ГЛАВА 8

Тренировочную локацию мишеней Стэнфорд придумал отличную. Не зря он считался профи. Работать ему и мне предстояло в паре, и для начала админами было назначено нам пять целей, находящихся в укрытиях внутри и снаружи зданий, для чего и патронов нам выдали по пять на каждого. Когда мы вышли на позицию, пришел четкий приказ вычислить снайперскую группу в населенном пункте Х и поразить ее участников с расстояния не ближе девятьсот метров.

В академии я любила это упражнение. Хотя при поиске противника на дальних расстояниях неподвижно лежать, выслеживая цель, можно было часами. Пошевелишься — и ты труп. Здесь важно было перехитрить противника и не дать себя обнаружить раньше. Да и маршрут передвижения выбрать нужно было не просто кратчайший, а еще и максимально обеспечивающий недосягаемость для огня и наблюдения противника. Ну, а в случае обнаружения укрытие себе нужно было выбирать с учетом калибра оружия противника.

Стэнфорд продумал все до мелочей: и расположение целей, и наиболее выгодные позиции для команды, и препятствия на пути движения, и пути отхода, и даже животных, которые могли выдать наше присутствие. В итоге наша с ним тренировка превратилась в захватывающее приключение. Мы бегали, ползали через болото, карабкались по скалистым тропам, а потом лежали, зарывшись в куче мусора, от которого воняло так правдоподобно, что я готова была администрации клуба аплодировать стоя за созданную ими реальность игры.

Общались мы со Стэнфордом по кодированному дуальному каналу связи, и запеленговать нас противнику не представлялось возможным. Мне очень понравилось, как мужчина работал во взаимодействии. Это просто восторг иметь во время операции такого партнера. Четкие ориентировки, абсолютное владение ситуацией, ни одного лишнего звука или слова… А какая наблюдательность и концентрация внимания. Этот мужик с лихвой оправдывал свое звание Просто Бога. Да и стрелял он точно так же, выбив четверых снайперов, в то время как мой Пит справился только с одним. Именно в этот момент я поняла, почему Стэнфорд так ругался на моего напарника, когда узнал о моих ранениях. По-хорошему, моего Пита сразу грохнули бы с такой стрельбой. Стэнфорд мало того, что сделал за него всю работу, так еще и прикрыл. Это был высший пилотаж. Вы даже не представляете, как приятно чувствовать рядом с собой равного. Как же жаль, что подобной разминки Стэнфорд не предложил Шо. Хотя, возможно, Шарлотте с этим повезет больше.

Грязная, но счастливая я, естественно в аватаре Пита, вылезла из мусорной кучи, как только все закончилось, и Стэнфорд стал объяснять мне допущенные ошибки, но на этот раз уже без рукоприкладства. И слава Богу, потому что голова у меня в месте удара ощутимо болела. Я даже подумывала вколоть себе стимулятор, когда отправлюсь домой.

После душа и раздевалки мы со Стэнфордом снова встретились в баре и еще долго болтали, попивая морковный сок и обсуждая игру. Вернее, Стэнфорд говорил, а я слушала. Нет, он все правильно говорил. Я бы на его месте лохондею Питу то же самое рассказывала. И тем приятнее было слушать умного и опытного стрелка.

Возможно, кто-то из вас скажет, что я просто глумилась над Стэнфордом. Но я готова тысячу раз повторить, что это не так. Правда-правда. И в мыслях подобного не возникало. Я просто как-то очень легко и хорошо чувствовала себя рядом с этим человеком. Так хорошо, что и уходить не хотелось. И он мог говорить о чем угодно, это уже было совершенно не важно. Важно было другое — то, чего Шарлотта Ривз больше не могла отрицать: ей нравился этот большой, улыбчивый и сильный мужчина — так сильно, что она не понимала, как себя с ним вести дальше, ведь настоящая Шарлотта не Шо, и зацепить Стэнли Стэнфорда ей совершенно нечем.

Расстались мы далеко за полночь. Стэнфорд отправился к площадке с арендованным флайкортом, а я почти полчаса летала на вызванном флайере над Блактэйей, опасаясь столкнуться с боссом в порту нуль-перехода.

Когда я добралась до дома, голова уже просто раскалывалась, а пока обошла весь периметр с проверкой и вошла внутрь, от боли начало мутить.

Всадив себе в плечо стимулятор, я рухнула на кровать, проваливаясь то ли в сон, то ли в полузабытье.

— Послушай, Ривз, тебе все равно уже не подняться, о карьере и работе можно забыть. И ты же понимаешь, что тебя не будут судить, а расследование замнут. Никто не станет добивать инвалида, а моему сыну еще жить…

Я не понимаю, о чем он. Мой мозг затуманен действием обезболивающих и синтебиотиков. Мне и слушать его, не теряя мысль, удается с трудом. Но это не так страшно в сравнении с тем, что я совершенно не чувствую своего тела. Абсолютно. Хочу пошевелить пальцем — и не могу.

