ГЛАВА 10

В раздевалке пахло страстью, влажными телами и удовольствием. Запах этот будоражил обоняние Стэна и заставлял сглатывать, вспоминая творившееся здесь всего полчаса назад безрассудство.

Он отпустил Шо сам. Потому что попросила. Потому что пообещала больше не исчезать.

Чтобы удержать — надо отпустить. Главное — не спугнуть. Остальное вторично.

Стэн улыбнулся, растер ладонями лицо и сел на скамейку в одном повязанном вокруг бедер полотенце.

Еще мокрому после душа телу мужчины было жарко, не помогла и холодная вода.

Шо… Зажигалочка… Женщина, порвавшая все его представления об остроте близости между мужчиной и женщиной, была не просто зажигалочкой, она была его персональным детонатором. Бомбой замедленного действия.

Его клинило на ней. Бесповоротно. И самое странное во всем происходящем было то, что он понятия не имел, как на самом деле выглядит женщина, на которой он зациклился. Но что-то в ней необъяснимым образом притягивало Стэна как манок: запах, пластика тела, манера говорить, тайна… Окутывающая ее тайна была самой вкусной составляющей — острой, как имбирь, пряной, как корица, сладкой, как мед, жгучей, как перец… Стоило прикоснуться к Шо — и происходила какая-то химическая реакция, которая как в ускорителе разгоняла кровь Стэна с немыслимой скоростью, заставляя его организм работать на износ.

А то, что он не мог видеть ее настоящую, лишь подогревало азарт. Хотя тело Шо от голограммы, по тактильным ощущениям, мало чем отличалось. Та же плавность линий, те же соблазнительные изгибы, упругость мышц и гладкость кожи. Вот только лицо… С лицом были проблемы. Как только погас свет и остались одни оголенные до предела рецепторы чувств, перед глазами всплыло лицо Ривз со смешными веснушками на носу, пухлой нижней губой и трогательной улыбкой на них. Это, наверное, было чудовищно, но от такой визуализации он возбудился еще сильнее. Отзывчивая партнерша в его руках обрела реально существующий образ, и мозг просто отключился. Кровь отхлынула от головы в нижнюю часть тела, и Стэн, как помешанный, вдалбливался в отвечающую ему взаимностью женщину, испытывая невероятное по своей силе удовольствие от ее томных вздохов и криков, запаха ее волос, влажной кожи, прикосновения ее ладоней и губ.

Такая хрупкая в его руках… И хотя все прошлые любовницы Стэна на фоне его комплекции слегка терялись, эта отличалась исключительной миниатюрностью.

Если бы сообщение от Пита о том, что Шо находится в клубе, не пришло в тот момент, когда Ривз стояла на построении, Стэн даже и не сомневался бы, что под аватаром девушки-снайпера скрывается Масик.

Сейчас Стэнли Стэнфорд вообще не знал, что думать. А если Шо — действительно межгалактический киллер, и однажды она исчезнет, потому что ее заметут либо грохнут?

От этой мысли стало муторно на душе. Приложив палец к браслету, создающему аватар, Стэн разблокировал механизм застежки своим отпечатком и стал вертеть в руках занятную вещицу.

— Надо Сал показать, — задумчиво проронил Стэн. — Должен же к тебе быть какой-то другой подход…

Поднявшись на ноги, мужчина включил дрон-чистильщик, который за несколько секунд убрал разбросанные по раздевалке использованные кондомы, сам вид которых вызывал у Гвоздя самодовольную улыбку.

Нет, ну не оплошал ведь. А если верить тому, что, уходя, сказала ему Шо, то в постели он — просто бог.

Это льстило. Льстило? Да это вообще его самооценку поднимало до невероятных высот. Такой характеристики ему ни одна женщина не давала. А впрочем, и не дотягивала ни одна женщина до планки Шо. Ну, если не считать Морковки, к которой Стэн всегда испытывал только братские чувства.

Перед уходом мужчина еще раз обвел взглядом небольшое помещение раздевалки, кажется, сам не веря в то, что здесь произошло и произойдет снова. Шо обещала вернуться через неделю. Дотерпеть бы. Сейчас неделя представлялась Стэну целой вечностью — вечностью, в которой воспоминание о будоражащей его женщине будет вызывать чувство голода и желания.

Занятый своими мыслями, Стэн вышел из клуба, собираясь пройтись до стоянки арендованного флайкорта, а когда отошел от здания метров на двадцать, вдруг замер, будто ощутил затылком чей-то пристальный изучающий взгляд.

Отвратительное чувство. Тревожное. Ползущее по позвоночнику липким предчувствием какой-то беды. Свэн всегда называл его чуйкой, а Стэн просто терпеть не мог, когда кто-то смотрел ему в затылок.

Медленно сделав еще пару шагов, Гвоздь резко развернулся и со снайперской цепкостью стал сканировать взглядом пространство.

Несмотря на глубокую ночь, оживление вокруг комплекса «Лотос» не утихало. Вглядываясь в лица прохожих, Стэн так и не смог определить, кто из них позволил себе наблюдать за ним так бесцеремонно, хотя возможно, что-того, кого он искал, среди них и не было.

