ГЛАВА 13

Приближаясь к торговому центру, я уже так не думала. Сбитый прицел, Пол был прав, все это выглядело, как самая настоящая свиданка. И, черт меня побери, но я ужасно нервничала, даже ладони похолодели. Я почему-то была уверена, что, увидев меня в таком прикиде, Стэнфорд начнет смеяться, а потому, когда заметила его здоровенную фигуру в вестибюле, собралась позорно смыться.

Словно почувствовав своим затылком чье-то пристальное внимание к своей персоне, он резко развернулся, и взгляд его золотисто-карих глаз замер на моем лице, словно луч лазерного прицела, заставляя сердце замирать на вдохе.

Никогда в жизни я еще не чувствовала себя рядом с мужчиной так, будто стояла перед ним абсолютно голой, в то время как он был совершенно одет. Хорошо одет, к слову.

Белый трикотажный джемпер с треугольным вырезом сидел на огромных Стэнфордовских плечах просто неприлично безукоризненно, а в паре с темными, облегающими его крепкие ноги брюками, вообще вызывал у меня тоскливое чувство голода. И съесть мне в этот момент хотелось отнюдь не мясо.

— Ривз? — спустя целую вечность вдруг отозвался босс, зачем-то прочищая горло.

Нет, я, мать его, президент КОГ собственной персоной.

— А вы кого-то другого здесь ждали? — мрачно буркнула я, не успев отскочить назад, когда мужчина, преодолев разделяющее нас расстояние, навис надо мной огромной тенью, изучая мое лицо, словно под микроскопом.

— Ты глаза накрасила, — тихо заметил Стэнфорд, и вдруг улыбнулся как-то неуловимо мягко и загадочно.

Начнем с того, что их накрасила мне мама, а я побоялась, что если стану их тереть салфеткой, то обязательно размажу.

— А вы побрились, — нервно брякнула в ответ.

Лицо Стэнфорда сейчас было идеально гладким. Поймала себя на мысли, что очень хочу дотронуться до него и легонько погладить. Я даже пальцами в сумку крепче вцепилась, чтобы, не дай бог, этого не сделать.

— Ну да, — провел ладонью по щеке мужчина. — Я ведь все-таки с дамой в ресторан иду… Лакс, Ривз, я тебя не узнал. Ты… ты в этом, — окинув меня с головы до ног, запнулся босс, и у меня закололо в затылке от дурного предчувствия. — Ты на мою училку по математике похожа.

Застрелиться. Хорошо, что не на учителя по физподготовке…

— Двойка вам, Стэнфорд. Сомнительный комплимент, — отодвинув босса в сторону, пошагала к лифту я.

— Чего? — посеменил за мной следом кэп, лыбясь во все свои тридцать два зуба. — Мы со Свэном в нее, между прочим, были влюблены.

Это он на что сейчас намекает?

Каблук моей туфельки по всем законам подлости подвернулся, и, не давая мне упасть, Стэнфорд мгновенно подхватил меня под локоток.

— Я вот что думаю, Ривз… Непривычно тебе, наверное, на каблуках? — слегка наклонившись, шепнул он мне на ухо, обжигая щеку теплом своего дыхания. — Могу донести.

— Не надо, — воскликнула я, представив, как это будет выглядеть со стороны. — Не о том вы думаете, кэп. Вы зачем сюда пришли?

Стэнфорд вопрошающе приподнял бровь и заинтересованно на меня посмотрел.

— Есть мясо, — напомнила я ему. — Вот о нем и думайте.

Как-то подозрительно хмыкнув, он вошел следом за мной в открывшийся лифт и оперся спиной о стенку. Взгляд его лениво заскользил по моей фигуре сначала снизу вверх, затем в обратном направлении, а после снова двинулся вверх, заставляя мое сердце скакать за ним следом, словно мячик.

— Что? — не выдержав напряжения, посмотрела в его лицо я.

— Ничего, — одними уголками губ улыбнулся он, уронив взгляд на незакрытый брюками участок моих ног.

Если бы щиколотки умели краснеть, они бы это сделали. Стэнфорд посмотрел на них так, словно как минимум увидел там не голые ноги, а сочную жареную рульку. В результате, кажется, краснеть начала я. Не припомню, чтобы меня когда-то разглядывали с таким гастрономическим интересом. Да песок мне в ствол. На меня по молодости даже Винс так не смотрел, когда в постель затащить пытался. Поэтому когда лифт открылся, я вылетела из него как пуля, забыв, что пришла ужинать не одна.

Босс заловил меня возле самых дверей ресторана, поймав за руку и возмущенно выдав:

— Ривз, марш-бросок отменяется. Расслабься, мы не на задании.

Расслабишься тут. Мне бы ноги под стол спрятать, пока некоторые их облизывать вместо мясной косточки не стали.

— Наш столик возле окна по центру, — успокаиваясь, кивнула головой, указывая направление. — Заказ блюд я не делала, поскольку не знала, что вы предпочтете, так что придется немного подождать.

— Отлично. — ничуть не огорчился Стэнфорд, следуя за мной. — Как раз и поговорим.

Ну все, приехали. Напрягает меня это его «поговорим». Сейчас точно начнет мне мозг через мелкое ситечко процеживать.

— А здесь очень даже… — скорчил одобрительную гримасу босс, отодвинув передо мной стул и разглядывая открывшийся из окна вид. — Часто сюда заходишь?

Последний раз я была здесь с Кларком, и с тех пор места, где мы с ним появлялись вдвоем, вызывали у меня стойкое нежелание посещать их вновь. Если бы не Стэнфорд со своим мясом, ноги моей бы здесь не было.

— Раньше часто. Сейчас нет.

— Почему? — с привычной бесцеремонностью поинтересовался шеф.

По кочану. Да что ж за привычка такая отвратительная — регулярно лезть в душу, когда не просят?

— На диете сижу.

Стэнфорд изумленно вскинул бровь и на полном серьезе произнес:

— Масик, ты себя слышишь? Какая диета? Тебя без бронекомплекта ветром сносить будет.

