ГЛАВА 17

Жизнь научила меня собирать свою волю в кулак практически мгновенно, если это было необходимо. На этот раз в обычное состояние боевой готовности меня привел сдавленный стон Стэнфорда. Стоило поднять голову, как меня затопило лавиной стыда. На лице мужчины вздулись жилы, губы сошлись в узкую линию, а зрачки расширились от жестокой боли.

Дура. Нашла время, чтобы сопли жевать.

— Сейчас, потерпи еще немножко, я помогу, — суматошно выдернув из рабл-слота шприц с обезболивающим и нейробиотиком, я всадила Стэнфорду по две капсулы, а затем принялась обрабатывать его ладони специальной медицинской пеной. — Сейчас… Сейчас будет полегче, мой хороший. Сейчас, мы найдем врачей… Давай я помогу тебе подняться.

Я поднырнула под руку мужчины, позволяя на меня опереться, и когда он встал на ноги, вдруг хрипло произнес:

— Надо было прикинуться смертельно больным. Если в таком состоянии я для тебя милый, хороший и дорогой, то, может, меня умирающего ты бы еще и поцеловала? Герою ведь положен поцелуй?

Он еще и шутит?

— Не смешно, — буркнула я, подбирая его и свое оружие просто для того, чтобы не смотреть в лицо Стэнфорда. Тогда, на нервах и напряжении, все сказанное мной звучало правильно и уместно. Сейчас же я чувствовала себя неловко, понимая, что невольно обнажила перед капитаном свою душу, и шутить на этот счет мне совершенно не хотелось.

Стэнфорд возник передо мной как-то совершенно неожиданно. Разогнувшись, я чуть было не врезалась носом в его грудь.

— Разве похоже, что я смеюсь? — наклоняясь к моему лицу, он неотрывно смотрел мне в глаза, сокращая расстояние между нашими губами медленно, словно в стоп-кадре.

Судорожный трепет собственного сердца заглушил все остальные звуки. Ощутив кожей приближающееся тепло мужчины, я перестала дышать…

— Лотта, милая, почему молчишь? Прием. Ты меня слышишь? — голосом Демина громыхнуло у меня в наушниках.

Вздрогнув от неожиданности, я отступила от Стэнфорда, приводя в порядок собственные мысли, занятые сейчас не работой, а одним конкретным мужчиной, который, кажется, собирался меня поцеловать.

— Я вас слышу, Сергей Иванович. Все в порядке. Бомба обезврежена. Срочно пришлите бригаду врачей, у полковника Стэнфорда травмы обеих рук тяжелой степени.

— Понял тебя, врачей уже посылаю. И я тоже сейчас буду. Дождись меня, — радостно провещал у меня в переговорном устройстве Демин, но вместо того, чтобы ему ответить, я побежала за самовольно покидающим помещение хранилища Стэнфордом.

Этот упрямец, игнорируя мое возмущение, несся вперед по полуразрушенному коридору, словно рассекающий метеоритный пояс линкор.

— Стоять. Да какого черта, полковник? — крикнула в удаляющуюся спину кэпа. — Вам врач нужен.

— Не надо мне никаких врачей, — Просто Бог резко остановился, окатив меня волной своего недовольства, как студеной водой. — Помоги лучше на стрэйнджер вернуться. Я код телепорта сам не смогу ввести. И мы, кажется, перешли на «ты».

— Простите. Это у меня на нервах вышло… — коряво попыталась оправдать нарушение субординации, услышав в ответ какое-то злобно-шипящее:

— На нервах? Операция закончена. Теперь я, как и прежде, ваш командир, тэйдор Ривз. Марш за мной на корабль. Живо. Возьмите мой гребаный флэтпад и найдите на карте станции, где здесь находится ближайший телепорт. Это приказ.

Что б он здоров был. Что я не так сделала? Чего это он взбесился? Болит сильно? Может, дозу надо было больше вколоть?

Молча выполнив приказ командира, я проследовала с ним до телепорта, и когда осторожно, стараясь не касаться поврежденных ладоней, активировала его браслеты, все же не выдержала и спросила:

— Очень больно?

Стэнфорд склонил к плечу голову и чуть приподнял одну бровь, внимательно меня разглядывая.

— А ты как думаешь?

— Я не знаю. Если бы могла, забрала бы часть боли себе.

Мужчина вдруг шумно выдохнул, будто сбросил с плеч что-то давящее и тяжелое.

