордов к стене, не мешая смотреть, но не давая двигаться. Даже говорить было трудно, да они и не разговаривали, во все глаза рассматривая тех, кого до сих пор знали лишь по слухам, да по портретам.

И первым спокойно и уверенно шагал высокий, крупный магистр среднего возраста, чей породистый, чеканный профиль уже второе столетие украшал золотые монеты и слитки самого большого из срединных королевств. Рядом, опираясь на его бережно подставленную руку, шла не менее известная всем неподражаемо светлая, дружелюбно-улыбчивая женщина, давно списанная сплетницами в безвозвратно бывшие жены. А за ними толпой двигались их дети, внуки, маги и магистры всех мастей и возрастов.

Все они, и мужчины и женщины были одеты в простую, по сравнению с вычурными нарядами придворных, форму магов, но теперь она вдруг стала казаться особо значимой и важной, как парадные мундиры элитных гвардейских полков. И уже вызывала у публики не снисходительные мимолетные усмешки, как ливреи слуг, а острую тайную зависть.

Прибывшие беззаботно улыбались, открыто радуясь каким-то своим победам и не обращая никакого внимания на прижавшуюся к стене стайку советников. Проходили в широко распахнутые створки в соседний, тронный зал, дружески обнимались с королем и королевой, тоже надевшими серебристую форму.

И с каждой секундой в вычурных хрустальных колбах всех бра и люстр дворца все ярче светились клубки ведьминого мха. Да тянулись вверх, поспешно выпуская плети и кисти бутонов стоящие вдоль окон редкие южные цветы.

– Чем их поливают? – с завистью шепнула леди Гессола, и придворный маг неожиданно ответил на ее вопрос.

– Ничем особым. Просто ведьмин мох выведен с помощью магии и чувствует ее присутствие.

Лорд Жедьеро хмуро покосился на жену, обожавшую всех поучать, но не знавшую прописных истин, и пораженно замер, рассмотрев очередного идущего мимо гостя.

– Это же Имольт!

– Ну да, – невозмутимо подтвердил Чендис, – верховный магистр Имольт.

– Но он же глава южного ордена!

В голове советника никак не укладывался невозможный факт, ведь все его наблюдения и выводы подтверждали, что южный и северный отряды магов находятся в состоянии соперничества, почти войны. И все последние годы он искал способ разжечь эту войну. Как говорил какой-то древний вояка – разделяй и властвуй.

– Глава южной цитадели, – укоризненно поправил Чендис, – орден у нас один.

Это был сокрушительный удар, после которого Жедьеро несколько секунд не мог не только говорить, но и стоять. Он незаметно, как считал, привалился к жене и прикрыл глаза. Но его секретарь, тот что прежде всех задумался о ночлеге, недоверчиво справился:

– А почему вы прежде никогда об этом не говорили, а теперь открываете тайны?

– Но вы ведь никогда прежде и не интересовались, – по губам магистра скользила ехидная усмешка, – а тайны в этом нет. Кто хотел, давно все выяснил.

Таким дураком Жедьеро еще никогда себя не чувствовал. Он столько лет кормил толпы сыщиков и осведомителей, выуживая в их донесениях крупицы сведений, подтверждавших его теорию и отбрасывая все остальное. А подлый Маккель, оказывается спросил в лоб и получил ясный ответ. Иначе почему бы он так резко покинул и место его помощника, и пост второго советника и занялся прибыльным разведением модных собачек?

– Пора, – объявил маг, едва поток гостей схлынул и подтолкнул лордов к выходу.

А на улице их ждало новое потрясение. На нестройную толпу не обрушился ожидаемый ими сырой ветер, и дождь не хлынул. Над всей немалой территорией замка сиял радужный купол, освещая все вокруг призрачным, загадочным светом. Вполне достаточным для того, чтобы ясно видеть идеально чистые и сухие плиты мраморных дорожек, роскошные венчики цветов, усыпавших кусты и клумбы, и светлые струи неумолчно журчащих фонтанов.

Лорды старались не глядеть на это невиданное великолепие, распихивая дам по вместительным дорожным экипажам, но сами леди не могли отвести восторженных взглядов и сдержать завистливых вздохов.

У ворот повозки приостановились, пропуская встречные экипажи, и притихшие изгнанники расслышали громкий разговор мужчин, стоящих на балконе привратной башни.

– Идите отдыхать, ребята, – доброжелательно советовал кто-то, явно маг, судя по продолжению: – теперь замок охраняем мы. Через наш щит чужие не пройдут.

– А говорят… – упрямо буркнул один из гвардейцев, гуськом спускавшихся по лестнице замковой стены, – у некоторых торговцев можно достать амулеты, которые открывают проходы в любых щитах.

– Да, – серьезно подтвердил маг, – можно было. В сокровищницах некоторых старинных замков хранилось множество никому неизвестных артефактов, и изредка всплывал на свет то один, то другой. Ничего хорошего, как вы понимаете, это никому не принесло. Но разумные люди тем и отличаются от жадных авантюристов, что учатся на ошибках. И стараются исключить повторы подобных случаев. Вот и мы работали изо всех сил, отыскивая и обезвреживая эти вещицы. И считали, что потребуется еще довольно много времени, прежде чем мы уничтожим наследие темных веков, когда одарённые одиночки думали лишь о том, как заработать, а не о своем народе. Но судьба сделала нам неожиданный дар… и отныне не сработает ни один запретный амулет. Тем более, против любого собрата ордена магов. Если в тайниках вообще останутся такие амулеты.

