ГЛАВА 19

То, что в этот раз все пошло не так, я поняла, как только вошла в клуб. Я прибыла в «Zооm» на час позже оговоренного со Стэнфордом времени, рассчитывая, что, дожидаясь меня, он будет сидеть в баре.

Но первое, что бросилось в глаза — это турнирная таблица сегодняшних игроков, во главе которой стоял Просто Бог. Пока я намеренно оттягивала время, чтобы не столкнуться с ним в нуль-переходе, он умудрился провести пять спаррингов и выиграть у всех соперников.

Неожиданно. Учитывая то, что до этого кроме меня-Шо и меня-Пита он играть ни с кем не хотел.

Все в смотровой комнате возбужденно гудели, обсуждая прошедшую игру, даже не обратив внимания на мое появление. Прислушавшись к чужим разговорам, я с удивлением узнала, что Стэнфорд сразу после пятого спарринга ушел в раздевалку и больше ни с кем сегодня состязаться не собирался. Под ребрами сразу нехорошо кольнуло, а в голове красным сигналом замигало: «А как же я? Да какого черта?»

Плюнув на образ неприступной пофигистки, я вылетела из зала и помчалась к раздевалке Стэнфорда, толком даже не зная, что собираюсь ему предъявить. Ну дура-дурой, что тут скажешь. Ведь смутно, на еще работающих инстинктах я подсознательно понимала, что совершаю непроходимую глупость, но мозг-то уже тупо отключился. Знаете, будто шторки красные на глаза упали.

Мне бы остановиться и выдохнуть прежде, чем я начала колотить кулаком в дверь Стэнфорда, но где там. Меня ведь уже несло по инерции. Даже тормоза не помогли бы.

Дверь распахнулась резко. Думаю, Стэнфорд не ожидал, что вынести ее пытаюсь именно я, иначе не стоял бы передо мной злой, мокрый, почти голый, в обернутом вокруг бедер полотенце. По его мощной груди скатывались прозрачные капли, и я судорожно сглотнула, провожая взглядом их путь по рельефному прессу мужчины.

Все. На этом все, потому что меня накрыло. Мгновенно. Словно гормоны внутри меня устроили ядерный взрыв.

Тело вспыхнуло, как спичка, и меня скрутило в таком приступе острого желания, что стало больно. Господи, да я просто подохну, если сейчас же что-то с этим не сделаю.

Видимо, обуявшее меня помешательство отразилось в моих глазах, потому что Стэнфорд испуганно отшатнулся и хрипло выдохнул:

— Шо…

Зря это он. Мое настоящее имя в его устах прозвучало как разрешение на безумство. Переступив порог, я, кажется, прошла точку собственного невозврата.

Секунда…

Ударом ноги я захлопнула дверь.

Вторая…

Комбинезон съехал с моего тела, давая ему такую необходимую свободу и прохладу.

Я горела. Как в лихорадке. И да, я подготовилась к встрече.

Нажав кнопку на браслете, я переключила картинку аватара, и теперь он демонстрировал Стэнфорду обнаженное женское тело. Не мое, правда, но очень на мое похожее.

— Э… подожди, — просипел Стэн, выставив вперед ладонь.

— Да на хрен, — сдернув с него полотенце, рыкнула я. — Я тебя целую неделю ждала. Ждалка закончилась.

Возбуждение вибрировало и звенело, как отпущенная струна, в ушах шумела кровь и сердце выделывало кульбиты, пока я жадным взглядом исследовала литое, совершенное тело мужчины, похожее на высеченную из гранита скульптуру.

— Боже… — прошептала я, а потом сделала то, о чем мечтала с момента возникновения Стэнфорда в проеме двери: слизала прозрачную каплю с его мокрой груди и зажмурилась от пьянящего чувства голода, скрутившего мое тело узлом.

На языке тягучей нотой возник и растворился вкус джеладая. Мои ладони скользнули вниз по гладкой влажной коже Просто Бога, бесстыдно проверяя степень его готовности.

— Ты что творишь? — зашипел Стэнфорд. Но его возмущение мгновенно перешло в глухой стон, когда, привстав на носочки, я притянула к себе мужчину за шею и прильнула к нему всем телом.

— Заткнись пожалуйста. Умираю, так тебя хочу… — выдохнула я, прежде чем закрыть его рот поцелуем.