— Дурочка ты, Масик. Маленькая самоотверженная дурочка… — из его уст это почему-то прозвучало скорее ласково, чем ругательно, и, не давая мне успеть проанализировать сказанное и обидеться, Стэнфорд подтолкнул меня своим корпусом к аппаратной части телепорта, кивнув: — Давай, отправляй нас уже быстрее домой. Мне надо в капсулу лечь, а то с такими руками — как без рук. Ты смотри, какой у меня каламбур получился.

Я улыбнулась и, введя координаты нашего приемника, отправила нас со Стэнфордом на ставший почти родным корабль.

Того, что на стрэйнджере нас встретят бурными аплодисментами, не ожидала. Не люблю я этого, да и не за что. Обычная работа. Почему никому не приходит в голову рукоплескать моющим стекла небоскребов спайдерам*? По-моему, их род занятий не менее опасен, чем мой.

— Хорош, — насмешливо оборвал овации Стэнфорд. — Все по местам. Ферги, доложи в штаб об окончании операции. Тайсон, свяжись с флагманом и запроси разрешение на вылет. Джонс, спасибо за работу. Ривз, за мной.

Если честно, то я бы его и так одного не оставила, а своим приказом он вообще мне руки развязал.

Добравшись до медотсека, я начала снимать с капитана снаряжение, почему-то даже не подумав, как это выглядит со стороны. Ростки стыда стали проклевываться только тогда, когда Стэнфорд остался лишь в комплекте термобелья, а я опустилась перед ним на колени для того, чтобы снять с ноги теперь уже превратившийся в просто широкий браслет нанокостюм.

— Масик, прекрати щекотаться, у меня там эрогенная зона, — усмехнулся Стэнфорд, сверху вниз глядя на мою возню.

— В следующий раз берите себе в помощники Мокса, — пропыхтела я.

— Э не, Масик. Мужик меня будет раздевать, только если я стану трупом. И то, мой труп будет сильно против. Слава богу, что у меня в команде для этого есть ты.

Замечательно. То есть, вот для чего он меня взял?

— Ложитесь уже, — подняв крышку капсулы, я усадила Стэнфорда на кушетку и включила питание.

— Лакс, Морковка, какого хрена? — капитан вдруг уставился на всплывшие на приборной панели странные символы, а потом зачем-то стал недовольно вертеть головой по сторонам. — Прибью паршивку.

— За что? — опешила я, не понимая, чем на этот раз не угодила боссу.

— Да это я не тебе, — отмахнулся Стэнфорд, внимая электронному голосу компьютера, вещающему об обнаруженных повреждениях и необходимом наборе медикаментов для их устранения. — Тащи плазму из холодильника и белый бокс с номером два.

Не став стопориться на чудачествах капитана, я сначала полезла в холодильник, а потом начала вкладывать в специальные разъемы, находящиеся в корпусе медкапсулы, ампулы из бокса и пакеты с плазмой.

— Звездец, полтора часа придется здесь валяться, — глядя на появившееся на дисплее время окончательного восстановления травмированных участков тела, возмутился Стэнфорд.

— И что? Как раз успеете поспать, — попыталась найти положительный момент в этом я.

— Посидишь со мной? — вдруг спросил мужчина, когда я нависла над ним, чтобы опустить крышку капсулы. — Ненавижу болеть.

Я его понимала. Когда мне восстанавливали позвоночник, то тоже закрывали в специальной камере. И когда я оставалась в замкнутом пространстве один на один со своей беспомощностью, то боялась просто сойти с ума.

— Посижу.

— Ты петь умеешь? — улыбнулся мне Стэнфорд.

— Простите? — ошеломленно моргнула я.

Я не умела готовить, не разбиралась в одежде и была отвратительной хозяйкой, но, черт побери, петь я умела, потому что мама еще в раннем детстве отдала меня в музыкальную школу. Единственное, чего я не понимала: зачем мое пение понадобилось капитану?

— Так умеешь или нет?

— Ну, умею…

— Слава богу, — расслабленно откинулся на подушку Стэнфорд. — Ты «Все звезды Вселенной» знаешь?

— Знаю.

— Пой. Только негромко. Меня от этой песни всегда в сон клонит.

Вот паразит. Это я на колыбельную для Стэнфорда только что подписалась? Нет, ну как ему удается регулярно втягивать меня в какую-нибудь фигню? А еще меня маленькой дурочкой назвал. Дитятко двухметровое.

Обреченно вздохнув, я села на пуф рядом с капсулой и, посмотрев на лукаво улыбающегося мне Стэнфорда, запела:

Неслышно и тонко приходит она,

Вот ведь удивительная штука. Не думала, что когда-нибудь после окончания тяжелой боевой операции я, сидя в медицинском отсеке, буду смиренно петь для взрослого здоровенного мужика песню о любви. Холостые патроны, да я вообще не ожидала, что меня можно заставить сделать подобную глупость. Но когда я смотрела на спокойное лицо Стэнфорда, его расслабленно смеженные веки и чуть трогающую красивые губы улыбку, музыка шла откуда-то из глубины души, заставляя сердце петь с ней в унисон.

