ГЛАВА 21

Возникает ли у вас непонятное чувство тревоги, если слишком долго в вашей жизни все идет гладко и спокойно? Нет? Видимо, я — параноик, вечно оглядывающийся по сторонам, что видит в одному ему заметных мелочах предзнаменование беды.

Все началось с того, что я, привыкшая к постоянным нагрузкам и суточным бдениям, вдруг начала чудовищно уставать. Я засыпала, даже не успев раздеться, едва моя задница успевала примоститься на горизонтальной поверхности, а утром с трудом отдирала свое тело от постели, чувствуя себя какой-то развалиной. Апофеозом моей беспомощности стал инцидент на ночном дежурстве, когда я уснула, сидя в кресле прямо перед приборами, пока Стэнфорд и Ферги просматривали навигационные карты.

Одернул меня Рамос, а кэп сделал вид, что ничего не заметил, но по хмурой складке, пролегшей между его бровей, и дурак мог догадаться, что ему это не понравилось.

Мне было стыдно. Мучительно неловко. А самое ужасное, что мой организм словно взбунтовался, отказываясь реагировать даже на крепкий кофе. Я спала буквально на ходу.

Дурные мысли о том, что я подхватила какой-то вирус от беглых мигрантов, я отмела сразу, иначе Элис первая забила бы тревогу. Но электронная подруга каждое утро сообщала, что мой пульс, давление и температура в норме, и с одной стороны, это меня успокаивало, а с другой — напрягало еще больше. Если проблему со здоровьем не видно на поверхности — значит, она засела где-то глубоко внутри.

Сказать, что я расстроилась — значит, не сказать ничего. Сейчас, когда мне показалось, что жизнь моя начинает налаживаться и приобретать какой-то смысл, узнать о том, что я, возможно, серьезно больна, не хотелось до дрожи в коленках. Вдобавок ко всему положенные критические дни тоже задерживались. И все бы ничего, ведь я в принципе привыкла к тому, что после ранения в живот мой цикл постоянно давал сбой, но еще ни разу у меня в этот период так не уплотнялась и не болела грудь. Мне почему-то стало казаться, что у меня проявляются признаки какого-то страшного и неизлечимого недуга.

Что-либо говорить маме, которая, будто чувствуя, что со мной что-то не так, стала звонить каждый день, я не решилась. Просто описала проблему своему врачу и договорилась с ним о встрече, попросив в виде исключения принять меня на выходных.

Голова шла кругом, и мысли в ней носились одна мрачнее другой. Стэнфорд, наверное, начал что-то подозревать, потому что однажды задержал меня в экипировочном отсеке, когда оттуда все уже вышли, и задал мне вопрос в лоб:

— У тебя что-то случилось, Шарлотта? Что с тобой происходит?

— А что со мной происходит? — не найдя другого способа уйти от прямого ответа, удивилась я.

— Ты выглядишь подавленной и уставшей. Ты что, плохо спишь по ночам? Что тебя беспокоит?

Господи, что за человек. Ничего же абсолютно от него не скроешь. И ведь правду сказать ему пока даже не могу. Да, собственно, если все окажется фатально плохо, то никогда и не скажу.

Была Шарлотта — да вся вышла.

— Наверное, это у меня издержки адаптации организма к космосу, — очень правдоподобно соврала я. — Действительно не высыпаюсь. Это пройдет. Вот отлежусь дома на выходных — и буду как новенький патрон.

Стэнфорд умолк, нахмурился, и глаза его тревожно прищурились, всматриваясь в мое лицо.

— А у тебя ничего не болит?

— Не-ет, — я замотала головой, моля бога, чтобы Стэнфорду не хватило ума потащить меня на медицинское обследование. Во-первых, если я серьезно больна — меня уберут из команды, а во-вторых… Даже не хочу думать, что будет во-вторых, — Я в полном порядке, кэп. Просто в космосе время чувствуется по-другому. Все никак не привыкну. Думаю, мне просто нужно хорошенько отдохнуть на выходных.

— Кстати, о выходных, — перевел разговор Просто Бог. — У тебя так и не получилось в прошлый раз показать мне Юккару, а учитывая, что тебе нужно отоспаться, наверное, и в этот раз не получится… Но я тут подумал… Может, я отвезу тебя куда-то? Есть же здесь красивые места — заповедники, парки природные, море? Там и отдохнули бы…

Я перевела дыхание, чувствуя, что начинаю смущаться под пристальным взглядом мужчины, ведь прекрасно понимала, чего он от меня хочет. Мы со Стэнфордом могли сколько угодно конспирироваться перед экипажем, но наедине друг с другом взаимную симпатию скрыть уже было невозможно. Она ощущалась на каком-то молекулярном уровне. Будто какая-то часть Стэнфорда навечно проникла в меня, заставляя чувствовать и понимать мужчину без слов.

Кормить Просто Бога обещаниями вторую неделю было бы крайне некрасиво с моей стороны. Да мне и не хотелось ему отказывать. Если мои дни сочтены, то неужели я не имею права провести их с тем, кто мне так дорог?

— Можно слетать в заповедник Миракрусс-Ноа, — тихо предложила я Стэнфорду. — Там очень красиво. Белые пески и бирюзовые озера…

— Звучит фантастически, — улыбнулся он.