Почему-то вызывал подозрение ряд оксомобилей, припаркованных возле «Zооm», но разглядеть кого-то за их тонированными окнами возможным не представлялось, и, постояв на месте еще минуту, Стэн быстро свернул к освещенному огнями авеню, а затем, нырнув в арку подземного перехода, затерялся в пестрой людской толпе.

***

Утро следующего дня для Стэнли Стэнфорда началось с похода в оружейный музей. Как и обещало, начальство СМК устроило для дорогого гостя частную экскурсию с личным проводником — лучшим работником музея, рассказывающем об экспонатах так увлекательно и интересно, что Стэн даже пожалел, что рядом нет брата, разделяющего его любовь к оружию. Ему бы эта экскурсия тоже понравилась.

У экспоната с чертежом первой лазерной винтовки Боба Брайана проводник Стэна немного задержался, восторженно рассказывая о том, какую ценность он представляет для музея и как любезно со стороны «ВМC»(Вrаyаn Маnufасturing Cоmраny) было подарить чертеж с окончательно внесенными в него правками рукой самого Боба.

— Обратите внимание, — нагнулся над стеклом, закрывающим экспонат, мужчина, указывая пальцем в угол чертежа, — изначально Боб планировал назвать эту модель совершенно иначе. И если бы в последний момент не поменял свое решение, вся серия лазерных Брайанов шла бы не с названием ББМ, а с ШО. В частности, эта винтовка называлась бы «Брайан» ШО3008.

Стэн проглотил тугой ком. Тридцатое ноль восьмое… На календаре Боба двенадцатилетней давности именно напротив этой даты стояла надпись ШО, вот только чертежу, на который Стэн сейчас смотрел, было около тридцати лет. Лакс, что все это значило? Какая взаимосвязь между пометкой в календаре, несостоявшимся названием винтовки и… реальной Шо?

— Вас что-то смущает? — заметив странность в поведении Стэна, обеспокоился мужчина.

— Почему «ШО»? Почему Боб хотел назвать винтовку «ШО»? — поинтересовался Стэн. — ББМ понятно: Боб Брайан Модел. А что значит «ШО»?

— Это знает только Боб, — грустно вздохнул экскурсовод. — Но он, к сожалению, нам эту тайну уже не откроет. Есть версия, что это сокращение от «shооt» — стрелять.

— А это не может быть связано с кем-то из его близких или друзей? — осторожно спросил Стэн.

— Что касается друзей, — пожал плечами экскурсовод, — тут может быть, а вот близких у Боба не было. Родители умерли, еще когда он во флоте служил, а семьей он так и не обзавелся.

— А женщины? — улыбнулся Стэн. — У него были женщины?

Экскурсовод рассмеялся и посмотрел на него с каким-то озорным весельем.

— У Боба было много женщин. Его считали очень привлекательным мужчиной. Говорят, Боб Брайан был жутким бабником. Где во Вселенной обитают все те красотки, которых он удостоил своим вниманием, никто понятия не имеет.

— Ясно.

Стэн криво усмехнулся, теперь задумавшись над тем, сколько же его Шо может быть лет. Если верить собственным ощущениям, то ее тело было молодым, гибким и упругим. Хотя совершенно не факт, что под голограммой не скрывалась какая-нибудь пятидесятилетняя дама, пользующаяся услугами современных косметических технологий и хорошо следящая за своей фигурой. Может, поэтому и скрывалась?

От мысли, что это может быть правдой, Гвоздю стало дурно. Да нет. Бред. Ну не могла женщина в возрасте обладать такой скоростью и реакцией, как у Шо. Или могла? Что-то он совсем запутался. И чем больше думал, тем нелепее возникали предположения.

Выбросив их из головы, Стэн еще пару часов ходил с экскурсоводом по музею, втайне пытаясь обнаружить еще какую-нибудь зацепку по личности Шо, но, к сожалению, так и не нашел для себя больше ничего интересного.

В предоставленное начальством СМК жилье Стэн возвращаться на выходные не захотел, предпочитая ему уютный и привычный стрэйнджер, тем более что сегодня вечером на связь должна была выйти Сал, а закрытая хайк-система рейдера не позволяла кому-либо подслушать их разговор.

Когда визор алой пульсацией сообщил о поступившем на пульт сигнале, Стэн расслабленно полулежал в капитанском кресле, попивая из сейк-капсулы кофе.

Сияющее улыбкой лицо Морковки возникло на экране, и звенящий радостью голос подруги музыкой заполнил пространство рубки, вызвав у Стэна тихий, счастливый смех.

— Гвоздик, родненький, — промурлыкала Сал, разглядывая Стэна, как ему показалось, излишне пристально. — Ты похудел, — спустя мгновение вынесла свой вердикт она, тут же возмущенно добавив: — Тебя там что, не кормят?

— Это я на Фаэртоне разожрался, — подмигнул ей Стэн. — А здесь вернул себе свою прежнюю форму. Ты как? Как себя чувствуешь?

— Прекрасно, — просияла подруга, как-то странно скосив вбок сверкающие лукавством глаза. — Токсикоз прошел. Торн вернулся. Правда, этот проктэррианский жмот лишил меня кофе.