К нашему столику подошел официант с меню и водой, поэтому босс на время заткнулся, переключив внимание на список блюд, а спустя минуту его прорвало, и он, к моему ужасу, начал заказывать почти все виды мяса и овощей на углях, которые здесь готовили.

— Не маловато? — с издевкой уточнила я, когда он закончил.

Стэнфорд удовлетворенно вздохнул, вытянул под столом ноги и скрестил на груди свои здоровенные ручищи.

— Если не наедимся, закажу еще. Ну что, давай, начинай.

Я поперхнулась водой, в немом изумлении уставившись на босса. Чего давать-то?

— Не поняла?

— Даю тебе право высказаться первой.

Застрелиться. Это еще что за состязание в ораторском искусстве?

— Не стесняйся, — видя мое замешательство, стал меня подбадривать Стэнфорд. — Я же видел, как ты надувалась, словно хомячок, и пыхтела во время операции. Устроим разбор полетов. Чины и субординацию можно отставить на время в сторону. Здесь нет никого из команды — мой авторитет не пострадает. Так какие у тебя ко мне претензии, напарник?

Хомячок? Это я — хомячок? Да сам он хомячок перекачанный.

— Ну, знаете…

— Вот, — радостно ткнул в меня пальцем Стэнфорд. — Давай, выпусти пар, Ривз.

Ща я тебе выпущу.

— Это еще спорный вопрос, кто из нас пыхтел, таская меня за собой, как младенца. Вы что за цирк устроили? Вы бы мне еще подгузник перед боем надели, а потом проверяли — не обделалась ли я от страха.

Стэнфорд удивленно вскинул брови, а меня уже конкретно понесло, и раз уж он сам напросился, то пусть слушает:

— Вы думаете, я не знаю, зачем вы меня напарником своим сделали? Да у вас на лбу все написано было, когда вы на меня на построении смотрели.

Лоб Стэнфорда прорезали глубокие складки, и он ехидно спросил:

— И чего у меня там было написано?

— «Боже, что это?» — театрально прокомментировала я его тогдашнее выражение лица, и судя по тому, как поморщился Стэнфорд, попала в яблочко. — Да вы просто купились на мой сертификат стрелка на отборе, а когда увидели, что я собой представляю воочию, чуть мозг себе не сломали: «Что же я с ней делать буду?» Но папа Стэн ведь перед трудностями отступать не привык. Он всех, кто не может — научит; тех, кто не хочет — заставит; а слабых и убогих возьмет под свое большое крыло — и как защитит. Не нужно надо мной кудахтать, словно я птенчик желторотый. И таскать меня как собачонку подмышкой тоже не стоит. Это унизительно. Я кадровый офицер с десятилетним стажем ведения боевых операций. И я отличный снайпер, черт побери. Если вас нервирует мой рост — пошлите меня на хрен из команды. Я пойму и не обижусь. Но не позорьте перед всеми.

Задыхаясь от избыточной экспрессии, я схватила стакан с водой, осушив его залпом.

— Все? — не меняя ни позы, ни выражения лица уточнил Стэнфорд. — Еще есть какие-нибудь претензии?

— Мало?

— Да нет, — пожал плечами мужчина. — Я, в принципе, понял, что был не прав. Исправлюсь.

У меня отвалилась челюсть. Нет, правда. Я такого еще за всю свою карьеру не видела. «Был неправ. Исправлюсь». И все? Винторез бы уже слюной весь стол забрызгал, утверждая, что действия начальника не обсуждаются, а мое мнение на этот счет никого не интересует.

— Твой рост меня не нервирует, — внезапно вновь заговорил Стэнфорд. — Он у меня вызывает несколько иные чувства… Диаметрально противоположные. И да, я привык защищать тех, кто меньше меня и слабее, но мне кажется, это естественно для нормального мужчины. Что касается собачки… Не думал, что ты так это воспримешь. Я действовал на инстинктах. Времени было в обрез, и я посчитал, что перенести тебя самому будет намного быстрее и безопаснее. Извини, если обидел.

И опять он просто убивал меня своей искренней простотой, лишая желания и сил с ним спорить. И те доводы, которые он сейчас так спокойно приводил, почему-то больше не казались мне обидными и принижающими мой профессионализм.

Сейчас Стэнфорд говорил не как начальник, который мог размазать меня по столу одной короткой и хлесткой фразой, он говорил как человек — чувствующий, думающий и анализирующий. И этот человек вызывал у меня искреннее уважение.

— Принимаются, — на выдохе произнесла я, не веря, что опять говорю это Стэнфорду. — Извинения принимаются.

— Обещаю, что в следующий раз, если решусь тебя куда-нибудь перетащить, спрошу разрешения, — заявил босс.

На секунду представила себе, как посреди боя Стэнфорд станет галантно расшаркиваться передо мной, и начала смеяться. Нет, ну идиотизм же. А я тоже хороша, нашла, на что обижаться.

Я уже хотела было сказать Просто Богу, что теперь готова выслушать от него все претензии на свой счет, как в открывшиеся двери ресторана вошла компания из четырех человек, и улыбка начала медленно сползать с моего лица.

Стрелять и мазать. Ну почему именно сейчас. Неужели я не имею права хоть раз в жизни поужинать в свое удовольствие?

При виде смазливой рожи Кларка мое чувство голода мгновенно трансформировалось в муторный дискомфорт внутри живота, вызывающий тошноту. Сволочь, без моей рекомендации этого козла два года назад сюда и на порог не пускали, а сейчас хвост распушил, словно павлин, да еще и дружков своих привел — явно чтобы покрасоваться перед ними своей крутизной. В этот ресторан запись на два месяца вперед ведется. И я хорошо помню, как Кларк чуть от счастья из штанов не вывалился, когда мы с ним сюда пришли впервые. Это сейчас понимаю, что ему нравилась не я, а связи моего отца, что свободно открывали перед ним закрытые двери элитных заведений, а тогда просто списывала просьбы Кларка провести его в очередной клуб или ресторан на обычное любопытство.

— Проблемы? — карие глаза Стэнфорда хищно сузились, мгновенно заметив перемену моего настроения, и прежде чем я успела склонить голову, буркнув: «Все нормально», он резко обернулся через плечо, бегло цепляя взглядом пришедших в ресторан мужчин. — Знакомые? — вновь сосредоточил на мне все свое внимание он. — Хочешь уйти отсюда?

