ГЛАВА 24

Неделя не задалась. Мало того, что мой гормональный фон скакал, как склипер на ухабах, и меня бросало из крайности в крайность: раздражали одеколон Ферги, прическа Мокса, излишне радостная улыбка Тайсона, и даже Пол, когда во время трапез пытался что-то шептать мне на ухо, так еще и Стэнфорд вознамерился меня доконать.

Этот изверг сначала с каменной мордой лица отдавал мне приказы, словно я была куском стены или приборной панели, а потом совершенно неожиданно подкрадывался ко мне со спины и низким бархатным голосом, от которого у меня мгновенно случался приступ неконтролируемой жажды, тихо спрашивал:

— Тэйдор Ривз, вы не забыли сегодня принять витамины?

Контролер хренов. Не забыла.

Если бы они еще помогали не реагировать на любые прикосновения Стэнфорда так остро и болезненно. Такое чувство, будто он не понимает, что меня начинает плющить, когда он во время еды как ни в чем не бывало усаживается рядом и невзначай толкает меня плечом, трется о мою ногу бедром или касается моих пальцев, если я передаю по его просьбе хлеб, соль или еще что-нибудь. У меня после этого сердце начинает частить в груди и кусок в горло не лезет.

Но это еще не самое ужасное. Хуже, когда он заходит в рубку перед началом операции, нависает надо мной, упираясь руками в стол, и, заключая в ловушку своего тела, начинает проверять мои расчеты или составленный мною план координирования действий групп.

Последнее, о чем я думаю в такие моменты — это похвалит ли Стэнфорд мою работу. Задерживая дыхание, я жду, когда его подбородок чуть заденет мою макушку, и по позвоночнику ознобом поползут колючие волны мурашек. Приходится сжимать кулаки, потому что пальцы начинают дрожать не только от ощущения близости мужчины, а еще и от его запаха, действующего на меня как сильнейший афродизиак.

Смешно сказать, но первое, что я делала, возвращаясь в каюту после отбоя — это считала оставшиеся до выходных дни. На флэтпад давно пришло уведомление о том, что груз с Блактэйи ждет меня в пятнадцатом трансгалактическом отделении «Флайкарго», и мыслями я уже была в «Zооm», воплощая в жизнь свой «гениальный» план по «взрыву» мозга Просто Бога. Я во всех красках представляла себе выражение его лица, когда Шо скажет, что ждет от него ребенка, а затем, насладившись мизансценой, снимет аватар, под которым окажется Шарлотта Ривз.

В последний рабочий день недели мне казалось, что до осуществления моей мечты — рукой подать, а потому на кураже я с первого залпа подстрелила пиратский корабль, за которым силы СМК гонялись почти месяц. После этого наш расчет, правда, успел еще раз отличиться, поймав мошенников — те тайно пытались подключить к сетевым космическим маякам-ретрансляторам свой модуль для бесплатного получения трафика, а по результатам проверок выяснилось, что они уже успели обработать больше десятка объектов и даже начали продавать свои услуги. Штаб межгалактического контроля раздувался от гордости за такую продуктивную работу своей лучшей бригады. Стэнфорду пели восхищенные дифирамбы, а нам всем обещали премию в размере месячной заработной платы.

Когда стрэйнджер вернулся на базу, у меня от предвкушения предстоящей авантюры нервно подрагивали все мышцы лица, звенело в голове и совершенно неприлично тянулись в улыбке губы. На построении я вообще витала в облаках. Ровно до того момента, как Стэнфорд не «накрыл медным тазом» все мои замыслы и меня вместе с ними.

***

За всю прошедшую неделю Стэн свободно вздохнул только перед выходными, когда прошелся взглядом по выстроившимся на плацу членам команды и громко произнес: «Вольно.», словно этим приказом дал отмашку и себе.

Пожалуй, таких тяжелых испытаний сила воли Стэнли Стэнфорда еще не знавала за весь свой тридцатилетний срок существования. А казалось, что может быть проще — удерживать на расстоянии девушку, которая почти месяц дурила ему голову и мотала нервы?

Маленькая бесстыжая обманщица. С одной небольшой поправкой… В эту обманщицу Гвоздь втрескался по уши. И еще одно совсем крохотное дополнение: с того памятного вечера, как он практически взломал дверь ее каюты, Стэна стали преследовать совершенно неприличные сны с участием Масика в главной роли. А необходимость все время прикасаться к ней согласно продуманному каверзному плану «мести» рикошетом била по нему же.

Приходилось раз по сто отжиматься от пола вечером и столько же утром, чтобы заставить себя выбросить из головы видения того, как и что он хочет сделать с Шарлоттой и сколько раз потом это с удовольствием повторить.

Она, кажется, совсем его не слушала на построении. Смотрела в пол осоловевшим взглядом и мыслями явно уже была в где-то клубе на Блактэйе.

— «Да-да, именно там я тебя сегодня и жду.» — мысленно проворковал Стэн и, напустив на лицо серьезность, громогласно произнес:

— Офицеры, довожу до вашего сведения, что с сегодняшнего дня штаб назначает дежурство на стрэйнджере даже тогда, когда он находится на базе. Ривз, поскольку мы с тобой первые в графике, то очередь дежурить — наша. Так что твои выходные в этот раз от-ме-няются.

Стэн впился взглядом в недоуменно поднявшую голову девушку, отслеживая малейшие изменения мимики ее лица.

Шарлотта едва заметно сглотнула и от досады чуть закусила губу.

— Слушаюсь, командир, — звонко, скорее от злости, чем от проявленного рвения, выкрикнула она.

Наклонив голову, Стэн спрятал улыбку, невольно растягивающую губы.

Слушается она. Смотри, какая послушная девочка. Расстроилась, моя хорошая, что в клуб не попадешь? То ли еще будет.

— Ну что ж… Тогда все свободны, — радостно объявил Стэн и, глядя на Шарлотту, невинно добавил: — А ты, Ривз, возвращайся на стрэйнджер.

Делая вид, что совершенно не огорчилась, она поплелась к платформе подъемника, а Стэн, выждав, когда она на нее наступит, в несколько шагов преодолел разделившее их расстояние, запрыгнув в уже начавший движение лифт.

Расчет оказался верен: Стэн по инерции вписался в Шарлотту корпусом. Потеряв равновесие, она чуть не упала, но тут же была поймана в крепкий капкан его рук.

— Ну что, Масик, подежурим? — не выпуская девушку из своих объятий, спросил он, чуть не прыснув со смеху.