Ладони Стэна жестко сомкнулись на моих бедрах. Меня подбросили вверх легко, словно мячик, и, обхватив Стэнфорда руками и ногами, я начала медленно сходить с ума от яростной атаки губ и языка мужчины, понимая, что больше себе не хозяйка.

Я вжималась в Стэна своим дрожащим телом, но этого было так мало. Я хотела больше. Всего. Сразу. И называйте меня после этого кем хотите.

Наше движение по комнате было похоже на страстный танец, а может, на безрассудную борьбу. Не мне судить.

Не переставая целоваться, мы сначала впечатались в стену, потом в шкаф для одежды, а после завалились на пол, отвоевывая друг у друга лидерство.

Из глаз посыпались искры, и я закричала, когда Стэнфорд оказался внутри меня, прохрипев низко и до одури возбуждающе:

— Чокнутая. Ты этого хотела?

— Да. Еще, — я выгибалась навстречу его мощным толчкам, и это ощущение единства и наполненности, когда он так глубоко во мне, на мне, вокруг меня, когда обнимает, целует, доводит до исступления своими ласками — было похоже на наркотическое опьянение.

Я Стэнфордозависимая. Больная. Сумасшедшая. Летят к чертям благоразумие и контроль. И уже не важно, каким будет откат. Мне нужно напиться этим мужчиной как живой водой. Под завязку. Чтобы даже вздохнуть не было сил.

Закручивающаяся внутри меня пружина концентрированного удовольствия резко расправилась. Плафоны над головой рассыпались тысячей жидких огней. Жесткий кафель под моей спиной превратился в зыбучий песок, и я начала падать в бездну наслаждения, захлебываясь собственными стонами и цепляясь скрюченными пальцами за плечи Стэна.

— Шаррло… — вылетело что-то рычащее из его горла. Мужчина вдруг перестал двигаться и навис надо мной, удерживая на вытянутых руках свое тело.

Зрачки расширены, на шее вздулись вены, дышит, как паровая машина, и взгляд совершенно ненормальный.

Внезапный холод, как вероломный враг, сквозняком пополз по моей разгоряченной коже, и я с ужасом поняла, что Стэн резко вышел из меня, так и не получив разрядки.

Минуту назад пылающий внутри моего тела огонь словно залили ледяной водой. Я непонимающе мотнула головой и потянула к Стэну руки, пытаясь согреться.

— Нет. Лакс… Безумие какое-то, — Стэнфорд отвел мою ладонь и тяжело отполз в сторону.

Схватив со скамейки штаны, он стал нервно их на себя натягивать, словно стыдился своего возбуждения и наготы.

— Что не так? — прошептала я, больше не чувствуя ни радости, ни удовольствия от того, что они были не взаимными. Мой ослепительный оргазм теперь казался мне чем-то постыдным и пошлым.

— Я… прости… — Стэн опустил голову, пряча от меня глаза. — Не надо было этого делать. Я должен был тебе сразу сказать. Дело в том, что у меня кое-кто появился… — он подтянул колени к груди, откинулся спиной на стену и жестко растер ладонями лицо. Впервые я видела его таким взвинченным и неуверенным в себе.

— Клянусь, что в тот раз, когда мы с тобой… у меня с ней еще ничего не было. То есть, между нами и сейчас пока ничего нет, но я не могу отказаться от того, что к ней чувствую. Дерьмо. Как же трудно говорить… Понимаешь, я обнимаю тебя, а представляю ее. Я чуть тебя ее именем не назвал. Не могу так… Так нельзя…

Что-то в моей груди лопнуло и по глазам резануло острой болью. Я даже не знаю, почему так расстроилась — из-за того, что он не собирался изменять настоящей мне, или потому, что больше не хотел мою подделку. Слезы сами собой ручьями покатились из глаз и легкие обожгло огнем.

Мой жалкий всхлип вынудил Стэнфорда поднять голову и бережно коснуться ладонью моей влажной щеки.

— Шо, не плачь. Прости меня. Но я не могу обманывать ни ее, ни тебя. Ее — потому что люблю, а тебя — потому что ты этого не заслуживаешь. Ты ведь сама не хотела серьезных отношений. А я несерьезно к своим чувствам относиться не умею…

Меня словно контузило ударной волной, и я конвульсивно попыталась втянуть воздух сжатым судорогой горлом, но не получилось. Что он сказал? Любит?