Он спятил? Мало того, что заказ все равно придется оплатить, так еще и голодным останется. Как бы меня от Кларка ни воротило, он таких жертв не стоит. Не хватало еще, чтобы я хвост перед ним поджимала. Другое дело, что с удовольствием я теперь есть точно не буду.

— Не хочу, — спокойно посмотрела в глаза Стэнфорда. — Я же сказала — все нормально.

Ничего нормального, конечно, в происходящем не было. Столик Кларка располагался ближе к входу, и если Стэнфорд сидел к нему спиной, то мой взгляд то и дело натыкался на наглую морду бывшего, который, обнаружив наше с боссом присутствие, специально уселся лицом ко мне. Периодически этот придурок что-то нашептывал своим дружкам, и они, поворачиваясь в нашу со Стэнфордом сторону, начинали гадко ухмыляться и беззвучно посмеиваться.

Даже не сомневалась, что Кларк сейчас, пользуясь моментом, поливал меня дерьмом.

Возможно, спрятаться на время от назойливых взглядов Кларка и его компании в уборной было не самой лучшей моей идеей, но, во-первых, мне нужно было помыть руки, а во-вторых, действительно хотелось в туалет.

Извинившись перед Стэнфордом, я вышла из зала, рассчитывая, что когда туда вернусь, нам с боссом уже принесут часть заказа, и можно будет, отвлекшись на еду, не обращать внимания на Кларка.

Я намеренно задержалась в туалетной комнате дольше, чем было нужно. Минут пять, бездумно разглядывая в зеркале свое отражение, мыла руки, потом сушила их почти столько же, а после с умным видом рылась в сумке, пытаясь лишь бы чем себя занять.

Посчитав, наконец, что времени прошло достаточно, я открыла дверь и тут же столкнулась с поджидающим меня в коридоре Кларком. Этот гаденыш предусмотрительно загородил проход, мешая мне беспрепятственно пройти обратно в зал, и теперь, разглядывая меня, как товар на витрине, нагло скалился, понимая, что поднимать шум и устраивать скандал в таком приличном месте я не буду.

Ненавижу такие моменты. Без «Брайана» в руке и привычной одежды стиля унисекс чувствовала себя ущербно-беззащитной. Будь на мне удобные ботинки, можно было бы долбануть Кларка коленом между ног, а в малопрывычных туфельках на тонкой шпильке я боялась, чтобыстрее сама растянусь на кафельном полу, чем допрыгну до его паха.

— Привет, Лотта, — снизошел до вежливого приветствия он. — Тебя сегодня просто не узнать. Не припомню, чтобы ты так для меня выряжалась.

— А ты и не припоминай, потому что не выряжалась, — безразлично пожала плечом я. — Пыталась не выделяться на твоем посредственном фоне. Берегла нервы твоей супруги. Мужские комплексы, знаешь ли, сильно влияют на потенцию.

— М-м, — гадко улыбнулся Кларк. — Вон оно что. А я все думал, с какой радости тебя в команду Стэнфорда взяли? А оказывается, для поднятия боевой потенции. Ну что, Шарлотта, коленки еще не стерла? Ты как, отсасываешь там у всех по графику, или тебя лично для Стэнфорда упаковали? При вашей разнице в росте — минет ты ему должна делать идеально, прямо на утреннем построении, — заржал он, восхищаясь гнусностью собственной шутки и тем, что безнаказанно может меня унизить.

Его пошлая реплика звучала так омерзительно, что я решила забыть о правилах хорошего тона и устроить драку в престижном ресторане. К счастью, не успела.

Дверь из зала за спиной Кларка резко распахнулась, и я вам скажу, лучше бы он не поворачивался. Неуловимо быстро перетекший через порог Стэнфорд молниеносно выбросил вперед согнутую в локте руку, и мой обидчик, как мешок с дерьмом, рухнул мне под ноги, заливая светлый кафель кровью, хлынувшей из его разбитого носа.

— Чего так долго? — протягивая мне раскрытую ладонь, спокойно поинтересовался босс. — Пойдем, там мясо остывает. И аккуратней. Под ноги смотри. В гуано не наступи, — имея в виду Кларка, кивнул на него головой он.

Впервые в жизни я не смогла подобрать слов. Никто и никогда за меня не заступался вот так — разговаривая с оскорбившим меня мужчиной с позиции силы. Мне всегда приходилось отстаивать собственное достоинство либо с помощью «Брайана», либо отвечая на сказанную гадость не менее ядовитой тирадой.

Я на секунду растерялась. Смотрела в глаза Стэнфорда, пытаясь прочитать в них его эмоции. Ведь он явно слышал последнее заявление Кларка, иначе реакция не была бы такой однозначной.

Ладонь босса требовательно дрогнула, лучше любых слов объясняя, что он от меня хочет, и я, вложив в нее свою руку, легко перешагнула через Кларка, оставляя вместе с ним на полу весь негатив, который к нему испытывала. Как же Кларк был жалок. И, наверное, таким теперь останется в моей памяти навсегда.

Самое смешное, что друзья моего бывшего не то что вмешаться не попытались, а даже смотреть в сторону Просто Бога не стали, и почему-то именно этот факт поднимал в моей душе волну какого-то бесшабашного веселья. Нет, это надо было видеть — три здоровых копа молча ретировались из ресторана, пока Стэнфорд галантно вел меня к столику.

— Вы ведь все слышали… — вздохнула я, когда босс как ни в чем не бывало уселся на свое место и взялся за вилку с ножом.

— Ешь, Ривз, — приказал он, запуская в рот кусок стейка и прожевывая его с неподдельным чувством удовольствия на лице. — Ты была права: мясо здесь готовят отменно.

— Он не первый и не последний, кто так думает. Не надо было мне с вами сюда приходить. Да и вообще…

Стэнфорд перестал жевать, вопросительно приподняв правую бровь:

— Тебя сильно заботит мнение того ничтожества, что осталось лежать возле сортира, или ему подобных?

— Вы уедете, а мне с ними работать дальше, — угрюмо заметила я.