Господи, какое же комичное у нее было выражение лица. И как же хотелось ее поцеловать. Жаль, сейчас нельзя. Иначе вся игра коту под хвост.

Чинно отстранившись, Стэн встал напротив Шарлотты, тихо насвистывая веселую песенку. Она метнула в него растерянный взгляд и опустила глаза, кажется, начиная нервничать из-за полного непонимания ситуации.

Платформа, наконец, поднялась в корпус стрэйнджера и, галантно пропустив Ривз вперед, Стэн вышел за ней следом, а после резко свернул в сторону своей каюты.

— Ты куда? — тут же окликнула его Шарлотта.

Лениво обернувшись, Стэн пожал плечами и нагло заявил:

— Отдыхать.

Брови Ривз недоуменно поползли вверх.

— Не поняла, а я что должна делать?

— Готовиться ко сну, Масик. Отбой скоро, ты не заметила? — невозмутимо сообщил Стэн.

— Какой отбой? Мы же на дежурстве, — сердито прищурилась она.

Стэн сделал ей навстречу шаг, поднял руку и ласково щелкнул по кончику носа.

— Дежурство у нас начнется завтра, а сегодня — мыться и спать.

Не дав девушке опомниться, Гвоздь шустро развернулся, поджимая кривящиеся от сдерживаемого смеха губы, и, не оборачиваясь, пошагал к себе. К следующему действию спектакля ему надо было тщательно подготовиться, потому что если у Масика до ночи не «снесет крышу», то своей Стэн смело может сказать: «Прощай.»

Нет, вынудить Ривз во всем признаться надо именно сегодня. Сейчас Стэн точно знал, что за благопристойной внешностью Шарлотты прячется сумасшедшая и взрывная Шо, и вытащить последнюю на свет божий можно было, всего лишь доведя первую до нужной кондиции.

***

Я стояла посреди коридора, пялилась в его тоскливую пустоту и чувствовала себя полной дурой. Либо я в этой жизни ничего не понимаю, либо Просто Бог надо мной издевался. Что это за финт с вахтой-дежурством? И какого хрена он отдыхать поперся? А мне что теперь в полном одиночестве делать? Я конца этой недели как манны небесной ждала. У меня такие планы на вечер были. Я такое гениальное признание придумала. И что теперь? Все к черту?

Мысли бестолково путались у меня в голове, и я в нерешительности переминалась с ноги на ногу, лихорадочно придумывая линию своего дальнейшего поведения. Может, догнать Просто Бога, зажать под стенкой и воплотить в жизнь свои самые дикие фантазии по его соблазнению? А пока он будет деморализован, можно и правду рассказать. Мы же со Стэнфордом на корабле вдвоем, если не считать вездесущей Элис, отслеживающей и записывающей каждый наш шаг.

А вдруг к записям имеет доступ штаб? И засвечусь я на все СМК как домогающаяся командира нимфоманка, порочащая ряды офицеров межгалактического контроля. Мне для полного счастья только этого не хватало.

Эх, мне бы браслет с аватаром. Заходит Стэнфорд на камбуз, а там сидит Шо, и так ласково произносит:

— Привет, папуля, а мы тут тебя заждались.

В обморок бы Стэнфорд, конечно, не упал, но слегка присел бы точно.

Эк меня понесло. Как говорится: «Дурень думкой богатеет», а задумки у меня в последнее время, надо сказать, были одна глупее другой.

Махнув на все рукой, я отправилась в душ, а оттуда на камбуз — чем-то заесть крушение собственных надежд. А кроме того, во-первых, мне теперь полагалось есть за двоих, во-вторых, если по утрам меня тошнило, то вечером обязательно пробивало на жор, а в-третьих, надо было придумывать новую стратегию.

Хотя чего там придумывать? Не будет же Стэнфорд от меня два дня прятаться? Вот выползет из своей «конуры» завтра утром и хочет-не хочет, но разговор у нас предстоит серьезный. Деваться ему от меня все равно некуда. Если не поверит, что я — это Шо, то в качестве контраргумента напомню ему о подаренной винтовке, ну и еще пару пикантных подробностей для «отрезвления» подкину. А насчет ребенка… Тут я доказательства могу предъявить только через девять месяцев, но надеюсь, что Просто Бог не станет считать меня способной на обман или подлость в таком важном вопросе, при всей невероятности произошедшего.

Мне было жаль, что он узнал о моей беременности совершенно случайно и так не вовремя, когда я сама, оглушенная новостью, плохо контролировала собственные слова и поступки.

Сейчас, когда прошло время и я обрела относительную уверенность в себе, я могла говорить со Стэном спокойно. Правда, несмотря ни на что, мне ужасно не хотелось втягивать его в историю Шо Брайан. Ее секрет я предпочитала бы держать подальше даже от него. Но ведь этот мужчина дотошный до занудства, и раз уж он раскопал часть моей тайны, то точно не успокоится, пока не узнает все до последней мелочи.

Я доедала творог с фруктами, когда в коридоре послышались его шаги.

Шлепая босыми ногами по начищенному дронами-уборщиками до зеркального блеска полу, Просто Бог вошел в помещение камбуза, и у меня натурально отвалилась челюсть. Кажется, в его вечернем расписании первым пунктом после «помыться» стояло «пожрать», и вот это самое второе Стэнфорд, к моему изумлению, зачем-то решил сделать без одежды. В смысле, из душа он приперся на камбуз в наряде первого библейского мужчины, чуть усовершенствовав свой образ маленьким, как его совесть, полотенчиком.

Белая тряпочка целомудренно висела у него на бедрах, прикрывая только сокровенный срам спереди и сзади.

Кэп открыл холодильник, и мне срочно захотелось засунуть туда голову, чтобы охладить ее до состояния мороженого овоща.

Что за подстава?

Подозрительно оглядываясь по сторонам и стараясь придать своему голосу непринужденность, я язвительно поинтересовалась:

— Может, ты оденешься?

Думаете, этот паразит устыдился? Ха-ха три раза.

— Смущаю? — разворачиваясь и поигрывая мышцами на груди, лукаво посмотрел на меня Стэнфорд.

Сволочь. Он еще и спрашивает?

— Я вообще-то женщина.

— Ты не женщина, Масик, — совершенно серьезно выдал этот паразит. — Ты первый наводчик нашего экипажа, а наводчик, как штатная единица — существо бесполое.

Я дар речи потеряла.