— Я тебе заплачу. Найму лучших сиделок. За тобой будет прекрасный уход до конца твоих дней. Любые лекарства. Ты ни в чем не будешь нуждаться…

Такая длинная пауза и такая мертвая тишина. Она убивает меня. Как и белый потолок над головой — единственное, что я могу видеть.

— Ты должна просто кивнуть и подтвердить комиссии слова Нила. Ты ведь сделаешь это, девочка?

Нил?

Даже сквозь наркотический дурман прорывается злость. Боже, дай мне сил. Хоть немного. Прошу.

— Что? Ты что-то хочешь мне сказать? — он наклоняется к моим губам, и в нос ударяет запах дорогого одеколона и табака. Отвратительное сочетание. Сколько буду жить — столько и буду его ненавидеть.

— П… по… шел…на… х-хер…

Всевышний, спасибо. Я смогла.

— Дура, — в его голосе больше нет ни заискивающих интонаций, ни жалости. И слава Богу. Тошнит и от того, и от другого. — Тебе все равно никто не поверит. Твое слово против четырех…

Четырех? Он сказал — «четырех»? А вот теперь действительно больно.

Грудь сдавливает от нехватки воздуха, и я вскакиваю на постели, чувствуя головокружение и легкий привкус металла во рту.

Дерьмо, мне когда-нибудь перестанут сниться кошмары? Я шевелю пальцами, двигаю головой, потираю рукой огромную шишку на затылке и улыбаюсь. Спросите, чему? Тому, что я все еще могу делать такие обычные вещи. И за это я благодарна Богу, Илвару и собственному упрямству.

Три месяца нечеловеческих болей из-за вживленных в мой позвоночник нанорепликаторов, восстанавливающих его поврежденные участки. Я не знаю, во сколько это обошлось Илвару и как ему удалось уговорить врачей испробовать на мне не прошедшее официальное тестирование медицинское оборудование, но он единственный, кто не позволил поставить на мне крест.

Полгода реабилитации, еще полгода изнуряющих процедур и тренировок. И бешеное желание выздороветь. Назло всем. Вопреки. И вот я снова в строю. А кто не ждал — пошли на хер. Не мои проблемы.

Вибрация валяющегося на полу флэтпада вклинилась в ход моих недобрых мыслей, внося в их привычно возрастающую прогрессию некий дисбаланс. Я наклонилась, подбирая аппарат, будучи совершенно не готовой к тому, что прочитаю на экране:

…Привет, малой. Как насчет клуба сегодня? У меня изменились планы, и я весь день свободен. Потренируемся?

Стэнфорд, чтоб ты был здоров. И что у тебя за привычка такая — сразу стрелять контрольным и в голову?

Боже, как же мне хотелось написать ему короткое «да» и рвануть на Блактэйю, но вместо этого я, стиснув зубы, набирала идиотское сообщение о том, что готовлюсь к поступлению в звездную академию, что сегодня у меня занятие с репетитором, и что всю следующую неделю Пит будет загружен учебой.

В ответ мне пришло понимающее и радушное:

…Молодец, мелкий. Учись.

Жаль только, что молодцом я себя совершенно не чувствовала. Все больше какой-то несчастной и обреченной. А что мне еще оставалось делать? Питу нужно было как-то самоустраниться, потому что я физически не представляла, как смогу находиться в клубе одновременно в образе его и Шо для того, чтобы мой первый аватар сообщил Стэнфорду о появлении там моего же второго. Дурдом.

Я не могла предвидеть только одного: Стэнли Стэнфорд невероятно настойчивый парень, и если что-то задумал, то долбить тебя будет с безудержным напором зумбальта, и как быстро рухнет оборонный бастион, за которым ты пытаешься от него укрыться, лишь вопрос времени.

***

Вечером, когда я сидела с родителями в ресторане, от Стэнфорда снова пришло сообщение. Босс явно находился в клубе, и теперь пытался у меня узнать, с кем еще тесно контактирует Шо, чтобы через него можно было на нее выйти.

Да что такое с этим парнем? За каким хреном он зациклился на незнакомке, точного представления о характере которой он не только представления не имеет, но и даже не знает, как она в реале выглядит? Что ему от нее надо?

— Проблемы? — заметив, что я постоянно посматриваю на флэтпад, выпадая из разговора, поинтересовался Илвар.

— Нет, — засунув устройство в сумку от греха подальше, ответила я отцу, старательно делая вид, что ничего серьезного не произошло. — Просто список дел просматривала. Много успеть нужно, а я до полуночи должна вернуться на стрэйнджер.