Так беззастенчиво-долго я могла смотреть на Просто Бога впервые: блуждая взглядом по его высокому лбу, темным бровям, покрытым легкой щетиной щекам…

Мне невыносимо хотелось его погладить. Нет, не для того, чтобы пожалеть. Так, как я хотела прикоснуться к Стэнфорду, прикасаются только к самым дорогим мужчинам, вкладывая в свой жест гораздо больше, чем могут передать обычные слова. То, что можно выразить и понять только на языке чувств.

В этот миг я готова была сама зажечь для него все звезды Вселенной, лишь бы знать, что их свет сможет сделать его счастливым. И мне, оказывается, сейчас так мизерно мало нужно было от этой жизни — просто видеть Стэнли Стэнфорда, понимать, что он есть, что живет и дышит. Наверное, это ужасно бессердечно с моей стороны. Ведь отказавшись сегодня покидать хранилище с активированной взрывчаткой, я не подумала о маме и Илваре, о том, что будет с ними, если меня не станет. Там, на станции, глядя на пытающегося выиграть для меня время Стэна, я поняла, что мне просто не нужен мир, в котором не будет этого большого и чуткого мужчины.

И сейчас я пела для него песню, совершенно не осознавая, что ее слова передают смысл того, что со мной происходит. Тихо и тонко в мою душу прокралась любовь, навсегда изменив мое представление о ней. У нее медово-карие глаза, мягкая улыбка и огромное сердце, теплом которого можно согреться в лютый мороз.

— Лотта, — голосом Пола тихо прозвучало в моих наушниках. — Там командующий эскадрой на адмиральском пиккере требует разрешить стыковку со стрэйнджером, а Элис сказала, что командир спит. Мы не знаем, что делать. Может, разбудишь его?

Я с тревогой посмотрела на лежащего в капсуле Стэнфорда, ожидая, что он сейчас откроет глаза из-за прерванной песни, но грудь его мерно поднималась и опускалась, а на лице не появилось ни одной хмурой складки. Если честно, я понятия не имею, каким было содержимое тех ампул, которыми я по его приказу зарядила капсулу, но очень может быть, что снотворное там наличествовало, потому что кэп, похоже, действительно крепко спал.

— Откройте шлюз. Это ко мне, — шепнула я в микрофон, бесшумно поднимаясь с места. Оставлять Стэнфорда одного, пусть даже спящего, почему-то ужасно не хотелось, а будить его, чтобы пустить на стрэйнджер Демина, было бы с моей стороны дуростью. Тем более что адмирал хотел поговорить именно со мной.

Помедлив еще минуту, я провела ладонью по овальной крышке капсулы и, тихо вздохнув, покинула медотсек.

***

Несмотря на обстоятельства и то, что Демин напоминал мне о прошлом, которое я почти похоронила в глубинах своей памяти, я действительно была рада его видеть. Так радуются только встрече старых друзей. А если их еще и можно пересчитать по пальцам, то радуются вдвойне.

Сейчас, когда вокруг не было офицеров его штаба и заместителей и не нужно было держать лицо, Демин позволил себе вольность не смотреть на чины. Раскинув руки, он сгреб меня в дружеские объятия — пылко и простодушно, как это умеют делать только русские.

— Вы в отличной форме, Сергей Иванович, — потирая чрезмерно сжатое плечо, улыбнулась я. Несмотря на то, что мужчине было далеко за сорок, выглядел он просто отлично: светловолосый, крепкий, подтянутый, излучающий позитивную энергетику и силу.

— А ты думала, что мне уже подковы пора сдирать? — усмехнулся он. — Рановато. Ты почему сбежала? Я же просил меня дождаться.

— Вы извините, но полковник треснувшую трубку SК6 голыми руками держал, чтобы оттянуть время взрыва. Надо было его срочно в капсулу поместить.

— Так может, все-таки привести сюда врачей? — озаботился Демин.

— Да нет, уже не надо. Мы собственными силами справимся. Здесь хорошее медицинское оборудование.

Демин поднял голову, обвел взглядом пространство и загадочно хмыкнул:

— Да, крутой звездолет. Я читал о «Торнах» и программе СМК, связанной с ними. Вот только не ожидал увидеть здесь тебя.

— Если честно, то я и сама не ожидала, что сюда попаду.