Оборзел совсем? Интересно, если это бесполое существо сейчас стащит с себя футболку и покажет ему сиськи, его полотенчико на хрен не снесет? В буквальном смысле. Хотя на его хрене оно скорее будет смотреться, как на древке белый флаг, но только точно не перемирия.

— Вообще-то у нас официальное дежурство. Форма одежды должна быть соответствующей.

— Ой, Ривз, не будь занудой, — Просто Бог театрально скривился, словно глотнул кислятины. — Кто нас здесь видит? Ходи себе в чем хочешь. Если из штаба поступит какой-то сигнал, успеем одеться. Лучше скажи, что у нас пожрать есть? Мяса хочу.

Смерти ты моей хочешь. Боже, за что мне все это?

— Разморозь себе готовые стейки, — буркнула я, судорожно соображая: сидеть мне и смотреть на Стэнфорда дальше, или плюнуть на все и сделать с ним то, о чем я грезила целую неделю. Сбитый прицел. Валить надо, пока у меня «крыша» протекать не начала.

— Фу. Полуфабрикаты, — возмутился Просто Бог.

Решив окончательно меня доконать, он развернулся ко мне задом и стал лениво потягиваться, обозначая четкий рельеф мышц трапеции, как бодибилдер на показательных выступлениях. — Свежего хочу. Лев падаль не подбирает.

Охренеть, как пафосно, если учесть, что львам жрачку львицы приносят. Не-не-не. Я пас. Прости, Стэнфорд, но стейки себе готовь сам. Мне это противопоказанно. Я вообще из-за тебя дышу через раз.

— В вакуумном хранилище есть свежее мясо, — сглатывая, просипела я, маниакально приклеиваясь взглядом к голой спине Стэнфорда.

Разговаривать с ним на серьезную тему, когда он в таком виде, я была просто не в стоянии — в голове все туманилось и путалось. Смотреть на это двухметровое полуголое «безобразие» было выше моих сил, и пока я опять не натворила глупостей, решила свалить.

— Я спать, — выдохнула я, пытаясь проскользнуть мимо перекрывающего своей кубатурой выход мужчины. И у меня это почти получилось.

Почти…

Стэнфорд вдруг воскликнул: «А ну, стой.» и неуловимо быстро загнал меня под стену, зажав между ней и своим практически обнаженным телом.

Глаза мои оказались на уровне его необъятной грудной клетки, и заставить себя не пялиться на нее я больше не смогла.

— Загадывай желание, — расплылся в улыбке Просто Бог.

— А? — подняла голову я.

Он обнял ладонями мое лицо и легонько в него подул.

Дыхание Стэна ласково пощекотало кожу. Ноги мои стали ватными, жар из груди подкатил к горлу, разлился по щекам и ударил в голову. У меня сбился пульс, ход мыслей и способность ориентироваться в пространстве. Еще немного, и я упаду.

Спасите. Что это он вытворяет?

— Во-от, убрал, — стремительно отпрянул от меня Стэнфорд, лишая опоры, воздуха и разума. — У тебя ресничка на щеке была.

— А-а, — потерянно кивнула я, чувствуя, как сердце автоматной очередью стучит о грудную клетку.

— Все, теперь ты свободна, Ривз. Спокойной ночи, — тут же потеряв ко мне всякий интерес, вернулся к холодильнику кэп.

Спокойной ночи? Паразит. Да чтоб она у тебя теперь такая же спокойная была, как у меня.

Пробкой вылетев с камбуза, я домчалась до своей каюты и уткнулась лбом в холодную дверь, испытывая безотчетное желание вернуться обратно, сдернуть со Стэнфорда белую тряпку и отомстить ему за то, что просто совершенно измучил меня.

Включи мозг, Шарлотта. Нельзя этого делать на стрэйнджере. И себя скомпрометируешь, и Стэну припаяют неуставные отношения. Потерпи до утра и поговори с ним совершенно спокойно на трезвую голову.

Забравшись в номер, я попила водички, сожалея, что в моем положении мне нельзя принимать холодный душ и, раздевшись донага, упала на постель. Прохладная простыня чуть остудила тело, но не выветрила из головы дурь.

Закрыв глаза, я стала считать патроны, потом стрэйнджеры. Но сон не шел, а вместо патронов и стрэйнджеров мне упрямо виделся Просто Бог, стоящий у плиты в набедренной повязке.

Мысли жарко носились в голове, кровь барабанила по вискам, и в темноте мне представлялось что-то ужасно непристойное: сильное и горячее тело мужчины, накрывающее меня собой; губы Стэна на моих губах; низкий шепот в висок, дыбом поднимающий все волоски на коже; и мое имя, звучащее в его устах так красиво и нежно.

Я крутилась на тесной койке, крепко сжимала ноги и едва не стонала от просто выкручивающего меня как тряпку желания.

— Элис, — измученно позвала я, услышав мгновенный отклик виртуальной подруги:

— Что случилось, Шарлотта?

— Скажи, а командир уже спит?

— Нет, — совершенно не информативно выдала бездушная машина. — Передать ему, что вы хотите с ним поговорить?

— Не надо. Какое поговорить? У меня сейчас все мысли об одном, — ужаснулась я, а потом все же спросила: — Слушай, Элис, а у штаба СМК есть доступ к видеофайлам с камер наблюдения нашего стрэйнджера?

— Этот стрэйнджер принадлежит полковнику Стэнфорду, а не штабу СМК, и только у него есть право доступа ко всем системным файлам корабля, — монотонно выдала Элис, и у меня зашумело в голове.

— То есть как — полковнику? А как же подарок Агни Спаркс для СМК?

— Новые звездолеты поколения «Тhоrn», подаренные службе межгалактического контроля, находятся на закрытой военной базе. Полковник Стэнфорд любезно согласился обучать команду будущих инструкторов на своем рейдере.

— Так значит, нас тут никто не увидит? — наконец дошло до меня.

— Полковник вам ясно дал это понять еще полчаса назад.

— Это когда?

— Когда сказал, что вы можете ходить в чем угодно.

Меня обдало жаром. Так вот оно что… В чем угодно, значит?

Не могу так больше. Да к вселенским демонам все.

Вскочив с кровати, я бегло взглянула на свое бледное отражение в зеркале, а потом, открыв дверь, шагнула в чем мать родила в пустой коридор стрэйнджера.

Сердце, обрываясь в груди, то падало куда-то под ноги, то барабанной дробью колотилось в горле, пока я шла к каюте Стэна. Кажется, я сожгла за собой все мосты, когда резким нажатием ладони на незаблокированную дверь запустила механизм ее открытия.