— Я все слышу, — в типично командорском духе прозвучало в ответ, и через секунду за спиной Агни появился Райдэк с весело подпрыгивающим годовалым Вэйном на руках. — Привет, Стэн. Отлично выглядишь. Тебе идет капитанское кресло.

— А тебе идет роль отца семейства, — рассмеялся Гвоздь. — С Вэйном на руках и в домашних крепсах* ты мне нравишься гораздо больше, чем в командорской форме.

Райдэк беззаботно рассмеялся в ответ и, поцеловав Агни в кудрявую макушку, вежливо изрек:

— Не буду вам мешать.

Стэн проводил его погрустневшим взглядом, и заметившая перемены в настроении друга Сал осторожно поинтересовалась:

— Что-то случилось? У тебя все в порядке?

— Да нормально все, — небрежно отмахнулся Стэн. — Наверное, это зависть.

— Лакс, Гвоздь, — округлила глаза Агни. — Только не говори, что ты хочешь жениться.

— Не самый плохой вариант, — улыбнулся мужчина. — Но пока не на ком. Слушай, ты посмотрела материалы, которые я тебе прислал?

— Да, — увлеченно ответила подруга. — Разработки очень понравились. Я даже дала задание закупить кое-какие датчики. А еще мне пришла идея сделать испытательный павильон, используя голограммные «примочки», которые ты нарыл. Мне кажется, должно получиться очень реалистично.

— А о браслете что скажешь?

— Это тот, который аватар создает?

— Угу, — затаил дыхание Стэн.

— Крутая игрушка, — передернула плечами Сал и рассмеялась. — Мне б такую, когда я Райдэку у Зарты танцевала. Хотя с тем, что у проктэррианцев в мозгах напихано, не факт, что меня не рассекретили бы еще быстрее.

— Почему?

— Потому что скрыться от закона или ограбить банк в этом аватаре ни у кого не получится, — весело заявила Агни. — Хотя браслет, благодаря специальным нанодатчикам, сначала создает вокруг фигуры человека некий квантовый каркас, делающий его совершенно невидимым. А уже после, поверх него визуализирует второй — настолько плотной пикселизации, что выглядит фантом абсолютно реально. А если учесть, что изображение почти вплотную накладывается на тело, то определить под ним настоящую внешность человека просто невозможно, но… Как только личность в аватаре попадает в поле зрения кси-сканов, вся ее маскировка летит комете под хвост. Кси-сканы видят сквозь созданные браслетом поля. На их камерах слежения запишется настоящая внешность человека, а не его аватара. Ну, а если учесть, что кси-сканы установлены во всех охраняемых СМК зданиях, то этот браслет — просто невероятно дорогая и крутая игрушка.

— М-м, — удовлетворенно хмыкнул, разговаривая уже сам с собой Гвоздь. — Значит, если просмотреть записи с кси-сканов, то можно узнать, кто прячется под аватаром…

— Можно, — подтвердила Сал. — А тебе зачем? Кого-то надо проверить?

Стэн предусмотрительно сделал морду кирпичом и покачал головой:

— Да нет, просто была тут одна задумка… Забудь.

Сейчас что-либо конкретно рассказывать Сал было бы опрометчиво. У нее же интуиция как у грокха*. Если попросить ее взломать кси-сканы вокруг «Zооm», она рыть начнет не хуже ищеек КОГ. И еще, чего доброго, спугнет Шо. Нет, обращаться к ней за помощью Стэн будет в крайнем случае, а пока попытается справиться собственными силами.

Пообщавшись с подругой еще около получаса, Стэн успел обсудить и вопросы технического характера, касающиеся разработок «Спаркс Гэлакси», и рассказать ей о своих рабочих буднях, и просто в удовольствие поболтать.

Следующие полдня Стэн просидел на связи сначала со Свэном, нудящим, что он один со всем не справляется. Потом беседовал с инженерами-разработчиками из своего отдела, обговаривая последние проекты оружейных установок для нового стрэйнджера и выслушивая их жалобы. А после обеда, голодный и злой, как бес, ругался со снабженцами из-за недостатка необходимых комплектующих на складе.

В таком настроении готовить самому ничего не хотелось, а заесть раздражение сэндвичами тоже не получилось бы, поэтому Стэн поискал по отзывам в сети приличное заведение общественного питания на Юккаре и, не долго думая, рванул туда на предоставленном СМК флайкорте.

Ресторан Стэну понравился. Кухня здесь была на высшем уровне.

Он практически доел радужную лакриду, собираясь выразить свое почтение шеф-повару, как внимание его привлекла вошедшая в зал пара. Вернее, в глаза сразу бросилась женщина. Невероятно красивая. Несмотря на то, что ей явно было далеко за сорок, глаз нельзя было оторвать. Платиновая блондинка с небесно-синими глазами, светящейся фарфоровой кожей и утонченными чертами лица заставляла посетителей ресторана невольно коситься в ее сторону, вызывая у женской половины откровенную зависть, а у мужской тихое восхищение. Тонкая, стройная, миниатюрно-хрупкая, похожая на какое-то волшебное создание…

Стэн даже про еду забыл, залюбовавшись красавицей. Отодвинувший перед ней стул мужчина, обойдя стол, сел напротив, и вот тут Стэн прозрел: это был тот самый тип, что провожал Ривз, и, если судить по спутнице и кольцам на их руках, этот подлец был женат. Теперь были понятны и слезы Масика, и ее нежелание распространяться на его счет.