— Выглядит еще лучше.

— Значит, договорились? Я заеду за тобой послезавтра утром…

— Давайте в обед, — не дала ему закончить. — Я утром буду занята.

Больше всего я боялась, что Стэнфорд спросит: «Чем?», но его, видимо, так заинтересовало мое согласие, что на детали он уже не обращал внимания. И хорошо. Выдумывать что-то, дабы скрыть мой визит к врачу, мне ужасно не хотелось.

***

До выходных я зачем-то накрутила себя так, что на прием к миссис Гранжэ явилась на час раньше, а пока ее ждала, разнервничалась до головной боли.

Ненавижу больницы… Ненавижу врачей. И сам запах стерильности, с тех пор как меня вытащили с того света, ввергает в состояние паники.

Впрочем, моя доктор об этом прекрасно знала, а потому не стала меня мучить и сначала отправлять на сдачу анализов.

Она была единственной, кто всегда говорил со мной откровенно — не сгущая красок и не приукрашивая горькую действительность. Наверное, только поэтому я последние пять лет других врачей, кроме нее, просто не признавала.

— Давай, Шарлотта, не тяни кота за то самое, за что тянуть не надо, — видя, что я копошусь за ширмой, задорно окликнула меня она. — Быстро посмотрим тебя и покончим, наконец, со всеми твоими страхами. Что ты уже себе там напридумывала?

Хорошо, если так. Я стала снимать с себя одежду, но вспомнив, что от моих пулевых ранений не осталось и следа, решила на ходу выдумать для врача, как мне показалось, правдоподобную легенду:

— Вы только не удивляйтесь, но я свела себе все шрамы. Отец нашел в соседней галактике очень хорошую клинику…

— Не надо оправдываться, Шарлотта, — мило улыбнулась миссис Гранжэ. — Это нормально для женщины — хотеть быть красивой. Я тебе всегда об этом говорила. Ложись.

Нормально — это когда ты для этого хоть что-то делаешь, а если шрамы исчезают сами собой, то я бы поспорила. Но лучше промолчу.

Вздохнув, опустилась на кушетку капсулы, позволяя доктору облепить меня датчиками 3D-сканера, и чуть поежилась, когда прохладная рука женщины коснулась гладкой кожи у меня на животе.

— М-м… — врач провела ладонью по тому месту, где был безобразный шрам, восхищенно прицокнув языком: — Прекрасная работа. Не думала, что такие большие рубцы, как у тебя, можно было сделать совершенно невидимыми.

А уж как я не думала, вы даже себе не представляете.

Миссис Гранжэ включила аппаратуру и, двигая пальцами по панели сенсора, внезапно замерла, приподняла очки, а после внимательно уставилась на экран.

Боже, что там? У меня опухоль? Я смертельно больна?

В голове зашумело, и мне стало не хватать воздуха.

— Потрясающе, — еще тщательнее принялась разглядывать изображение скана женщина, то увеличивая его, то меняя ракурс. — Тебе сделали трансплантацию яичника? — врач на секунду отвела взгляд от аппаратуры, взглянув на меня со смесью восторга и восхищения.

Я поперхнулась, недоумевающе уставившись на доктора, а потом промямлила:

— Аа-а? Яичника? Ну, да…

— Это просто ювелирная работа. Невероятно, — захлебнулась она в хвалебной оде несуществующим хирургам: — Нет, это определенно фантастика какая-то. И фаллопиевы трубы с придатками в норме. А главное, ни одной спайки. Я никогда не видела ничего подобного.

У меня сердце перестало считать ритм. Дыхание сбилось, и от шока я не смогла сказать даже слово.

Стрелять и мазать. Это что же получается? Капсула не только вылечила пришедшие в негодность после ранения участки мочеполовой системы, убрала шрамы, но и вырастила мне удаленный орган? О, боже… Так я теперь что, совершенно нормальная и здоровая?

— И поздравляю, Шарлотта, ты беременна, — решила добить меня напоследок врач. — Срок, конечно, еще очень маленький, но я определенно вижу Граафовый пузырек в полости матки.

— А-а? — вылетело из меня, и я так и осталась лежать с глупо открытым ртом, ошалело вытаращившись на доктора. — Но это же просто невозможно.

— Я знаю, что у тебя были определенные проблемы из-за отсутствия яичника, непроходимости труб и множественных спаек, оставшихся после операции…

— Проблемы? — я хлопнула губами, как лишенная воды рыбина, и глаза, наверное, выпучила почти так же, как она. — Нет, док, вы не поняли. Это просто невозможно. Невозможно, потому что невозможно.

— Ну почему же, — женщина поправила очки на носу и азартно продолжила: — Сейчас, когда тебе полностью восстановили репродуктивную систему, такое очень даже возможно при наличии постоянного полового партнера.

Я выдохнула, вдохнула, потом еще раз выдохнула и растерянно посмотрела на миссис Гранжэ:

— Н-ну-у-у, у меня вообще-то появился постоянный партнер, но… Но мы ни разу с ним не занимались этим без средств контрацепции. Иными словами…

— Иными словами, ваши средства контрацепции слегка не справились с задачей, — игриво улыбнулась мне док, не став слушать дальше. — Такое иногда случается, если партнер несколько негабаритен и излишне активен.