Любит? Меня? За что? О, господи…

— Я прошу у тебя прощения за то, что произошло. Я виноват. Должен был остановиться сразу. Но с тобой так трудно это сделать. Ты как огонь. Упал в него — и сам сгорел. Меня влечет к тебе физически, но ведь это не самое главное в отношениях. Страсть без любви однажды перегорает и остается только пепел…

Проклятье, Стэнфорд, разве можно быть таким хорошим и правильным? Я тебя не заслуживаю. И спасибо, что одним ударом разрубил узел, из которого я никак не могла выпутаться.

Накрыв ладонью рот мужчины, я прекратила его муки и попытки извиниться.

— Все хорошо. Это ты меня прости, что с тормозов слетела. Не заморачивайся. Со мной действительно бесполезно строить серьезные отношения. Я — кошка, которая не любит ошейники и поводки. Я гуляю сама по себе.

Стэн облегченно выдохнул, а я, начиная мерзнуть, сменила обнаженный аватар на одетый, и стала натягивать на себя комбинезон, желая лишь поскорее убраться из мужской раздевалки, а заодно и уничтожить все улики, связывающие Шарлотту Ривз с клубом «Zооm».

И все же оставалось еще кое-что, чего я понять не могла.

— Зачем ты согласился на встречу со мной, если не собирался больше продолжать наши отношения? — опустившись под стенкой рядом со Стэном, спросила я. — Что тебе от меня было нужно?

— Поговорить с тобой хотел.

— О чем?

— О ком… — осторожно поправил меня Стэнфорд. — О Бобе Брайане.

Сердце пропустило удар, обрываясь куда-то вниз. Я сглотнула, сохраняя видимость хладнокровия.

— Я тебя не понимаю.

— Я знаю, кто ты, — ответил Стэн. — Ты Шо Брайан. Дочь великого мэтра.

Что б меня. Еще минуту назад мне казалось, что хуже того, что-только что произошло, быть не может. Как же я ошибалась.

Рука непроизвольно вскинулась, ища верный «Брайан», и Стэнфорд, вскочив с места, выставил вперед ладони:

— Тише. Ты все неправильно поняла. Я не враг. Я никогда не причиню тебе вреда. И никогда никому не расскажу о том, что знаю, кто ты такая.

— Что тебе от меня нужно? — внутри меня все дрожало. Мысли путались и едкая горечь подкатывала к горлу.

Неужели все до банальности просто, и Стэнфорд — лишь еще один охотник за отцовским изобретением? Что будет, если он узнает тайну Шарлотты Ривз? Оставит меня себе, или продаст вместе с чипом за огромные деньги?

Боже, пожалуйста, только не это. Я тебя умоляю, не разбивай мне сердце снова, лучше сразу убей.

— Ищешь «Фантом»? — холодно уронила я, отступая к брошенной у порога сумке с оружием.

— Я тебе не враг, Шо. Клянусь, — мужчина напряженно застыл, с тревогой отслеживая мои движения.

— А кто? Выгодный покупатель? — прищурилась я.

Стэн отрицательно повел головой, взглядом не отпуская моих глаз.

— Нет.

— Зачем тебе изобретение Боба?

Я ожидала какого угодно ответа, но только не того, что услышала от Стэнфорда. Видимо, этому мужчине на роду было написано все время меня удивлять.

— Я и сам толком не знаю… Но это все равно, как дотронуться до мечты. И просто хочется понять, ради чего можно уничтожить труд всей своей жизни…

— Ради самой жизни, — перебила его я. — Хочешь увидеть лучшее изобретение Боба?

Стэнфорд нахмурился, но промолчал, а я широко раскинула в стороны руки и торжественно провозгласила:

— Ну, смотри. Шо Брайан Модел. Единственный и уникальный экземпляр.

Стэнфорд смотрел на меня и ничего не понимал. Да в принципе и не мог он понять и додуматься до того, что пришло в гениальную голову моего отца. Никто не мог. Только поэтому на меня, наверное, еще не объявили охоту. А вот то, что Просто Бог как-то сумел догадаться, кто я такая, было просто катастрофой. Слава богу, что он сам решил разорвать отношения с Шо.

— Что, не понятно? — усмехнулась я. — Нет никакого «Фантома». Есть Шо Брайан, которую Боб всю жизнь ото всех скрывал, чтобы ее не сделали козырной картой в большой игре против него. Все еще хочешь дотронуться до мечты, или уже надотрагивался?

