ГЛАВА 20

Обещание свое Пол сдержал, и до космопорта молчал, словно язык проглотил. Улыбался только да время от времени на меня поглядывал. А вот уже при приземлении опять стал вести себя как идиот. Ладно бы только руку подал, чтобы помочь выйти из флайкорта, так нет же, надо было меня за талию хватать и на землю ставить. Показушник хренов. Ведь знаю же, зачем он это сделал. Понты лепил перед Ферги и Лойдом, которые в этот самый момент выходили из таксофлайера.

Честно? Я теперь уже жалела, что дома не переоделась в нормальную одежду. Пока я в таком виде доберусь до Стэнфорда, мужики во мне своими взглядами дыры пробуравят. Лойд так точно, потому что если Ферги восторженно сыпал одними междометиями, то этот с улыбкой маньяка пялился на мою грудь. И, главное, не обидно было бы, если бы я ее напоказ выставила, но все ведь прилично — тканью закрыто.

А в подъемнике я вообще почувствовала себя жертвенным барашком, когда мужики скучковались в одном углу и все втроем стали молча на меня смотреть.

Песок мне в ствол. Где мой «Брайан»? Зачем я его Стэнфорду отдала? Сейчас без оружия и привычной одежды я себя голой чувствовала. Не привыкла Шарлотта Ривз к такому пристальному вниманию мужчин, да и привыкать не хочу.

Когда двери лифта открылись, случилась вообще полная катастрофа.

Придурок Ферги заорал что-то вроде: «Ребята, все сюда.», и из всех кают начали вываливаться парни. Кто еще в гражданской одежде, кто в брюках и майках, а кто, как Тайсон, с голым торсом из душа.

Большой стрэйнджер вдруг стал ужасно маленьким и тесным, потому что пройти по коридору не было просто никакой возможности.

Вокруг все шумели, прицокивали языками, отпускали мне комплименты. Кто-то даже потрогать меня пытался, но все, чего мне сейчас хотелось — это вырваться из окружения мужчин и спрятаться, а потому я облегченно вздохнула, как только услышала летящий по коридору громогласный бас Стэнфорда:

— Что здесь происходит?

Парни расступились, наконец-то освобождая вокруг меня пространство, и…

Кэп остановился так резко, словно в него всадили девятый калибр. Почему-то возникло такое чувство, что еще секунда, и замерший столбом огромный мужчина, рухнет на пол как подкошенный.

Кадык Просто Бога дернулся. Наши глаза встретились, а затем его взгляд начал медленное движение вниз и замер где-то в районе моих ступней, пугая меня своей направленностью.

Господи, что там не так? Может, ему туфли мои не понравились?

— Что за балаган вы здесь устроили? — от рева Стэнфорда у меня зазвенело в ушах.

Парни мгновенно притихли. Умные, вроде Гросса и Мокса, сразу стали тихо двигаться по стеночке к своим каютам, а остальные, недоуменно переглядываясь, начали расходиться, как только кэп заорал:

— Живо все по каютам. Завтра подниму всех в пять утра.

Я тоже хотела под шумок смыться, но Стэнфорд, вдруг плавно перетек вперед, преграждая мне путь.

— Я твой рюкзак к тебе в комнату занесу, — решив отличиться умом и сообразительностью, вякнул Джонс, понимая, что меня явно задерживают «до выяснения обстоятельств».

Молчи, придурок. Кто тебя за язык тянет.

Капитан посмотрел на стоящего со мной рядом Пола, как удав на мартышку, отчего у моего напарника дернулся глаз.

— Ну, я пошел, — нервно кивнул он и свалил со скоростью звука.

Предатель.

— Ты где была? — продолжая смотреть почему-то исключительно на мои туфли, спросил Стэнфорд.

От его голоса у меня кожа покрылась мелкими пупырышками. Сейчас он звучал как-то глухо и подозрительно тихо.

— В опере, — испуганно шагнула я назад, стоило мужчине поднять на меня глаза.

В них вспыхнуло что-то дьявольское — какой-то огненный коктейль чувств, просто непостижимый для моего понимания.

— С кем? — вкрадчиво, словно змей-искуситель, поинтересовался он.

