ГЛАВА 14

Непривычная безмолвная тишина в стрэйнджере сегодня действовала Стэну на нервы, и предстоящий выходной виделся скорее обузой, чем благодатью. Так чудесно начавшийся вечер закончился, как прерванный на середине фильм, оставив ощущение незавершенности и разочарования. И все из-за того мудилы, которому надо бы было не по роже съездить, а язык вокруг горла вместо галстука завязать.

Полезь Стэн после услышанного сегодня к Шарлотте с поцелуями, вышло бы, что грязь, которой ее облили, имеет под собой почву.

Ерунда. Больной бред. И было отвратительно тошно на душе из-за того, что кто-то способен думать о единственной девушке из его экипажа точно так же. Лакс, надо было больше женщин в команду брать, тогда и разговоров подобных не было бы.

А может, он сам виноват в подобных инсинуациях? Ведь его интерес к Шарлотте как-то неожиданно вышел за рамки чисто профессионального. Стэн и сам не заметил, как стал уделять Ривз значительно больше своего внимания, чем остальным членам команды, непроизвольно выискивая ее взглядом, цепляя словом и стараясь находиться к ней поближе. Можно бы было списать все это на стремление опекать и защищать ее, как младшую сестренку, если бы не сегодняшний вечер, когда она явилась в ресторан вся такая ладненькая, женственная и чопорно-аккуратненькая, как его училка по математике — первая любовь Стэна. И брюки эти укороченные, будь они неладны, Ривз надела словно специально, чтобы его подразнить. Никто не знал, что женские щиколотки были личным фетишем Гвоздя, и обязательно, чтобы их можно было обхватить большим и указательным пальцем.

Ну да, кто-то млеет от пышной женской груди, кто-то от длинных и густых волос, а Стэнли Стэнфорду нравились щиколотки прекрасной половины Вселенной, и пуля в лоб тому, кто станет считать его за это извращенцем.

Ноги Шарлотты мало привлекали внимание Гвоздя, пока были обуты в высокие форменные ботинки. Но стоило девушке одеться как женщине… Лакс, да он чуть глаза не сломал, пялясь на ее ножки, выглядывающие из узких штанин, представляя, как обхватывает их оголившиеся места руками. У нее и ступни были такими маленькими, что, наверное, спокойно уместились бы в его ладонях. И вся она рядом с ним была такая тоненькая, хрупкая, уязвимая — прямая противоположность ему самому.

Странно, но это различие Стэну не просто нравилось — в какой-то степени оно притягивало к Ривз, словно магнитом. Последнее было необъяснимым даже для самого Стэна. Ведь если на взрывной и раскрепощенной Шо его клинило по вполне понятным причинам, то что же его цепляло в скрытной и зажатой Шарлотте — оставалось загадкой.

Впервые в жизни Стэнли Стэнфорд испытывал такие двоякие чувства, разрываясь между нежной симпатией к одной женщине и какой-то безрассудной страстью к другой.

Чуть приоткрывшаяся завеса тайны прошлого Ривз теперь не давала Стэну покоя. Ясно же, что девчонку сделали козлом отпущения — бросили под колеса системы и безжалостно проехались сверху. Именно этот факт возмущал Стэнфорда больше всего: сильные и здоровые мужики затоптали слабую женщину. Неужели это то, чем должен гордиться настоящий мужчина? Масик хоть и хорохорилась и говорила, что это все в прошлом, но Стэн видел и понимал, что она лукавит. Такая несправедливость не забывается, она занозой сидит в сердце и напоминает о себе тупой ноющей болью. Лакс, сколько мужиков сломалось из-за подобной подлости, ложных обвинений и чужих интриг, а девчонка выстояла и держится. Это вызывало уважение, и природное упрямство Стэна требовало восстановить справедливость. А поскольку Ривз ясно дала понять, что ее нынешний начальник в курсе проблемы, то начать свое расследование Гвоздь собирался именно с него.

Найти в сети имена всех начальников департаментов и отделов СМК было нетрудно. Шеф Шарлотты — Люк Мэйсон — красовался на главной странице сайта и в целом произвел на Стэна впечатление положительное. Стэнфорд долго разглядывал его длинное лицо, глубоко посаженные миндалевидные глаза, выдающийся нос и вертикальные морщины на лбу, так и не подловив себя на каком-либо внутреннем противоречии. Мужчина скорее хотел выглядеть суровым и брутальным, чем таковым на самом деле являлся.

Убедиться в этом Стэн смог уже на следующее утро, когда заявился в центральное бюро расследований Юккары и попросил о встрече с начальником оперативного отдела, вежливо представившись дежурившему на входе офицеру полковником Стэнли Стэнфордом.

Люк Мэйсон появился через пять минут. Стэн зуб был готов отдать, что мужчина шел к нему так быстро, как только мог. И хоть Начальник Шарлотты пытался казаться спокойным и невозмутимым, его с потрохами выдавала то и дело подергивающаяся жилка на виске и хмурящийся лоб.

— Добрый день, полковник, — шеф оперативного отдела протянул Стэну сухощавую жилистую руку, удивив неожиданно крепким рукопожатием. — Большая честь познакомиться с вами лично. Вам удобнее будет пройти в мой кабинет или хотите выйти и прогуляться?

— Погода сегодня чудесная, — радушно улыбнулся Стэн, оглядываясь на городской пейзаж, залитый ярким теплым светом, что хорошо просматривался через прозрачные двери входа в бюро. — Я тут по дороге небольшое уличное кафе видел… Можно выпить по чашечке кофе и поговорить. Я не отниму у вас много времени.