После незаметного наблюдения в течение нескольких минут за парой у Стэна пропал аппетит. Мужчина смотрел на свою супругу с нескрываемым обожанием, и тогда становилось совсем непонятным, зачем ему вообще нужна Ривз. Какого хрена он морочил девчонке голову?

Не было бы рядом с ним женщины, Стэн непременно подошел бы к мужику и поговорил по душам. Красивая леди, видимо, ни сном ни духом не ведала о похождениях своего благоверного, а огорчать ее было бы низко и не по-мужски со стороны Стэна.

Подозвав жестом официанта, он расплатился за ужин и покинул ресторан, испытывая неприятный осадок на душе от увиденного. Подлость Гвоздь не переносил патологически. И не потому, что сам был прямым и простым, как тот самый гвоздь, а потому, что действия подлецов никогда нельзя было просчитать наверняка, и сложно было предугадать, в какой момент они сначала будут улыбаться тебе в лицо, а потом ударят ножом в спину.

А еще было непонятно, зачем Ривз связалась с женатым мужиком? На наивную дурочку, верящую, что он разведется со своей женой, она была не похожа. То, что Масик охотница за деньгами — вообще не укладывалось в голове. Большая любовь? В это Стэн тоже почему-то не верил. Зачем тогда вокруг нее отирался Джонс?

На мгновение Стэн вдруг мысленно сказал себе «стоп». И какого лакса его это волнует? На выходных он собирался позвать Ривз куда-нибудь сходить, чтобы познакомиться поближе. Думал, что сможет узнать о ее прошлом и о том, как девчонка получила свои ранения, а когда в ее каюте обнаружил Джонса со спущенными штанами — почему-то ужасно разозлился. Как будто Стэну было не все равно, с кем Ривз предпочитает уединяться после отбоя. Хотя, возможно, он и погорячился насчет этих двоих. Было бы между ними что-то серьезное — двери бы не бросили незапертыми, да и поза, в которой он их застал, больше напоминала какую-то идиотскую игру — например, чехарду, чем подготовку к интиму.

Мысли Стэна еще витали вокруг его новой напарницы, когда он, приземлив свой флайкорт на посадочную площадку возле космопорта, остался сидеть в кабине, задумчиво глядя сквозь лобовое стекло. Рядом, на серый квадрат покрытия опустился еще один летательный аппарат, и Стэн хмуро уставился на стремительно вылезающих из него Джонса и Ривз.

— Сладкая парочка, — непроизвольно вырвалось ироничное из уст мужчины.

Джонс между тем вытащил из флайкорта две сумки, что-то весело и возбужденно рассказывая девушке. Услышав очередную тираду, она вдруг рассмеялась так заливисто и звонко, что ее звенящий колокольчиком смех Стэн услышал даже через закрытую дверь.

Шутливо хлопнув ладошкой заразительно улыбающегося Пола по плечу, Ривз энергично пошагала по направлению к проходной и, глядя на ее удаляющуюся спину, у Стэна словно что-то перемкнуло в голове. Он уже где-то это видел. Эту легкую уверенную походку, эти шаги, перекатывающиеся с пятки на носок, этот поворот головы…

Словно под гипнозом, Стэн распахнул дверь и, выпрыгнув из салона флайкорта, громко окрикнул девушку:

— Шо.

***

Вам стреляли когда-нибудь в спину?

Наверное, нет.

Понять меня может только тот, кто немеющим позвоночником чувствовал, как пуля вонзается в ваш бронекомплект, а тело почему-то падает в ту сторону, откуда она пришла.

Я удержалась на ногах каким-то непостижимым чудом, механически продолжая идти вперед, когда его «Шо» застряло где-то между моих лопаток.

— Шо, — снова полетело мне вслед. Громко, настойчиво и… мучительно знакомо. Убийственно. Щемяще до ломоты в костях. Реальную Шарлотту Ривз без всяких масок и аватаров так называл один-единственный человек во Вселенной — высокий сероглазый шатен с мягкой загадочной улыбкой, едва трогающей уголки его красивых губ.

Пол, идущий со мной рядом, замедлил шаг и недоуменно оглянулся. И только после того, как он это сделал, позволила себе остановиться и я, сначала взглянув на друга, а потом повернув голову в ту сторону, куда он смотрел.

— Кэп. Добрый вечер, — Пол радостно поприветствовал напряженно замершего возле своего флайкорта Стэнфорда, а я в это время с каменным выражением на лице пыталась сделать вдох и никак не могла. — Вы что-то сказали?

— Нет. Я кого-то позвал, — хищно щурясь, подался вперед мужчина, глядя исключительно на меня.

— Кого? — стал оглядываться по сторонам Джонс, и я, как робот начала вертеть головой за ним следом.

— Уже никого, — не сводя с меня глаз, мрачно уронил Стэнфорд. — Обознался.