Негабаритен? Активен? О, Господи…

— Это чудо, что ты вообще смогла забеременеть после такого тяжелого ранения. Мы считали, что ты никогда не сможешь познать счастья материнства.

Я смотрела куда-то перед собой как прибитая. Да уж… чудо… Меткий стрелок. Твою космическую флотилию, Стэнфорд, а твой милый друг, похоже, тоже мимо стрелять не умеет.

— Тебе тридцать, Шарлотта, — продолжила наращивать обороты док. — А учитывая твою работу и образ жизни, возможно, это вообще твой единственный шанс родить. Я не буду вписывать операцию по чистке в твою карту прямо сейчас. Подумай несколько дней. Если ты надумаешь рожать — дай мне знать.

Она что, шутит? Какая чистка? Какое подумать? Да о чем тут вообще можно думать? Вот только…

Боже, а как же я работать дальше буду? Как я это кэпу объясню? Босс, извини, но у тебя порвался презерватив, и твой Стэнфордский живчик прямым попаданием в цель выбил десять из десяти? Бинго.

— Пф-ф, — жалко вылетело из меня со свистом, и я осторожно спросила: — А если я все-таки решу оставить ребенка, что нужно будет делать?

Док расплылась в улыбке и стала строчить рецепт необходимых моему организму витаминов не хуже профессионального автоматчика.

Новость меня «убила».

Нет, не в том смысле, что я расстроилась. Нет. Тысячу раз нет. Даже не знаю, как объяснить… Это все равно как ты, живя бескрылой в стае птиц, точно знала, что такой и умрешь, как вдруг эти самые крылья у тебя взяли и выросли.

Шок. Растерянность. Непонимание происходящего, и еще…

Во всем произошедшем была только одна негативная составляющая — ложь, в которой я увязла с головой.

Дальше для меня вообще все прошло как во сне. Плохо помню, что мне еще говорила миссис Гранжэ, наверное, потому что я ее почти не слышала. Разорвись в этот миг где-то рядом со мной граната — я бы даже не заметила.

Я вышла от врача и уселась на скамью в парке, пытаясь привести свои мысли в порядок.

Господи, что происходит? Я не схожу с ума? У меня не галлюцинации, не бред, не временное помешательство с навязчивой манией? У меня действительно будет ребенок?

Нет, не так. Ребенок от Стэнфорда. Часть любимого мужчины во мне. Подарок, на который я даже не рассчитывала.

Мимо меня проходили люди, вокруг шумела жизнь большого города, над головой щебетали птицы и светило яркое солнце. Горячие слезы бежали по щекам, и я, потерянно улыбаясь, стирала их дрожащими руками.

В этот миг было совершенно не важно, что думали обо мне окружающие — вообще все было не важно.

— Спасибо, — запрокинув голову к небу, шептала я слова благодарности Создателю за подаренное чудо, в которое давно перестала верить.

Дрожь по коже, невесомость в теле и осознание чего-то непостижимо-прекрасного, происходящего здесь и сейчас именно со мной.

Я ведь думала, что счастье не для меня, что умру одинокой и никому не нужной, а тут…

Боже, как такое возможно? Неужели я не сплю, и мне все это не снится? Ребенок… Целая Вселенная в одном маленьком человечке. Господи, спасибо.

— Девушка, вам плохо? — моего плеча коснулась чья-то рука, и я, фокусируя расплывающуюся из-за слез картинку окружающего мира, обнаружила склонившуюся надо мной женщину.

— Нет, мне хорошо, — прошептала я. — Мне очень хорошо. Это я от счастья… Извините.

Поднявшись на ноги, я побрела по дорожке, находясь в каком-то пограничном состоянии яви и сна.

Ощущение реальности возвращалось медленно. Шестеренки в моей голове скрипели и буксовали, пока в меня не врезался какой-то мальчишка, бегущий за мячом, а окрик его матери не привел меня в чувство.

Женщина стала ругать сына за неосторожность, и во мне словно что-то переключилось. Мне ведь тоже нужно быть очень осторожной. Я же теперь не одна.

Не одна…

Во мне растет, возможно, такой же мальчишка, как этот. Маленький Стэн. Стэн…

О, господи, мне же надо как-то ему об этом сообщить. Как?

Очень просто. Подойду и скажу: «Шеф, я беременна.»

Ага, и он сразу спросит — от кого? И как я ему объясню после этого, что от него? Понимаете, полковник, вы еще не знаете, но у нас с вами была интимная связь.

Застрелиться, какое умное заявление.

А что, если так: «Кэп, у вас будет ребенок. От меня. То есть, у меня от вас.»

Черт… бред. Не то.

Может, так: «Поздравляю, Стэнфорд, ты станешь папочкой.»

Да уж… Подумает, что я издеваюсь. Папа Стэн станет папочкой. Звездец, как весело. Аж плакать хочется…

Я думала, думала, прикидывала и так, и сяк, и чем больше это делала, тем отчетливее понимала, что объяснить происходящее можно, только признавшись Стэнфорду, что я и Шо — одна и та же женщина. И тогда… Тогда он меня прибьет. Грохнет на хрен. И правильно сделает.