— Хочешь, я тебя отвезу домой, подожду, пока ты соберешься, а потом подброшу в космопорт?

— Это было бы здорово. Если я, конечно, не нарушаю твоих планов, — согласилась я и улыбнулась.

Весь ужин родители выпытывали у меня, чем я занимаюсь в команде на стрэйнджере, как зовут моего нового начальника, сколько ему лет и что я о нем думаю.

Попытку устроить мою личную жизнь они не оставляли никогда. И если мама рассчитывала подобрать мне пару исключительно среди коллег отца в надежде, что я наконец брошу свою опасную работу, то Илвар не откидывал варианта найти мне спутника жизни среди моих сослуживцев.

Это, наверное, выглядело смешно, когда бы не было так грустно. Если папины бизнес-партнеры и могли меня рассматривать в качестве выгодной инвестиции, то для чего я нужна своим коллегам-мужчинам, мне очень популярно объяснил Кларк, навсегда отбив желание еще раз пытаться завязывать с кем-то отношения. Но Илвар об этом не знал, а рассказать ему об этом я не посмела бы. Поэтому и реагировала спокойно на все его ухищрения, не желая обижать.

А сейчас предложение отца было как нельзя кстати. Голова у меня после вчерашнего приключения еще побаливала и немного кружилась, и я не рискнула бы в таком состоянии управлять подаренным флайкортом.

Я догадывалась, что Илвар тайно надеется увидеть кого-то из нашей команды, но искренне считала, что затея эта безнадежная. Дальше пропускного пункта отца все равно не пустят, а вероятность встретиться там с кем-то из ребят была совершенно мизерной.

Ну, это я так думала, потому что, когда отец приземлил аппарат на синтебетон посадочных площадок, к проходной космопорта спокойно двигался вышедший из своего флайкорта Стэнфорд.

Кривизна мне в прицел. Да что же это такое, мне скажет кто-нибудь? Почему я только и делаю, что везде сталкиваюсь с этим человеком?

Заметив мою нервозность, Илвар быстро огляделся вокруг. Увидав Стэнфорда, он застыл, минуту разглядывая его широченную спину, а после обратился ко мне:

— Это твой новый начальник?

И ведь не откажешь отцу в прозорливости. Сразу догадался.

— Да, — буркнула я, забирая из его рук свою сумку.

— Он огромный, — зачем-то заметил папа.

Можно подумать, я этого без него не знала.

— Не маленький, — кивнула я, целуя Илвара и собираясь двигать в космопорт.

— Лотта, — руки отца остановили меня, ухватив за предплечья, и взгляд его синих глаз замер на мне, словно ждал какого-то ответа. — Тебя там не обижают?

— О Боже, папа… — взмолилась я, опуская сумку и обнимая Илвара. — Не надо…

— Мы с мамой переживаем за тебя, — покаянно признался отец. — Новые коллеги, новая работа, а ты так тяжело сходишься с людьми…

— Я могу за себя постоять. Я взрослая. Помнишь?

Илвар Ривз вздохнул и с тенью легкой грусти произнес:

— Помню. И как бы там ни было, ты всегда будешь моей девочкой, моей дочкой.

— Разве я когда-нибудь позволяла тебе в этом сомневаться? — в горле запершило, и глаза заслезились от избытка чувств, запихнуть которые куда-то подальше у меня уже не получалось. — Мне пора идти, иначе я сейчас расплачусь.

— Да, — губы Илвара мягко коснулись моего лба, оставляя теплый след нежного поцелуя. — Иди, Шарлотта. Прости, что расстроил.

Пройдя вперед несколько шагов, я не выдержала и обернулась:

— Я люблю тебя.

— И я тебя, дочка, — шепнул Илвар, превращая меня своими словами в тающий сугроб.

Наверное, в моих глазах еще стояли слезы, когда я дошла до пропускного пункта и поднесла чип к идентификатору, потому что когда обернулась назад, мир показался мне смазанным и нечетким, а внезапно выступивший из-за угла Стэнфорд — каким-то преследующим меня роком.

— Кто это был? — Просто Бог сначала проводил подозрительным взглядом взлетающий флайкорт Илвара, а после вопросительно посмотрел на меня. — Твой парень?

Э-э. Да какого черта? Он что, следил за мной?

— Это имеет какое-то отношение к работе? — поинтересовалась я.

Стэнфорд нахмурился, недовольно сложил губы и мотнул головой:

— Нет.

— Тогда простите, босс, но это вас не касается, — едко кольнула его фразой и, изображая суровое равнодушие, потопала к ангару.

В два шага догнав меня, Стэнфорд примерился под мои шаги, снова ставя меня в тупик своей наглостью:

— Нравятся мужчины постарше, Ривз?

Застрелиться. Что за допрос?

— Вам какое дело?