Створка отъехала в сторону, и возникший на пороге Стэнфорд успел только широко распахнуть глаза, обнаружив прямо перед собой абсолютно голую меня, когда я, затолкав мужчину обратно в каюту, набросилась на него, словно ненормальная.

Замешательство его было таким же коротким, как свет падающей звезды.

Стэн резко поднял меня вверх, позволяя обхватить его руками и ногами, а потом с тихим рычанием принялся кружить со мной в тесном пространстве комнаты, беспорядочно целуя меня везде, куда получалось дотянуться, и натыкаясь на мебель, которая, как трансформер, мгновенно складывалась.

— Сейчас… Подожди. Я сейчас, маленькая моя… — бормотал он, ударяясь о стены, словно хотел раздвинуть их спиной и плечами.

Только мне ничего больше уже было не нужно. Отлепить меня от любимого мужчины можно было, только убив.

Полка с его койкой двинулась вперед, на освобожденное пространство, превращаясь в большую кровать, на которую он рухнул вместе со мной как подкошенный, смягчая своим телом наше падение.

От голосового приказа Стэна резко погас свет, и в возбужденной темноте губ моих коснулись его губы, купая меня в ливне поцелуев со вкусом счастья.

Господи, каким же восхитительно нежным был этот огромный мужчина. Мое лицо тонуло в его больших ладонях, пылало от бережности его прикосновений, и он рисовал своими поцелуями мой портрет: губы, лоб, глаза, нос, щеки и снова губы… Так упоительно сладко, так томительно горячо.

Жаркими мотыльками в голове носились шальные мысли, пьяное счастье билось в груди тысячью сердец, и я распускалась весенним цветком в руках Просто Бога, сбрасывала с себя защитную броню, превращалась в самую обычную женщину — слабую, ранимую, желанную, необходимую этому мужчине как воздух и свет.

Я это чувствовала — кожей, пульсацией вен, всеми органами чувств и моей раскрытой для него нараспашку душой.

Никогда и никого мне не хотелось обнимать с такой сентиментальной мягкостью: трогать пальцами лицо мужчины, вновь и вновь колоть их подушечки жесткой щетиной, испытывая от этого экстатическое блаженство, как от какого-то священного ритуала. Ничто не раздражало и не пугало меня в Стэнфорде. Мне казалось, что он весь — одно сплошное достоинство, от больших мозолистых рук до обезоруживающей своей искренностью улыбки.

Мой. Сегодня этот мужчина был только моим. И я отпустила себя, позволяя делать такие вещи…

Я понятия не имела, что на такое способна. Просто все в Стэне, к чему бы я ни прикасалась, было мне родным. Каждый миллиметр тела, каждый волосок и каждый вздох. Он был моим сердцебиением, моим воздухом, моей жизнью, той самой необъяснимой необходимостью стать частью его самого. И мне хотелось пробраться в его мысли, прорасти под кожу, заструиться кровью по его венам, жить в его голове и сердце. Вечно.

Сквозь небольшое окно иллюминатора каюты пробился свет от включенных на базе прожекторов, вспоров пространство комнаты рассеянным пучком света. Время остановилось. И в мягком застывшем полумраке остались только музыка вздохов и поцелуев, танец наших теней на стенах и потолке, скольжение рук и тел, жадно познающих друг друга, и пульс, опережающий наше дыхание.

— Скажи… Скажи мне… — едва удерживаясь перед чертой падения в бесконечное море блаженства, умоляюще простонала я, цепляясь из последних сил за пылающий взгляд Стэна. Понимая меня без лишних слов, он сжал в ладонях мое лицо и, мощно толкаясь вперед, на выдохе произнес:

— Я люблю тебя…

Я рассыпалась на атомы. Умерла и воскресла. А потом улыбалась и шептала в теплую шею Стэна:

— Мой… Люблю…Жить без тебя не могу….

Обессиленные и счастливые, мы погрузились в обнаженную тишину, говорящую больше миллиона ненужных слов. И мне так спокойно и хорошо было лежать на груди любимого мужчины, прижиматься щекой к его влажной коже и слушать мощные удары его большого сердца. Они — моя колыбельная, мой негаснущий маяк, что больше никогда не даст заблудиться во тьме.

***

Утром я проснулась не от звука собственного хронометра и не потому, что меня мучали бесконечные кошмары или тошнота, а из-за невыразимого ощущения неги, исходящей от ласковых рук Стэна, бережно укутавших меня в свое тепло. Вставать было лень. Тыкаясь носом в большое и такое родное тело мужчины, я тихо засопела, пытаясь надышаться его запахом.

Хочу пахнуть им весь день.

Мне на голову мгновенно опустилась широкая ладонь Стэнфорда, нежно пригладила мои спутанные волосы, и мужчина сонно проворчал:

— Спи, моя сладкая… Еще рано…

Я улыбнулась, тронула рукой подбородок Стэна, потом нежно поводила по его нижней губе, получив в ответ легкий поцелуй в подушечки пальцев.

— Мы проспим дежурство, — шепнула я, жалея, что приходится его будить.

— Нет никакого дежурства.

Стэн приоткрыл один глаз, подгреб меня к себе и выдохнул мне в макушку:

— Спи.

Сон почему-то сразу развеялся. Молча полежав почти минуту, я не выдержала и спросила:

— То есть как «нет никакого дежурства»? А вчера на построении: «Офицеры, довожу до вашего сведения, что с сегодняшнего дня штаб назначает дежурство на стрэйнджере даже тогда, когда он находится на базе.» — это что такое было? — дословно процитировала я выступление Стэнфорда.

Он закряхтел, заворочался, как большой и неуклюжий медведь, а потом приподнялся на локте и навис надо мной — такой восхитительно взъерошенный и слегка небритый.

— Это был гениальный план по твоему соблазнению.

Губы мои возмущенно округлились, и вместо достойного порицания, с них слетело жалкое:

— У тебя совесть есть?

— Совесть? Где-то была. Сейчас поищем, — сурово сдвинув к переносице брови, Стэн засунул руку под простыню и стал щекотно водить ею по моему телу, пока я не начала повизгивать от смеха. — Нашел, — сомкнув ладонь у меня на пятой точке, воскликнул он под мой звонкий хохот.

— Боюсь, что ты обознался. Это не твоя совесть, а источник всех моих бед.

— Да? — удивился Стэнфорд. — А на вид твой «источник бед» такой аппетитный.