Какая же ты дура, Шарлотта. Только ты могла все запутать до такой степени.

В этот момент громко завибрировал флэтпад, и меня тряхануло, как от удара током, а потом стали дрожать руки. На сенсоре экрана высвечивалось имя Просто Бога.

— Привет, — послышалось из динамиков.

У него был такой счастливый голос. Память мгновенно нарисовала в воображении улыбающееся лицо Стэнфорда, и под ложечкой ощутимо потянуло.

— Привет, — прохрипела я.

Образовалась секундная тишина, и интонации Стэнфорда приобрели тревожный оттенок:

— Что-то случилось? Включи визор. Ты где?

Не хватало еще, чтобы он увидел мою зареванную физиономию.

— Дома я. Не включу. Я плохо выгляжу. Я еще не умывалась и зубы не чистила.

— Да? — Стэнфорд странно фыркнул и иронично заметил: — Сомневаюсь, что последнее может плохо сказаться на твоем внешнем виде. Или хочешь сказать, что наша прогулка откладывается?

Я мотнула головой, словно Стэнфорд мог меня видеть.

— Нет. С чего ты взял?

— Так я заеду? — настойчиво уточнил он.

— Когда?

— Сейчас. Ты время видела? — невозмутимо заявил Просто Бог, и меня накрыла паника.

Взглянув на часы, я поняла, что время близится к полудню, а я вместо того, чтобы давно быть дома, сижу в парке, жую сопли, и придумываю варианты покаяния перед Стэнфордом один идиотичнее другого.

— Давай через полчаса, — попросила я и, отключив связь, помчалась к стоянке таксофлайеров, на ходу соображая, есть ли у меня в шкафу одежда, подходящая для Миракрусс-Ноа. Хотя одежда там скорее будет лишней, но у Стэнфорда инфаркт случится, если я к нему в одном купальнике выйду. Нет, для того чтобы оглушить Просто Бога, у меня было припасено нечто и впрямь убойное.

***

Я успела только натянуть поверх купальника сарафан, чудом задержавшийся в моем шкафу со времен прошлогодней поездки с родителями к морю, как на аппарат опять пришел вызов от Стэнфорда.

Вот же нетерпеливый. Не то что с мыслями собраться не даст, тут хотя бы одеться успеть.

Засунув флэтпад в сумку с полотенцами, я впрыгнула в пляжные шлепанцы и поспешила на улицу, по привычке покинув дом через черный вход.

Поскольку кэп ожидал моего появления с другой стороны, то у меня было небольшое преимущество в возможности бесцеремонно поглазеть на мужчину до того момента, как я попадусь ему на глаза.

В легких светлых брюках и такой же тенниске навыпуск он казался мне до головокружения красивым. И таким моим, что сердце захлебывалось, вырываясь из груди Стэну навстречу, а когда он повернул голову и взгляды наши встретились, то и вовсе перестало биться.

Вот же непруха. А я, наверное, на чучело похожа. Я ведь на себя даже в зеркало посмотреть не успела. Ни одежды не поправила, ни волос резинкой не стянула.

Я ждала, что Стэнфорд сейчас что-то по этому поводу скажет, но он почему-то медленно опустил взгляд вниз, туда, где из-под подола сарафана выглядывали мои босые ноги и тяжело вздохнул.

Ох, ты ж… Я и забыла, что у него какие-то заморочки с обувью. Похоже, шлепки его раздражают еще больше, чем туфли. Но не в ботинках же мне теперь все время ходить?

— Ты… — Стэнфорд запнулся на долю секунды, поднял голову, и меня обдало жаром от затаившегося в глубине его глаз откровения. — Тебе очень идет белое, — низко, с хрипотцой, уронил он, протянув мне руку.

Не поверите. Вдруг почувствовала себя невестой на собственной свадьбе. Рука эта протянутая… Сарафан на мне белоснежный… И улыбка на лице любимого мужчины, делающая меня легче воздуха.

Боже, не дай мне проснуться и понять, что все это сон. Как так получилось, что Стэнфорд в один момент просто взял и изменил мою жизнь? Кто он? Счастливая случайность или ниспосланный мне свыше ангел-хранитель?

Ну же, Шарлотта. Воспользуйся моментом. Расскажи ему прямо сейчас.

— Так мы летим или нет? — видя мое замешательство, спросил кэп, сбив меня с настроя.

Готовое сорваться с языка признание мгновенно улетучилось, вновь уступив место панике и неуверенности.

Шагнув следом за Стэнфордом к флайкорту, я влезла в кабину и удивленно застыла, обнаружив на своем сиденье букет — охапку чего-то бело-зеленого, нежного и пушистого, как облако. Понятия не имею, что там было, я в цветах вообще не разбираюсь.

— Это мне? — сглотнула я.

Стэнфорд уселся в кресло пилота рядом и согласно кивнул, лишив меня дара речи своим дальнейшим заявлением:

— Тебе. У нас вроде как первое свидание.

Стрелять и мазать. И как сказать мужчине на первом свидании, что я, оказывается, жду от него ребенка? Во флайкорте такое точно говорить опасно. Еще, чего доброго, рухнем кому-нибудь на голову. Нет, тут надо все хорошенько обдумать.