Мэйсон согласно кивнул, отметился на проходной, а когда здание конторы осталось далеко позади, мужчина вдруг нервно вскинул голову и, несколько обескуражив Стэна, гавкнул, словно цепной пес:

— Что? Что эта паразитка уже натворила?

— Вы это о какой паразитке спрашиваете? — наиграно-недоуменно повел бровью Стэн.

— А есть варианты? Она во всей Вселенной одна такая. Маленькая заноза в моей заднице. Это я о Ривз. Ну, давайте, не томите. Чем она уже успела отличиться? Вот вернется в отдел, я ей задам…

— Тэйдор Ривз вчера во время операции закрыла меня собой от пули, — театрально нагнетая прискорбным голосом обстановку, провещал Стэн, и Люк Мэйсон, изменившись в лице, гулко сглотнул:

— Что с Шарлоттой? Где она? Она в больнице?

— Думаю, что в данный момент Шарлотта Ривз находится у себя дома и отсыпается. Нам в связи с успешно проведенной операцией дали выходной.

Начальник оперативного отдела с явным облегчением шумно выдохнул, а потом гавкнул громче прежнего, заставив Стэна вздрогнуть:

— Вы издеваетесь? Если Лотта ничего порочащего честь офицера не сделала, какого черта вам от нее надо?

От такого наезда Гвоздь даже опешил.

Что там Ривз о своем начальнике говорила? Винторез? Да ему самое точное название — питбуль. Того и гляди, в ногу зубами вцепится или, гавкая, слюной забрызгает. Лакс, нервный какой-то. А на первый взгляд выглядел таким адекватным…

— То, что мне нужно узнать о Шарлотте, она мне сама никогда не скажет, поэтому я рассчитывал на вашу помощь. Это касается прошлого тэйдора Ривз.

«Питбуль» резко сдулся и в его льдисто-серых глазах промелькнула тревога.

— А что не так с ее прошлым?

— Это вы мне скажите, — улыбнулся Стэн. — Почему вы хотели, чтобы я не знал о том, что она — бывший ликвидатор?

Мэйсон поджал губы, откровенно не радуясь осведомленности Стэна.

— Как вы узнали? — вздохнул мужчина и, раздраженно махнув рукой, сам и продолжил: — Глупый вопрос. Извините. Стрелок стрелка… Так у вас, кажется, говорят?

— Так что за тайна? — настойчиво надавил на Мэйсона Стэн. — В рамках программы я все равно никому не стал бы разглашать подобную информацию. А если учесть специфику работы ликвидаторов, то это был бы жирный плюс в личном деле Ривз.

— Я опасался, что если эта информация будет фигурировать в ее личном деле, то оно просто не попадет к вам в руки, — мрачно признался Люк.

Стэн заинтересованно взглянул на мужчину, немного начиная разбираться в ситуации.

— А вы, значит, хотели, чтобы я ее заметил и взял в команду? Почему?

— Потому что эта дыра — не то место, которого заслуживает Шарлотта. Я надеялся, что ее возьмут после окончания программы капитаном на один из стрэйнджеров. Она хорошая девочка. Возможно, слишком принципиальная и упрямая, но она прекрасный офицер. Профессионал с большой буквы. И даже если ее методы ведения операций не всегда мне нравятся, она никогда не рискует неоправданно. Собой разве что…

— Вас ведь просил за нее полковник Шерон, — вскользь обронил Стэн. — Хотел, чтобы вы за ней присматривали?

— Нет, — едко улыбнулся Люк, глядя на Стэна с некой долей превосходства. — Хотел, чтобы у нее была работа, потому что был негласный приказ оттуда, — мужчина выразительно закатил к небу глаза, — не брать Шарлотту ни в одно из силовых подразделений. Ее собирались тихо списать, как старую рухлядь, и отправить на пенсию по состоянию здоровья.

— А вам, значит, на негласные приказы оттуда, — Стэн не менее выразительно поднял взгляд вверх, — наплевать?

Люк пренебрежительно передернул плечами и фыркнул:

— А у меня брат жены в штабе КОГ при президенте Кастеле служит. Мне, знаете ли, опасаются негласные приказы оттуда передавать.

— И вы с такими связями не попытались выяснить у шурина, что произошло с Шарлоттой? — не выдержал Стэн.

— Пытался, — зло рявкнул Мэйсон. — Но мне ясно дали понять, чтобы я не лез в это дело.

— Вот, значит, как, — Стэн задумчиво потер подбородок и, остановившись у входа в кафе, вежливо пропустил Люка Мэйсона вперед.

Выбрав столик в самом углу, подальше от любопытных глаз, мужчины сделали заказ и, дождавшись кофе, Стэн продолжил беседу:

— Полковник Шерон вам не рассказывал какие-либо подробности той операции? Хоть что-нибудь? Место проведения, имена участников, названия объектов?

Мэйсон отпил кофе и криво усмехнулся:

— Операции такого уровня находятся под грифом секретности, а Шерон — действующий начальник группы ликвидаторов. С чего бы это ему рассказывать мне военные тайны? И зачем вам вообще понадобилось ворошить это дело? Что вам нужно от Шарлотты?

— Если я вам скажу, что хочу восстановить справедливость, вы мне поверите? — посмотрел на него в упор Стэн.

— Нет, — спокойно уронил Люк. — С чего это вы радеете за рядового тэйдора, которого всего месяц знаете?