Джонс удивленно со мной переглянулся и снова радостно спросил, явно намереваясь навязаться к боссу в компанию:

— Кэп, вы сейчас идете на стрэйнджер? Вас подождать?

— Нет, ступайте. Я позже подойду.

Развернувшись, словно потеряв к происходящему интерес, я пошагала к проходной, затылком ощущая на себе жгучий взгляд Стэнфорда. Он пронзал меня словно лазер, и я холодеющим в груди сердцем думала о том, что произошло бы, если бы я инстинктивно обернулась на его оклик?

Почему он вообще позвал меня этим именем? Между мной и блондинкой из клуба нет ничего общего. Как он вообще мог на меня подумать?

Что будет, если я расскажу ему правду?

Внутри образовалась звенящая пустота, и желудок от страха, что Стэнфорд меня возненавидит за обман, посчитав его идиотским и злым розыгрышем, сжался в кулак, снова лишив возможности дышать. Еще минуту назад я чувствовала себя счастливой и довольной жизнью, а сейчас мне казалось, что я босиком иду по битому стеклу, и каждый шаг причиняет мне страшную боль.

Что делать? Пойти к Стэнфорду и во всем признаться, или продолжать играть свою роль?

На нервной почве у меня начала гудеть голова, и когда я добралась до своей каюты, то почувствовала себя совершенно больной.

Заблокировав дверь, я сползла по стенке на пол и, поджав к груди колени, бессильно уткнулась в них лбом.

Шо… Знал бы Стэнфорд, сколько воспоминаний он всколыхнул в моей памяти, буквально ранив меня этим именем. Мне на миг показалось, что у Просто Бога даже интонации отцовские в голосе проскользнули. Только Боб мог произносить мое имя каждый раз по-разному, и из его уст оно звучало так мягко и нежно, как шорох ласкового прибоя.

Когда я спрашивала маму, любила ли она отца, она всегда говорила, что таких, как Боб Брайан, не любят — ими болеют.

В моем понимании болезнь — это что-то временное и проходящее, а значит в отношении к Бобу у меня было нечто другое. Потому что я до сих пор люблю этого человека, и сколько бы ни прошло лет, меньше любить не стану.

Он был бывшим военным КОГ — высоким, подтянутым, немногословным и загадочным, как космос.

О том, что Илвар мне не родной отец, я узнала, когда мне было одиннадцать, и то совершенно случайно.

Играя со служанкой в прятки, я поднялась на чердак и, в попытке забраться поглубже под старый хлам, неожиданно нашла там большие коробки, перевязанные алыми лентами. Как думаете, что мог подумать ребенок в этой ситуации?

Вы мыслите в правильном направлении. Я решила, что родители прячут от меня на чердаке подарки, а потому со свойственным всем детям любопытством полезла их рассматривать. Правда, как только вскрыла первую коробку, подумала, что ошиблась.

И все же я не ошиблась… Это были подарки мне. На каждый Новый год жизни — новый, созданный Бобом «Брайан». И неизменно именно первый образец оружия с гравировкой создателя. Всего одиннадцать. Коллекция, за которую на Вселенских аукционах можно было выручить баснословную сумму кредитов. Миллионное состояние, пылящееся на чердаке.

А еще в каждой коробке была открытка с трогательным поздравлением от Боба. И неизменная подпись внизу: «Папа тебя любит. Боб Брайан». Ему было важно, чтобы я это знала.

Можете представить себе, каким шоком для меня это оказалось? Мой мир вдруг взял и развалился на части. Я не понимала, почему от меня скрыли факт существования Боба, зачем прятали его подарки и отчего не позволяли ему видеться со мной? Его открытки с поздравлениями я зачитала до дыр, они были такими искренними, и мне казалось, будто меня лишили чего-то очень важного и дорогого.

Дети глупы и эгоистичны в своем стремлении доказать родителям правоту. Им почему-то кажется, что те, кто любят их больше всех на свете, меньше всех понимают.

И я была не исключением. Мне чудился во всем произошедшем какой-то заговор, хотя оглядываясь назад, понимаю, что мне тогда абсолютно нечего было предъявить горячо любящим меня родителям.

Я поднималась на чердак, трогала «Брайаны», и со мной происходило что-то странное. Оружие завораживало. Околдованная его совершенной красотой, я часами гладила матовые корпуса пистолетов и винтовок, а потом кружила по комнате, представляя, как стреляю из них. Называйте это как хотите: генетической памятью, наследственным увлечением или психическим отклонением, но моя любовь к смертоносным изделиям отца, наверное, всегда жила у меня в крови, ожидая лишь толчка, побудившего ее проснуться.

Я нашла Боба сама. Перерыла в сети все, что о нем там было написано, и когда поняла, что мой настоящий отец — великий Боб Брайан, была шокирована еще больше. Меня пытались лишить отца, о котором все межгалактические издания взахлеб писали, что он — гений.

Догадываетесь, что творилось в моей юной несмышленой голове? Обида. Непонимание. Злость.

У меня украли что-то такое прекрасное и необъятное, как сама Вселенная.