— Слушай, а ты вообще поесть успела, раз только недавно проснулась? — поднимая аппарат в воздух, покосился на задумчивую меня Стэн.

Желудок мой, в котором с утра маковой росинки не было из-за того, что я сдавала кровь, совершенно вызывающе заурчал, и Стэнфорд сокрушенно покачал головой:

— Понятно. Тогда сначала едим, а потом летим в Миракрусс-Ноа. Кстати, почему у него название такое необычное? Это вроде переводится как «море из облаков»?

— Я думала, ты в сети посмотрел, куда мы летим.

— Специально не стал, — вдруг хмыкнул Стэнфорд. — Решил, что-тогда никакого сюрприза не будет.

В общем-то, он был прав. Такое место, как Миракрусс-Ноа, надо видеть вживую. Оно вне всяких ожиданий и похвал. С высоты птичьего полета оно похоже на облачное небо. Пустыня, которую назвать пустыней язык не поворачивается. Сотни гектар белоснежных песчаных дюн и кристально-чистых озер прекрасно уживающихся друг с другом в соотношении один к одному. Здесь любой пейзаж мимолетен, как мгновение. С каждым новым дождем и дуновением ветра огромные дюны меняют форму и очертания, а озера, отражающие лазурное небо — цвет и глубину. Бело-голубая сказка из воды и песка. Она всегда разная, но неизменно ошеломляющая и прекрасная.

— В Миракрусс есть много оазисов, где можно перекусить. Местные племена зарабатывают на туристах, подавая им рыбу с фруктами и пачуки — лепешки из произрастающего в пустыне злака.

— Рыба и злаки в пустыне? — недоверчиво покосился на меня Стэнфорд, и я улыбнулась, предвкушая удивление мужчины, когда он узрит эту самую пустыню.

Навигатор показывал, что до нее лететь больше получаса, поэтому я взяла на себя смелость выступить в роли гида Юккары, и во время полета рассказывала Стэну о местных достопримечательностях, стремительно уплывающих под нами назад.

На горизонте наконец показались белоснежные пески, и когда флайкорт, сбавив скорость, завис над ними, Стэнфорд завороженно затих, медленно поворачивая голову из стороны в сторону.

Поднявшийся ветер зашевелил искрящиеся на солнце вершины дюн, пуская по ним ленивые волны. Рябь на песке, рябь на воде — и уже непонятно, где начинается одно, а где заканчивается другое. Мистическое сочетание белого и голубого. То ли небо, отражающееся в озерах, то ли море из облаков, тихо плещущееся под тобою…

— Это фантастически красиво. Похоже на рай, — выдохнул Стэн и, посмотрев мне в глаза, мягко улыбнулся: — Спасибо.

— Нам туда, — я указала рукой на зависшую над нами станцию для парковки летательных аппаратов. — Спускаться в заповедник можно только на флипстаерах*, чтобы не нарушить экосистему.

Стэнфорд уверенно поднял флайкорт вверх, и через несколько минут мы, пересев в гравилодку, уже летели над песками к поросшему яркой зеленью оазису. В самом его центре располагалось озеро, а на его хрустально-прозрачной поверхности плавали огромные лиловые цветы, которые мерно покачивались от тычков толстых серебристых рыб, беззаботно пощипывающих длинные стебли.

Вдоль берега ютились беседки, искусно сплетенные из лозы и крытые камышом. В одной из таких мы со Стэнфордом и расположились, заказав у улыбчивой хозяйки близлежащего домика рыбную похлебку, запеченную в пальмовых листьях лакриду и какие-то фрукты на усмотрение женщины.

Суп оказался густым, а лепешки чуть солоноватыми и ароматными. Мы со Стэнфордом жадно жевали, работали ложками и непрестанно улыбались, поглядывая друг на друга.

— Знаешь, а я ведь на отдыхе года два не был, — закончив с первым, Стэнфорд отставил в сторону тарелку и потянулся к моей руке, поймав ладонь и накрыв ее своею.

— Ты что, два года работал без отдыха? — пролепетала я, теряя связность мыслей из-за прикосновения Стэна.

— Дел много было, да и желания, если честно, не возникало, — мужчина пожал плечами, осторожно перебирая и поглаживая мои пальцы. — В такие места, как это, надо приезжать с кем-то особенным.

Мое сердце замерло на вдохе, и я опустила глаза, не в силах справиться с волнением.

— Ты ведь понимаешь, о чем я, Шарлотта? — Стэн приподнял мой подбородок, вынуждая вновь на него посмотреть. — Не можешь не понимать.

Я слабо кивнула, почти задыхаясь от спирающих грудь чувств.

— Ты та самая — особенная, — улыбнулся Стэнфорд. — Ты мне очень нравишься, Шарлотта…

Нравлюсь? И все? А как же?

— Я хочу, чтобы ты знала, — прервал сумбурный поток моих мыслей он. — С моей стороны это не просто легкий флирт. У меня по отношению к тебе честные и серьезные намерения.

Да уж… серьезные… Когда-то я от Кларка тоже слышала что-то подобное. Интересно, мужиков где-то специально обучают искусству вешания лапши на уши или у них это на генетическом уровне заложено? Так сказать, память предыдущих поколений…

А что, если я его сейчас убойной новостью огорошу, его честные и серьезные намерения таковыми и останутся?