— Понять хочу, что девушки находят в богатых папиках.

Нет, он меня достал. Что за манера совать свой нос, куда не просят? И с чего я перед ним еще и оправдываться должна?

— А вы станьте богатым папиком, тогда и поймете.

— Да я вроде и так не бедствую, — усмехнулся Стэнфорд. — Но со мной девушки так нежно и со слезами на глазах не прощаются, — подчеркнул он, намекая на наше с Илваром расставание.

Вот же гад. Следил за мной. Точно.

— Слушайте, Стэнфорд, может, мне вас тоже обнять и поцеловать в следующий раз на прощанье, чтобы вам не было так завидно?

Просто Бог в немом замешательстве открыл рот, а через секунду весело хмыкнул:

— Ох, и наглая ты девица, Ривз. Слушай, а чего так долго ждать? Ты можешь меня обнять и поцеловать прямо сейчас — по поводу встречи.

Охренеть. И кто из нас наглый?

Я чуть не споткнулась на ровном месте, потому что вдруг вспомнила наш со Стэнфордом поцелуй, и воздух в легких мгновенно нагрелся до состояния клокочущего пара.

— А за встречу пусть вас Элис обнимает и целует, — подойдя к стрэйнджеру, нашлась я. — Я специализируюсь исключительно на прощаниях.

Стэнфорд рассмеялся, окинув взглядом звездолет, а потом лукаво посмотрел на меня:

— Я запомню.

Прозвучало как-то невозможно многообещающе. У меня даже в горле пересохло от перспективы целовать и обнимать Стэнфорда перед каждыми выходными.

Шарлотта. Да о чем ты вообще думаешь?

Прижав ладонь к распознавателю, я молча шагнула на платформу, слишком поздно осознав, что сейчас окажусь в замкнутой камере подъемника вместе со Стэнфордом.

Какая-то выходящая из-под контроля персональная катастрофа.

Или меня так мало, или Стэнфорда так много, но когда двери закрылись, я не знала, куда мне деться от подавляющей мужской ауры, распускающей вокруг меня свои щупальца, словно спрут. Я понимала, что стоит ему сейчас прикоснуться ко мне — и все мое показное сопротивление лопнет, как мыльный пузырь.

И слава Богу, что он, опершись спиной о стенку, не делал попыток приблизится, а просто смотрел на меня долго и пристально. Но черт меня побери, от его взгляда мысли хаотично метались в голове, и мне казалось, что щеки мои начинают алеть, как пламенеющий закат. Еще секунда — и Стэнфорд догадается по моему взбудораженному виду, что со мной происходит. Мне просто противопоказано находиться с ним так близко. Я начинаю электризоваться и искрить.

Двери открылись через бесконечную прорву времени, и, обнаружив в коридоре встречающего нас Пола, я едва не бросилась к нему с объятиями.

— Я тебя заждался, — светло улыбнулся мне напарник, а после кивнул боссу. — Добрый вечер, Стэн.

— Привет, Джонс, — поприветствовал его Стэнфорд и, продолжая наблюдать со стороны теперь уже за нами обоими, бесцеремонно встал рядом.

Пульнув в него отнюдь не ласковым взглядом, я подхватила Пола под руку и потащила парня в сторону своей каюты под предлогом, что нам нужно поговорить.

— Ривз, — не замедлил зацепить меня Стэнфорд, понимая, что я сейчас смоюсь. — Ты не забыла, что завтра начало новой недели и твоя очередь дежурить на камбузе? Что у нас на завтрак?

И зачем он меня все время дразнит?

— Не забыла. Только я на камбузе не одна дежурю, напарник. Запамятовали? У нас с вами дежурства вроде общие? Так, может, скажете, что у нас на завтрак?

— Точно, — радостно оскалился Стэнфорд, по — моему, только и ожидавший такого ответа. — Значит, жду тебя через полчаса на камбузе. Обсудим эту тему.

Нет, я его сейчас просто покусаю. Чего он ко мне прилип как банный лист?

— Вы время видели, полковник? — стараясь говорить как можно вежливее, поинтересовалась я.

Стэнфорд, легко поведя бровью, покосился на свои часы и, обнаружив, что время-то совсем детское, улыбнулся еще шире, сияя, словно новенький флайкорт.

Мое заявление слегка подпортило его лучезарное сияние:

— До полуночи, полковник, у меня еще выходной, и в свой выходной я имею право не обсуждать с вами тему обеспечения команды питанием. А в полночь у нас отбой. Так что обсудим меню завтрака утром. Приятного вечера.

Ухватившись за офигевающего от такого поворота событий Пола, я потащила его дальше вглубь стрэйнджера, стараясь не оглядываться на босса, хотя затылком чувствовала, что этот гад сейчас тихонько посмеивается мне в спину.