— С мамой, — даже не думая изворачиваться, зачем-то сообщила я. — И папой…

Кадык Просто Бога снова дернулся, а затем он как-то странно крякнул, словно его мучил удушливый кашель.

— «С мамой», — хрипло повторил он.

— И папой, — кивнула я.

— И Джонсом? — огорошил меня кэп.

Я отрицательно замотала головой:

— Нет, мы с ним потом вст… — следующее слово застряло у меня в горле, потому что я поняла, что сейчас ляпну что-то не то.

Ущипните меня. Я что, оправдываюсь перед Стэнфордом?

Замолчав, я посмотрела в лицо Просто Бога и судорожно вздохнула, поймав его взгляд. Тяжелый, потемневший, с отражающимися в радужке искрами света, будто там, на самом дне его глаз, кто-то разворошил горящие угли. Дунь — и они полыхнут ярким пламенем.

Меня словно пришибло. Руки начали дрожать, грудь тяжелеть, а ноги слабеть. В голове не осталось ни одной мысли, кроме отчаянной мольбы: «Скажи мне, пожалуйста. Скажи… Мне.»

И он сказал. Но только не то, ради чего я вырядилась, словно идиотка.

— Это режимный объект, тэйдор Ривз, — низко прогудел Стэнфорд. — На котором не предполагаются увеселительные мероприятия. И я бы попросил вас в таком виде сюда больше не являться. Во избежание…

— Я поняла, — резко оборвала его воспитательную речь. — Больше не повторится.

Добро пожаловать с небес на землю, Шарлотта. Мягкого тебе приземления. Если, конечно, мордой об бетон — это мягко.

Обогнув Стэнфорда, я двинулась вперед, но в спину мне тут же полетело резкое:

— Стоять. Я не разрешал уходить.

Да пошел ты. Я у тебя еще разрешение забыла спросить.

— Вы время видели, полковник? — спросила, не оборачиваясь, зная, как бесит Просто Бога, когда я так к нему обращаюсь. — У меня еще выходной. Не имеете права мною командовать в свободное от работы время.

Стащив с себя на ходу туфли, я демонстративно бросила их в утилизатор у стены, понимая, что Стэнфорд это сейчас видит.

Жалко, конечно. Хоть я и не люблю туфли. Зато капитана больше раздражать не будут, плюс я нашла хоть какой-то выход бурлящей во мне злости, слушая мерзкий звук, с которым дезинтегратор, сожрал мою обувь.

— До завтра, полковник. В пять утра буду на построении, — рявкнула я и, подобрав юбку, рванула к своей каюте.

Влетев внутрь, я тяжело привалилась спиной к двери, заблокировав ее нажатием ладони, и закрыла глаза.

Грудь спирало от обиды, злости и чего-то еще болезненно-горького, словно мне в душу плеснули отравы.

Дура. Кретинка. Размазня. Посмотри, на кого ты стала похожа.

Я резко развернулась, поймав в зеркальной поверхности двери свое отражение.

Крылья носа нервно подрагивают, щеки горят, глаза лихорадочно сверкают, несколько прядей выбилось из прически, упав тонкими спиралями на висок и шею…

Не знаю, что меня во всем этом привлекло, но я засмотрелась, пристально в себя вглядываясь. И впервые обнаружила у себя сходство с чертами матери и отца. Оказывается, я эдакая смесь Боба и Амели. Обалдеть.

Устало опустившись на койку, я погасила свет и подобрала под себя босые ноги.

Думать не хотелось. И вообще ничего не хотелось. Такое чувство, что меня надули, как воздушный шарик, заполнив воздухом и пустотой.

— Шарлотта, — от голоса Элис я чуть не подскочила на месте. — Капитан Стэнфорд хочет с вами поговорить.

Мое сердце подпрыгнуло к горлу и заколотилось там, как у загнанного зайца.

— Я сплю, — сердито ответила я и напряглась в ожидании ответа.

— Но вы же не спите, — возмутилась Элис.

— Это я для тебя не сплю, а для капитана Стэнфорда — сплю.

— А он у вас под дверью стоит, — зачем-то сообщила мне виртуальная подруга.