— Ну, не совсем-то тэйдор и рядовой… — насмешливо возразил Стэн. — И что, если этот тэйдор мне нравится?

Вытянутое лицо Люка удлинилось еще сильнее. Чуть отклонившись в сторону, мужчина окинул Стэна придирчивым взглядом от носков ботинок до макушки, и после минутного молчания спросил:

— Вы это серьезно?

— А похоже, что я шучу?

— Вы на себя давно в зеркало смотрели? — поинтересовался Мэйсон.

— Каждый день смотрю, — удивленно приподнял бровь Стэн.

— Вы огромный, — словно это было преступлением, вынес свой обвинительный вердикт Люк. — Вы не подходите Шарлотте.

Такой наглости от начальника Ривз Стэн не ожидал. Чего это он ей не подходит? Подумаешь — немного негабаритен. Это что, изъян?

— Это вообще не вам решать — подхожу или не подхожу, — возмутился Гвоздь. — Тоже мне, дефект нашли — огромный. А вы худой и плюетесь, когда орете, но это не помешало вашей жене за вас замуж выйти.

Теперь от нахрапа Стэна обалдел Мэйсон. Мужчина покрылся пунцовыми пятнами и дернул ворот рубашки, словно тот мешал ему дышать.

— Извините. Был некорректен, — просипел он.

— И вы простите, я тоже погорячился, — буркнул в ответ Стэн, чуть помолчал и сердито добавил: — И вообще, какое это имеет отношение к Шарлотте? Неужели вы не видите, что она замкнутая, нелюдимая, никому не доверяет, и причина такого поведения кроется в ее прошлом. Вот вы говорите, что она хорошая девочка. А вам не приходило в голову, что если вернуть этой хорошей девочке ее звание и доброе имя, возможно, и жизнь у нее по-другому сложилась бы?

Мэйсон тяжело вздохнул, потупив взгляд, а затем вытащил из подставки зубочистку. Опустив ее в свою чашку с кофе, он написал тонким кончиком по белой молочной пене букву «М», следом за ней «О», потом «Б», а когда дописал последнюю, Стэн еле слышно уточнил:

— Мобиус? Это же в SаgDEG.

Люк утвердительно кивнул:

— Совершенно верно. Это ваша родная галактика.

— Что-то еще можете сказать? — напрягся Стэн.

— Призрак, — уронил Люк. — Пять лет назад.

Удовлетворенно кивнув, Гвоздь поднялся с места, протянув Мэйсону руку:

— Спасибо. Я понял.

— Только не навредите Шарлотте, — ворчливо отозвался тот.

— Я буду осторожен. Обещаю, — прощаясь, шепнул ему Стэн, и когда вышел из кафе, поймал себя на мысли, что улыбается. Все-таки он не ошибся в Винторезе.

Дойдя до конца квартала, Гвоздь собрался было перейти на другую сторону к парковке флайкортов, как вдруг замер от неприятного покалывания в затылке и гадкого ощущения, что кто-то сейчас сверлит его внимательным взглядом.

Стэнли Стэнфорд параноиком не был и точно знал, что в этот момент кто-то наблюдает за ним — осторожно, незаметно, издалека. И этот кто-то точно не Люк Мэйсон.

Пытаться обнаружить, откуда за ним сейчас ведут слежку, было просто бесполезно, да и дать понять преследователям, что он все понял — тоже не вариант.

Стэн спокойно достал из-за пояса флэтпад и, загрузив в него навигационную карту квартала, запросил схемы всех переходов и транспортных развязок в этом районе.

Обнаружив, что в соседнем торговом центре есть подземная парковка, а из нее — переход в соседнее здание, он медленно двинулся вперед, а когда вошел в гипермаркет, то юркнул в разношерстную толпу с прытью, коей от себя и сам не ожидал. Затерявшись между снующими туда-сюда людьми, Стэн прошмыгнул через сквозной магазин в противоположное крыло здания, оттуда быстро спустился в подземку, и через десять минут мчался на поезде к центру города, откуда планировал улететь в космопорт, заказав таксофлайер.

По дороге Стэн напряженно раздумывал о причинах установленной за ним слежки и о том, кому это было нужно. Штаб СМК из списков подозреваемых Гвоздь исключать тоже не стал. Причины у высшего руководства межгалактического контроля могли быть совершенно разные: от сохранения его безопасности (все-таки случись что со Стэном, реакция Сал может стать очень непредсказуемой) до банального наблюдения за ним из опасений разглашения каких-либо тайн. Доверять благодетелю, конечно, надо, но и проверять его время от времени тоже не помешало бы. Это Стэн понимал и принимал.

Версию, что происходящее как-то связано с прошлым Ривз, мужчина отмел сразу. Следить за ним, очевидно, стали сразу по прилету, а раскручивать дело Шарлотты Стэн начал только сейчас.

Больше Стэнфорда волновала вероятность, что наблюдение за ним ведут из-за разработок новых моделей стрэйнджеров. Боевые «Торны» стремительно потеснили на межгалактическом рынке рейдеры аналогичного класса, и группа безопасности «Спаркс Гэлакси» уже несколько раз предотвращала утечку информации, выявляя работников компании, согласившихся продать ее секреты за огромные деньги. Стэн никаких секретов не выдал бы даже под угрозой смерти, но он был слабостью Сал, и захвати его кто-то с целью выкупа, она отдала бы все что угодно, лишь бы спасти друга. Именно для того, чтобы избежать подобных ситуаций, все бывшие члены команды капитана Паркер вживили себе отслеживающие чипы-маячки, подающие сигнал в любую сеть, и по-прежнему в каблуки носимой ими обуви были вмонтированы капсулы-нанопередатчики.