— А я рад, что так случилось. Это третья боевая операция, в которой я с тобой пересекаюсь — и снова успех. Я знал, что ты справишься. Ни минуты в тебе не сомневался. Жаль, что я не узнал раньше о том… — Демин замолчал, видимо, не зная как помягче обозвать мое понижение. — Меня ведь перебросили в этот сектор всего пару месяцев назад. А до этого моя эскадра почти пять лет у черта на куличках дежурила, я своих бывших коллег целую вечность не видел. Так ты расскажешь мне, что случилось? Как ты вообще оказалась в СМК?

А вот этого я боялась больше всего. Расспросов Демина и его горячего желания мне помочь из жалости. Я в жалости никогда не нуждалась.

— Это не моя тайна, адмирал, и хоть я уже давно не работаю на систему, но разглашать связанные с ней секреты не имею права. Могу сказать лишь, что я допустила ошибку, Сергей Иванович, и была за нее наказана.

— Ошибку? — недоверчиво заломил бровь Демин. — Не верю. Я видел, как ты работаешь. А сегодняшняя операция — еще одно доказательство твоего высокого профессионализма. Черт, Лотта, я тебе жизнью обязан. Ты меня из огня семь лет назад вытащила. Я собираюсь ходатайствовать перед штабом о возвращении тебе звания и представлении вас с полковником к наградам.

— Не думаю, что для нас с полковником это так уж и важно. Мы не ради наград старались… — я предостерегающе вскинула ладони, пытаясь успокоить разошедшегося не на шутку мужчину, но, кажется, тщетно.

— Пойдешь работать под мое командование? — разгоряченно сверкнул голубыми глазами Демин. — Я сегодня же подам прошение о твоем переводе. Мне нужны такие специалисты.

Да уж… Ликвидатором и копом я уже была. Для полного счастья мне только в ВКФ* служить не хватало. Кажется, я снова высоко котируюсь на рынке труда. Приятно, конечно, если учесть, что еще недавно никто кроме Винтореза моих способностей не ценил. Предложи мне это Демин пять лет назад, когда меня списали со счетов, словно поломанный стул, я бы ухватилась за эту возможность, как за спасательный круг, несмотря на перспективу месяцами болтаться в космосе, не имея возможности сойти с корабля на поверхность планеты.

Но сейчас у меня была пусть и не такая высокооплачиваемая, как у военных, работа, зато любимая. И ребята у меня в команде были отличные. А еще… Несмотря на краткосрочность проекта, в котором я участвовала, уйти из него в самом начале я была не готова. По многим причинам: чтобы не подвести Винтореза, ребят, прибывших на стрэйнджер вместе со мной, штаб СМК, которому придется в срочном порядке искать мне замену, а самое главное — Стэнфорда, из сотни офицеров выбравшего именно меня. Умом я понимаю, что порвать нить, которой я все больше привязываюсь к Просто Богу, надо именно сейчас, потому что через полгода расставание с ним будет просто невыносимым. Но глупое сердце всегда все решает по-своему, и в этот раз его уверения мне ближе и понятнее, чем холодные доводы рассудка.

— Я вам очень благодарна за предложение, Сергей Иванович. И понимаю, что лучшего у меня, пожалуй, уже не будет. Но я все же откажусь. Теперь я коп. Видимо, копом и помру. Так, кажется, у вас говорят?

— Лотта, это же не твой уровень, — раздосадованно развел руками Демин. — Ты профи. Грех губить таких специалистов в СМК.

— Отчего же губить? Как видите, я и тут на что-то сгодилась.

— И все же я прошу тебя подумать, — не оставляя попыток перетянуть меня на свою сторону, настоял Демин, передавая мне свою визитку с контактными данными. — Один твой звонок — и я прилечу за тобой лично.

— Я подумаю, — лишь бы не обижать старого друга, кивнула я. — Спасибо.

— Чуть не забыл. Мои ребята взяли живым пиратского штурмана и теперь очень плотно с ним работают. Он пойдет основным свидетелем по делу. Ты оказалась права. Заказ бандитам сделал кто-то из якобы пострадавшей ювелирной компании. А это значит, что альтрилитов нет в капсуле. Есть подозрения, что добывающая компания на Прамусе тоже завязана на краже. Я сообщил в ювелирную компанию о том, что все преступники уничтожены, и они могут забрать свой груз. Угадай, где все это время находился их корабль?

— В пределах досягаемости телепортационного сигнала?

— Именно. Они говорят, якобы прилетели потому, что узнали о нападении на их корабль и очень переживали за исход операции.

— Еще бы, — меня это даже не удивило. — А что еще могли сказать мошенники, затеявшие такую опасную игру?

Демин довольно кивнул:

— Они успокоились, узнав, что все пираты погибли, и теперь собираются забрать груз.