Скажи ему, Шарлотта. Сейчас. Давай.

В этот самый момент к нашему столу принесли запеченную рыбу, но как только Стэнфорд поднял плетеную из лозы крышку блюда, мне в нос ударил запах какой-то местной специи. Слишком резкий. Невыносимо приторный.

К горлу подкатила тошнотворная волна. Зажав ладонями рот, я вскочила с места и побежала прочь, не зная в какой угол выплеснуть содержимое своего желудка.

Меня вывернуло у растущих рядом кустиков, сочувственно покачивающих мне своими тонкими ветками, а когда, разогнувшись, я жадно глотнула свежий воздух, над моей головой низко пророкотало:

— Шарлотта.

Развернувшись, я молча взяла протянутый мне Стэнфордом платок и, не зная, куда спрятать глаза, промямлила:

— Прости, видимо, съела что-то не то.

Стэнфорд круто заломил бровь и, как мне показалось, почему-то рассердился. Минуту он потрошил меня тяжелым давящим взглядом, а потом мрачно поинтересовался:

— Ты витамины принимаешь? Потому что беременным обязательно надо принимать витамины для правильного развития плода.

Бах. Моя челюсть отправилась в долгое путешествие к земле и не пообещала вернуться.

Финиш. Приехали. Он все знает? Откуда??? Мне абзац… Полный.

Грохнет. Вот сейчас перестанет изображать из себя милого перекачанного пупса и грохнет.

Язык у меня залип где-то под небом, и я, хлопая глазами, словно дурочка, уставилась на мужчину.

— А твой парень вообще в курсе, что с тобой происходит? — решил не выходить из образа заботливого папочки Стэнфорд, а я едва не съехала от облегчения под тот самый кустик, где минуту назад оставила непереваренную похлебку.

Мой парень? Фух. От сердца отлегло, но еще ощутимо потряхивало. Он не знает, кто отец ребенка. Господи, чему ты радуешься, Шарлотта? Тебе же все равно придется ему рассказать правду.

Я расскажу. Обязательно. Мне только надо придумать, как это правильно объяснить.

Боже, а если он скажет, что ему не нужен ребенок?

— Это не его дело, — опустив глаза, пробормотала я, не представляя, как сказать Просто Богу, что это — охренеть, какое его дело. Это, мать его, вообще дело его рук. О, простите. Не рук. Другого места.

— Поверь моему жизненному опыту, — менторским тоном занудил босс. — Я подобное уже видел. Кончилось это плохо. Нет, потом, конечно, все было хорошо, но лучше до такого не доводить.

Вот твоих нравоучений мне именно сейчас и не хватало. Это просто то, что мне сейчас нужно. Лучше убей меня. Только нежно, пожалуйста. И желательно не напугав ребенка.

— Слушайте, кэп, я вам очень признательна, но…

Он оборвал меня резко, так и не дослушав:

— Значит, так, Масик, запомни, ребенка делают двое и ответственность за него тоже надо нести вдвоем. Так что мой тебе совет: скажи все как есть своему парню, пока он не узнал от кого-то другого и не обиделся.

Он издевается? Обиделся? Да какому парню такая фигня понравится?

— То есть если бы ваша девушка вам не сказала, что случайно от вас залетела, вы бы расстроились? — я ответа его ждала больше, чем сертификата стрелка при выпуске из академии и… получила…

— В моем случае это исключено, — категорично заявил мужчина. — Когда я захочу ребенка, моя жена будет сидеть дома, а не гоняться за преступниками, жрать всякую бурду и сутками не спать.

В груди похолодело, и мне показалось, что я сейчас позорно упаду перед Стэнфордом в обморок.

— У вас есть жена?

— Нет, — одним единственным словом запустил мой пульс и дыхание Просто Бог. — Но в теории она у меня когда-то будет.

В теории? Не поняла. Значит, я в его теорию уже не вписываюсь? А еще говорил, что любит. Не мне, правда.

— А почему тогда в теории у вас не может быть где-то внебрачных детей? — поинтересовалась я. — Вы же всю Вселенную вдоль и поперек…

Договорить мне не дали, остановив злым и суровым:

— Запомни, Ривз, я безотцовщину не пложу. А потому всегда выбираю безопасный секс.

Да уж… презервативы ты только себе хреново выбираешь. Прыти твоего «парня» они явно не выдерживают.

— Короче, Масик, — сурово сдвинул к переносице брови он. — Даю тебе неделю, чтобы ты решила свою проблему с отцом ребенка, иначе дальше ее решать буду я.

Здорово. Нет, просто звездец, как выражается Стэнфорд. И у меня скоро глаз дергаться начнет от этого его «Масик». Хорошо, что еще ути-пути не говорит…

— Это как? — ехидно поинтересовалась я. — Отстрелите ему яйца?

— Заставлю жениться.

Ну-ну, я посмотрю на этот цирк.

— А если он не захочет на мне жениться? Вот вы, к примеру, захотели бы на мне жениться?

— А я тут при чем? — вытаращился на меня Стэнфорд.

А ты больше по клубам за всякими девками в аватарах бегай и узнаешь, при чем.