Как бы ни проблематично было взять Стэна без боя и сопротивления, вероятность однажды застать его врасплох все же существовала, и именно для этого нужна была слежка, позволяющая изучить маршруты, привычки и слабые места объекта захвата. Осознавая всю опасность ситуации, Стэн пожалел, что повел вчера Шарлотту в ресторан. Если его с ней видели, то у девушки могут быть проблемы.

От самой этой мысли у Гвоздя замутило в желудке. Пальцы по какому-то наитию сами набрали номер Ривз на флэтпаде, и когда в динамике прозвучал ее мягкий, немного удивленный голос, Стэн облегченно выдохнул:

— Привет. Ты где сейчас?

В устройстве повисла недолгая тишина, а затем звуковая мембрана флэтпада задребезжала, передавая волнение девушки:

— Кэп, что-то случилось? Надо срочно вернуться на стрэйнджер?

— Ты дома? — отвечая вопросом на ее вопрос, спросил Стэн.

— Я у родителей. Так мне вернуться? У нас срочный вызов?

— Нет. Я просто хотел точно знать, где ты сейчас находишься.

— Это… — возмущенно прошипела Ривз. — Это уже наглость.

— Э-э. Подожди, — обеспокоился Стэн. — Связь не разрывай. Ты от родителей сразу в космопорт собираешься или домой планируешь заехать?

— В космопорт.

— Одна?

— Слушайте, кэп, по какому праву вы меня допрашиваете?

— Ривз, ты можешь хоть раз нормально ответить? Считай, это приказ. Так одна или нет?

— Нет, меня Джонс отвезет.

— Хорошо. В семь чтобы оба были на корабле.

Гвоздь выключил аппарат и невесело нахмурился. Интересно, что Пол Джонс делал у родителей Ривз, и почему оттуда эта парочка собиралась в космопорт вместе? Кажется, в прошлый раз Стэн тоже видел, как они прилетели на одном флайкорте. Это то, о чем он думает?

В его размышления вклинился голос автоинформатора, объявляющего следующую станцию, и Стэн мгновенно сообразил, что прямо возле нее находится музей Боба Брайана, куда он собирался сегодня зайти, чтобы задать пару возникших вопросов оставившему ему свои координаты экскурсоводу.

Выйдя на поверхность, Стэнфорд немного пропетлял по кварталу, проверяя, нет ли за ним хвоста, и только после этого вошел в музей, сразу попросив девушку-администратора позвать к нему Чета Каменски.

Улыбка радушной работницы музея мгновенно померкла, и она как-то странно посмотрела на распыляющего на нее свое обаяние Стэна.

— А вы к нему по какому вопросу? — поинтересовалась она.

— По личному, — не растерялся Стэн. — Мне штаб СМК организовал экскурсию по музею, а Чет был так любезен, что согласился проконсультировать меня еще по кое-каким возникшим вопросам. Так я могу с ним встретиться или он сегодня не работает?

— Дело в том, что… — девушка запнулась, и голос ее дрогнул. — Чет Каменски умер на прошлой неделе.

— То есть как умер? — опешил Стэн. — Как на прошлой неделе? Я три дня назад с ним разговаривал здесь, в музее.

— Эм… — девушка хлопнула глазами и растерянно проговорила: — Два дня назад его тело нашли в собственном доме. Говорят, что он умер от сердечного приступа.

Простояв в тягостном молчании у стойки пару минут, Стэн тряхнул головой, пытаясь собрать мысли в кучу.

— Скажите, а Чет раньше страдал сердечным недугом? Мне он показался вполне здоровым и цветущим мужчиной.

— Я не знаю таких подробностей о наших работниках. Извините, — пожала плечами девушка, и Стэн, удрученно кивнув, пошагал к выходу.

— Простите, мистер, — настиг его на полпути оклик девушки. — Давайте я позову какого-нибудь другого работника музея. Может, он сможет вас проконсультировать?

— Нет, не стоит. Это сущие пустяки, — обронил Стэн, покидая здание.

От всей этой истории как-то дурно пахло, и инстинкт Стэнли Стэнфорда подавал красный сигнал тревоги. Как бы ни хотелось мужчине не беспокоить друзей, но, похоже, что без их помощи в происходящем было не разобраться.

Без колебаний набрав номер Агни, Стэн дождался ответа и улыбнулся, услышав родной голос подруги и ее счастливое: «Привет.»

— Привет, Морковка, ты занята? Можешь говорить?

— У меня совещание, но для тебя пару минут найду. Что случилось?

— Информация кое-какая по Бобу Брайану нужна. Можешь отфильтровать для меня во всех публичных источниках совпадения, связывающие его имя с датой тридцатое ноль восьмое.

— Ты что-то обнаружил? — понизила голос Сал.

— Не по флэтпаду. Вечером выйдем на связь — расскажу. И еще мне нужна программа-невидимка, ну, помнишь, вы с Хоком говорили, что можно такую загрузить во флэтпад и отслеживать с ее помощью местонахождение человека.

— Хм… Все интереснее, — проворчала Сал и, за секунду до того как отключиться, заявила: — Сделаю. Вечером пришлю.