Смешливые искорки в карих глазах мужчины мгновенно полыхнули жаром пробуждающегося желания, и пока Стэн опять не лишил меня возможности здраво рассуждать, я прижала к его щеке ладонь и мягко произнесла:

— Я хотела поговорить с тобой о ребенке… Дело в том…

Стремительно наклонившись, Стэн закрыл мне рот поцелуем, от которого я чуть не потеряла сознание, а когда отстранился от меня, то тихо проговорил в мои распухшие губы:

— Это уже не важно. Мой будет.

— Но он… — хотела сказать, что он и так твой, но меня снова заткнули, на этот раз рукой и повелительно изрекли:

— Молчи, женщина. Я сказал мой, значит мой.

Смешной… Какой же в этот момент он был трогательный и смешной.

У меня заскребло в горле и глаза мигом оказались на мокром месте.

— Твой. Конечно, твой. Разве могло быть иначе? — растроганно прошептала я.

Стэн недоуменно дернул бровью, открыл рот, чтобы что-то сказать, и в этот миг, как кара небесная, протяжно завибрировал где-то под кроватью флэтпад, а после послышался чуть насмешливый мужской голос:

— Гвоздь, харэ дрыхнуть. Я тебе подарочек приготовил.

— Твою мать, Хок, сколько можно взламывать мой флэтпад? — Стэнфорд подскочил словно ужаленный, суетливо заворачивая меня в простыню.

Подхватив с пола свою вчерашнюю стратегическую набедренную повязку, он накрыл ею гаджет и только после этого вытащил его из-под койки.

— Э. Что за фигня? — возмущенно прогудело из свертка. — Гвоздь, ты не обольщайся, что можешь от меня таким образом спрятаться, я сейчас ко всем видеокамерам твоего стрэйнджера подключусь.

— Убью, — прорычал Стэнфорд. — Гад белобрысый, дай с толчка слезть.

Из-под полотенца раздался заразительный хохот, а после снисходительное:

— Ладно, перезвоню через пять минут.

Стэнфорд шумно выдохнул, уставился на потухший аппарат и только потом перевел взгляд на меня.

— С толчка, значит? — иронично приподняла бровь я.

— А что я ему еще мог сказать?

Глядя на возвышающегося надо мной голого Стэна, на ум приходила масса неприличных вариантов ответов, озвучивать которые я не стала, а просто спросила:

— Кто это был?

— Заноза в заднице, создатель Элис и мой лучший друг.

Почесав затылок, Стэнфорд скорчил виноватое лицо и, присев рядом, поцеловал меня в кончик носа.

— Масик, я отлучусь ненадолго. Быстро поговорю с Хоком и вернусь.

— Штаны надеть не забудь, — усмехнулась я, запустив пальцы в короткий ежик волос Стэна.

Он мгновенно поднялся, шустро стянул с полки над кроватью брюки, а пока на себя их натягивал, я все думала, что есть что-то необъяснимо интимное и в том, когда смотришь, как любимый мужчина перед тобой одевается.

— Никуда не уходи. Я скоро, — закончив возиться, Стэн стремительно наклонился, многообещающе целуя меня перед тем как уйти, а потом, открыв дверь каюты, исчез.

Безмятежно улыбаясь ему вслед, я еще минут пять пребывала в состоянии счастливого блаженства, пока желудок возмущенным урчанием не напомнил о том, что Стэнфорду-младшему пора завтракать.

Позаимствовав у Просто Бога футболку, которая мне сошла почти за платье, я отправилась на камбуз, собираясь убить двух зайцев: поесть сама и приготовить любимое мясо для Стэна.

Я уже заканчивала перекладывать на блюдо готовые стейки, когда ко мне неожиданно обратилась Элис:

— Шарлотта, полковник Стэнфорд просил вам передать, что он немного задержится. У него очень важный разговор.

— Немного — это сколько? — уточнила я.

— Полчаса, может, минут сорок…

— Ого. Ничего себе — «немного».

Нет, на самом деле я готова была ждать Стэна и дольше, но конкретно сейчас — просто не представляла, чем мне в это время заняться. Озарение было таким неожиданным и светлым, что я даже тихо рассмеялась.

За сорок минут я успею переделать кучу дел. Смотаюсь домой, возьму купленный Стэну подарок, нарисую ему на планшете послание-загадку, позвоню маме и вернусь обратно.

— Элис, если Стэн освободится раньше, чем через сорок минут, скажи ему, что я поехала домой. Мне надо там кое-что забрать и я сразу же вернусь обратно. Да, и пусть обязательно поест. Стейки я поставила в термобокс. И еще… подскажи, где лежат ключи от флайкорта Стэна? А то свой я отдала Джонсу.

— Ключи от флайкорта находятся в каюте полковника в нише возле двери. Что-то еще передать командиру?

— Конечно. Передай командиру, что я его очень люблю, — улыбнулась я и помчалась переодеваться в свою каюту.

***

Уже через семь минут я спускалась на платформе стэйнджера вниз к полотну космопорта, весело позвякивая ключами и нетерпеливо пританцовывая на месте. Хотелось вернуться обратно как можно быстрее, потому что я уже безумно скучала по Стэну, словно не видела его целую вечность.

Усевшись во флайкорт, я первым голосовым приказом вызвала маму, а потом подняла аппарат в воздух.

— Лотта, доченька, ты почему вчера не позвонила? Ты дома? Может, мы с папой прилетим и заберем тебя к себе? — как горох посыпались из динамиков мамины вопросы.

Сделав глубокий вдох, я улыбнулась:

— Мама, подожди. Ты только меня не перебивай. В общем… Мам, я влюбилась, я жду ребенка и вечером собираюсь приехать к вам, чтобы познакомить тебя и папу со своим парнем. Вот. Вроде все.

Послышалось приглушенное мамино всхлипывание, потом что-то с грохотом упало, и я испуганно вскинулась:

— Мам, ты в порядке?

— О, господи… Лотта… Я так счастлива… — бессвязно бормотала Амели, вызывая у меня желание немедленно примчаться к ней и крепко обнять.

— Мам, все же хорошо. Не плачь. Я вечером приеду и все вам расскажу, ладно?

— Да. Мы с папой будем ждать.

— Только без фанатизма. Не вздумайте устраивать пир по этому поводу.

— Хорошо, — покорно согласилась Амели, громко шмыгая носом.

— Я тебя люблю, — не сдерживая счастливого вздоха, произнесла я.