— И пусть стоит. Дуракам полезно, — злорадно выдала я, а немного подумав, как бы между прочим поинтересовалась: — И что он там делает?

— Лбом в вашу дверь уткнулся и уже полчаса так стоит, — сдала Просто Бога с потрохами Элис.

Чпок. Шарик внутри меня лопнул, и воздух стал вылетать из меня со свистом, превращая в мягкую тряпочку.

Губы то и дело расплывались в идиотской улыбке, унять которую у меня уже не получалось.

Стэнфорд, да какого черта? Ты что это мне устроил? Боже, он меня что, к Джонсу приревновал?

Завалившись на кровать, я начала громко смеяться. На нервах, наверное. Благо, звукоизоляция кают не позволяет слышать, что происходит за дверью, иначе Стэнфорд озверел бы окончательно.

Вот дурак. Ревновать? Меня? К Джонсу? Нет, точно дурак.

— Элис, скажи капитану Стэнфорду, что я сплю, — сладко зевнув, улыбнулась я. — И вообще, я на него обиделась. Только про «обиделась» не вздумай ему говорить.

— Люди… — с какой-то тоской отозвалась Элис и тяжко вздохнула: — Я с вами скоро с ума сойду…

Я поперхнулась смехом, а потом, взбив подушку, уткнулась в нее носом.

Понятия не имею почему, но мне вдруг стало невероятно весело. Пожалуй, я бы даже спела от радости, а потом обязательно переоделась, если бы веки не налились свинцом, стоило только принять горизонтальное положение.

Я буквально отключилась. И точно не помню, что мне снилось, но уверена — что-то очень хорошее. Ведь проснувшись по звуку будильника, я еще улыбалась.

Стэнфорд не поднял нас ни свет ни заря, как обещал. Может, передумал, а может, просто пугал.

В пять звездолет еще был погружен в сонную тишину, и корабельный зуммер упрямо безмолвствовал, когда я открыла дверь, собираясь пойти в душ. Сделав шаг, я чуть не споткнулась о стоящую перед порогом коробку.

Как думаете, что в ней оказалось?

Туфли. В ней были чертовы туфли. Точно такие же, как те, что я спустила в утилизатор.

Чокнутый.

Я так и не поняла, что за пунктик у Стэнфорда приключился с этими туфлями, но от осознания, что любимый мужчина, наверное, искал их по магазинам Юккары всю ночь, у меня начала кружиться голова.

***

В голове гудело, как после похмелья. Напиться, конечно, очень хотелось, только позволить себе такого удовольствия Стэн не мог.

Хватит. Глупостей уже наделал достаточно.

Чего Стэнли Стэнфорд о себе даже не знал, так это того, что вообще был способен на бешеную, иррациональную ревность.

Внутри словно граната взорвалась, когда он увидел Шарлотту в окружении экипажа. Они смотрели на нее… Смотрели? Да к дьяволу. Они лапали ее взглядами. Покушались на то, что принадлежало только ему. А она стояла такая убийственно красивая, что у Стэна кишки в узел стягивало, и улыбалась. И эти ее туфли с открытыми носками — как контрольный в голову.

С момента, как Гвоздь увидел в вырезе туфель маленькие пальчики девушки, покрытые бледно-розовым лаком, мозг просто отрубился, превращая Стэна в маньяка-фетишиста. Ему просто жизненно необходимо было снять эту гребаную обувь, обхватить ладонями тонкие щиколотки Шарлотты и прижаться губами к изгибу между ее ступней и лодыжкой. От желания это сделать даже скулы свело.

Лакс, она откровенно поиздевалась над ним, надев такое платье: спрятав все, и открыв взгляду именно то, от чего у него крышу уносило на хрен.

Какого черта она это сделала? Где она вообще в таком виде была, а главное — с кем?

На этом вопросе Стэнли Стэнфорда и порубило в фарш…

Шарлотта отказалась встретиться с ним на выходных под предлогом, что проведет их с родителями, а потом явилась на корабль с этим сосунком Джонсом, даже не соизволив переодеться. Соблазняя всех своими голыми ногами, руками, шеей и лицом богини.

В голову ударила горячая смесь ярости, обиды, неудовлетворенного желания, щедро приправленная ядом ревности.