Не самая удачная моя шутка, учитывая обстоятельства, но момент обязывал, да и из образа выходить было нельзя, иначе Стэнфорд мне ни за чтобы не поверил. Умный ведь, чертяка.

Губы Просто Бога дрогнули в кривой улыбке, и в глазах мужчины промелькнуло сожаление.

Я подошла к своей сумке, вытащила из нее флэтпад Шо и, бросив его на пол, ударила несколько раз по аппарату каблуком, раскурочив сенсор, а потом опустила его в дрон-утилизатор.

Мрачно взирающий на мои действия Стэнфорд вдруг тихо произнес:

— Зачем, Шо? Я ведь сказал, что никому не скажу. Не веришь мне?

— Верю, — кивнула я. — Дело не в тебе. А в том, что не все такие как ты. Шо уже не существует. Она умерла.

— Больше не придешь в клуб? — догадался он.

— Нет, — не стала отрицать я. — И не ищи меня.

— Лакс. Неправильно как-то все. Я ведь не хотел тебя напугать. И я не искал дочь Боба намеренно, даже не подозревал о ее существовании. Это случайно вышло. Если бы не твоя винтовка с гравировкой Брайана, у меня бы и мысли не возникло…

Так вот на чем я прокололась. Боже мой, Стэнфорд, неужели ты еще не понял, что все случайности называются судьбой?

— Возьмешь от меня подарок на прощанье? — наверное, этот порыв был чистым сумасшествием, но я так чувствовала в тот момент, даже не догадываясь, что нашла единственно правильный выход, отдавая Стэнфорду то, из-за чего погиб мой отец.

— Какой?

— Этот, — я протянула Просто Богу свой «Брайан». — Он ведь тебе понравился?

Стэн удивленно уставился на винтовку, а потом, замотав головой, перевел недоверчивый взгляд на меня.

— Нет… Я не могу. Это же тебе отец подарил.

— У меня таких много. Все первые образцы винтовок Боба. И все с его гравировкой. Именно поэтому их нет ни на одном аукционе.

Это стоило сказать, чтобы увидеть лицо Стэнфорда. Определенно, он мне завидовал.

— Бери, — настояла я. — Пусть останется у тебя как память обо мне. Или вспоминать обо мне тебе стыдно, а то вдруг твоя девушка узнает и обидится?

Мужчина с достоинством выдержал мой насмешливый взгляд, а потом взял у меня из рук оружие.

— Не обидится.

Не улыбнуться у меня не получилось. Смотри, какой во мне уверенный. А я вот возьму — и обижусь.

— Тогда прощай, — собираясь уйти, пошла к выходу я.

— Шо, — окликнул меня у самого порога Стэн, и я обернулась через плечо. — Если тебе когда-нибудь понадобится помощь, можешь на меня рассчитывать.

Он мог бы мне этого и не говорить. Если и можно на кого-то рассчитывать в этом мире, то только на такого мужчину, как Стэнли Стэнфорд. Открыв дверь, я вышла в коридор, не испытывая никакого сожаления по поводу того, что в «Zооm» я больше никогда не вернусь.

Пропуск, костюм, браслеты с аватарами Шо и Пита я выбросила в утилизатор, как только добралась до дома. Флэтпад Пита отформатировала, а карту памяти сожгла. Теперь с клубом меня ничто не связывало, и прятать в сейфе своей каюты мне было нечего, кроме себя, конечно, но без того, что теперь принадлежало Стэнфорду, я сильно теряла свою привлекательность.

Утром этот неугомонный прислал мне сообщение с приглашением встретиться на выходных, на которое я ответила отказом, мотивируя его тем, что родители запланировали мероприятия, на которых я обязательно должна присутствовать.

Мне нельзя сейчас было видеть Стэнфорда. Я должна была все обдумать. В моей голове творился настоящий бардак, и страшно было опять совершить какую-нибудь непоправимую глупость.

Признание Просто Бога выбило у меня почву из-под ног. Я теперь не знала, как себя вести с ним, и не понимала, что мне делать со своими и его чувствами. Ведь решила же для себя, что не стану портить Стэнфорду жизнь, а выходило так, что я ее уже испортила, если он, конечно, действительно меня любит.

Любит… Боже, за что? Что он во мне нашел? Я же делала все, чтобы вообще ему не нравиться. При его-то данных, у него такой огромный выбор девушек, а его угораздило вляпаться в такое ходячее несчастье, как я.