— Я тебя тоже, доченька, — мама снова расплакалась, потом, поддавшись моему шантажу относительно того, что меня сейчас нельзя расстраивать, быстро покончила с этим мокрым делом и сказала, что с нетерпением будет ждать вечера.

Опустив флайкорт на площадку возле дома, я внимательно осмотрела периметр. Не заметив никаких следов вторжения, я отключила сигнализацию и поспешно начала приводить свой план в действие.

Распаковав планшет, приобретенный для Стэнфорда, я достала стилус и стала в последовательных картинках рисовать историю Шо и Гвоздя с того эпизода, как она началась, и чем в итоге закончилась. Хоть художник из меня, конечно, аховый, но не понять, почему у нарисованной девушки на последнем рисунке появился живот, Стэн просто не мог. Я, правда, для полной прозрачности намека пририсовала на животе жирный знак вопроса и рядом приписала: «Угадай, кто папочка?»

И как мне эта идея раньше в голову не пришла? Сейчас она казалась мне просто гениальной. И ведь даже говорить Стэну ничего не надо. Открыл коробку, посмотрел рисунки — и все понял.

Спрятав планшет обратно в упаковку, я сложила его в сумку вместе с взятым из шкафа платьем, в котором вечером собиралась идти к родителям. Ну, а что? Раз Стэну нравится видеть меня в женских нарядах — придется ходить. К тому же должна ведь я «выгулять» туфли, что он мне подарил. Когда еще такая возможность выпадет?

Закончив сборы, я включила сигнализацию, закрыла дом и направилась к флайкорту. Мне оставалось дойти до него всего каких-то метров семь, когда я увидела идущую мне навстречу миссис Виллис. В руках она держала свежеиспеченный пирог, явно собственного приготовления, а на лице ее была приклеена такая сахарная улыбка, что захотелось запить ее водичкой.

Вот же надоедливая баба. И откуда она только взялась?

— Шарлотта, а я к вам. Хотела извиниться за мое прошлое вторжение. Вот, пирог испекла к чаю…

— Не помню, чтобы я называла вам свое имя, — я скользнула по фигуре женщины напряженным взглядом, и рука моя машинально дрогнула, собираясь вытащить прикрепленный к поясу бластер. Зараза. Надо было выходить из дома с «Брайаном» наперевес, чтобы эта липучка не смела даже нос на мою территорию совать.

— Извините. Я узнала у соседей, как вас зовут. Не подумайте ничего плохого. Это просто дружеский жест. Крайне неудобно в прошлый раз получилось…

— Извинения принимаются, миссис Виллис, а все остальное — лишнее. Я не пью чая, не ем пирогов, и я очень занятой человек. Простите, но мне уже нужно идти, — заявила я, довольно однозначно давая понять женщине, что никаких сюсюканий и посиделок не будет. — Позвольте пройти.

Пирог с кружевной салфеткой вдруг выскользнули из женских рук и на меня наставили спрятанный под ними «Глок» седьмого калибра.

— Не делайте лишних движений, Шарлотта, — хищно улыбнулась Бриджит.

Тварь. Так и знала, что с этой теткой что-то не так.

Лучезарно улыбаясь миссис Виллис в ответ, я молниеносным ударом ноги выбила у нее из рук оружие, а потом заехала кулаком в глаз, посылая отвратительную бабу в нокдаун. В пылу борьбы я не успела среагировать на звук шагов за спиной, а потому, когда мне на затылок резко и безжалостно обрушилось что-то тяжелое, просто потеряла сознание.

***

Голова нещадно болела от удара. Во рту чувствовался отвратительный металлический привкус собственной крови. Видимо, я прокусила язык или щеку во время нападения.

Моргнув, я обнаружила, что лежу на полу со связанными за спиной руками в чьей-то довольно респектабельной гостиной. По крайне мере, мозаичный паркет, на который меня бросили, даже на первый взгляд дешевым не выглядел. Подняв затуманенный болью взгляд чуть выше, я заметила обутые в дорогие туфли ноги, а затем и их владельца — восседающего на черном кожаном диване мужчину. Худосочного, седовласого, холодно наблюдающего за мной пристальным и немигающим взглядом темных глаз.

— Ну здравствуй, Шарлотта, — хриплый прокуренный голос неприятно резанул слух, отозвавшись тупой болью в моей раненой голове. — Не представляешь, как долго я ждал этой встречи и как я рад нашему знакомству.

Сглотнув, я пошевелилась, пытаясь сесть, а потом, облизав пересохшие губы, произнесла:

— Жаль, не могу ответить вам взаимностью. Во-первых, мне не понравился ваш способ организации нашей встречи, а во-вторых, понятия не имею, кто вы такой, — безусловно, я лгала, поскольку прекрасно знала, что похитивший меня человек являлся владельцем Вrаyаn Маnufасturing Cоmраny, и звали его Энтони Джей Брейг. — А учитывая обстоятельства, — чуть повернувшись, я показала мужчине свои связанные руки, — предпочитала бы и вовсе с вами не видеться.

— Ты очень похожа на своего отца, — проигнорировал мою реплику Брейг. — Тебе никогда об этом не говорили?

— Вы что-то путаете либо плохо разбираетесь в лицах. Я совершенно не похожа на Илвара. Мама утверждает, что я — ее копия.

— Я говорю не о твоем приемном отце, а о настоящем — Бобе, — лениво повел бровью мужчина, цепко отслеживая мою реакцию.

Не на ту напал. Удивленно округлив глаза, я пожала плечами и непонимающе мотнула головой, которая мгновенно закружилась и стала болеть еще сильнее.

— Понятия не имею, о ком это вы.

Мужчина чуть наклонился вперед и язвительно поцокал языком:

— Как нехорошо врать, Шарлотта. В прошлый раз ты наставила на миссис Виллис очень примечательную винтовку. С гравировкой создателя. Такие были только у Боба Брайана. Не подскажешь, как она у тебя оказалась?

Вот же, стерва. Разглядела. Ладно. Меняем тактику.

— А-а… Так вы об этом Бобе? Боюсь вас огорчить, кроме того, что он был моим биологическим отцом, я о нем больше ничего не знаю. А винтовки он дарил мне на дни рождения, — ничуть не солгала я. — Наверное, считал хорошим наследством. Впрочем, вы и без меня осведомлены, сколько стоит на аукционах один такой экземпляр.

Представляю, сколько лет Энтони пытался по гравировке вычислить обладателей коллекционных «Брайанов», которые я никогда ни перед кем не светила.