— Шарлотта, ты чего? — свернув со мной за угол, шепнул Пол. — Ты зачем с ним так строго? Отличный же мужик.

Ох, Пол… В том-то и дело, что отличный. Ну разве можно быть таким правильным и замечательным?

— Тебе не кажется, что он со мной заигрывает? — ошарашила друга.

Пол растерянно замер, почесывая макушку, а я подлила в огонь масла:

— Мне Кларка выше крыши хватило. Так что с моей стороны не будет никаких Стэнов, Бро и прочего панибратства. Полковник он для меня — и точка.

— Ладно, — пожал плечами Пол и, зайдя в мою каюту, уселся на койку. — Ты где была вчера вечером? Почему не отвечала на звонки? Мы же собирались в «Таффи» всем отделом, а ты не пришла. Винторез тебя до ночи ждал…

Я закусила губу, испытывая ужасную неловкость перед другом. В бар я пообещала сотрудникам прийти до того, как Стэнфорд предложил Питу встретиться. И получилось, что между коллегами и Стэнфордом я выбрала Стэнфорда, совершенно забыв об их существовании.

Было ужасно стыдно. А говорить неправду было еще хуже. Я последнее время только и делаю, что вру да изворачиваюсь. И все из-за Стэнфорда. Откуда он только на мою голову взялся?

— Понимаешь, я вчера в душе поскользнулась и сильно затылком ударилась. Голова так болела, что мне не до баров было…

Пол тут же приложил ладонь к моей голове и тихо присвистнул:

— Да у тебя там шишка размером с кулак. Ты сдурела? А если у тебя сотрясение? Надо Стэнфорду сказать…

— Нет, — испуганно выпалила я. — Только не Стэнфорду.

— Шарлотта, — пытаясь меня урезонить, развел руками Джонс. — Завтра практические занятия начинаются. Нужно будет бегать, прыгать, стрелять… А если ты сознание потеряешь? Стэнфорд должен знать о твоей травме.

— Пожалуйста, — я вцепилась в руку друга, понимая, что веду себя, как дурочка. — Не надо сообщать Стэнфорду.

— Чего ты боишься? — не понял Джонс. — Ну не выгонит же он тебя из-за этого?

Если бы только это. Я боялась, что Стэнфорд, узнав о шишке, сразу догадается, откуда она у меня взялась. И… песок мне в ствол, я из-за него превращалась в какого-то параноика.

— Это же смешно: сообщать боссу, что я поскользнулась в душе. Мне стыдно. А давай лучше просто сходим в медотсек. Я регенератором шишку обработаю, а ты у дверей покараулишь, чтобы никто не вошел, — мне показалось, что я нашла просто идеальный выход из ситуации, а потому сразу позвала Элис.

Женский голос откликнулся почти мгновенно, и я спросила, где сейчас находится Стэнфорд.

— Капитан у себя в каюте, — чинно сообщила Элис. — Мне спросить у него разрешения вас принять?

— Нет, — одновременно выкрикнули мы с Джонсом.

— Элис, нам нужно в медотсек, — спустя секунду сомнений призналась я. — Я ударилась дома головой и хотела бы убрать регенератором шишку, не привлекая к ней внимание капитана.

— Почему? — тут же озаботилась моя дотошная виртуальная подруга.

— Во-первых, у Стэнфорда еще не закончился выходной; во-вторых, не хочу привлекать к себе внимание; а в-третьих, я ударилась головой в весьма интимной обстановке и мне стыдно кому-то рассказывать об этом.

Боже, да я скоро сочинять начну, как заправский враль. И главное же, как все стройно и логично выходит.

— Ваша просьба о конфиденциальности не влечет за собой нарушений режима объекта, а значит, может быть удовлетворена, — внезапно выдала Элис, вызвав у меня шумный вздох облегчения.

Пол, пользуясь моментом, пошел по направлению к медотсеку, чтобы по возможности отвлечь и убрать с дороги ребят, если таковые вдруг появятся на горизонте, а я, как заяц-перебежчик, стала красться за ним следом.

Как только я проникла в медотсек, из своих кают зачем-то вышли Симс и Ферги, которых я узнала по голосам. Заговаривая им зубы, Джонс тут же увел их куда-то подальше, и, дождавшись, пока за дверью станет тихо, я попросила Элис показать, где лежит регенератор.

— В вашем случае, Шарлотта, лучше лечь в медкапсулу, — заявила она. — Регенератор восстанавливает только поверхностные повреждения. Если у вас внутренняя травма, то от него будет мало толку.

Медкапсула меня нервировала. Отчасти потому, что видела мой организм насквозь, но в основном из-за того, что безжалостно выволакивала на свет божий мои личные тайны и секреты. А выбора у меня не оставалось. Подлатать себя мне нужно было немедленно, так, чтобы завтра ни у Стэнфорда, ни у коллег никаких претензий ко мне не возникало.