Выдохнув, словно сбросил с плеч оттягивающий их груз, Стэн вызвал таксофлайер, и если бы кто-то мог заглянуть в его мысли, пока он летел в космопорт, то наверняка был бы сильно удивлен. Честный и правильный Стэнли Стэнфорд без всякого зазрения совести напряженно размышлял над тем, как, пользуясь своим служебным положением, установить на флэтпад Ривз следилку. Конечно, узнай об этом сама Шарлотта — пожалуй, она взбеленилась бы. Но выбирая между ее гневом и безопасностью, в приоритете у Стэна однозначно было второе.

***

Вечера Стэн еле дождался, при этом даже не соизволив выйти из своей рубки, чтобы встретить возвращающуюся на стрэйнджер команду. Задраив двери и включив абсолютную звуковую изоляцию, Гвоздь нетерпеливо ожидал сигнала зуммера, чуть не выпалив возникшей на экране головизора Сал облегченное: «Ну, наконец-то.»

— Ох, и напряг ты меня, — фыркнула Агни, изображая на лице деланое недовольство. — Ты хоть представляешь себе, сколько миллиардов совпадений в межгалактической сети по обозначенным тобой запросам?

— Морковка, не клей мне мозг герлитом. Если бы я не знал, что у вас с Хоком для таких задач специальные проги есть, то не просил бы.

— Гвоздь, да ты никак прошаренным юзером становишься. Я прямо млею…

— Кончай прикалываться, — кисло скривился Стэн. — Давай по существу. Нашла что-то интересное?

— Я даже не знаю, будет ли тебе это интересно, — рассмеялась Агни. — Но единственное мелькнувшее совпадение, связавшее имя Боба Брайана с названной тобой датой, я нашла в новостной колонке тридцатилетней давности, и свидетельствует оно о том, что твой драгоценный Боб явно хорошо провел вечер накануне.

— Не понял.

— Видишь ли, утром тридцатого числа Боб попал в центральный планетарный госпиталь с пищевым отравлением.

— Ты шутишь? — уставился на бессовестно хохочущую подругу Стэн. — И это все? Неужели ничего больше нет? А как же встречи, визиты, мероприятия…

— Ты не поверишь. Ничего, кроме того, что я тебе сказала. И, похоже, что с тех пор тридцатого числа восьмого месяца Боб Брайан опасался куда-то ходить и с кем-то пить. Видать, знатно в тот день мужика плющило.

Стэн шумно выдохнул и сник. Он рассчитывал, что Морковка нароет намного больше информации. Хотя бы вариантов десять, из которых можно бы было состряпать хоть какую-то версию.

— А что насчет следилки? — поинтересовался он.

— Я тебе на почту скинула файл. Скачай его на носитель, не распаковывая. Когда вставишь карту во флэтпад, нажми на раскладке клавиатуры слэш и пробел. Отсчитай десять секунд и вынимай носитель. Передержишь хоть секунду — прога станет видимой.

— Понял, — кивнул Стэн. — Спасибо. Как ты себя чувствуешь?

— Спасибо, я же тебе говорила, что прекрасно. Мне начинает нравиться особенность проктэррианских женщин не чувствовать токсикоза рядом с мужем. К тому же Райдэк сегодня весь день нянчился с Вэйном, и у меня было время заняться делами Спаркс. Эмбер и Свэн тебе привет передавали. Скучают.

— Я тоже по всем вам скучаю.

— Ты уж прости, что по моей вине на полгода попал в аренду СМК.

— Да брось, — отмахнулся Стэн. — Начнем с того, что я здесь из-за Хока. А уж с этой наглой белобрысой морды я спрошу по всем пунктам, когда он вернется с курорта. Как он там, кстати?

— Присылал фото, — улыбнулась Сал. — Знаешь, я его таким счастливым еще никогда не видела.

Стэн улыбнулся Агни в ответ, разделяя ее радость по этому поводу.

— Это хорошо. Я спокоен, когда вижу тебя такой умиротворенной и знаю, что у всех все в порядке.

— О, Стэн… — Агни вытянула руку, словно хотела ласково дотронуться до щеки друга сквозь сотни разделяющих их парсеков и экран. — Ты всегда был, есть и будешь сердцем нашей команды — заботливым папочкой. Я так к этому привыкла, что мне начинает не хватать твоей неустанной опеки.

— Да? А как же Райдэк? — лукаво прищурился Стэн.

— Он не опекает меня так открыто, как ты, а всегда незаметно и исподтишка.

— Может, это потому, что если бы он опекал тебя так, как я, ты бы ему мозг на носилках вынесла?

Агни рассмеялась и нехотя призналась:

— Может, и не на носилках, но точно вынесла бы. Ладно, ты извини меня, но я Торну обещала, что не буду задерживаться на работе. Я еще полчаса назад должна была домой вылететь.

— Понял. Беги, пока твой командор за тобой с охраной не примчался, — Стэн выключил канал связи и, скачав с почты присланную Морковкой программу, позвал Элис:

— Тэйдор Ривз уже вернулась на корабль? — уточнил он.

— Да, капитан Стэнфорд. Весь экипаж уже в сборе.

— А где сейчас находится Шарлотта Ривз?

— Она у себя в каюте, капитан. Мне позвать ее к вам?

— Не надо.

Стэн потер подбородок, мучительно соображая, как выманить у вечно уединяющейся девушки флэтпад.

— Элис, дай мне знать, когда тэйдор Ривз отправится в душ.

Компьютер стрэйнджера несколько секунд молчал, а затем выдал нечто совершенно возмутительное:

— Простите, капитан, вы что, хотите к ней там присоединиться?

— Элис, ты охренела? — вырвалось от неожиданности у Стэна. — Что за вопросы? И вообще, чего я хочу от Ривз — тебя совершенно не касается.