– Звучит красиво, – не поверили уже идущие по дорожке воины, – а согласятся ли с этим хозяева магических лавок?

– А с сегодняшнего дня все такие лавки уже принадлежат ордену, – ответили неожиданным смехом маги.

И уверенная беззаботность, прозвучавшая в их веселии, еще раз ударила лорда советника оглушающим подозрением. И на этот раз намного больнее. Было страшно даже подумать, что с таким трудом собираемая коллекция артефактов, за которыми он гонялся по всем королевствам, в одночасье потеряла баснословную цену.

Советник с трудом отдышался лишь к тому моменту, как кареты выехали из ворот на мокрую от моросящего дождя аллею, обозначенную тускло светящими сквозь непогоду фонарями.

– Когда ты станешь королем, дорогой, – вздохнула вдруг его жена, с тоской провожая взором тающий позади праздничный купол, – то прикажешь каждый вечер ставить такую защиту.

– Гессола! – рыкнул он взбешенно, – что за бред ты несешь? Я просто шутил!

– Я тоже шучу, – испуганно заблеяла она, вмиг растеряв все высокомерие, – чтобы вас повеселить.

Какая-то из дам, битком натолканных в глубь экипажа сдавленно фыркнула, зажала рукой рот, но не сдержалась, залилась неудержимым звонким хохотом.

– Не могу… шуточки! Кучер! Остановите, я выйду здесь! – яростно дергала шнурок, спохватилась под оледеневшим взором своей хозяйки молоденькая леди, исполнявшая обязанности секретаря Гессолы, а на деле – девочки на побегушках.

– Нельзя, леди Стасси! – учтиво ответил в оконце обернувшийся возница, – тут темно и мокро и до площади еще далеко. А вас и вовсе велено отвезти к мадам Лолье, она уже ждет.

Невинное сообщение кучера обрушилось на пассажиров неожиданно отрезвляюще-ледяной волной и они притихли, как мыши, застигнутые в бадье с мукой.

И сильнее всех снова досталось первому советнику, хотя тот уже поверил было, что плохие новости закончились. И вдруг такой подлый удар. Оказывается, с таким трудом найденное и тщательно оберегаемое его секретное оружие вовсе не тайна ни для кого из тех, кто пирует сейчас во дворце. И все они знают о слабом даре девчонки, которую советник буквально насильно всучил своей несообразительной жене в секретари. Но использовать собирался в самом крайнем случае в качестве живого ключа. Ведь маги сегодня сами подтвердили, что для одаренного не будет преград там, где не сумеет пройти обычный человек.

А теперь ее открыто определили к леди Жаннет Лолье, хозяйке самого большого в столице цветочного магазина, где можно купить самые разнообразные редкие растения.

Всем в столице известно, семена и ростки от леди Лолье непременно примутся и расцветут, ведь она – сильный природный маг. А раз берет к себе девчонку – значит и у той подобный дар. И теперь поздно огорчаться, что его тайное оружие почти не умело ни зажигать свечи, ни замораживать воду.

Зато букеты возле нее долго не вяли… жаль, что припомнилось это лишь теперь, когда поздно что – то менять. Остается лишь подсчитывать убытки и думать, на что и как жить дальше. Советник покосился на усыпавшие шею и руки жены драгоценные камни, тускло блеснувшие в неверном свете проплывшего мимо фонаря и жестко поджал губы. Нужно будет забрать у нее и камни и дорогие наряды, Гессола в приступе спесивой щедрости способна раздаривать подругам платья стоимостью в упряжку лошадей.

Расстроенная Стасси сжалась в уголке и пыталась понять, куда так резко повернула ее жизнь, и чем придется платить за неожиданное гостеприимство богатой магини. О том, что знатные леди за свою благосклонность требуют почти рабского послушания, девушка теперь знала не понаслышке. И давно ушла бы от хозяйки, не дававшей секретарю ни медяка, кроме ненужных тряпок, если бы ее муж изредка не подбрасывал несколько монет. Хотя другим дамам иногда доставались от негласной предводительницы и ценные вещи, но Стасси считалась недостойной подобных подарков.

А от магов и не уйдешь, это бедная девушка тоже успела вызубрить, слушая сплетни стаи гарпий. И что хуже всего, даже родителей не получится предупредить… если только уговорить кучера подождать возле почтовой конторки. Хотя ночью цены втрое выше, но покой матушки дороже. Тем более, как ей известно, магазин Лолье находится за рыночной площадью и значит ее высадят последней.

Однако возница всё сделал по-своему. Проскочил площадь, не останавливаясь, развернул повозку и подъехал к освещенной калитке как раз той дверцей, у которой притихла Стасси.

– Выходите, леди, – пригласил добродушно, – ваш багаж уже сняли.

В подтверждение его слов с крыши повозки слетел потертый сундучок и довольно тощий баул и подхваченные порывом вихря унеслись на крыльцо магазина. Кусты вьющихся роз, обрамлявшие выложенную цветной плиткой дорожку, от этого ветра шевельнулись и плотно сомкнули листву, не пропуская вниз ни единой капли дождя.

Стасси безнадежно вздохнула и торопливо направилась к дому, по обыкновению служившему хозяйке магазина и жильем и работой. Не стоило испытывать на прочность ее терпение и способности, лучше добраться до защищенного козырьком крыльца посуху.