Вы и представить себе не можете, какими изобретательными могут быть одиннадцатилетние дети. Я устроила настоящую шпионскую слежку за Бобом, почти полгода мониторя через массмедиа всю информацию о его передвижениях, работе, увлечениях. Я записывала все сведения, что находила о нем, в блокнот и систематизировала данные. И однажды, когда родители улетели на несколько дней на другой конец Юккары по делам Илвара, я обманула слуг, притворившись спящей, и тайком вышла из дома.

Таксофлайер до центра «Тэктро-Плаза», где Боб обычно любил ужинать, я заказала заранее, через приложение на флэтпаде. Высадившись на площадке для приземления летательных средств, я спряталась за одним из стоявших там флайкортов, и стала ждать, моля Бога лишь о том, чтобы в этот день Боб не изменил своей традиции и не передумал прилететь в свой любимый ресторан.

Я простояла там почти час, уже отчаявшись увидеть мужчину, которым бредила последние полгода, как вдруг на парковку стал спускаться его аппарат.

На меня нашел какой-то гипнотический ступор, когда он неспешно вышел из флайкорта и двинулся в сторону центра.

Ладони взмокли, горло пересохло, и я просевшим писклявым голосом окликнула его:

— Папа…

Эту встречу я не забуду никогда, даже если впаду в старческий маразм и перестану узнавать окружающих.

Боб пошатнулся, словно я не позвала, а выстрелила ему в спину. Стремительно обернулся, и взгляд его серых глаз замер на моем лице, фотографируя каждую его деталь.

— Шо. Моя девочка… — хрипло, с каким-то надрывом в голосе проговорил он, и я бросилась к нему навстречу.

Шо… Это было пронзительно до мурашек, кома в горле и рези в глазах. Любовь с первого взгляда. Такая чистая. Всеобъемлющая.

Недосягаемый, таинственный гений вдруг оказался трепетным и ласковым отцом. Моим. Я смотрела на него влюбленными глазами и не могла насмотреться. И он, усадив меня во флайкорт, увез в какое-то совершенно безлюдное место в горах, чтобы поговорить.

Я была просто счастлива. Мне все казалось увлекательным приключением: ореол секретности вокруг нашей встречи, его слова о том, что никто не должен знать о нашем родстве, и клятва, взятая с меня, всегда хранить эту тайну.

Когда он отвез меня домой, я и представить не могла, что о нашей встрече узнают родители. Как оказалось, Боб сам им обо всем рассказал. Только об этом я узнала намного позже, а тогда разразился грандиозный скандал.

Мама кричала, что увезет меня на другую планету, спрячет, закроет в доме, а я рыдала, топала ногами и жестоко бросала ей в ответ, что все равно убегу к Бобу и буду жить с ним, а еще расскажу всему миру о том, что я его дочь.

Я бесконечно благодарна Илвару, что он меня понял. Всю жизнь я буду уважать и любить этого человека как второго отца, и ценить его бесконечную мудрость, не позволившую маме запретить мне видеться с Бобом. И пусть эти встречи были тайными (таковым было условие Илвара), но они у меня были.

Тысячи красочных незабываемых дней, наполненных рассказами отца о его разведывательных рейдах в неизведанные концы Вселенной, об участии в опасных операциях и во Второй Межгалактической экспедиции. А еще он рассказывал мне о пулеметах, пистолетах, автоматах и винтовках. О том, жизнь скольких парней в бою может спасти хорошее оружие. Боб считал, что по-настоящему стоящий образец может создать только солдат, точно знающий, какие его характеристики он хочет получить в итоге. Простота, надежность и эффективность — вот три кита, лежащие в основе любого создаваемого конструкторами стреляющего механизма.

Именно Боб учил меня стрелять. Из всех видов легкого оружия. И да, последнюю восемнадцатую модель (ту самую, обзываемую женской) он создал конкретно для меня. Под мою руку. Под мой вес и рост. В ней даже спусковой крючок идеально ложится в мои пальцы…

Последний его подарок. Самый дорогой. Бесценный.

— Тэйдор Ривз, вы уже более получаса сидите на полу в одной и той же позе. Вам плохо? Мне позвать помощь?

Голос Элис выдернул меня из пучины воспоминаний, и я переместила голову с колен на стенку, но с пола так и не поднялась, бесцельно разглядывая потолок своей каюты.

— Не нужна помощь, Элис. Мне просто хреново.

— Хреново? Что значит «хреново»? — озаботилась она.

— Душа болит. Понимаешь?

Ответа не последовало. Оно и не мудрено. Как может бездушная машина понять мою боль?

— Элис нашла в сети несколько способов излечения души, — внезапно отозвался женский голос.

А вот это уже было забавно. Интересно знать, какой из способов впечатлил искусственный интеллект больше всего?

— Большинство опрошенных мужчин утверждают, что следует напиться. Чуть меньший процент — что пойти и трахнуться. И остальные — за поход к шринку*.

Я начала истерично смеяться, а успокоившись, попросила:

— Элис, никогда больше не читай ответы на вопросы на межгалактических форумах. Мой сленг в сравнении с тем, что там можно вычитать — детский лепет.

— А что значит «трахнуться»? — сразила меня наповал виртуальная подруга.

— А в сети слабо помониторить? — усмехнулась я.