— Ты слишком спокойна для девушки, которая оказалась в неизвестном месте со связанным руками, — прищурился Брейг.

— Я — коп, если вы еще не в курсе, — напомнила ему. — Профессия у меня такая. А связанные руки… Так бывало и похуже, мистер… Простите, не знаю, как вас. Так вот, насчет профессии. Я сейчас участвую в одном проекте межгалактического масштаба, в рамках которого всем его участникам вшили отслеживающие чипы. Поэтому если вы собираетесь меня убить, то свою причастность к моей кончине вы уже засветили.

Я блефовала, пытаясь выторговать у Энтони свою жизнь. Даже если он мне поверит и решит, что я не в курсе дел Боба, то все равно может захотеть избавиться от меня как от ненужного свидетеля.

И все же моей легенде Брейг, видимо, поверил, потому что на виске его нервно забилась жилка, дыхание участилось, а губы искривились в недовольной ухмылке.

— Я надеюсь разойтись с вами мирно, Шарлотта. Отдайте то, что ваш отец у меня украл, и живите себе дальше мирно и спокойно.

— Так винтовки у вас были украдены? — прикинулась дурочкой я. — Господи, да забирайте. Мне ворованного не нужно.

— Я говорю не о винтовках, а о чертежах, Шарлотта, — мягко и вкрадчиво начал Брейг, закончив чуть жестче: — Они ведь у вас, так?

— Не понимаю, о чем это вы?

— А я думаю, все вы понимаете. Бобу больше некому было их подарить. Надо отдать ему должное, он очень хорошо вас спрятал. Я столько лет не подозревал о вашем существовании, и если бы не счастливое стечение обстоятельств, то и дальше пребывал бы в прискорбном неведении. Видите ли, Шарлотта, ваш отец мне должен. Очень большую сумму. Я вложил в разработку его новой модели колоссальные деньги, надеясь получить результат, а в итоге остался ни с чем. А все почему? Потому что великому Бобу Брайану не понравились мои партнеры и то, как я собираюсь распорядиться его изобретением.

— А что не так с вашими партнерами? — невинно поинтересовалась я. — Такие же, как миссис Виллис? Благопристойные снаружи и гнусные внутри?

— М-м, — позволил себе улыбнуться Брейг. — Узнаю кровь Брайана. Но суть в том, Шарлотта, что моральный облик моих партнеров — это моя проблема, и она абсолютно не касалась вашего отца, впрочем, и вас тоже. Это мои деньги, мое производство, а, как известно, кто заказывает музыку, тот под нее и танцует. Поэтому я хочу получить мой проект обратно.

Меня просто покоробило такое заявление Брейга. «Мой проект». Вот оно как. Твой так называемый «проект», как и все остальные, от начала и до конца созданы Бобом Брайаном, а ты всю жизнь только и делал, что зарабатывал на них деньги. И, видимо, не всегда делал это честно, раз Боб уперся рогом в стену.

Соображать я начала очень быстро. Учитывая методы Брейга, не удивлюсь, что в партнерах у него отец обнаружил кого-то из серьезных криминальных авторитетов, а потому и не захотел отдавать чертежи. Если созданное отцом оружие попадет в руки преступников, а не властей — это будет катастрофа. Боб, Боб… зачем ты только втянул меня в это дерьмо?

— Мне жаль, но я ничем не могу вам помочь. У меня нет никаких чертежей, и я понятия не имею, о чем идет речь.

Брейг поднялся с места, подошел ко мне и резко поднял на ноги.

И на том спасибо. Боюсь, я без посторонней помощи этого бы не сделала. Приложили его люди меня по голове знатно. Сотрясение я получила — это как минимум.

— Есть масса способов заставить тебя говорить, девочка. — начиная раздражаться и уже даже не пытаясь это скрыть, выплюнул Энтони. — Начиная от сыворотки правды и заканчивая пытками. Что ты предпочитаешь?

Так вот как погиб отец. Они вкололи ему слишком большую дозу сыворотки правды, а поскольку Боб был бывшим силовиком, его прививали от таких препаратов. Вот только пока организм молодой и здоровый, сыворотка лишь вводит организм в состояние стресса и повышает давление, а у отца она, очевидно, спровоцировала инфаркт.

В моем же случае сыворотка могла привести к выкидышу, и конкретно это уже было ужасно.

Черт. Почему у меня все так беспросветно? А мне казалось, что я только жить начинаю…

— Вы можете перепробовать на мне все свои методы, — сохраняя прежнее хладнокровие и продолжая блефовать, бесстрастно заявила я, — но все равно не получите ожидаемого результата. Разве что вы — скрытый садист, и вам доставит удовольствие смотреть на то, как издеваются над дочерью вашего врага. Враг, правда, давно мертв, и вряд ли ваша месть доставит ему хоть какое-то неудобство. А я действительно не в курсе дел Боба. И неужели вы думаете, что он доверил бы свои тайны какой-то сопливой девчонке?

Брейга перекосило, и он зло предложил:

— Давай по-хорошему. Сколько ты хочешь за чип? Денег, что я тебе дам, хватит на всю жизнь.

— У меня нет никакого чипа, — упрямо заявила я. — Мне жаль вас разочаровывать.

Ладони Энтони резко и с силой сомкнулись у меня на горле. От удушья я начала хрипеть и дергаться, но связанные за спиной руки лишали возможности защищаться хоть как-то.

— Упрямая маленькая сука. Я все равно вытрясу из тебя правду.

— Пошел в жопу, — просипела я, стоило Брейгу позволить мне вздохнуть.

— Неверный ответ, Шарлотта. У тебя такая красивая мать… — хищно улыбнулся Энтони, сбрасывая маску цивилизованного человека, и у меня по спине липко заструился пот, а зубы свело от страха. — Я думаю, моим парням она понравится. Может, к тебе вернется память, если я пущу ее по кругу, а тебя заставлю смотреть?

Брейг подошел к столику, поднял с него флэтпад и набрал чей-то номер.

— Майк, где сейчас миссис Ривз? — уточнил он, когда установилась связь, а потом повернул экран ко мне, чтобы я могла видеть происходящее.

Сначала на дисплее возник какой-то мерзкий тип с лицом, явно не обезображенным интеллектом, а затем он направил камеру в сторону, и я увидела Амели, выбирающую на прилавках овощи и фрукты.

Хотелось отчаянно завыть. Мама, я же просила без фанатизма. Зачем ты отправилась в гипермаркет? Неужели шофера или кого-то из обслуги нельзя было туда послать?