Стэн впервые в жизни сорвался, позволив себе орать на экипаж. А суке Джонсу хотелось еще и голову открутить. Медленно. С толком и чувством.

Маленькая лгунья. С родителями она в оперу ходила. Как будто он не видел по следилке, установленной на ее флэтпаде, что она только одну ночь провела дома, а вторую — Бог знает где.

Гвоздя ломало и корежило от бессилия и злости. Хотелось схватить «Брайан» и разрядить в стену полную обойму. И кто знает, чем бы все закончилось, если бы Шарлотта не осадила его своим неповиновением.

Наглая. Какая же она наглая девица. И туфли спустила в утилизатор, как по носу щелкнула. На, мол — выкуси. Хорошо хоть платье не сняла, иначе до каюты она бы точно не дошла.

Мать ее. И какого черта он так завелся? Ведь Шарлотта права в своем протесте: они взрослые люди, ничего друг другу не обещали, ничего не должны, да и нет ничего между ними. Тогда почему же так режуще-хреново от одной мысли, что к ней прикасался кто-то другой? Неужели он безнадежно опоздал со своими чувствами?

Стэна мучила совесть за то, что повел себя как полный придурок, а Шарлотта отказалась с ним разговаривать. Может, и правильно делала. Слишком уж он невменяем был сегодня. Сначала придушить ее был готов, а потом, словно побитый пес, стоял у нее под дверью, сам не зная зачем.

Кто бы мог подумать, что успокоит Стэна бездушная машина. Все-таки в этом искусственном интеллекте было слишком много от Хока и Сал.

Святая Элис. Ее доклад о том, будто Шарлотта просила не говорить Стэну, что обижена на него, пролился как бальзам на его израненную душу. На тех, кто безразличен, не обижаются. Боль причиняют лишь те, кто по-настоящему дорог.

Надо было остыть, выпустить пар, а потом попросить прощения. И Гвоздь не придумал ничего лучше, чем вернуть Шарлотте уничтоженные по его вине туфли. Они так ей шли.

Лакс, да ей все шло: и прическа, и платье, и легкий макияж, и проснувшаяся женственность, окутавшая ее сияющим ореолом. Его замкнутый, нелюдимый Масик в один миг из серой птички превратился в прекрасного лебедя.

Вот только не готов Стэн оказался к тому, что этот лебедь будет нравиться абсолютно всем.

Это счастье, что Элис смогла восстановить по видеозаписи марку туфель, их размер, а потом найти в сети все магазины Юккары, в которых можно было приобрести подобный экземпляр.

Единственный открытый в это время торговый центр, в котором имелся точно такой же цвет и размер туфель, оказался на другом конце планеты, и Стэн, на флайкорте помчался туда, надеясь быстро вернуться обратно.

Но бог, видимо, решил хорошенько его проучить за плохое поведение, потому что на вожделенную пару обуви к моменту его прибытия нашлась еще одна покупательница, с которой Стэн чуть не устроил драку, пытаясь вытащить из ее рук левый туфель. Подлая баба стала визжать так громко, что в магазин вызвали службу межгалактического контроля.

Такого позора Стэн еще в жизни не знал. Прибывшие на место офицеры пробили по базе его данные, вот тогда и вскрылось все самое интересное.

Через полчаса в магазин прилетел чуть ли не весь штаб СМК.

Скандал, конечно, быстро замяли. Тетке Стэн отвалил столько кредитов, что она могла себе теперь хоть всю обувь в магазине купить. И хотя от стыда полковник Стэнфорд готов был сквозь землю провалиться, зато коробку с туфлями для Шарлотты он все-таки отвоевал. А на вопрос командующего штабом, зачем Стэну понадобились женские туфли, Гвоздь смущенно ответил, что это подарок для любимой девушки, мол, она о таких всегда мечтала.

На том и расстались. Генералы вернулись домой досыпать, а Стэн — на стрэйнджер.

Крадущейся походкой он пересек коридор, подсунул под дверь Ривз коробку, а потом до утра не спал, все думая, как она на это отреагирует. Не спустит ли доставшиеся ему с боем туфли туда же, куда отправила первую пару?