Скрепя сердце, я включила аппарат, легла на кушетку, и овальная крышка капсулы накрыла меня прозрачным куполом, превратив в сказочную принцессу в хрустальном гробу.

Вам смешно, а у меня других ассоциаций не возникло. А когда капсула начала вибрировать и по моему телу стали перекрестно двигаться фиолетовые лучи, как будто пронзая меня насквозь, вообще представила себя лабораторной крысой, над которой проводятся научные опыты.

Что самое интересное — голова просветлела моментально, мне кажется, я даже почувствовала, как рассасывается гематома. Правда, я чуть не заработала себе новую, но уже на лбу, как только в медотсек влетел Пол, сообщив страшным шепотом, что Стэнфорд вышел из своей каюты и, похоже, идет сюда.

Жаль, я не могла посмотреть на себя со стороны в этот момент — наверное, это было очень смешно. Я бегала вокруг аварийно открытой капсулы, как ошпаренная, не зная, как убрать мигающее на дисплее красное предупреждение, что полная регенерация моего организма еще не завершена. Оттолкнув меня в сторону, Пол стал лихорадочно жать на все кнопки, пока аппаратура с тихим писком не выключилась.

Мы даже не успели перевести дыхание, как за отъехавшей в сторону дверью возникла здоровенная фигура Просто Бога, мгновенно взявшего своим взглядом на мушку нас с Полом.

— И что это мы здесь делаем? — глядя почему-то исключительно на меня, поинтересовался Стэнфорд.

У меня по этому поводу в голове мелькнула только одна мысль, и та не самая умная: «Ну, все… Капец котику. Гадить по углам больше не будет.»

— Э-э, — сдавленно промычал Пол, ища у меня поддержки.

И… нашел.

— Ищем лекарство для эйтора Джонса, — ляпнула я.

Бровь Стэнфорда многозначительно приподнялась, и, слегка наклонившись вперед, он таинственно у меня спросил:

— Какое?

Пол, прости. Я твой вечный должник.

— От поноса, — трагично сообщила я Стэнфорду.

Стенфорд приглушенно хмыкнул, а бедняга Пол вытянулся и замер, словно малейшее движение грозило ему неминуемой катастрофой.

Проследовав к холодильной камере, Стэнфорд набрал на сенсоре двери какую-то комбинацию. Из дозатора в пластиковый стаканчик вывалилась белая капсулка, которую Просто Бог со словами: «Глотай, Джонс» торжественно вручил Полу.

Одарив меня очень многоговорящим взглядом, друг проглотил таблетку, после чего вздохнул и обреченно поинтересовался:

— Мы можем идти, кэп?

— Идите, — как-то подозрительно ласково муркнул папа Стэн, разве что-только не добавив вслух напутственное: «Дети мои».

Прошмыгнув мимо босса мышкой в коридор, я чинно пошла впереди Пола, прислушиваясь к его тихому сопению, но как только мы удалились от медотсека на достаточно большое расстояние, друг с прорывающимся в голосе рычанием, выдохнул мне в затылок:

— Ривз, зар-раза, я тебя сейчас прибью.

— Мой флайкорт на все выходные в твоем распоряжении, — отчаянно спасая положение и свою задницу, пискнула я.

Любовь Джонса к летательным аппаратам и уберегла меня от расправы.

— Ладно… Живи пока, — смиловался он. — Зараза, Ривз, я из-за тебя непонятно какое лекарство принял. А если мне плохо станет?

Нет, ну в его случае поплохеть ему могло только завтра, когда по естественному зову природы в сортир пойдет. Но на этот случай у меня тоже была неплохая идея:

— Хочешь, я тебе слабительного достану?

Пол сжал кулаки, проскрежетал сердитое «Ы-ы-ы», и я предусмотрительно заткнулась.

Ну не хочет, как хочет. Надо будет ему на завтрак чего-нибудь эдакого сварганить. Спрошу у Элис, что едят в таких случаях. Она умная, точно подскажет.

***

— Значит, не скажешь, что она здесь делала? — Стэн, сложил на груди руки, не ожидая от ответа Элис ничего хорошего.

— Девочки своих не сдают. — не разочаровала его она.

— Ох, и договоришься ты у меня, Масик, — буркнул в пустоту отсека мужчина, поражаясь тому, как быстро Ривз нашла подход к искусственному интеллекту корабля, который выдавал после общения с ней такие перлы, что Стэн не знал, плакать ему или смеяться.

Мало того, что когда Стэн узнал от Элис о визите Ривз в медотсек, компьютер отказался озвучить причину ее нахождения там, выдав заумную тираду о праве членов экипажа на конфиденциальность своих личных данных, если таковые не нарушают положений инструкции об использования объекта, так на недоуменный возглас Стэнфорда: «Что ты сказала?» эта виртуальная паразитка ответила:

— Забей.