Вилка в руке Просто Бога начала нещадно гнуться, и, отбросив ее в сторону, мужчина сердито сверкнул глазами:

— Почему у тебя такая низкая самооценка, Шарлотта? Почему ты считаешь, что всем удобнее видеть в тебе чью-то подстилку, а не настоящего профессионала? Да, полный отстой есть во всех структурных подразделениях, но не одно же дерьмо повсюду. Хочешь знать, зачем я тебя взял напарником? — распаляясь, поинтересовался он. — Точно не для того, о чем говорил тот придурок. Да, каюсь, сначала действительно растерялся, увидев тебя перед собой, а потом в глаза твои посмотрел и своей признал.

Воздух застрял у меня в горле, и я словно загипнотизированная уставилась на Стэнфорда.

— Снайпер снайпера всегда узнает по взгляду. Так могут смотреть только две категории людей: снайперы и наемные убийцы. Я взял себе в напарники равную — равную по мастерству. И насрать мне на твой рост, Ривз. Поняла?

Я поняла. Сжимая зубы, я молча смотрела на Стэнфорда, уговаривая себя, что если сейчас заплачу, то буду считать себя полной размазней. Но, сбитый прицел, почему только этому мужчине удается доводить меня до такого состояния, когда что-то неудержимо лопается внутри и остановить распространяющуюся по всему телу взрывную эмоциональную волну стоит огромного труда?

Стэнфорд, не размыкая со мной зрительного контакта, вдруг резко ударил по кнопке вызова на столе, заставляя меня недоумевать, зачем ему понадобился официант.

Черт, вы не поверите. Вечер сюрпризов, оказывается, только начинался.

— Любезный, — совершенно мило улыбаясь подбежавшему к нам мужчине, начал Стэнфорд. Правда, продолжил он уже не столь приятно, но все с тем же непробиваемым выражением благодушия на лице: — А я могу видеть вашего администратора?

— Что-то случилось? — взволнованно поинтересовался мужчина, быстро окинув взглядом наш стол, пытаясь понять причину недовольства клиента. — Может, я могу как-то решить вашу проблему?

— Нет. Боюсь, что это вне вашей компетенции, — огорчил его босс, и тому ничего другого не осталось, как отправиться за непосредственным начальством.

Нужно ли объяснять вам, что я начала нервничать, когда на вопрос Стэнфорду «Что вы задумали?» он лишь загадочно мне улыбнулся.

Не люблю попадать в такие ситуации и привлекать к себе лишнее внимание. Не знаешь, чего и ожидать: то ли скандала, то ли хлопушек и фейерверков, хотя и тому, и другому я предпочитаю незаметность и тишину.

Вместо администратора с официантом примчался управляющий, явно узнавший, что сигнал поступил от столика, который заказала я. Неудивительно, что обслуга переполошилась — Илвар был постоянным и уважаемым клиентом ресторана.

— Мисс Ривз, — с вежливой улыбкой на губах обратился ко мне мистер Динн. — Я надеюсь, что вы всем довольны? Смею вас заверить, что если возникло какое-либо недоразумение по нашей вине — мы немедленно его уладим.

— Вообще-то вас позвала не мисс Ривз, а я, — вмешался Стэнфорд, одарив управляющего таким серьезным взглядом, что даже мне захотелось выпрямиться по стойке смирно. — Генерал Нильс порекомендовал мне ваш ресторан как заведение высшего класса. А также уверил, что клиентура и обслуживание здесь безупречны.

При упоминании фамилии командующего штабом СМК управляющий побледнел, а я растерянно хлопнула глазами, плохо понимая, что происходит. Когда это босс разговаривал с Нильсом по поводу ресторана?

— И потому мне странно, что в заведении такого уровня посетители позволяют себе оскорблять честь и достоинство дамы. И еще более непонятно, почему администрация заведения таких клиентов сюда пускает? Господа, сидевшие во-он за тем столиком, — Стэнфорд указал кивком головы на опустевшее место, — возмутительно и по-хамски повели себя с моей спутницей.

— Простите, — растерянно пробормотал управляющий. — Обещаю вам, мы во всем разберемся и подобного больше не повторится. Мисс Ривз, мы приносим вам свои глубочайшие извинения, и в качестве небольшой компенсации за моральный ущерб позвольте оформить ваш заказ за счет заведения.

— Я в состоянии оплатить наш ужин, — оборвал его пламенную речь Стэнфорд. — А в качестве компенсации требую, чтобы тех коз… хм, — запнулся он, — клиентов, которые оскорбили мисс Ривз, больше сюда не пускали. И еще… мне обещали VIP-место на крыше, а предоставили столик в зале у окна. Это тоже недоразумение?

— Полковник Стэнфорд? — управляющий, кажется, прозрел, с кем имеет честь разговаривать, и почему-то обрадовался. — Это действительно недоразумение. Вышла накладка. Мы просто не знали, что вы придете вместе с мисс Ривз. Дело в том, что мисс Ривз тоже заказала столик, но не указала в заказе ваше имя в качестве спутника. Ваше место в VIP-зале по — прежнему не занято и, если вы желаете, то мы сейчас же вас туда проводим и перенесем весь заказ.

— Желаем, — легко вскакивая с места и поднимая со стула ошарашенную меня, благодушно воскликнул босс, мигом превращаясь из наводящего страх вояки в милейшего мужчину, слегка пугающего своей внушительной фигурой, но, несомненно, подкупающего обаятельной улыбкой.

В лучших традициях воспитанных мальчиков, Стэнфорд, удерживая меня под руку, поднялся со мной по лестнице и, когда над нашими головами раскинулся стеклянный купол VIP-зала, удовлетворенно выдохнул:

— Вот это совершенно другое дело.

Сквозь прозрачную крышу на нас смотрело вечереющее небо — еще не подернутое чернильным сумраком, но уже наливающееся то тут, то там сверкающими звездами.

Все места здесь были изолированы друг от друга просторными кабинками, и зажженные на столах свечи создавали исключительно уютную атмосферу.

Невероятно. Неужели нам больше никто не будет докучать, и сегодня у меня все же получится нормально поесть?