Стэн еле дождался сигнала корабельного зуммера, чтобы выйти из каюты, не вызывая у членов экипажа никаких подозрений, и каково же было его удивление, когда на полу у себя под дверью он обнаружил ответку.

Под ворохом упаковочной бумаги, в герметично закрытом термобоксе лежали горячие, источающие умопомрачительный аромат стейки.

В этот миг Стэнли Стэнфорд чувствовал себя глупым и счастливым мальчишкой. И дело было вовсе не в стейках, а в той, которая для него их приготовила. Ведь это значило, что он понят и прощен.

Идти с мясом на камбуз Стэн не стал. Ни к чему было вызывать лишние вопросы у команды и выставлять на всеобщее обозрение их с Шарлоттой отношения. Собственно, и отношений-то еще никаких не было. Было прекрасное зарождающееся чувство, спугнуть которое Стэн, если честно, и сам боялся.

Сейчас масса народа, присутствующая на корабле, невероятно мешала Стэну. Поговорить без свидетелей с Шарлоттой, наверное, можно будет только вечером, а если учесть ее любовь к соблюдению субординации, то делать серьезные заявления на стрэйнджере вообще не стоит. Да и не в рабочей обстановке Стэн хотел бы признаться девушке в своих чувствах.

Конечно, придется однозначно ждать судьбоносного разговора до выходных, но и в течение недели можно проявлять какие-то знаки внимания, позволяющие им сблизиться.

За чередой размышлений Стэн и не заметил, как съел все приготовленные Шарлоттой стейки. Очнулся лишь тогда, когда вилка чиркнула по пустому дну термобокса. Мужчина сыто улыбнулся, отодвинул его в сторону, и взгляд уткнулся в лежащий на столе «Брайан».

Убрать его в сейф Гвоздь так и не смог, два дня зачарованно изучая подарок Шо. Что-то смущало его в этом оружии. Вроде бы никакого отличия от восемнадцатой модели, а все-таки что-то не то. Ведь несмотря на то, что Стэн никогда не стрелял конкретно из этой модификации «Брайана», в руках он держал ее не раз.

Гвоздю почему-то помнилось, что винтовка должна быть тяжелее. Эта была заметно легче и явно изготовлена из какого-то необычного сплава. Точнее сказать можно было только при детальном химанализе в лабораториях «Спаркс», хотя не факт, что Стэн на этот счет и заблуждался. Он даже разбирал и собирал оружие несколько раз, дабы убедиться в том, что оно устроено так же, как и другие образцы этой серии. Результата от его манипуляций, правда, в итоге не было никакого, но чувство несоответствия все равно мужчину не отпускало.

Странным мужчине казалось и заявление Шо. Да, безусловно, как единственная дочь Боба Брайана, она была лучшим его творением. И при жизни у мэтра, вероятно, были причины для того, чтобы ее ото всех прятать. Но зачем Шо скрывается даже после смерти отца? Ведь в ее голосе звучал настоящий испуг, когда она поняла, что тайна ее раскрыта. И то, как поспешно она уничтожила флэтпад и скрылась, лишний раз наталкивало Стэна на мысль, что все не так просто, как она хотела показать. Нет, Гвоздю не нужны были ее секреты. Сейчас он откровенно переживал за ее жизнь и жалел, что позволил девушке уйти, не поговорив с ней откровенно и серьезно. Если он смог вычислить и найти дочь Боба, то почему это не может сделать кто-то другой? Тот, кому в отличие от Стэна, тайна Шо Брайан будет очень интересна для неблаговидного использования.

Как она там сказала? Шо Брайан Модел — единственный и уникальный экземпляр?

Черт. Нужно было поговорить. Возможно, сам Стэн не бог весть какая защита, но на Фаэртоне девушка была бы в полной безопасности. Щит практически достроен, да и Райдэка в крайнем случае можно было попросить Шо где-то спрятать. Если, конечно, есть ради чего это делать.