Не вопрос. Забить Стэн мог при желании на что угодно и на кого угодно, но не в этом случае.

На малютке Ривз его пофигизм почему-то буксовал. И непонятно, какое ему было до нее дело, но Стэн постоянно ловил себя на том, что просто не может пройти мимо нее и не задеть. Детский сад какой-то, конечно. Но стоило зацепить девчонку, а потом огрести от нее по полной — и настроение сразу улучшалось.

К сожалению, сегодняшний вечер был исключением. И дело даже не в том, что, проторчав весь день в клубе, он не только не дождался Шо, но и не узнал о ней ничего нового, а в том, что, вернувшись в космопорт, застал Ривз милующейся с каким-то типом. Хотя типом этого мужика нельзя было назвать даже с большой натяжкой. Выглядел он почти как Райдэк-старший: подтянуто, респектабельно и достойно. И флайкорт у него был навороченный — сразу видно, что мужик при деньгах. Вот только что связывало его и Масика, так и осталось для Стэнфорда загадкой. Ривз ничего внятного по поводу их отношений так и не сказала, почему-то неприятно удивив этим Стэна. Возникло какое-то странное ощущение, будто птичка, за которой он так любил наблюдать, вдруг взяла и больно клюнула его в лоб.

Колючую, словно репей, девушку такой мягкой и женственной Стэн видел впервые. И слезы в ее глазах были настоящими, как и эмоции грусти от расставания с явно дорогим ей человеком.

Обалдеть, он им завидовал, что ли?

Возможно. Сейчас, когда рядом не было ни брата, ни друзей, Гвоздь чувствовал себя каким-то одиноким. Хотелось душевности, тепла и чего-то еще… восхищения во взгляде, с которым Сал всегда смотрела на Райдэка; мягкой нежности улыбки Фло, адресованной Хоку; успокаивающе-ласкового жеста руки Зарты, смахивающей с плеча Кайла невидимые пылинки, или вот таких печальных, наполненных слезами глаз, обращенных на него, как у Масика…

И чего он к ней прицепился? В медотсек зачем-то поперся проверять, чем она тут занята… Понятно, что про таблетки Ривз наврала, а Джонс за то, что ей подыгрывал, пусть теперь мучается, думая, что выпил противодиарейное средство, а не обычные витамины. А интересно, какого хрена они тут с Джонсом уединились?

Вариант с интимом пришел Стэну в голову первым, и мужчина предусмотрительно позаглядывал во все углы, сам не зная, что пытается там обнаружить.

— Эй, Элис, — не найдя в медотсеке ничего вызывающего и странного, позвал он. — Что у нас там в своде правил насчет интима на стрэйнджере значится?

— Такого пункта в положении корабля нет, — спокойно отчитался женский голос.

— Зря, — насупился Стэн. — Я бы интим здесь запретил. Совсем.

Эх, не о том он сейчас думал. Совершенно.

Присев на кушетку капсулы, Стэн достал флэтпад и быстро набрал сообщение Питу:

…Привет, мелкий. Чем завтра занят? Не собираешься в клуб?

Быстрого ответа не последовало, и Стэн вздохнул, упираясь хмурым взглядом в стену. Пацан был единственным, кто мог сообщить ему о Шо. Просить это сделать кого-то другого Стэн, в свете открывшихся обстоятельств, не решился бы. Опасно было, да и сама Шо могла заподозрить что-то неладное и исчезнуть навсегда.

Сейчас Стэнфорд был на сто процентов уверен, что таинственная снайперша из клуба была как-то связана с Бобом, а именной «Брайан» был его подарком девушке.

Иначе как можно было объяснить обнаруженную Стэном запись в календаре великого оружейника?

Когда вчера рано утром Стэн отправлялся с представителями КОГ в архивы, где ему должны были показать оставшиеся после смерти Боба Брайана бумаги, он и не надеялся найти там что-то интересное. Бумаги, наверное, тысячу раз под микроскопом изучали специалисты и вряд ли оставили без внимания какую-либо деталь. Но кое-что они все же упустили из виду: непонятный росчерк, выписанный напротив даты, странным образом совпавшей с датой прилета Стэна на Юккару.

На пожелтевших страницах календаря двенадцатилетней давности четкой рукой Боба Брайана было выведено короткое «Шо». Запись выглядела, как недописанная часть какого-то слова, возможно, именно поэтому никто не обратил на нее внимания. Но у Стэна это «Шо» четко ассоциировалось с конкретной девушкой из клуба, а ее именной «Брайан» наталкивал на совершенно определенные мысли. Таких совпадений просто не бывает. Шо и Боб Брайан были как-то связаны между собой, и этот факт подогревал интерес Стэнфорда к таинственной незнакомке еще сильнее. Найти ее теперь хотелось во чтобы то ни стало.