И все же несмотря ни на что, легкие спирало от нехватки воздуха и сердце начинало горячо пульсировать, стоило вспомнить слова Стэнфорда о том, что он меня любит. Меня. Не какую-нибудь грудастую длинноногую красотку, а меня — невзрачного Масика. Зар-раза. Вот уж прилипло, так прилипло. Хотя из уст Стэнфорда это прозвище звучало как-то ласково и совершенно не обидно.

Я варилась бы в собственных переживаниях еще долго, если бы ко мне не заехали родители и не забрали к себе. Пожалуй, я еще никогда так не радовалась их вмешательству в мое личное пространство, как сейчас.

Мама, оказывается, накупила свежих стейков и, памятуя о моей прошлой просьбе, решила научить меня их готовить. Не ожидала, что это может быть так весело и приятно.

Мы втроем оккупировали кухню, и пока отец готовил салат, а мы с мамой жарили мясо, я успела рассказать о своих космических приключениях, опустив только историю со станцией «Скайбол». Мне не хотелось огорчать и волновать родителей. Они выглядели такими счастливыми из-за того, что я за столько лет наконец согласилась переночевать с ними под одной крышей.

Просто они не знали, что в моем доме мне больше нечего охранять.

Мы ели в гостиной за большим столом, как в те времена, когда я была маленькой. Что я вам хочу сказать? Собственноручно приготовленное мясо было ничуть не хуже, чем в ресторане. А может, даже и лучше. По крайней мере, в отличие от Илвара, я никогда не любила брать там стейки средней прожарки, а тут слопала две папины порции, и, честно, съела бы еще, если бы от количества поглощенного мяса меня не стало жутко клонить в сон. Просто хоть спички в глаза вставляй. И стыдно признаться, но я вырубилась прямо за столом. Отцу даже пришлось меня в спальню на руках нести.

Наверное, я просто впервые за долгие годы расслабилась. Вы даже представить себе не можете, что такое засыпать без страха и просыпаться не под звук командирского хронометра, а от теплого прикосновения маминых губ ко лбу.

— Вставай, соня, — в сияющем нимбе платиновых волос, подсвеченных льющимся из окна светом, Амели Ривз была ангельски красивой. Я засмотрелась, испытывая за нее гордость. — Мы с папой боялись тебя будить, хотели, чтобы ты выспалась как следует, но скоро полдень, — улыбнулась мама.

Я приподнялась на локтях, щурясь от яркого света.

— Я что, проспала до обеда?

— Угу, — радостно кивнула мама. — Как же хорошо, что ты снова дома, доченька.

— А папа где?

— Ждет нас к завтраку, а потом хочет повезти нас в оперу. Поедешь с нами? Ну, пожалуйста, — решила воспользоваться случаем и моей временной дезориентацией мама.

И почему я сегодня не могу ей отказать? Мне, если честно, не очень хотелось в оперу, но время до вечера нужно было как-то убить, раз уж я сказала Стэнфорду, что выходные провожу с родителями. Хотя больше я боялась того, что он может это как-то проверить.

— Ладно. Пойду. Только в семь меня заберет Пол. Я должна вернуться на звездолет.

Амели, кажется, последних моих слов уже не слышала, потому что обрадовалась, как маленькая девочка, и тут же побежала к шкафу для того, чтобы выволочь оттуда вечернее платье.

— Вот. Я тебе как раз для этого случая купила.

— О боже, мама, а можно я просто надену брючный костюм? — взмолилась я.

— Ну, пожалуйста, — снова используя запрещенный прием, заныла мама. — Хоть померяй. Я так старалась. Выбирала тебе под цвет глаз.

Вообще-то я точно знала, что к моим серым глазам шло абсолютно все, мама просто нагнетала обстановку и давила на жалость. Только говорить ей я об этом не стала. Покачала головой, поднялась с постели и забрала у нее изумрудно-бирюзовое нечто, которым меня собирались пытать.

Видимо, кто-то свыше сегодня был на моей стороне за то, что я решила стать хорошей девочкой, потому что в платье я не влезла. Вернее, влезла, но прямой лиф, декорированный прозрачной тканью с вышивкой, неудобно давил мне в груди.

— Я в этом не высижу в опере. Мне дышать в нем тяжело, — пожаловалась я.