И если я еще в этом сомневалась, проглатывая горький осадок, оставшийся после разговора с Кларком, то Стэнфорд набросился на мясо, стоило официантам его принести. Вот уж к кому точно можно было применить фразу: «Война войной, а обед — по расписанию.» Он так заразительно ел, что я в итоге тоже прониклась, поймав на себе смеющийся взгляд босса, только когда уже заканчивала обгладывать четвертое ребрышко.

— А ты, значит, здесь уважаемый клиент, мисс Ривз? — укладывая себе на тарелку антрекот и поливая его соусом, лукаво взглянул на меня Стэнфорд. — Генерал Нильс мне сказал, что в этот ресторан очередь на два месяца вперед записана, а тебе место просто так дали?

— Вы что, командующего штабом из-за ресторана беспокоили? — непринужденно съехала с неудобной мне темы я.

— А почему нет, если он мне обещал всяческое содействие? Просто я позвонил в «Костер», и мне сказали, что мест на сегодня нет. Но я ведь уже договорился с тобой, что веду тебя в ресторан. Пришлось подключить связи. Так как тебе удалось заполучить здесь место? — не собираясь мне облегчать жизнь, снова спросил босс.

— Тоже пришлось подключить свои связи, — нашлась я.

Стэнфорд слегка усмехнулся, отрезал сочный кусок мяса, и пока его жевал, все смотрел на меня, не переставая улыбаться.

— Я понять хочу, это у тебя привычка от ликвидаторского прошлого осталась — ни на один вопрос не отвечать прямо? Ты мне разведчика, действующего на вражеской территории, напоминаешь — ни одного лишнего слова о себе.

Вообще-то он был не очень далек от истины. Ликвидаторы мало говорили не только о себе, но и в принципе говорили мало. Но, помимо этого, скрытности и предельной осторожности меня с детства учил отец, а со временем это просто вошло в привычку, как и неброский, уединенный образ жизни. Небольшой дом в тихом спальном районе я приобрела на собственные средства, еще работая в элитном подразделении КОГ, а после ранения перебралась в него на постоянное место жительства, избегая лишних контактов и встреч с соседями. Меньше знают — спокойнее спят.

— Я не люблю говорить о себе, да и рассказывать, собственно, нечего. Жизнь у меня самая что ни на есть скучная и неинтересная.

— Так уж и скучная? — иронично хмыкнул Стэнфорд. — Я тут по новостному каналу повтор одной операции СМК посмотрел… Там отдельные товарищи так красиво плясали под музыку «Брайанов». Повеселился от души. Вроде бы твой отдел брал преступников?

— Мой, — нехотя призналась я.

— Угу, — довольно кивнул мужчина. — Значит, я не ошибся: музыкальное сопровождение было твое. Из какой модели «Брайана» стреляла?

— Восемнадцатой, — улыбнулась я.

— Почему именно из этой? — с неким скепсисом поинтересовался Стэнфорд.

— Потому что она — лучшая.

— Да брось, если сравнивать ее с той же семнадцатой или пятнадцатой моделью, то преимущество только в весе.

И вот тут у меня просто не получилось промолчать. Любую модель оружия отца я могла разобрать и собрать с закрытыми глазами, я знала не только их преимущества, но и те недочеты, о которых вообще мало кто догадывался, потому что о них знал только Боб.

О «Брайанах» отца я могла говорить вечно. И у Стэнфорда только удивленно вытягивалось лицо, когда я приводила ему новые и новые аргументы в пользу последней модели, со знанием дела анализируя все существующие виды винтовок буквально по деталям.

— Откуда ты знаешь, что пружина выбрасывателя в четырнадцатой модели лишь сверху покрыта неограниумом, а в восемнадцатой оси шептала, крючка и автоспуска сделаны из плибиума? Ты что, распиливала их и химанализ металла делала?

— Может, распиливала и делала, — получая удовольствие от того, что могла чем-то удивить Просто Бога, посмеивалась я.

Могла ли я не знать все секреты оружия отца, если он сам мне о них рассказывал.

— То есть ликвидаторы изучают оружие настолько досконально? — уточнил Стэнфорд.

— И не только оружие, — это уже было чистой правдой, потому что нас учили не только в совершенстве владеть любым видом оружия, но и контролировать свое тело, как механизм: абстрагироваться от боли, силой мысли останавливать кровь и работать на пределе ресурсов собственного организма. Возможно, именно эти навыки помогли мне выжить, несмотря на критическую степень полученных на Мобиусе ранений и травм.

— Почему ты выбрала такую неженскую профессию?

— А кто сказал, что она мужская? Не понимаю, почему мужикам можно знать толк в оружии, а для противоположного пола — это, по меньшей мере, странно? У вас ведь капитаном женщина была. Вероятно, ей нравилось управлять звездолетом. Тогда почему вы не считаете странностью ее увлечение? Большинство же звездных капитанов — мужчины.

— Сал — необычная женщина, — лицо Стэнфорда озарила невероятно теплая улыбка. Явно одно лишь упоминание о бывшем капитане вызывало у мужчины всплеск положительных эмоций. — Да, она повернута на космических кораблях, технике и компьютерах, но у нее это, скорее, наследственное. Не могло быть по-другому, если учесть, что она с детства сидела в сборочных ангарах звездолетов. Ты ведь не родилась с пушкой в руке, чтобы настолько болеть оружием?

Знал бы он, как близок сейчас к правде. Если вспомнить рассказ мамы, то, похоже, тянуть в рот пистолет мне нравилось больше, чем пустышку.

— Вы ведь тоже не родились с «Брайаном» в руке, но любите его не меньше меня, — парировала я. — Почему вам можно, а мне нельзя?

— Я научился его любить, когда понял, что им можно не только убивать.

Стэнфорд умолк на несколько секунд и грустно улыбнулся.

— Я маленьким очень любил рисовать. Пока мама была жива и не пила, то она покупала мне альбомы и карандаши. Потом мы со Свэном воровали баллончики с краской, и я разрисовывал стены. А когда нас с ним забрали в банду к Сайрусу, то кроме оружия ко мне в руки больше ничего не попадало, вот я и стал пробовать рисовать пулями. Пожалуй, тогда я и начал любить «Брайаны». С их помощью настенные рисунки получались лучше всего.