Все осложнили чувства. Почему они всегда все усложняют? Ведь хотел с Шо просто поговорить, а закончилось все… Гадко закончилось. Стэн ругал себя за то, что не сдержался. Не мальчик ведь. И мог сразу оттолкнуть Шо. Но вот беда — не захотел. Что-то происходило со Стэнли Стэнфордом, когда эта женщина к нему прикасалась. Необратимая химическая реакция. Влечение настолько сильное, что в привычные человеческие рамки даже не укладывалось. Это как морская волна и прибрежный камень. Нет между ними ничего общего, их встречи — вечное столкновение и борьба. Но только в этой стычке несговорчивая стихия покоряется чужеродной силе, послушно лаская пенными руками твердый гранит. И только в объятиях воды грубый камень меняет форму и цвет, становится гладким, обнажая перед ней свою истинную суть.

Стэну не нужна была бесконечная война и хождение по острозаточенной кромке чувств, поэтому он и выбрал Шарлотту. Хотя страсть к Шо все равно испытывал нешуточную. И в этом случае лучше бы было вообще о ней забыть, но совесть не позволяла отказать дочери Боба в помощи. А она в ней явно нуждалась. Стэн был уверен. Жизнь в вечном страхе — это не то, что нужно молодой девушке.

На выходных, благодаря покровительству генерала Нильса, Стэну все-таки удалось встретиться с доктором Фонтэйном. Гвоздь наплел ему, что пишет книгу о Бобе Брайане и собирает интересные факты из его жизни, а поэтому хотел бы знать, действительно ли великий мэтр попал в больницу, из-за того, что изрядно перебрал накануне.

Откровение Фонтейна только подтвердило догадку Стэнфорда. Боб Брайан прибыл в центральный планетарный госпиталь не потому, что был болен. По словам доктора, он привез в больницу деньги, медикаменты и дорогостоящее оборудование для родильного отделения, и очень хотел остаться инкогнито. И что интересно, Боб изъявил желание лично пообщаться с роженицами и подарить им подарки.

Таких счастливиц в то утро оказалось трое, а среди них была и Амели Ламберт.

Понятно, что подарки были для Боба лишь прикрытием и предлогом повидать любимую женщину и новорожденную дочь. Даже Фонтэйн ничего не заподозрил и до сих пор считал, что великий оружейник был меценатом — великодушным и скромным. Док без всяких задних мыслей предоставил Стэну имена, фамилии и контактные данные женщин, общавшихся в тот день с Бобом.

Казалось бы, что теперь может быть проще — найти мать Шо? И тем не менее отыскать нужную Амели Ламберт в сети даже для Элис оказалось не так-то просто. Все аккаунты женщины были уничтожены еще тридцать лет назад, и тут даже задаваться вопросом не стоило, чьих рук это дело. Боб каким-то образом вычистил из сети всю информацию о матери своего ребенка, превратив ее в невидимку. Но все же кое-что у Стэна осталось: то, что у Брайана, видимо, не получилось изъять из архивов госпиталя — место жительства, указанное в регистрационной карте роженицы, и название фирмы, где она работала секретарем.

Найти женщину по старому адресу Стэн, конечно, даже не рассчитывал, а вот расспросить о ней в фирме, где она работала, можно было попытаться. Скорее всего, в архивах личных дел даже хранилось ее фото. Оттуда Гвоздь и собирался начать, как только у него для этого высвободится немного свободного времени.

А пока впереди маячила напряженная рабочая неделя, единственным большим бонусом к которой прилагалась Шарлотта, и сбежать у нее от Стэна с дрейфующего в космосе корабля не было никаких шансов.

***

Сегодня на камбузе было непривычно тихо. Вечно гогочущие и переговаривающиеся между собой парни ели молча, бросая на меня долгие, немного удивленные взгляды. Словно искали в сидящей напротив них обычной Шарлотте Ривз вчерашнюю красотку.

Косметику я тщательно смыла, волосы затянула в хвост, вернув себе прежний облик, и только с выщипанными бровями сделать ничего не смогла. Они несколько выбивались из того имиджа невзрачной девицы, в котором я себя чувствовала совершенно комфортно.

Джонс только успел у меня шепотом спросить, сильно ли мне вчера влетело за мой несоответствующий уставу внешний вид, как в помещении появился Стэнфорд и, обозначив меня взглядом, резко выдал Полу, даже на него не глянув:

— Джонс, свалил с моего места. Резко.