— Хотите заставить их вскрыть капсулу при вас? — улыбнулась я, разгадав маневр Демина.

— Да. Вернее, я хотел пригласить на это шоу тебя, — рассмеялся мужчина. — Ты же офицер СМК. Имеешь право присутствовать при задержании на законных основаниях.

Я криво улыбнулась, впервые в жизни не зная, что сказать. Еще месяц назад я бы из шкуры вон вылезла, лишь бы очутиться в подобной ситуации, чтобы глядя преступникам в глаза, зачитать им их права и объявить об аресте. А вот сейчас я стояла перед Деминым и понимала, что меня волнует только одно: сможет ли капсула полностью восстановить руки Стэнфорда?

— Я бы с радостью, но полковник Стэнфорд отдал четкие указания относительно моих дальнейших действий на корабле. Я не могу ослушаться приказа командира. А поскольку он сейчас спит в капсуле, у меня нет никакой возможности получить его разрешение на уход со стрэйнджера.

Надеюсь, что я изворачивалась очень убедительно, потому что оставлять Стэнфорда без присмотра мне не хотелось. А вдруг что-то пойдет не так, и капсула затребует добавления еще каких-нибудь лекарственных препаратов?

Демин решил зайти с другой стороны, даже не догадываясь, что на любое его предложение я обязательно найду резонную отговорку.

— В любом случае, покидать орбиту «Скайбола» сейчас нельзя никому. Да и вам с полковником еще нужно будет ответить на вопросы штаба, когда сюда прибудут его представители. Я могу сказать твоему командиру, что это я приказал тебе следовать за мной.

— Можете, — кивнула я. — Но посмотрите на меня, — демонстративно развела руки в стороны. — Я грязная, уставшая и, извините за интимные подробности — потная. Мое термобелье можно смело выкручивать. Не хотелось бы появиться в таком виде перед представителями штаба.

— Черт, прости, Лотта, — почесал затылок Демин. — Вот я медведь невнимательный. Ты переодевайся и отдыхай, а когда полковник придет в себя, жду вас на флагмане.

Проводив Адмирала к пиккеру, я вернулась в медотсек, первым делом взглянув сквозь стеклянную крышку капсулы на руки Стэнфорда.

Возможно, Ферги был прав, когда утверждал, что это медицинское оборудование имеет проктэррианское происхождение. Я в жизни не видела ничего подобного. Понятия не имею, каковой была природа происхождения синих лучей, пронизывающих тело мужчины, но они восстанавливали поврежденные ткани на руках Стэнфорда подобно 3D принтеру. Пока что обновленная кожа ладоней кэпа была тонкой и розовой, как у младенца, но я уже не сомневалась, что по окончании лечебного сеанса она приобретет нормальный вид.

Откуда у Стэнфорда оборудование, аналогов которого нет ни в одной лицензированной медицинской компании? А чего стоят костюмы, в которых мы с ним шли на задание. Сбитый прицел, а если Фэрги прав, и Стэнфорд вовсе не человек?

— Шарлотта.

Если бы Стэнфорд только знал, как он меня напугал, когда резко открыл глаза и окликнул. Я думала, что у меня сердце через горло выпрыгнет. Только выработанная годами выдержка не позволила дернуться и издать какой-либо звук.

— Вы проснулись? — перевела дыхание я.

— Ты помнишь, где я брал наши костюмы и оборудование к ним? — вместо ответа отозвался он.

Глупый вопрос. Снайперы всегда замечают и запоминают мельчайшие детали.

— Помню.

— Переоденься, собери все, что сняла с меня и себя, и спрячь это в тайнике. Я приказал Элис дать тебе к нему доступ.

Я растерялась. Доверие Стэнфорда ко мне просто зашкаливало. Черт. Мне стало стыдно, потому что к своему тайнику я бы Стэнфорда на пушечный выстрел не подпустила.

— Хорошо, я сейчас все уберу.

— Шарлотта, — снова окликнул меня кэп, стоило собрать его навороченные примочки и двинуться к выходу. — Спрячешь все — и ступай отдыхать в свою каюту. Твое дежурство на сегодня закончено.

— Но… — попыталась возразить я.

— Это приказ. Докладывать штабу о наших действиях в ходе операции я отправлюсь на флагман без тебя. Нечего тебе там делать.

Я недоуменно открыла рот:

— А как же?

— Я сказал — отдыхать, — рявкнул Стэнфорд, мгновенно превращаясь из израненного и больного дитятки в деспота-начальника. — Мне встать из капсулы и отвести тебя в каюту?

— Не надо, — выцедила сквозь зубы. — Я сама.