— А ты не хотел бы стать художником, а не дрэйкером?

— Чтобы учиться на художника, нужны были деньги. У нас со Свэном их не было. Только отменные физические данные и умение хорошо стрелять. А в Звездном легионе такие качества не только высоко ценились, но за них еще и платили. Так что выбор мой был очевиден.

Мне почему-то стало обидно за этого большого и сильного мужчину. Мне кажется, если бы у него была такая возможность, то он все же предпочел бы оружию кисти и краски.

— А тебя что заставило стать снайпером? — продолжил допрос Стэн. — Ты ведь не сирота. Я видел в личном деле, что у тебя есть родители. Сомневаюсь, что они мечтали о такой профессии для тебя.

Да уж… Это действительно не то, что планировали для меня Илвар с мамой, но уж точно то, о чем грезила я. Жаль, что понимал мою любовь к оружию только Боб.

— Ты с детства любил рисовать, а я стрелять. Ничего с этим поделать не могла. При виде оружия просто в транс какой-то впадала.

— Тебе с детства разрешали брать оружие? — удивился Стэнфорд.

Вопрос меня несколько напряг, но, в общем-то, я сказала боссу почти правду:

— У отца была большая коллекция оружия. Сначала мне нравилось на нее просто смотреть, а уже потом и стрелять.

— И кто твой отец? — мимоходом поинтересовался босс, и хотя я точно знала, что его, в отличие от Кларка, состояние Илвара мало интересует — лишнего говорить не стала:

— Он занимается горной промышленностью и металлургией.

— Так вот откуда такие познания в составе металла, используемого в различных винтовках, — предположил Стэнфорд.

Я лишь улыбнулась, оставляя за боссом право самому решать так это или нет. Ну и пусть так думает. В принципе, очень похоже на правду.

— А в ликвидаторы ты как попала?

Похоже, Стэнфорд сегодня серьезно вознамерился выпытать у меня как можно больше личной информации, пользуясь тем, что я ему это позволяла. Просто я была уверена, что он никому не расскажет даже о той малости, что ему стала известна.

— В академии я прошла отбор сначала в группу быстрого реагирования. После года работы в группе мои документы отправили начальнику отдела ликвидаторов, полковнику Шерону, и он приехал посмотреть, как я стреляю, лично. Ну и… уехал потом вместе со мной.

Стэнфорд помолчал, о чем-то раздумывая, а через минуту выдал:

— Если Шерон отбирал тебя на основании собственных суждений и ты была его протеже, почему он так легко поверил в твою некомпетентность? Почему ты не рассказала ему, как все было на самом деле, когда тебя исключали из команды ликвидаторов?

Загвоздка в том, что как раз Шерон и был единственным, кто не поверил словам Нила, а потому требовал у комиссии не выносить по мне решения, пока я не приду в себя. Единственное, чего не понимал Шерон, что все уже давно было определено указом свыше, и допрашивать меня комиссии не было никакого резона.

— Полковник Шерон сделал все, что мог в той ситуации, — произнесла я, озвучивая постороннему человеку эту информацию впервые. — По его просьбе меня взяли в СМК в отдел Люка Мэйсона. Они с Винторезом давние друзья. Так что благодаря Шерону у меня есть любимая работа и прекрасный начальник. Он немного экспрессивный, правда, но человек отличный.

— Значит, твой нынешний начальник в курсе твоего прошлого, — задумчиво уронил Стэнфорд. — И раз пытался скрыть его от меня, значит, хотел тебя защитить, Шарлотта. От кого?

— Слушайте, Стэнфорд, зачем вам это нужно? — не выдержала я. — Было и было. Прошло. Есть сегодня и сейчас. Остальное уже не имеет значения.

— Понимаешь, какая штука, Масик… Так уж получилось, что я простой и прямой, как гвоздь. Люблю ясность во всем. И если человека, который ради меня под пули полез, незаслуженно обидели, я должен разобраться. У меня ведь большие связи в КОГ. По крайней мере, считаю, что в звании тебя обязаны восстановить. А ты, видимо, недостаточно мне доверяешь, чтобы рассказать правду.

— Дело не в доверии, — на самом деле Стэнфорд заслуживал доверия даже такой скрытной натуры, как я. — Я не умею жаловаться, не собираюсь оправдываться и обсуждать приказы начальства. Меня так учили. Говорить, что я белая, а кто-то черный, не имея никаких доказательств — все равно, что стрелять по движущемуся на тебя танку холостыми патронами. Не стоит начинать войну, если не уверен в победе.

— У тебя нет никаких доказательств своей правоты? — догадался Стэнфорд.

— Нет, — согласилась я.

— Но так не бывает. Должны остаться хотя бы записи со спутников.

— Послушайте, Стэнфорд, не лезьте в это. Я ведь ясно дала понять, что не хочу ворошить прошлое. Меня устраивает мое настоящее.

Я, кажется, повысила голос, и Стэнфорд примирительно выбросил вперед ладони:

— Все, я понял, не злись. Вопрос номер два: когда ты перестанешь мне выкать? Или это тоже к доверию не имеет никакого отношения?

— Никогда, — улыбнулась я. — По крайней мере, пока вы мой начальник. И это действительно доверия никак не касается. Так положено по уставу.

— Но сейчас-то мы не в форме и вообще не на работе, — возмутился мужчина. — Можно хотя бы не Стэнфорд, а Стэнли? Я вроде в ресторан с одногодкой пришел, но когда ты ко мне так официально обращаться начинаешь, чувствую себя рядом с тобой каким-то старым пеньком.

— Успокойтесь. Вы не старый пенек, Стэнли, — неожиданно для себя пошла на уступку я. — Скорее, крепкий здоровый дуб.

— Ну все, Ривз, — расплылся в улыбке босс. — Купила с потрохами. Проси, что хочешь.

Он произнес это так искренне, что я не стала отказывать себе в удовольствии и действительно попросила:

— Расскажите какой-нибудь случай из вашего дрэйкерского прошлого, который вам запомнился больше всего.