— Вы же в прошлый раз Ферги с другого места согнали, — не въезжая, что сильно нарывается, поднимаясь, буркнул Пол, указав кивком на никем не занятое сидение напротив. — Вы бы уже определились, где ваше место, кэп.

Стэнфорд спокойно уселся со мной рядом и, высоко приподняв бровь, обвел суровым взглядом безмолвствующую команду.

— Для тех, кто в пиккере, — иронично провещал он. — Объясняю первый и последний раз. Место по правую руку от Ривз принадлежит мне, как ее напарнику и командиру.

Я чуть не подавилась кашей и отвела глаза от вытаращившихся на меня парней.

— Вопросы к папе Стэну есть? — добродушно поинтересовался кэп.

Да какие уж тут вопросы? Застолбил, так застолбил.

Гремя ложками, народ принялся доедать свой завтрак, и тут Стэнфорд выдал новый перл:

— Что это у нас опять каша на завтрак? А где мои стейки?

— Какие еще стейки? — опешил Мокс, чья очередь сегодня была дежурить по кухне.

— Вкусные. Сочные, ароматные, горячие, с румяной корочкой, приправленные перцем. Пять штук, — улыбнулся Стэнфорд, чью шутку юмора сейчас понимала только я.

— Нет сегодня в меню никаких стейков. Только каша с подливой, — непонимающе пожал плечами парень.

— Плохо, — вздохнул кэп. — Не умеешь ты, Мокс, радовать своего командира. Я, можно сказать, всю ночь о стейках мечтал, а ты мне кашу с подливой подсунул.

Мокса мне уже откровенно было жалко, плюс я еле сдерживалась, чтобы не засмеяться. Ну, Стэнфорд. Прекращай издеваться над парнями, я уже поняла, что тебе мой утренний подарок пришелся по душе.

— А ты, Ривз? — вдруг переключился на меня шеф, незаметно придвинувшись ко мне вплотную. — Не хотела бы стейка?

— А я на диете, — чуть повернув голову, заявила я.

— Зачем? — Стэнфорд нахмурился, принимая сказанное мною всерьез, даже не догадываясь, что я подхватила правила его игры.

— Поправилась, кэп. В туфли новые не влезаю.

— Как не влезаешь? — опешил Стэнфорд, растерянно округлив глаза. — Размер ведь тот же.

Вот дурень несообразительный. Сейчас же спалишься перед всеми.

— Вот поэтому я и на диете. Худею. Под туфли.

Парни переводили взгляд с меня на Стэнфорда, совершенно ничего не понимая, явно квалифицируя нашу беседу, как разговор двух идиотов.

— Так может, лучше туфли другие купить? — мрачно уточнил Просто Бог, стремительно теряя боевой настрой, с которым заявился на камбуз.

— Не хочу другие, — отбила я, спокойно посмотрев в лицо командира. — Мне эти очень нравятся.

И вот тут до Стэнфорда дошло. Правая бровь чуть дрогнула, в карих глазах вспыхнули шальные искорки и губы стали кривиться в еле сдерживаемой улыбке.

— А-а, тогда понятно… Мокс, ты что на меня так смотришь? Где моя каша? Я жрать хочу.

Парень живо поставил перед кэпом тарелку, содержимое которой мужчина стал лопать так жадно, словно перед этим вовсе и не ел пять здоровенных кусков мяса.

Проглот. И как в нем столько помещается?

В меня, к слову, сегодня вообще ничего не лезло. Вчера, видимо, перегрузила у родителей желудок, и с утра меня немного подташнивало. Еле заставила себя съесть несколько ложек, а потом и вовсе стала пить только воду, потому что от каши стало еще хуже. Не хватало мне еще во время дежурства выйти из строя.

Сложив в очиститель посуду, я уже собиралась уйти с камбуза, как почувствовала спиной приближение Стэнфорда. Мужчина чуть коснулся меня корпусом, а потом намеренно замялся на пороге, вроде бы пропуская меня вперед.

— Спасибо за завтрак, Шарлотта, — его шепот коснулся моей макушки, посылая по спине щекотную волну мурашек. — В жизни не ел ничего вкуснее.