— Кругом марш, — приказал этот новообращенный диктатор.

Интересно, ему там что, озверин вместо успокоительного капсула вколола?

— Слушаюсь, папочка, — проворчала себе под нос, никак не ожидая быть услышанной.

— Поговори у меня, — сварливо отозвался Стэнфорд. — Чтобы через пять минут была у себя в каюте. И только попробуй ослушаться.

Черт, какая муха его укусила? И как у него так получается заставлять меня бросаться из крайности в крайность: минуту назад я с него пылинки сдувать была готова, а сейчас отчаянно хочу прибить. Из-за него теперь даже с Деминым попрощаться не смогу. Паразит.

Вернув на место все, что Стэнфорд на меня надел, я отправилась в собственную каюту, а оттуда в душ.

Выйдя из кабинки к своему большому удивлению, обнаружила караулящую меня в коридоре толпу. Не замечала раньше за ребятами из команды странностей, но сейчас их поведение меня настораживало.

— Это тебе, — протянул мне сейк-капсулу с кофе Ферги. — Как ты любишь, с молоком и без сахара.

— А тут горячий сэндвич с мясом, сыром и листьями салата, — всунул мне в руки термобокс Тайсон.

— Спасибо, — растерянно протянула я, переводя взгляд с одного парня на другого.

— Может, тебе еще что-то принести? — подключился Пол. — Ты только скажи.

— Что-то случилось? — начала откровенно волноваться я.

Парни стали переминаться с ноги на ногу, таинственно переглядываясь друг с другом.

— Мас… Шарлотта, — прочистив горло, начал Мокс.

Зарраза, значит, Стэнфордовское «Масик» ко мне таки прилипло? И как давно ребята меня так между собой называют? Все, Стэнфорд, тебе кранты.

— Тут такое дело… Если мы тебя чем-то обидели или были невнимательны, то ты прости нас.

— Ты, конечно, вправе выбирать место получше, — подпрягся Лойд. — И денег в космическом флоте платят больше, но мы ведь команда и… Разве тебе здесь плохо? А когда закончится программа, то мы все будем старшими в своих группах, а в перспективе — командирами кораблей…

— Вы вообще о чем? Ребята, да какого хрена? — ничего не поняла я и в поисках поддержки посмотрела на Джонса.

Пол опустил взгляд и виновато повел плечами:

— Ты не обижайся, но я рассказал ребятам, что адмирал тебя собирается к себе забрать.

— Ты что, подслушивал? — опешила я. Вот чего-чего, но такого от Джонса просто не ожидала.

Пол порозовел, явно от стыда, и вместо него заговорил Гросс:

— Мы не вправе тебя удерживать. Но ты подумай прежде, чем уходить. Нам будет тебя не хватать. И мы все вроде как семья теперь…

— Не собираюсь я никуда уходить. Кто вам такую глупость сказал? Да, Демин мне предлагал перейти к нему, но я отказалась.

Лица всех ребят одновременно повернулись к Джонсу, и тот смущенно промямлил:

— Извините, пацаны, я этого уже не слышал.

— Меньше подслушивать чужие разговоры надо, — сердито гаркнула на него я.

— Да, не умеешь — не подслушивай, — врезал Полу по затылку Ферги. — Поднял тут панику. Ты это, Ривз… Давай лопай и дуй отдыхать. Ты сегодня за всех нас поработала. И вообще, геройский ты мужик, Масик. Женщина, в смысле.

Нет, это безобразие надо пресекать на корню. Я смирилась с тем, что со Стэнфордом бороться бесполезно, но остальным так себя называть не разрешаю.

— Эй. Еще раз Масиком назовешь — получишь по морде, — ощерилась я.

Ферги белозубо оскалился, а остальные парни начали громко смеяться, весело подначивая парня:

— Гляди, Рамос, за Ривз не заржавеет. Или без зубов останешься, или портки тебе на одной из вылазок отстрелит, и будешь своим голым задом бандюков завлекать.

Вокруг все шутили, толкали друг друга плечами, улыбаясь мне так искренне и добродушно, что защитная броня моей души вдруг начала трещать по швам, откликаясь на простое человеческое внимание и заботу. Как получилось, что эти ребята за такой короткий срок стали мне близки? Или это все же заслуга Стэнфорда, превратившего нас всех из малознакомых людей в настоящую сплоченную команду?

Парни довели меня до каюты, наперебой рассказывая о том, как, затаив дыхание, слушали по селектору о ходе операции, в которой мы со Стэнфордом участвовали, как переживали за нас и держали кулаки.

Так непривычно было это слышать, ловить отголоски чужих эмоций и пропускать их через себя.