— Верно, капитан, но смею напомнить, что сексуальные домогательства запрещены уставом и караются по закону.

— Такое впечатление, что тебя не Хок создавал, а Торн, — злобно буркнул Стэн. — Не собираюсь я никого домогаться. Успокоилась?

— Я рада, что ваша личная симпатия к тэйдору Ривз не вредит вашему рассудку и репутация капитана не пострадает. Моя задача заключается лишь в том, чтобы упредить и предупредить конфликт на корабле, — менторским тоном заметила Элис.

— Какая еще личная симпатия? — оторопело переспросил ее Гвоздь. — Тебя, часом, вирусом не заразили?

— Отрицание очевидного, капитан Стэнфорд, обычно приводит к депрессивной фазе психологического расстройства, а кроме того является защитным механизмом, позволяющим человеку не чувствовать ответственность за собственные скрытые чувства, желания, мотивы и так далее. С того момента, как тэйдор Ривз заступила на борт корабля, вы обратились к ней по делу одна тысяча сто двадцать пять раз; без какой-либо причины — восемьсот тридцать четыре раза; двести семь раз спросили о ее местонахождении у меня; девяносто два раза у членов команды…

— И что тут такого? — резко прервал Стэн излагаемую компьютером обличающую статистику. — Все в рамках обучающего процесса. Можно подумать, я с другими членами экипажа меньше общаюсь.

— В два раза, если быть точной, — заметила Элис. — Могу привести конкретные цифры, а еще назвать, сколько раз вы без уважительного повода прикасались к тэйдору Ривз, и сколько раз на нее смотрели, зная, что она это не видит…

— Не надо, — рявкнул Стэн. — Элис, а я не понял. Ты что, за мной следишь?

— Элис следит за всеми. А за вами, капитан Стэнфорд, особенно и в первую очередь. Это моя обязанность: следить, анализировать, структурировать данные и выдавать капитану корабля конечный результат. Элис волнуется за ваше душевное состояние. Ваш пульс учащается, когда вы говорите о тэйдоре Ривз, поэтому на основании наблюдений и собранной мною информации я сделала вывод, что девушка вызывает у вас личную симпатию, никак не связанную с профессиональным интересом.

— Замечательно, — Стэн в замешательстве развел руками: — То есть я еще и сам не понял, что со мной происходит, а ты уже все подсчитала?

— Элис — совершенство. Элис — сверхмощный многоядерный биокомпьютер нового поколения. Моей памяти достаточно, чтобы хранить объем информации в миллион терабайт и производить десять квинтиллиардов аналитических операций в секунду.

— Чувствую себя рядом с тобой каким-то неполноценным.

— Забейте, кэп. Элис всегда рада вам помочь.

Стэн присел на подлокотник своего капитанского кресла и громко фыркнул:

— Помощница… Мать твою Морковь и отца Хока тоже… Слушай, помощница, а ты можешь найти мне в сети Юккары всю информацию, какая там есть, как-то связывающую имя Шо и дату тридцатое ноль восьмое?

— Безусловно, капитан, — важно отозвалась Элис. — Вам нужны абсолютно все совпадения или добавите немного конкретики: год, фамилию?

— Если найденная информация будет тридцатилетней давности, то считай, это то, что мне нужно, — пояснил Стэн.

Элис умолкла минуты на три, по истечении которых чеканно выдала:

— Интересующая вас информация, капитан Стэнфорд, найдена.

От неожиданности Стэн чуть не свалился с кресла, а после вопрошающе замер:

— И-и?

— Есть регистрация в реестре центрального планетарного госпиталя Юккары некой Шо Ламберт, появившейся на свет в восемь часов пятнадцать минут утра обозначенного вами дня ровно тридцать лет назад.

— Шо Ламберт… — с лихорадочным нетерпением проговорил Стэн. — Шо Ламберт… Хочу знать о ней все.

— Боюсь вас огорчить, капитан, но это единственное упоминание о Шо Ламберт, которое я нашла, — озадачила Стэна Элис.

— А кто записан в графе ее родителей?

— В больничном реестре госпиталя записано только то, что роженица Амели Ламберт прибыла в перинатальный центр в шесть тридцать утра тридцатого ноль восьмого, а в восемь часов двадцать восемь минут того же дня родила девочку весом два килограмма восемьсот граммов и ростом пятьдесят сантиметров. Имя отца нигде не указано.

— А ты можешь посмотреть в том же реестре, в котором часу в этот же госпиталь привезли Боба Брайана? — хмелея от возможной разгадки тайны Шо, затаил дыхание Гвоздь.

— Пациент Боб Брайан был доставлен в госпиталь в шесть тридцать утра, — спустя полминуты выдала Элис, и Стэн, возбужденно растерев лицо руками, просипел:

— Твою мать… Звездец. Кем же она приходится Бобу? Неужели дочерью? Ну да. Возможно. Тогда это все объясняет. Так вот откуда у Шо единственный во Вселенной «Брайан» с гравировкой Боба. Элис, ты гениальна. Если бы я знал, что ты можешь ломать любые базы, я бы Агни вообще не трогал.

— Я не ломала никаких баз, — обиженно возразила Элис. — Собранная мною информация находится в открытом доступе.

— А взломать любую базу, если понадобится, сможешь? — тут же воодушевился Стэн.