***

Это было и трогательно, и смешно. Два взрослых человека вели себя как глупые подростки. Шифровались, несли ахинею, тайком наблюдали друг за другом, рассчитывая, что никто не замечает накатывающих на нас приступов парного идиотизма.

Дежурить в рубке, правда, с той ерундой, что творилась у меня в голове, я вам скажу, было крайне проблематично. Во-первых, косые взгляды Стэнфорда регулярно сбивали меня с рабочей волны, а во-вторых, само присутствие командира рядом как-то не способствовало необходимой концентрации. Думаю, кэп чувствовал то же самое, потому что спровадил меня в двигательный отсек следить за приборами и температурой.

А после пересменки наши радары засекли два неопознанных корабля в секторе, и мы развернули за ними преследование в лучших традициях СМК — с гонками и стрельбой.

Вот здесь и пригодилось мое умение стрелка и наводчика. Нужно было вывести из строя звездолеты прицельными ударами из орудий, не взорвав их при этом и не причинив вреда находящимся на борту людям.

Учитывая, что кораблей-нарушителей было два, а наш стрэйнджер всего один — задача усложнялась. Пока мы гнались за первым, второй благополучно рванул в другую сторону, пытаясь слинять.

Найти уязвимое место у звездолета-нарушителя мне помогли уроки Стэнфорда, на которых он всем нам рассказывал и показывал, где в кораблях подобного типа находятся наружные блоки с радиаторами системы охлаждения. Сломанная система терморегуляции практически парализовывала звездолеты, работающие на реакторах, а потому я безостановочно палила именно по той части корабля, где располагались радиаторные отсеки, пока, нарушив защитное поле, не вывела их из строя.

К зависшему в космосе подбитому звездолету направились два наших пиккера со штурмовой бригадой. А когда парни проникли на борт и доложили, что экипаж арестован, наш рейдер бросился догонять второй звездолет-нарушитель.

Заловили мы его почти у самой серой зоны*. Успей зайти корабль в газопылевое облако, он бы сразу исчез с экранов наших радаров. Так что нам, можно сказать, повезло. В том смысле, что СМК получило в подарок боевые рейдеры, которым корабли аналогичного класса даже в подметки не годились.

Нарушителями оказались контрабандисты, перевозившие нелегалов из одной звездной системы в другую.

Я не могу винить людей, которые, не имея за душой ни кредита, в поисках лучшей жизни покидают планеты с низким уровнем жизни. Купить разрешение на выезд, билеты на спейс или разрешение на работу у них не на что. Да зачастую у них и документов-то, подтверждающих личность, нет. А вот тех, кто возит таких бедняг, а потом практически продает заказчикам в рабство — просто ненавижу.

В каком-то смысле нелегалам, которых мы поймали, даже повезло. После заседания комиссии ММК* их поместят в специальные приемники-распределители, где у них будет кров, еда и работа. Временная, конечно. Но если в дальнейшем они себя хорошо зарекомендуют, то получат разрешение на проживание и трудоустройство.

Возиться с задержанными пришлось еще дольше, чем за ними гоняться.

Сначала мы прорву времени ждали патрульный крейсер КОГ, который должен был забрать контрабандистов, потом прибытия представителей миграционной комиссии. А после пришлось отправиться с ними на Гиррею для оформления протокола, и пока Стэнфорд общался с начальством ММК* и подписывал документы, мы успели перекусить в столовой управления, а потом бесцельно шлялись по прилегающим к зданию конторы магазинам.

В одном из них мне и попался на глаза планшет художника. И я сразу вспомнила, как Стэнфорд рассказывал мне о своем детстве. (3303c)

Порыв купить мужчине навороченный гаджет для рисования был таким импульсивным, что удивил даже меня саму. Не знаю, будет ли рад моему подарку Стэн, но я получала ни с чем не сравнимое удовольствие, его приобретая. А еще больше мне хотелось увидеть выражение глаз кэпа, когда он поймет, что именно я ему купила.

Удивительное чувство — вроде планшет предназначался Стэнфорду, а я радовалась так, словно получила его в подарок сама.

В голове моей роились десятки идей по поводу того, каким образом преподнести покупку Стэнфорду, но даже в своих самых худших предположениях я не могла подумать, как все получится на самом деле.