Стэнфорд отложил в сторону столовые приборы, удобно откидываясь на спинку стула. В глазах мужчины теплыми всполохами заиграли золотистые отблески зажженных свечей, и уголки губ приподнялись в легкой улыбке. Такой полковник Стэнфорд почему-то казался невероятно уютным и домашним, совсем не похожим на того жесткого и собранного командира, что сегодня возглавлял штурмовую группу.

— Если говорить о встречах, то самым запоминающимся было мое знакомство с Агни. До нее мы со Свэном пробовали работать с разными капитанами, но что-то все время не срасталось: то в зарплате не сходились, то характерами, то принципиально по-разному на жизнь и работу смотрели. И тут от кого-то из дрэйкеров услышали, что чокнутая Сал ищет наводчика и стрелка. Правда, слава о ней среди легионеров такая ходила, что к ней и за большие деньги не всякий рискнул бы наняться. А поскольку нас с братом тоже все за ненормальных считали, мы решили, что там, где одна двинутая — и двум другим место найдется. Ну, а на смотрины к ней мы все же пришли побритыми и прилизанными, чтобы фейсконтроль пройти. Нам же ее расписали во всех красках: мол, стерва такая, что словом укатывает в лакс лучше любого дрона. А если буром на нее попереть, то еще и отстрелит что-то и скажет: так и было. Я ожидал, что к нам явится матерая бабища с «Брайаном» наперевес — эдакий мужик в юбке, а тут вышла… морковка-морковкой, рыжая-бесстыжая. Тощая, вот как ты, Ривз. Только выше тебя почти на голову. Глаза — синие-синие, и бесенята в них озорные пляшут. Ну какая из нее стерва? Девчонка. Я сразу просек: наш человек. А когда она с умным видом заявила, что возьмет в свою команду, если орех с ее головы выстрелом из «Брайана» собью… Все. Понял, что сработаемся. И ведь ни в чем не ошибся. Я, наверное, всегда буду благодарить судьбу за то, что она меня с Агни свела. Мы с братом искали работу, а нашли дом, друзей и семью.

— Завидую, — тихо вздохнула я. — Я никогда не умела вот так, как вы, определять суть человека с первого взгляда. У меня месяцы уходят на то, чтобы понять, кто и что из себя представляет.

— А я тебя научу, — неожиданно подмигнул мне Стэнфорд. — Ты допускаешь ту же ошибку, что и все, пытаясь смотреть на людей с позиции логики и здравомыслия. Смотришь, во что он одет, как разговаривает, какие поступки совершает, пытаешься узнать, чем дышит, что думает, о чем мечтает…

— А вы, значит, не смотрите?

— Нет. Понимаешь, у каждого из нас есть свой энергетический код — аура, биополе, эманации… называй это как хочешь. Лучше всего характеризует человека окружающее его незримое энергополе, что несет о своем хозяине полную информацию. Надо только научиться ее улавливать. То впечатление о человеке, которое приходит сразу тебе на ум, как он только появился в поле твоего зрения и еще не успел раскрыть рта — самое верное. Поэтому мне наплевать, если о ком-то, кто мне понравился, говорят, что он сука редкая. Я привык о людях судить на основании собственных умозаключений, именно поэтому, Ривз, твое личное дело я не в сторону отложил, а к себе в стопку.

— Вам сказали, что я редкая сука? — упавшим голосом уточнила я.

— Ты для меня, Ривз — Масик. С первого взгляда. И не потому, что мелкая, а потому что слабая, хрупкая, уязвимая… Девчонка. Тебя защищать надо. А суки, Шарлотта, под пули из-за других не лезут. Они вообще шкурой своей не рискуют.

— Вы ведь в личном деле только фото мое видели. Откуда там энергетике взяться?

— Вот там она как раз и не затирается ничем посторонним: ни запахом, ни жестами, ни голосом.

— Вы что, из этих — ясновидящих?

— Да ну, глупость какая, — отмахнулся Стэнфорд. — Я же тебе объяснил, что доверяю свой интуиции. Просто слушаю сначала, что она мне скажет, а уже потом начинаю анализировать и включать логику. Ты вот помнишь свое самое первое впечатление, когда меня увидела? Каким оно было? Только не мысли свои вспоминай, а ощущения.

Я уставилась на босса, восстанавливая в своей памяти тот эпизод, когда впервые увидела Стэнли Стэнфорда, входящего в бар клуба, и вдруг поняла: несмотря на то, что он шокировал своими габаритами и поведением, неприязни и какого-то внутреннего диссонанса у меня действительно не вызывал. А вот когда я первый раз Кларка в отделе увидела, точно помню, что мне его улыбка не понравилась — кривой какой-то показалась.

Что-то царапнуло внутри. Неужели теория Стэнфорда действительно работает?

— Нормальные у меня были ощущения в отношении вас. Положительные.

— Во-от, — улыбнулся босс. — А сейчас какие? Ну, в смысле, я, по-твоему, хороший парень или плохой?

— Хороший, — вздохнула я.

— Черт, Ривз, тебе что, так сложно сказать: «Стэнли, да ты отличный парень»?

— По-моему, вы и без меня это знаете, — фыркнула я. — Кроме того, что вы большой Бро, отец и бог.

— Язва ты, Ривз, — надулся босс. — А мужчин обязательно нужно хоть иногда хвалить. Во-первых, это повышает их самооценку, во-вторых, толкает на совершение новых подвигов, а в-третьих, нам это просто приятно.

— Вы надежный напарник, прекрасный собеседник, хороший человек и невероятно внимательный мужчина, Стэнли Стэнфорд.

Если бы мне только кто мог сказать, что на меня нашло в этот момент? Зачем я все это сказала Просто Богу? Возможно, мне хотелось таким образом отблагодарить его за хороший вечер, за то, что заступился за меня перед Кларком и за то, что в сказанном мной не было ни слова неправды.

Босс удивленно умолк, поймав меня в капкан своего взгляда, и, когда заговорил, голос его прошелся низким вибрато по моей коже:

— Спасибо, Шарлотта. Это даже больше, чем я ожидал…

Неловкое молчание повисло между нами, захватывая в плен концентрированного оцепенения, пронизанного тихой музыкой, звучащей в зале. Надо бы было разорвать зрительный контакт, но с каждой секундой я все больше проваливалась в топкую глубину глаз Стэнфорда, понимая, что мне там спокойно и хорошо. Никогда и ни с кем такого не было.