— Элис не запрограммирована на совершение каких-либо противоправных действий. Элис может войти в любую закрытую базу только с электронного разрешения центрального контролирующего органа, заверенного цифровой подписью его начальства, — занудно провещал компьютер, мгновенно нивелировав весь радостный энтузиазм мужчины.

— Ладно, — удрученно буркнул он. — Тогда найди мне по этой Амели Ламберт всю имеющуюся в сети информацию: возраст, фото, место проживания, где работает, с кем общается.

— В сети найден один миллион восемьсот шестьдесят пять тысяч сто сорок два совпадения по заданному вами запросу.

— Сколько? — опешил Стэн.

— Ровно столько найдено упоминаний имени Амели Ламберт. Это очень распространенное имя.

— А возраст какой у всех этих Амели Ламберт? — мрачно уточнил Стэн, уже предчувствуя, что не услышит ничего обнадеживающего.

— Возраст разный, — подтвердила его худшие опасения Элис. — От двух лет до ста десяти, это если не брать в счет некрологи всех умерших Амели Ламберт.

— А разве у найденной тобой в реестре больницы Амели нет даты рождения?

— Вероятно, есть, но этой информации не обнаружено в публичном доступе. Возможно, она находится в архивах внутренней базы госпиталя, — доложила Элис.

Стэн поднялся с кресла и нервно прошелся по рубке, напряженно размышляя над полученными данными. С одной стороны, зацепка была мощнейшая, а с другой — очень размытая и требующая многочисленных проверок.

— Скажи, а можно узнать, работает ли сейчас в центральном планетарном госпитале Юккары кто-то из врачей, кто работал там и тридцать лет назад? — снова поинтересовался у Элис он.

— Если верить списку работников и информации о них на сайте госпиталя, то таких специалистов больше двух десятков. Среди них и главврач больницы.

— Ну, наконец-то хоть что-то реальное, — потирая руки, запрокинул голову Стэн, посылая свою довольную улыбку куда-то за пределы стрэйнджера в космос. — Как зовут главврача?

— Грэг Фонтэйн, — не замедлила с ответом Элис.

— Грэг Фонтэйн… — забивая во флэтпад имя, кивнул Стэн. — Отлично. А теперь свяжи меня с генералом Нильсом.

Услужливая помощница мгновенно выполнила просьбу капитана, и когда в рубке раздался приветственный бас командующего штабом СМК, Стэн на полную катушку врубил свою дипломатичность и коммуникабельность, за которую его всегда хвалила Агни. Сначала он расспросил генерала о доме и семье, затем поблагодарил за содействие во всех вопросах, после обсудил предстоящее патрулирование стрэйнджером сектора звездной системы, и только потом обратился к Нильсу с личной просьбой — устроить ему встречу с Грэгом Фонтэйном якобы для консультации по вопросу давней травмы спины. Генерал с радостью согласился помочь, и пообещал, что договорится о приеме с доктором в конце недели.

Отключив связь, Стэнли Стэнфорд находился в приподнятом настроении ровно до того момента, как заговорившая с ним Элис не провещала:

— Капитан, вы, кажется, просили сообщить вам, когда тэйдор Ривз направится в душ? Так вот, довожу до вашего сведения, что пока вы трепались с генералом, она успела не только сходить в душ и помыться, но и вернуться обратно в свою каюту. Свой шанс потереть ей спинку вы прощелкали.

В ответ на это Стэн сначала ошалело вытаращился в пустоту каюты, а после негодующе рыкнул:

— Ну и язва же ты, Элис.

***

…Тик… тик… тик…Механические часы, настроенные на мой внутренний хронометр, всегда идут без сбоя.

Густая темнота вязкой смолой льется мне в горло, глаза и меняет реальность, растворяя меня в своем безликом ничто. Словно я и тьма имеем один молекулярный состав. Мы с ней одной крови.

Время за полночь. А я не могу заставить себя заснуть, как и не в силах отогнать мучающие меня видения прошлого.

— Уходи, Кларк. Уходи по-хорошему, пока я не начала злиться.

— Шарлотта, давай поговорим. Я все могу объяснить.

— Не сомневаюсь. Проблема в том, что мне твои объяснения уже не нужны.

Мне так хочется, чтобы он ушел, забрав с собой звенящую пустоту, что заполнила меня до самой макушки, и всю грязь, в которой я измазалась из-за него по уши. Я больше не могу слышать его голос, видеть его лицо и просто находиться рядом. Потому что каждый раз, когда я поднимаю на Кларка свои глаза, в моих ушах стоят визгливые вопли его жены, и я начинаю чувствовать себя той самой лживой и грязной тварью, которой она меня обозвала.

— Послушай, детка, я люблю тебя. Мы с женой давно чужие друг другу и не живем вместе…

Его цинизм действует на меня, как ледяной душ: болезненно, но отрезвляюще.

— Твоя жена сказала, что вашему ребенку всего несколько месяцев. Может, ты откроешь мне секрет, как он мог появиться у чужих и давно не живущих друг с другом людей?

Секундное замешательство Кларка выдает его с головой. В его глазах я вижу не раскаяние, а досаду по поводу того, что его жена успела просветить меня и на этот счет, и он снова бросается в атаку, еще наивно надеясь на то, что меня могут обмануть его фальшивые признания.

— Да она просто удержать меня хотела этим ребенком. А теперь еще и шантажирует им. Шарлотта, милая, я люблю только тебя. Неужели ты мне не веришь?

Господи. Куда я смотрела раньше? Почему не разглядела за красивой внешностью и обходительными манерами лживого и гнусного подлеца, готового с легкостью отвернуться от собственного ребенка и от женщины, которая ему его родила? Ненавижу предателей.