— Как же так? — стала сокрушаться мама. — Я не могла перепутать твой размер. Я всегда правильно тебе одежду выбирала. В талии ведь платье нормально сидит. Не выросла же у тебя грудь за несколько недель?

— Конечно, не выросла. Это платье неправильно пошили. Я бы на твоем месте вернула его в магазин и устроила скандал, — радуясь, что так легко отделалась, я довольно сжала ладонями свою грудь и невольно поморщилась. Она почему-то налилась и болела. — Так где мой брючный костюм? — с энтузиазмом поинтересовалась я.

Я рано обрадовалась, забыв, что у Амели Ривз были платья на все случаи жизни. Не прошло и пяти минут, как она принесла что-то роскошно-кружевное, не влезть в которое не было никакого шанса из-за эластичности ткани. В результате после завтрака, пользуясь моей добротой, мама отыгралась на мне за все те годы, что я ее к себе не подпускала. Не зря, кстати. Я промолчу о том, что она сделала с моей головой, потому что она хоть в целости и сохранности осталась, но брови… Господи, какой идиот подсказал женщинам, что их можно выщипывать? Это же больно.

Через час варварских экзекуций, которые мама успешно ко мне применяла, я уже собиралась предъявить ей в ультимативной форме свой решительный протест, как она вдруг отошла от меня на полметра, разглядывая с нездоровым блеском в глазах результат своей работы.

— Все, — выдохнула она. — Можешь смотреть.

Я чуть не сползла на пол от счастья. Никогда. Слышите, больше никогда я не соглашусь на подобную хрень.

— Час, — нервно выдохнула я. — Мама, мыслимо ли? Потратить час жизни на то, чтобы повыдергивать себе брови и размалевать морду. Да чтоб меня контузило.

— Лотта, дорогая, что же ты сердишься? Ты только посмотри, какая ты красивая, — игнорируя мое возмущение, мама повела меня к зеркалу и встала за спиной, пока я недоверчиво смотрела на возникшую у меня перед глазами незнакомку.

— Это я?

Зеркало повторило движение моих губ, и сомнения отпали.

Та, что смотрела на меня изумленным взглядом дымчато-серых глаз, была похожа на особу королевских кровей с ее фарфоровой бледностью лица, легким румянцем, подчеркивающим линию скул и высокой замысловатой прической, открывающей тонкую шею.

Черное купонное кружево лифа льнуло к плечам, груди и талии, оставляя обнаженными лишь руки, а чуть укороченная спереди юбка на жесткой подкладке расходилась до пола колоколом, кокетливо открывая мои щиколотки и ступни в туфлях с вырезанным капелькой носком.

— Это ты, моя принцесса, — нежно погладив мои плечи, хлюпнула носом мама, глядя на меня через отражение в зеркале блестящими от слез глазами.

Я?

Я еще не верила своему зрению, но где-то в подсознании уже рождалось такое новое и непривычное для меня желание быть красивой для кого-то. Хотя почему «для кого-то»? Для одного-единственного мужчины во Вселенной. И мне до боли в груди вдруг захотелось, чтобы Стэнфорд увидел меня именно такой. Не серой невзрачной мышкой, а королевой, потому что именно такой я себя чувствовала в этот момент и такой видела себя в глазах отца, когда, спустившись по лестнице, опускала свою ладонь в его надежную руку.

Впервые в жизни посторонние оглядывались на меня не с ужасом, слыша, как я с оружием наперевес ору в громкоговоритель шлема: «С дороги, служба межгалактического контроля.», а с восхищением, цепляясь взглядами за мое лицо, фигуру, прическу.

Так странно…

Ощущать себя иной. Без маски и аватара.

Я еще не разобралась, нравится ли мне это, но однозначно настоящую Шарлотту это больше не пугало. Мысли невесомыми перышками кружились в голове, делая меня легкой и воздушной, а может, глупой. Какая разница? Сегодня я могла и хотела это себе позволить: быть глупой, красивой, свободной от личных запретов. Ведь Просто Бог сказал, что любит меня. Ну не мог же он соврать?

Сподвигло ли меня заявиться на стрэйнджер в вечернем платье желание соответствовать Стэнфорду или подспудная жажда увидеть в его глазах то же выражение, с которым он смотрел на Шо, я никогда не смогу утверждать однозначно. Скорее всего, и то, и другое, а может, роль свою сыграл тот факт, что ради обычной Шарлотты Ривз Стэн отказался от красотки Шо, и мне хотелось показать ему, что я, может быть, ничуть ее не хуже.