— Потанцуй со мной, Шарлотта, — я изумленно вынырнула из сковавшего меня ступора, взглянула на чуть дрогнувшие в улыбке губы мужчины и нервно облизала пересохшие собственные.

— Нет, — мотнула головой я. — Я не умею и… Это уже слишком… Нет.

— Чего ты так испугалась? — мягко поинтересовался босс. — Не умеешь — научу. Здесь нас никто не видит. Я не помню, когда танцевал с девушкой в ресторане. Слушай. По-моему, вообще никогда не танцевал.

Зато я танцевала. С Винсом. Накануне командировки на Мобиус. Тихая музыка. Мягкий свет. А потом признание в любви и просьба выйти за него замуж…

Все так красиво начиналось и так отвратительно закончилось.

Он пришел в больницу ко мне лишь раз — в тот день, когда меня туда привезли в бессознательном состоянии. Об этом я узнала позже от Илвара. Мой жених прождал под операционной восемь часов, а когда закончившие меня штопать врачи вышли в коридор и заявили, что я на всю жизнь останусь инвалидом, прикованным к постели, ушел и больше не вернулся.

С тех пор танцы с мужчиной в ресторане для меня дурной знак. Хотя, наверное, это скорее неприятные воспоминания, вытягивать которые из своей памяти мне просто не хочется.

— Простите, кэп, но если вы наелись и вам просто скучно, то я, пожалуй, пойду.

— Эй, Ривз, ты что, обиделась? — Стэнфорд вскочил с места, пытаясь меня остановить. — Извини, если я что-то не так сказал.

— Все нормально. Поздно уже. Я просто устала. И спать хочу.

— Я провожу тебя до дома, — немного расстроено заявил Стэнфорд, бросая на стол стопку кредитов, явно покрывающих стоимость нашего ужина раза в два. — Я сюда на флайкорте прилетел.

— Не надо. Я таксофлайер вызову, — перспектива показывать мужчине место, где я живу, не радовала. Слишком быстро Стэнфорд проникал в мое личное пространство, куда никогда не было входа посторонним.

Но разве это волновало Просто Бога?

— Не обсуждается, — резко возразил он, всем своим видом давая понять, что не отстанет.

Господи, этот мужчина просто непробиваем. Ну и бог с ним. Пусть везет. В дом все равно приглашать не буду.

Мы вышли из центра уже в сгустившейся темноте, и пока шли до стоянки летательных аппаратов, неловко молчали, кажется, потеряв тот непринужденный настрой беседы, что возник между нами в ресторане.

Компьютер флайкорта, зафиксировав мой голосовой посыл с адресом, мгновенно внес его координаты в навигатор. А когда Стэнфорд поднял аппарат вверх, я отвернулась, разглядывая через боковое стекло красоту проплывающей под нами ночной Юккары, подсвеченную разноцветными огнями реклам.

Хорошо, что флайкорты летают намного быстрее флайеров, и дорога к дому заняла не более пяти минут даже при том, что Стэнфорд выбрал среднюю скорость. Я бы не выдержала находиться с ним в замкнутом пространстве дольше. Мне почему-то стало казаться, что градус напряжения между нами начинает увеличиваться, еще немного — и произойдет что-то из рук вон выходящее.

— А ничего так у тебя райончик, — нарушил молчание Стэнфорд, опуская аппарат на площадку возле дома и оглядываясь по сторонам. — Тихо и спокойно. Давно здесь живешь?

— Давно, — радуясь отвлеченности темы, сообщила я, живо выбираясь из флайкорта. — Спасибо, что подвез. Ну, я пойду. До завтра.

— Эй, — возмущенно воскликнул мужчина, быстро покидая аппарат и огибая его корпус, чтобы преградить мне путь. — Ты что, так просто возьмешь и слиняешь? Кто мне заливал, что он специалист по прощаниям? А обнять?

Вряд ли в темноте Просто Бог мог видеть проступившую на моем лице краску, но мне кажется, она там была, потому что к щекам мгновенно прилил жар от мысли о возможности обнять и поцеловать этого мужчину на прощанье. Совершенно неожиданное состояние мгновенного паралича внезапно сковало мышцы, лишая меня привычного красноречия и…

Стэнфорд, приблизившись ко мне вплотную, вдруг раскинул в стороны руки и завернул в тепло своего большого тела, лишая возможности думать и дышать. Острый импульс возбуждения прострелил меня от пяток до макушки, и от желания повиснуть у мужчины на шее, вжимаясь в его губы жадным поцелуем, мою спину пробил мелкий озноб.

— Спасибо за прекрасный ужин и вечер, Шарлотта, — приглушенно выдохнул мне в макушку Стэнфорд. — Спасибо за доверие и за то, что сегодня, закрыв собой, стала мне другом и напарником. Я этого никогда не забуду.

Он отпрянул от меня так же внезапно, как и обнял, оставив завороженно смотреть на него с пугающим пониманием того, что я хочу укутаться в его запах и энергетику обратно. Никогда в жизни я еще не чувствовала себя рядом с кем-то такой потерянной и одинокой, жаждущей чужого тепла как чего-то необходимого мне, словно воздух.

И пока Стэнфорд садился во флайкорт, я, провожая его взглядом, закусывала губу, еле сдерживаясь, чтобы не крикнуть ему: «Не улетай. Пожалуйста…»

Ржавые патроны… Я ведь не маленькая и понимаю, что происходит.

Непробиваемая Шарлотта Ривз влюбилась…

Впервые в жизни вот так — до невыносимой боли в сердце от осознания страшной правды, что не подхожу этому мужчине.

Я не та, кого заслуживает этот удивительный человек. Мне ведь совершенно нечего дать ему, кроме кучи проблем и обещания того, что буду любить его до последнего вздоха.

Проблесковые маячки флайкорта таяли в темном небе вместе с моей внезапной блажью — помечтать о невозможном.

Добро пожаловать в реальный мир, Шарлотта. Не стоит витать в облаках. Тебе ли не знать, как больно оттуда падать…