— Мы пасем ее, хозяин, — заявил тип. — Можно будет взять, как только она выйдет из центра, — раздалось по громкой связи. — Шофера, который ее привез, мы сейчас аккуратно уберем.

Судорожно вздохнув, я посмотрела на Брейга:

— Не трогайте никого. Я все скажу.

— Ничего пока не предпринимай, Майк, — злорадно ухмыльнулся Энтони, выключил флэтпад и победно взглянул на меня: — Где чертежи, Шарлотта?

Я перевела дыхание, не зная, кого мне благодарить за то, что отдала «Брайан» с чипом кэпу — Бога или собственную интуицию, подсказавшую мне единственный правильный выход. Потому что забрать у Стэнфорда мой подарок у Энтони точно не получится. И я надеюсь, что Стэн найдет способ как меня отсюда вытащить. Черт, и все-таки как же мне не хотелось его в это втягивать.

— Чертежи у моего парня, — сообщила я.

Брейг протянул мне флэтпад и кивнул:

— Звони своему парню. Живо.

Гаджет Энтони меня не устраивал, канал связи у него явно закрытый.

— Я с ним недавно встречаться начала. Номера на память не помню. Флэтпад мой верните, — схитрила я, рассчитывая, что Элис мгновенно запеленгует сигнал и определит мое местоположение.

Ехидно ухмыляясь, Брейг нажал кнопку на домофоне и кого-то попросил принести мой аппарат.

Через минуту в комнату вошел амбал, отдал своему хозяину мой флэтпад и так же быстро, как пришел, испарился.

Включив мое, видимо, предусмотрительно вырубленное устройство, Энтони вопрошающе посмотрел на меня:

— Какой пароль?

Я назвала комбинацию цифр, угрюмо наблюдая за тем, как Брейг роется в списке моих контактов.

— О. Десять пропущенных от Бога. Забавно. Так твой парень — Бог?

Козел. Думаю, забавного будет гораздо меньше, когда ты с ним познакомишься.

— Да, — намеренно не выдавая настоящего имени Стэнфорда, подтвердила я. — Для меня он Просто Бог. Поэтому так и записала.

— Ну-ну, — посмеиваясь, Брейг вбил в свой флэтпад номер Стэна, а мой опять выключил. Совершив вызов без видеосигнала, он включил громкую связь и приставил аппарат к моему рту.

Как только в динамике прозвучал самый лучший голос на свете, я облегченно прошептала:

— Милый, это я…

— Лотта, ты где? — взволнованно громыхнуло в ответ.

Брейг забрал флэтпад и не без извращенного удовлетворения заявил:

— Слушай, мальчик, если хочешь получить обратно свою крошку не по частям, бери чертежи и дуй по тому адресу, который я тебе назову. И без фокусов. Иначе ее мозги станут достойным украшением моего пола.

— Ты кто? — свирепо рявкнул Стэнфорд. — Дай поговорить девушке. Я хочу ее слышать.

Радостно оскалившись, Брейг поднес ко мне аппарат, совсем не ожидая, что я выкрикну:

— Забери к себе моих родителей, немедленно…

— О каких чертежах он говорит? — игнорируя мой вопль, уточнил Стэн, и паника в моей душе начала растворятся, нейтрализованная властными и спокойными интонациями Просто Бога. Все будет хорошо. Обязательно. Когда за дело берется Стэнли Стэнфорд, иначе и быть не может.

— Возьми с собой мой подарок, — ответила я.

— Какой еще подарок? — не понял он.

Я задержала дыхание и, чувствуя в ушах пульсацию собственной крови, выпалила:

— Тот, что я тебе подарила на прощание. То есть не я… Шо подарила. Я и она… Мы… В общем, это одно и то же.

— Я понял. Дай трубку тому, кто тебя взял, — сухо приказал Стэн, словно эта информация была для него не новостью или в принципе сейчас не имела значения.

Брейг торжествующе сверкнул глазами и открыл рот, готовясь высказаться по этому поводу, но был жестко перебит злым и безапелляционным заявлением:

— Я задам тебе только один вопрос. И очень хочу, чтобы твой ответ меня не разочаровал. Ты ведь не трогал мою девушку? Потому что если я найду на ней хоть одну царапину, я тебе жопу на морду натяну и скажу — так и было.

— Эй, ты… — побелел от ярости Энтони.

— Рот закрыл и слушай сюда, — осадил его Стэнфорд. — У меня то, что тебе нужно. Желаешь это получить — сделай так, чтобы с головы моей подруги и волос не упал. А когда я приеду, то первым делом хочу услышать ее голос. Нормальный голос. Чтобы он у нее не дрожал от страха и слез. Если он мне не понравится, я тебе что-нибудь отстрелю. Перезвоню через час. До связи.

Стэнфорд самым что ни на есть наглым образом вырубил сигнал, оставив Брейга лишь злиться и недоумевать по этому поводу. Мерзавец выругался, швырнул на стол устройство и с ненавистью посмотрел на меня:

— Кто твой парень?

— Да так… Можешь смело считать его гвоздем в своей заднице.

Этот козел резко замахнулся и ударил меня наотмашь по лицу. Боль обожгла скулу и, потеряв равновесие, я опять завалилась на пол, ударив плечо и бедро.

— Скажи своим яйцам «прощай», — гадко усмехнулась я. — Их он тебе отстрелит первыми.

— Заткнись.

Собрав на груди в кулак ткань моей форменной куртки, Энтони резко вздернул меня с пола и толкнул на диван.

Это, пожалуй, было самым приятным моим падением за сегодняшний день. По крайней мере, новых синяков оно мне не добавило. Заломленные руки и стертые запястья, конечно, болели, но я была жива, а значит, все остальное — мелочи.

Пока я пыталась примоститься поудобнее, в комнате появились два громилы устрашающего вида. Брейг отдал приказ им сторожить меня, а после свалил в неизвестном направлении.

Я прилегла на бок и смежила веки. Голова кружилась, очень хотелось пить и довольно ощутимо подташнивало.

Спросите, боялась ли я в этот момент, что все может для меня закончиться плачевно? Отвечу, что до ужаса. Бесстрашной Шарлотте Ривз впервые в жизни было что терять, и от осознания этого факта хотелось выть волком.

Перед моим мысленным взором всплывало улыбающееся лицо Стэнфорда, и, черпая в его родном образе недостающую мне силу, я убеждала себя и нашего ребенка, что все будет хорошо. Что папа Стэн придет и заберет нас из этого отвратительного места.