Флэтпад Стэна завибрировал, просигналив о новом сообщении, взглянув на которое, мужчина еще больше нахмурился.

Мальчишка писал, что завтра занят и в клуб прийти не сможет, а значит, встречу с Шо он опять может упустить. И как же ее теперь найти? Стэн несколько раз писал для нее в общий чат игроков клуба приглашения на игру, которые неизменно игнорировались. Загадочная Шо словно сквозь землю провалилась, и Стэн начинал жалеть, что он не обладает талантами Хока и Сал взламывать чужие сервера, иначе обязательно влез бы в базу «Zооm» и посмотрел, кто скрывается под личиной заинтересовавшей его девушки-снайпера.

Напечатав Питу еще несколько строк с пожеланием удачного начала недели, Стэн покинул медотсек и пошагал в рубку, собираясь выйти на связь с начальником базы КОГ, на тренировочном комплексе которой завтра должны были начаться учения команды.

В отсеке управления он застал трех офицеров СМК, с коими после связи с базой он и проболтал почти до полуночи, рассказывая ребятам по их просьбе о своем насыщенном приключениями дрэйкерском прошлом.

А рано утром, когда умывшись и переодевшись в униформу, заглянул на камбуз, был очень удивлен, застав там Ривз, уже заканчивающую приготовление завтрака.

— А ты ранняя пташка, — Стэн наклонился к кухонному автомату, пытаясь по записи на сенсоре определить, что находится внутри. — Овсянка, — разочарованно протянул он, прочитав надпись.

— Овсянка — очень ценный и полезный продукт, — гордо вякнула Ривз, словно приготовила не кашу, которую с помощью скороварки и дурак мог сварганить за пять минут, а какой-то сложносоставной десерт. — Элис, подтверди.

— Овсянка содержит все необходимые организму вещества — 10–18 % белков, 6 % жиров и больше 50 % углеводов. Каша насыщает организм полезными витаминами и клетчаткой, которая способствует хорошей работе ЖКТ, — тут же занудила Элис. — Вследствие большого количества углеводов, каша придает энергии на весь день, а благодаря «медленным» углеводам, овсяная каша регулирует уровень сахара в крови, что предупреждает развитие сахарного диабета. Овсянка содержит витамины группы В, калий, магний, фосфор, железо, марганец, йод и фтор…

— Все, я понял, — прервал ее заумную лекцию Стэн. — Спелись. А кроме овсянки еще что-то будет?

— Йогурт и творог, — явно довольная собой, сообщила Ривз, а затем, подставив под дозатор тарелку, наложила в нее порцию каши, которую щедро посыпала сверху орехами и фруктами. — Угощайтесь. Мед добавите сами, кэп. Он на столе.

Стэн поднес к носу кашу, принюхиваясь к запаху. На удивление, приготовленная Ривз сероватого цвета бурда пахла довольно приятно.

— На молоке? — поинтересовался он.

— Угу, — кивнула девушка и вдруг улыбнулась как-то совершенно по-детски наивно.

Стэн даже дыхание задержал: улыбка делала Ривз прехорошенькой. Смягчала вечно хмурые черты лица, подсвечивая их каким-то мягким лучистым светом. Только сейчас Стэн обратил внимание на то, какие красивые у девушки глаза: слегка раскосые, миндалевидные, опушенные густыми ресницами. А еще у нее на носу были веснушки — такие трогательно-девчачьи, превращающие Ривз из взрослой молодой женщины в совсем юную, почти девчонку.

Зачерпнув ложкой кашу, Стэн отправил ее себе в рот, все еще не в силах оторвать взгляда от девушки.

— Вкусно? — с какой-то затаенной надеждой спросила его она, закусив нижнюю губу, и Стэна почему-то перемкнуло на ней. Яркие губы Ривз, совершенно нетронутые косметикой, выглядели чертовски соблазнительно, а пухлая нижняя — особенно. Охренеть, куда это его понесло?

Стэн вдруг понял, почему девушка так терпеливо ждет его ответа. Эта дурацкая каша была первым в ее жизни самостоятельно приготовленным блюдом, и даже если бы она была на вкус гадкой, как резина, он не посмел бы высказаться отрицательно.

— Это очень вкусно, Масик, — похвалил Стэн. — Язык проглотить можно.

Теперь ее улыбка стала совершенно счастливой, такой искренней и широкой, что не улыбаться в ответ было просто невозможно. И поглощая действительно очень вкусную кашу, Стэн вдруг подумал, что вкуснее ее, наверное, могут быть только сладкие смеющиеся губы Ривз, которые сейчас с каким-то невероятным желанием мужчине хотелось поцеловать.