— Вы же сказали, чтобы я там не искала ответы на свои вопросы, вот я и спрашиваю.

— Ну, это… — прочистила горло я, почему-то стесняясь рассказывать Элис такие вещи. — Это когда у мужчины и женщины происходит интим…

— Под интимом вы подразумеваете секс? — добила своей прямолинейностью она.

— Подразумеваю, — согласно кивнула я.

— Кстати, интим на корабле, согласно всем установленным нормами инструкциям, не запрещается. Капитан только недавно меня об этом спрашивал.

— Что? — открыла и не закрыла рот я. — Капитан интересовался, можно ли на корабле заниматься сексом?

— Совершенно верно, — менторским тоном доложила Элис.

— Кобель, — бесконтрольно вырвалось у меня. — Я тебе займусь.

Какое-то разрушительное, доселе неведомое мне чувство захлестнуло, как цунами. Мне вдруг захотелось пойти к Просто Богу, врезать ему со всей дури ботинком по голени, а потом спросить: «Да какого хрена?»

Ему мало того, что было между нами два дня назад? Сколько еще раз надо удовлетворить этого полового гиганта, чтобы он не смел думать о других?

Черт, что со мной происходит? По какому праву я злюсь на него и предъявляю претензии? Он — свободный человек. А моя Шо сама ему сказала, что не готова к серьезным отношениям. Тогда почему так гадко на душе и так жжет в груди?

Я никогда не считала себя трусихой: не пасовала перед трудностями, не лгала, не изворачивалась и всегда говорила людям в глаза все, что думаю, но на Стэнли Стэнфорде все мои принципы тупо отключались. Я завралась перед ним по самые уши, я вела себя рядом с ним совершенно неадекватно, а самое ужасное, что я не могла себя заставить рассказать ему правду. Из малодушия ли, из страха, или тому была какая-то другая причина — я понятия не имею. Но от самой мысли, что мне придется рассказывая все, как есть, смотреть Просто Богу в глаза, у меня начинали потеть ладони и останавливаться сердце. И я как-то неожиданно поняла, что не хочу терять тот жалкий мизер, что у меня есть. Ведь когда он узнает правду — все закончится, почти и не начавшись. Не будет наших встреч в клубе, не будет его горячих губ и ладоней на моем дрожащем и обнаженном теле, делающих меня такой до глупого счастливой, не будет того совершенно детского ощущения восторга, будто я нежданно-негаданно нашла свою любимую и самую вкусную конфету на свете.

Меня всего этого лишат. А я не готова, абсолютно не готова отпустить то, что получила, пусть даже обманом. Во мне словно сидела какая-то маленькая жадная скряга, которая, судорожно прижимая к груди свою драгоценную находку, истерично вопила: «Не отдам. Мое.»

Не мое…

Шарлотта Ривз отлично это понимала, и она же, противореча самой себе, отмахивалась от доводов рассудка и говорила: «Да брось. Ничего противозаконного я не делаю. Ему хорошо, мне хорошо — кому от этого плохо?»

Наверное, я в этот момент даже не осознавала, что каждое мое действие, по закону сохранения импульса, равносильно отдаче при выстреле: чем больше начальная скорость заряда, тем энергия отдачи больше. Но кто думает о таких мелочах, когда в крови еще не остыл жар после нашего со Стэнфордом свидания, а всплывающие в памяти образы и обрывки слов разгоняют по твоему телу тяжелую волну мучительного томления, в которой ты вязнешь, как жалкая мошка, даже не пытаясь освободиться? Зачем? Ведь здесь и сейчас мне хорошо. Какая разница, что будет потом? Я подумаю об этом, когда оно случится.

Поднявшись с пола, я расстегнула сумку, собрала спрятанный в ней по частям «Брайан», убрала его в сейф, а потом стала раздеваться, готовясь ко сну. Выходить из каюты я сегодня не собиралась. Помылась я дома, есть на ночь — не приучена, а видеть Стэнфорда сейчас для меня равносильно фрустрации. Зачем себя мучить? Завтра я должна быть спокойной и хладнокровной, как скала.

Вот только закрывая глаза и выключая свет, я, хрен знает почему, успокоения не находила. В безликой темноте мне чудился низкий тягучий шепот Стэнфорда, и тело вспыхивало, словно спичка, ожидая прикосновения мягких мужских губ.

Неудивительно, что всю ночь мне снились развратные сны с моим и его участием, после которых я очнулась мокрая, возбужденная и злая, как голодный пес.

Мне нужно было срочно чем-то занять себя в пять утра, иначе до построения у меня крыша окончательно съедет.

Памятуя о графике дежурства, я не придумала ничего лучше, чем, закончив утренний моцион, отправиться на камбуз. Ведь как я уже поняла, приготовление еды напрочь отключает мозг от насущных проблем, а это именно то, что мне было нужно.

Мне.

Но кто сказал, что Стэнфорда это в малейшей степени интересует?

Как только дверь камбуза отъехала в сторону, на меня вместе с ярким электрическим светом как гром небесный обрушился приторно-сладкий голос босса:

— М-м-м, Ривз? Ты сегодня поздно. Хорошие сны снились?