Закрывшись у себя в комнате, я еще долго пыталась переосмыслить произошедшее. Один день вдруг все перевернул с ног на голову. Я столько лет таила в сердце обиду за то, как со мной поступили. Будет ложью, если я скажу, что никогда не мечтала вернуть себе свое имя и звание. А сегодня, когда мне выпал шанс все изменить, я внезапно поняла, что больше в этом не нуждаюсь. Шарлотта Ривз выросла из той прошлой одежки, которую ей вновь предложили примерить.

Взглянув на часы, я поняла, что больше часа просидела, молчаливо буравя взглядом стену напротив.

— Элис, — приподняв голову, встрепенулась я.

— Да, Шарлотта, — отозвалась моя виртуальная подруга.

— Как там капитан Стэнфорд? Ему уже лучше?

— Капитан прекрасно себя чувствует, и пять минут назад отправился с эйтором Джонсом на флагманский корабль, — тут же доложили мне.

— Вот черт, — я вскочила с места, собираясь отправиться в рубку. Вообще-то до этого я надеялась уговорить Стэнфорда взять меня с собой. И хотя свой шанс я уже упустила, еще была надежда на то, что Демин запросит связь со стрэйнджером, чтобы со мной попрощаться.

— Вас приказано до возвращения полковника не выпускать из каюты, — огорошила меня Элис, как только я попыталась открыть дверь.

— Не поняла… — протянула я, глупо пялясь на собственное отражение в зеркале. — Что значит «не выпускать»? Я под арестом?

— Никак нет. Это превентивные меры, — чопорно заметила Элис. — Для вашего же блага. Вам приказано спать.

— Спать… — тихо зверея, выдавила из себя я. — А побиться головой об стену мне не приказывали?

— Таких распоряжений от командира на ваш счет не поступало, — все с тем же непрошибаемым спокойствием выдала Элис.

— Значит, не выпустишь? — прищурилась я.

— Нет.

— Иуда, — выдохнула я. — А еще подруга называется.

— Вы мне за это еще спасибо скажете, — посмела умничать коварная предательница.

— Я с тобой больше не разговариваю, — сердито ударив рукой по сенсору, я вырубила свет и завалилась на койку. — И со Стэнфордом тоже.

— Так ему и передам, когда он вернется.

Не берусь утверждать, но, по-моему, эта биоэлектронная зараза надо мной издевалась. Научила на свою голову. И почему у меня такое чувство, что у вожжи, попавшей под хвост Стэнфорда, есть конкретная виновница, и имя ей — Элис.

Я была слишком сердита для того, чтобы уснуть, и для того чтобы опять позвать Элис тоже, а потому просто прорву времени провалялась, вглядываясь в темноту, пока не услышала как заработали двигатели и не поняла, что Стэнфорд, наконец, вернулся на корабль.

Не поверите, но я испытала чувство, похожее на облегчение. Злость тоже вся куда-то сразу улетучилась. И хотя я знала, что дверь моя больше не блокируется, выходить не собиралась исключительно из вредности. Я все понимаю, но сегодня Стэнфорд со своей опекой перегнул палку. Я бы не рассыпалась на части, отвечая на вопросы штаба, да и не настолько я устала, чтобы заставлять меня отдыхать принудительно.

И все же сидеть одной в каюте мне порядком надоело. Сон не шел, а желание увидеть Стэнфорда и посмотреть на его руки становилось все сильнее. Мое ненормальное сердце все еще переживало за капитана, а масса свободного времени являлась благодатной почвой для взращивания не очень веселых мыслей. Как же близки мы с Просто Богом сегодня были к смерти. И как же страшно представить, что все могло пойти по наихудшему сценарию.

Собрав пустые термобокс и сейк-капсулу, я решила отнести их на камбуз. Не то, чтобы я рассчитывала попасться шефу на глаза, просто хотела проверить обстановку.

Ну ладно. Не надо фыркать и ехидно ухмыляться. Да, обманываю. Да, я надеялась, что столкнусь со Стэнфордом где-нибудь в коридоре. Довольны?

Могу сказать, что я в этом деле не преуспела. На стрэйнджере давно объявили отбой, его коридоры опустели, и дежурные остались только в рубке и двигательном отсеке.

Добравшись до кухни, я забросила посуду в очиститель, а потом выключила свет и села за стол, опустив голову на скрещенные на столешнице руки. Не знаю зачем. Я вообще в последнее время стала подмечать за собой склонность к меланхолии.

Где-то далеко зажглись огни подсветки пола, чуть рассеивая тьму, а потом в коридоре послышались уверенные шаги, хозяина которых я могла определить с закрытыми глазами. Теперь я узнавала Стэнли Стэнфорда по походке, голосу, запаху и просто по его присутствию за моей спиной. Я его чувствовала. Сердцем. И тем самым шестым органом чувств, в существование которого не все даже верили.