— Не при чем, — отчеканила я, отвернулась и пошагала к флипстаеру. Охренеть, как классно отдохнули.

С серьезными намерениями, в принципе, тоже картину прояснили. Жениться, понимаешь, он на мне заставит. И вообще, почему обязательно надо кого-то заставлять? То есть по доброй воле такое счастье, как я, и даром никому не надо?

— Эй, ты куда? — припустился за мной босс.

— Домой. Буду заставлять своего парня на мне жениться, раз тебе такая особенная, как я, уже не подходит.

Боже, что я несу? Надо что-то придумать. Мне надо срочно что-то придумать. Мне надо…

— Подожди, — Стэнфорд быстро вернулся к столику, бросив на него кредиты, а потом догнал меня, поймав за руку. — Ты что, на меня еще и сердишься? По-твоему, я должен быть счастлив, что ты беременна хрен знает от кого? Я счастлив. Не заметно?

Я подняла голову, взглянув в перекошенное яростью лицо мужчины, и прикусила губу от досады:

— А если не хрен знает от кого, это что-то меняет?

— Нет.

— А ты не мог бы сейчас просто ничего не говорить? — прошептала я. — Пожалуйста.

— Мог бы, — рявкнул Стэнфорд, и я вздрогнула. — Вообще больше ни слова не скажу.

Он отпустил мою руку и широким шагом двинулся к флипстаеру, заставив меня плестись за ним следом.

До флайкорта мы добирались молча, да и пересев в него, не обмолвились ни словом. На скулах Стэнфорда играли желваки, губы мужчины то и дело поджимались, выдавая крайнюю степень его недовольства, а в глаза вообще было страшно смотреть. Там бушевало что-то холодное и злое. Мне показалось, если я еще раз открою рот, Стэнфорд меня просто выбросит из флайкорта.

Когда аппарат приземлился на площадке у моего дома, кэп продолжал молчать, и, видя, что он не собирается со мной разговаривать, я попыталась начать первой.

— Приехали, — сипло из-за внезапно севшего голоса произнесла я.

Меня снова проигнорировали, и я, пытаясь не завыть от отчаяния, спросила:

— Может, зайдешь ко мне?

Стэнфорд развернулся так резко, что у меня на секунду возникло желание побыстрее и подальше свалить от него, пока мужчина окончательно не вышел из себя.

— Зачем? — прищурился он, окатив меня волной ничем не прикрытой ярости.

— Мы могли бы поговорить, — уже не веря в счастливый исход моего признания, вздохнула я.

Дома мне было бы легче это сделать. Дома ведь и стены помогают. И там я могу запереть дверь и просто не дать ему уйти, даже если он будет орать на меня и крушить все вокруг.

— О чем поговорить, Шарлотта? — в голосе Стэнфорда стали проскальзывать рычащие нотки. — О твоей беременности?

— И об этом тоже, — согласилась я.

— Извини, но я не хочу об этом разговаривать. И вообще не хочу сейчас с тобой разговаривать. Иди домой, Шарлотта, пока я не наговорил тебе чего-то, о чем потом буду сильно жалеть.

— Я…

— Уйди, пожалуйста, — процедил сквозь зубы мужчина, лишая меня последних крох самообладания.

Послушно выбравшись из флайкорта, я успела отойти от него всего на пять шагов, как Стэнфорд поднял аппарат в воздух и улетел в неизвестном направлении.

Я бессмысленно смотрела ему вслед, ощущая себя подавленной и ужасно уставшей.

Сумасшедший день. Столько всего с утра на меня свалилось.

Засада. Стэнфорд, ты мне даже с мыслями собраться не дал. Как ты вообще понял, что я беременна, если я сама об этом узнала пару часов назад?

Я не буду расстраиваться. Просто не буду. Мне ведь нельзя. Я должна думать о ребенке. Вот и буду о нем думать. Для начала, наконец, поем что-нибудь, а потом куплю себе те витамины, что мне выписала доктор.

Уныло повесив голову, я пошла домой. Забросив в холл сумку, я собиралась вернуться на кухню, как вдруг увидела валяющуюся на полу гильзу, которую я устанавливала на ручку входной двери, когда уходила.

Меня словно током ударило. Родители знали, что меня не будет дома, они не приехали бы в мое отсутствие. Сглотнув, я сделала осторожный шаг назад, с холодеющим в груди сердцем понимая, что безоружна. Если в доме кто-то есть, я не успею добежать до спрятанных на втором этаже в тайнике «Брайанов».

Тело подобралось, превратилось в сжатую пружину. Я бесшумно стала отступать к черному ходу, на ходу заставляя мозг работать на полную катушку. Взгляд заскользил по поверхностям, интерьеру, пытаясь вычленить несоответствия и следы чужого присутствия.

Бесполезно. Никаких признаков, все находилось на своих местах.

Не на месте было только мое сердце.

Откручивая последовательность событий назад, я начала анализировать свои действия, отметив, что войдя, сначала проверила целостность семечек под ковриком, затем открыла дверь, а после выключила сигнализацию. Стоп. Сигнализация не была отключенной, а значит, в дом не входили. Скорее всего, либо присматривались, либо проверяли реакцию хозяев.