— Нет, не верю. Убирайся, Кларк. Открой дверь и сделай так, чтобы я тебя больше не видела.

Он хватает меня в охапку, лихорадочно целуя в губы, вот только вместо привычного удовольствия я сейчас чувствую отвращение, мутным комом застрявшее где-то на пути между моим желудком и горлом.

— Я разведусь с женой, и мы с тобой поженимся. Я люблю, тебя, Лотта. Что еще сделать, чтобы ты мне поверила?

Исчезнуть. Ему просто нужно исчезнуть. Я бы с удовольствием свалила отсюда сама, не запри Кларк кабинет и не спрячь ключ у себя в кармане.

Видимо, без скандала расстаться нам все же не суждено.

— А повтори мне это еще раз, но только на детекторе лжи.

Кларк не успевает среагировать на мой молниеносный выпад. Запястье его теперь украшает электронный браслет, сияющий нейтральным белым светом, а в пах упирается дуло моего схваченного со стола «Брайана».

— Говоришь, что любишь меня? Ну, давай, расскажи, как сильно?

Ярость начинает брать верх над моим рассудком, и теперь мне мало просто прогнать Кларка, мне хочется размазать его по полу подошвами своих ботинок, чтобы у него даже желания не возникало смотреть когда-либо в мою сторону.

— Ты что, тронулась? — взгляд Кларка затравленно опускается вниз, туда, где смертоносный металл так опасно близок к самому чувствительному месту на его теле. — Ты что творишь?

О, вот этот Кларк уже больше похож на настоящего.

— Пытаюсь тебе поверить. Я спрашиваю, ты отвечаешь. Солжешь — и я выстрелю. Так как — готов? Можешь повторить, что ты меня любишь?

Я слышу, как Кларк сглатывает, вижу нервное движение его зрачков и понимаю, что повтора не будет.

— Дура. Ненормальная. Убери от меня пушку, — орет он, кажется, еще не догадываясь, что я уже не остановлюсь.

— Неверный ответ, Кларк, — палец мой жмет на спусковой крючок, и пуля проходит в сантиметрах от яиц мужчины, не задев даже штанины. — А теперь правду. Что тебе от меня нужно?

Тяжелое дыхание Кларка раздражает меня еще больше, чем его перекошенная злобой морда.

— То же, что и всем, — вдруг выплевывает он, срывая с себя лицемерную маску. — Ты посмотри на себя. Что у тебя есть, кроме неплохой фигурки и богатого отца? Ты радоваться должна, что у меня есть ребенок, и что на тебе вообще кто-то хочет жениться. Да кому ты такая нужна — бракованная и вся в шрамах? Хотя один плюс в тебе, как в любовнице, все же есть: с тобой классно трахаться — ни тебе каких-либо контрацептивов, ни тебе случайных залетов. Мечта любого мужика.

Его слова, как пули, простреливают мою грудь, и я стою, изрешеченная насквозь, под шквалом его жалящего злословия, безмятежно и спокойно улыбаясь в ответ.

Улыбайся, Шарлотта. Тебе не больно…

На самом деле мне больно даже сейчас. Нет, не оттого, что Кларк макнул меня лицом в дерьмо. В тот момент мне это даже было необходимо. Мне больно потому, что в той бездне лживой желчи, в которую он меня опустил, была и доля правды, которая всю жизнь не дает забыть мне про мою дефектность, и как та самая пресловутая ложка дегтя, портит целую бочку меда.

Бракованная… Я — бракованная женщина. Пустышка. Можно успокаивать себя сколько угодно и говорить, что это не катастрофа и не самое страшное в жизни, ведь таких как я несметное множество. Но… жестокая правда не перестанет от этого быть истиной.

Так устроен человек. В своем неизменном стремлении жить вечно он оставляет часть себя, свой генетический код, в своих детях. Они и есть тот след во Вселенной, который не позволяет человечеству раствориться на ее бесконечных просторах.

И дело вовсе не в Кларке, а в том, что абсолютное большинство мужчин думают так же, как и он. Все они, вступая в серьезные отношения с женщиной, рано или поздно начинают задумываться о семье и потомстве, а потому, выбирая между такой как я или такой как жена Кларка, они предпочитают вторую. Все просто. Таких как я — делают любовницами, на таких как она — женятся.

Какая горькая насмешка судьбы: за спасение чужих детей я заплатила жизнью возможных собственных. Нет, я не жалею. Просто обидно и… быть суррогатом не хочу.

Черт, я ведь давно смирилась со своей неполноценностью, и если бы в моей жизни не появился Стэнфорд, то и мыслей бы подобных не возникало. Почему я не встретила его раньше? Почему он появился в моей жизни только сейчас, когда уже ничего нельзя исправить? А может, все так, как и должно быть? О какой семье и детях может идти речь, если я со своей опасной тайной всегда буду представлять угрозу тем, кто мне дорог? Именно поэтому я держусь подальше от Илвара и мамы, именно поэтому не привожу в дом друзей, и именно поэтому живу, постоянно оглядываясь и прислушиваясь.

Понимал ли отец, что своим секретом просто меня разрушит? Знал ли, что я не посмею уничтожить то, что стоило ему жизни, даже если я не уверена в том, нужно ли это вообще хранить? Боюсь, что ответы на свои вопросы я уже никогда не получу. Но одно я знаю точно: вместе со мной умрет и тайна Боба, потому что без меня добраться до нее уже никто и никогда не сможет.