Он вошел в помещение и остановился перед столом, глядя на меня с высоты своего роста. Секунду помедлив, он молча сел напротив, а потом вытянул вперед руки, касаясь кончиками своих пальцев моих.

Так пронзительно…

Словно это касание невидимыми узелками связало нас крепко-накрепко.

Медленно, осторожно он накрыл мои ладони, спрятав в уютной надежности своих — широких, сильных, и что-то в груди полыхнуло огненной вспышкой — ярче, чем тысяча солнц.

Не помню, было ли мне когда-нибудь так хорошо, но если бы меня спросили: «Что ты готова отдать, Шарлотта, за то, чтобы этот миг повторился снова?», я бы ответила, что всю свою оставшуюся жизнь.

В полумраке и тишине я грела руки в тепле любимого мужчины, пытаясь запечатлеть в своей памяти волшебство этого мгновения.

— Почему ты не спишь? — тихо и оттого немного хрипловато спросил Стэн, медленно поглаживая кожу на моих запястьях большими пальцами, посылая своим бесхитростным движением волну горячей дрожи по всему моему телу.

— Не спится, — прошептала я.

— Тяжелый был день… — глухо отозвался он.

— Да, не из легких…

— Мы могли не дожить до этого вечера, — Стэнфорд поднял голову и сжал мои ладони чуть сильнее.

— Но ведь дожили.

— Почему ты так не ценишь жизнь, майор Ривз?

Привыкнув к темноте, я теперь чувствовала на себе его взгляд как ожог. Злился ли он еще на меня — я не знаю. Говорить я начала не поэтому, а потому, что не хотела лишиться тепла его рук:

— У меня была головокружительная карьера. Стремительная. Как рождение сверхновой. Коллеги по конторе даже позывной мне дали — Лаки, фартовая. Что ни задание — то успех и признание. Каждая блистательно выполненная операция — новое звание и награда. Я шла по карьерной лестнице как триумфатор, пока… Пока, споткнувшись о верхнюю ступеньку, не упала лицом вниз.

Больно… Падать больно. Но еще больнее — пытаться снова взлететь, не осознавая, что крылья за твоей спиной вырваны с мясом. И тогда — либо смерть, либо жалкое подобие существования.

Я ценю жизнь, полковник. Даже больше, чем вы можете себе представить. Ценю чужую жизнь выше, чем свою, потому что-только тот, кто вернулся с того света, понимает, что оставляют здесь те, у кого шанса выжить уже не будет. Я нашла смысл жизни, защищая других. И именно поэтому не покинула станцию, когда вы приказали. Вы полезли в это пекло из-за меня, а значит, я должна была использовать все ресурсы, какие у меня были, чтобы вас спасти. Иначе кто я после этого? Как смогу ходить, дышать и жить дальше, не стыдясь смотреть в глаза ваших близких и друзей? Как?

Шумный выдох Стэнфорда разбил хрупкую тишину на тысячи осколков. Стремительно наклонив голову, он вдруг поднес к губам мои руки и поцеловал. Мягко. Осторожно. Превращая прикосновение в трогательную ласку — в тысячу «Благодарю» в одном невинном поцелуе.

Мне никогда не целовали руки. И я клянусь, что никогда в моей жизни не было ничего более потрясающего и безумно прекрасного, чем этот поцелуй. До жаркой пульсации в животе, невесомых мотыльков-мыслей в голове и застилающих глаза слез.

Никогда в жизни я не чувствовала себя такой счастливой и несчастной одновременно.

— Спасибо, Шарлотта, — замирая в миллиметре от центра моей ладони, прошептали губы мужчины, обдавая горячим воздухом дыхания кожу, ставшую вдруг чудовищно чувствительной.

Колкая волна мурашек побежала по запястьям до локтей, и где-то глубоко в моей груди родился мучительный стон боли, грусти и отчаяния. Птица со сломанными крыльями не пара орлу, привыкшему парить высоко в облаках. У меня нет права портить жизнь Стэнфорду.

— Я пойду. Простите. Устала, — поднимаясь на ватных ногах, я осторожно вытянула из ладоней капитана свои руки и, обогнув стол, поплелась к себе в каюту, тяжело волоча за спиной свою истерзанную душу.

Этой ночью мне не снились кошмары. Но утром я проснулась с мокрым от слез лицом и ощущением теплых губ Стэнфорда, все еще прижимающихся к моим ладоням, но почему-то оставляющих глубокие раны на сердце.