Метнувшись к лестнице, я пулей рванула в спальню и, открыв тайник с оружием, выхватила оттуда четырнадцатый «Брайан». Зеркальные дверки шкафа напротив отразили мой силуэт, поразив несоответствием хрупкой босоногой женщины в летящем белоснежном сарафане, достающем ей почти до щиколоток, с черной тяжелой винтовкой, уже снятой с предохранителя.

Я скрежетнула зубами, злясь на себя до белых вспышек в глазах. Идиотка безмозглая. Расслабилась. Платье мешает, сковывает движения. Ни убежать, ни сгруппироваться при падении.

Опустив «Брайан» на полку, я схватила спрятанный за фоторамкой нож и молниеносно укоротила свой наряд на две трети.

Вниз спускалась предельно тихо и осторожно, ощущая внутри привычное спокойствие и хладнокровие.

Тик, так, тик, так…

Ход хронометра на стеклянном столике ласкает слух своей безукоризненной точностью.

Фуррр… За окном взлетает потревоженная птица.

Крак… Звук попавшей под чью-то подошву гальки.

Ручка входной двери начинает несмелое движение вниз, замирает.

Тишина…

Я слышу дыхание того, кто стоит за дверью.

Бесшумно перетекая вперед, я стремительно открываю замок, распахиваю дверь ударом ноги, и дуло моей винтовки безошибочно нацеливается в голову женщины, испуганно хватающей раскрытым ртом воздух.

Пульс учащенный, зрачки расширены, руки дрожат.

Боится наставленного на нее оружия или того, что попалась на горячем? Я еще не разобралась. Но женщина мне не нравится, хоть на вид и совершенно обычная: ничем не примечательное лицо, чуть плотновата, русые волосы убраны в аккуратный узел, одежда дорогая, но не вычурная.

— Что-то ищете? — не снимая незнакомку с мушки, поинтересовалась я.

— К-к-кошку, — заикаясь и медленно пятясь, кивнула та.

— Не двигаться, — огонек от лазерного прицела моей винтовки весело заплясал у женщины на лбу, и она остановилась.

— Я ваша соседка из сто двадцать седьмого дома. У меня кошка пропала, я только спросить хотела, может, она к вам забежала? Я ничего не хотела украсть. Опустите, пожалуйста, оружие.

— У меня нет ни кошек, ни собак, ни прочей живности. С чего бы вашей кошке прийти ко мне в гости?

— Я не знаю… Я просто подумала… Я везде ее ищу, — начала оправдываться женщина.

— Соседка, говорите? — я прищурилась и окинула взглядом близлежащие дома. — Я знаю всех своих соседей. В сто двадцать седьмом доме живет семейная пара — мистер и миссис Клоберг.

Я действительно очень тщательно изучила списки тех, кто проживал со мной рядом. Благо, моя профессия позволяла получить доступ к нужным базам. И пусть я не была знакома с соседями лично, но предварительно, по фотографиям, всех знала в лицо.

— Они на прошлой неделе продали мне свой дом и переехали поближе к своим детям, — затараторила вторгшаяся на мою территорию женщина. — Меня зовут миссис Виллис. Бриджит Виллис, — женщина фальшиво улыбнулась и протянула мне руку для приветствия, на которое я не ответила.

— Я не люблю, когда кто-то без приглашения пытается проникнуть ко мне в дом, — не собираясь любезничать, чуть отвела в сторону, но так и не убрала «Брайан». — Постарайтесь запомнить на будущее.

Миссис Виллис, если, конечно, таковой являлась, поспешно кивнула, спустилась с крыльца и, постоянно оглядываясь, пошагала на другую сторону улицы, а я быстро схватила свой флэтпад и набрала номер дежурки.

К моей удаче, ответил Ройс, которого я, после недолгих пояснений, попросила пробить по базе хозяина сто двадцать седьмого дома.

Спустя пару минут парень доложил мне, что в доме действительно несколько дней назад поменялся хозяин, и теперь особняк принадлежит некой Бриджит Виллис сорока двух лет отроду.

Поблагодарив коллегу, я устало оперлась спиной о стену, хмуро взглянув на зажатый в руке «Брайан». В глазах соседки я определенно выглядела сумасшедшей. Босая, в оборванном платье и с оружием в руках.

И все равно мне что-то во всем случившемся не нравилось. Скажете, что у меня паранойя? Возможно. Я так привыкла ходить с постоянным чувством опасности за спиной, что теперь не могу выйти из образа. Просто за все те годы, что я здесь живу, никто из соседей ни разу ничего и никого не искал в моем дворе. Подозрительно это…

Поразмыслив еще немного, я набрала номер мамы, и только когда услышала ее радостный голос, облегченно выдохнула.

— Вы с папой дома? — поинтересовалась я. — Можно, я сейчас приеду?

— Конечно, Шарлотта. Мы всегда тебя ждем.

Черт, оказывается это так здорово, когда тебя кто-то ждет…

Переодевшись в брюки и футболку, я за несколько минут собрала сумку, спрятав на ее дне «Брайан», а потом, поставив дом на сигнализацию, вызвала таксофлайер.

Я не боюсь оставаться в доме, но стрессов и потрясений с меня на сегодня достаточно. Хочу уюта, покоя и туда, где любят и ждут.