После окончания второго акта я попрощалась с родителями, уверив их в том, что в космопорт меня подбросит Пол, у которого временно находился мой флайкорт. На выходе, я напоследок взглянула в зеркало и поймала себя на мысли, что волнуюсь.

Раньше меня никогда не беспокоило, как я выгляжу, нравится ли мой внешний вид Винсу или Кларку. Я такая, как есть.

Произнесенное Стэнфордом «люблю» в один день почему-то все перевернуло. Заставило меня посмотреть на себя по-другому. А еще я чувствовала себя законченной эгоисткой, но больше не хотела отказываться от Стэна. Понимала, что не имею права цепляться за него, ведь он не такой как другие, и когда узнает о моей женской ущербности, все равно не бросит. Мне надо было сопротивляться своим чувствам, только сил на борьбу с собой больше не осталось. Куда они меня заведут, я даже не представляла. Просто летела как бабочка на огонь. И будь что будет.

Зациклившись на себе, я забыла еще об одном человеке. Отправляя Джонсу сообщение с просьбой прилететь за мной к опере, я не подумала, что мой внешний вид может довести напарника до нервного срыва.

Он стоял под флайкортом, подпирая спиной дверь, когда я вышла из здания. Заметив, что он повернулся в мою сторону, я помахала ему рукой и ускорила шаг.

Мне бы догадаться сразу, что парень странно улыбается не потому, что обескуражен моим внешним видом, а потому, что просто не узнает.

— Ну что, полетели? — я остановилась напротив Пола, ожидая, что он откроет дверь и впустит меня в салон. — Сначала ко мне домой — заберем рюкзак, а потом в космопорт.

Джонс вдруг изменился в лице и уставился на меня с таким суеверным ужасом, будто я ему как минимум расчленить труп предложила, а останки закопать у его мамы на заднем дворе.

— Ри-ивз? — выдавил из себя он и… На этом, собственно, все.

Почти минуту парень медитировал, переводя взгляд то на мое лицо, то на платье, пока я не выдержала и не попросила:

— Скажи что-нибудь. Ты меня пугаешь.

— Ох-х…хренеть, — очень содержательно ответил он, а потом зачем-то добавил: — Звездец.

— Полный, — шумно выдохнула я. — Так мы едем или мне таксофлайер заказывать?

Пол засуетился, усаживая меня в кабину. А когда он, подняв аппарат, опять уставился на меня, словно сбежавший из психушки идиот, то чуть не врезала ему по затылку.

— Пол, прекрати, а. Смотри вперед. Не хватало нам еще разбиться из-за тебя.

Пялиться на меня друг перестал, но творилось с ним явно что-то не то.

— Слушай, Ривз, — скосился на меня он. — А ты зачем все это время притворялась?

— Кем? — обмерла я.

— Да этой… пацанкой.

— Джонс, у тебя температура? Ты что несешь?

— А вот это что такое? — указал взглядом на мое платье парень.

— Это я с родителями оперу слушала. Туда неприлично в другой одежде ходить. Понятно?

— А на работу почему так не ходишь? — убил меня своей тупостью Пол.

— Ты что, совсем дурак? То есть я за преступниками в платье, на каблуках и с винтовкой наперевес должна бегать?

— Нет, но накраситься-то хоть раз можно было? — уточнил напарник.

— Зачем? — поинтересовалась я. — Чтоб больше бандитам нравиться?

Спокойно, Шарлотта. Не нервничай.

— Почему сразу бандитам? — обиделся Джонс.

— А кому? — недобро прищурилась я.

Пол засопел и вместо ответа вдруг выдал:

— Ривз, а у тебя ноги офигенные…

М-да. Плохая была идея отправиться на работу в платье. Страшно даже представить, что во мне может понравиться остальным членам команды.

— Это ты когда успел разглядеть?

— Так когда ты юбку задрала, чтобы во флайкорт залезть, — отчебучила эта святая простота.

— Джонс, еще одно слово — и я тебя грохну.

— Понял. Молчу, — мой напарник наконец заткнулся, но когда флайкорт сел у меня перед домом и я вышла из аппарата, парень, высунувшись из кабины, крикнул мне вслед: — Я скажу еще раз, а потом буду молчать как рыба. Ривз, ты охренеть какая красивая.