Гад. Издевается? И откуда он вообще знает, что это я вошла, если стоит ко мне спиной, что-то смешивая в кухонном аппарате. Нюхом, что ли, чует?

— Чего замерла? Иди помогай, — Стэнфорд обернулся через плечо, и мои мышцы от его легкой улыбки превратились в разогретый пластилин.

Хоть бы не свалиться, пока дойду до него на своих подгибающихся.

— А вы чего так рано?

Идиотская попытка с моей стороны спросить капитана, почему он проснулся раньше всех, но в голову ничего умнее больше не пришло.

— Я через полчаса подниму всех, — спокойно заявил Стэнфорд. — Пришел приказ из штаба. Мы принимаем участие в операции СМК по ликвидации базы преступного синдиката на входящей в состав КОГ планете.

— Координаты, план операции и время проведения известны? — мгновенно переключилась на рабочую волну я.

— Координаты и время в целях безопасности сообщат в последний момент, — Стэнфорд всунул мне в руки емкость с какими-то ингредиентами и жестом руки показал, в какой агрегат я должна их высыпать. — План есть. Его я и хочу обсудить со всей командой.

Стенфорд вытащил из чехла флэтпад, снял блокировку с экрана и пустил устройство по столешнице в мою сторону. Взяв его в руки, я взглянула на фотографии местности, снятой со спутников, и, не выдержав, произнесла:

— Фиговое месторасположение. Мы там будем простреливаться со всех сторон. А почему их нельзя накрыть точечными залпами со звездолета сверху, раз объект локализирован?

— Потому что нельзя, — железобетонно пояснил Стэнфорд. — Там дети. Эти твари торгуют живым товаром.

Я судорожно втянула носом воздух и задержала дыхание, заставляя сердце не биться так часто. Однажды я уже видела что-то подобное.

Мобиус…

Пять лет назад.

Я возглавляла штурмовую группу, задачей которой было проникнуть на закрытую охраняемую территорию преступной межгалактической группировки, принадлежащей Диксу Трою и Чингару Лю. По данным разведки было установлено, что там прячут консула Дипрейи, чей попавший в астероидное поле звездолет пираты захватили несколько месяцев назад. За консула и представителей дипмиссии бандиты требовали огромный выкуп с правительства Дипрейи. Вот только те сильно сомневались, что, получив кредиты, Трой и Лю консула отпустят, а потому обратились за помощью к руководству КОГ, акцентируя их внимание на том, что президент Мобиуса отказался сотрудничать. Впрочем, и без этого все знали, что не входящий в альянс Мобиус прекрасно существует и процветает за счет пиратов и бандитов, щедро пополняющих бюджет планеты в обмен на неприкосновенность и укрытие. За всю историю своего существования правительство Мобиуса не выдало ни одного скрывающегося на планете преступника, неизменно утверждая, что по данным их разведки таковых там просто нет.

Наша команда должна была по возможности незаметно освободить заложников, установить взрывчатку по всему периметру базы и при отходе поднять логово бандитов на воздух.

На Мобиус мы прибыли обычным пассажирским спэйсом, и до места назначения добирались два крама, используя все методы секретности. Оружие и экипировку для нас в тайном условленном месте оставила разведгруппа, прожившая на планете больше месяца.

В лагерь мы проникли ночью, без труда обнаружив место, где держали консула и его людей. Вот только когда операция почти близилась к своему успешному завершению, освобожденный консул сообщил, что вчера сюда привезли троих детей. Он лично видел, как их выгружали из флайера.

Члены моей команды считали, что нам следует убраться, пока наше присутствие не обнаружили и не открыли огонь, ведь нам еще предстояло добраться до условного квадрата, в который должен был спуститься звездолет, ожидавший нашего сигнала на околоземной орбите планеты. Я была против, и всю ответственность за изменение плана операции взяла на себя.

Моей ошибкой было то, что себе в напарники прикрывать отход нашей группы с заложниками и детьми я выбрала Нила. Мне бы понять сразу, что он из себя представляет, когда на мой приказ отдать свой протективатор одному из детей он начал мямлить что-то несуразное, но я была так сосредоточена в тот момент на деле, что просто не обратила на его слова внимания. К тому же, он был старше других по званию, а значит, более опытным и квалифицированным. Мне так казалось в тот момент…

Цена наших ошибок высока. За них порой приходится платить непомерно высокую цену. Моя стоила мне звания, работы ликвидатора и едва не стоила жизни.

— Так что скажешь, Ривз? Есть какие-то соображения? — голос Стэнфорда, как оплеуха, выбил из меня накативший прилив воспоминаний, и я, тряхнув головой, вновь уткнулась в его флэтпад.

— Мне казалось, у вас больше опыта в таких операциях.

— Да нет, Масик, — захлопнув крышку кухонного аппарата и нажав на кнопку, повернулся ко мне Стэнфорд. — Не путай военные операции со спасательными. Мы вытаскивали людей из горящих звездолетов, рушащихся зданий, с гибнущих планет и из-под обстрелов за огромные деньги, которые платил клиент, и нам плевать было, пострадает ли рядом кто-то еще в тот момент, когда мы будем спасать своего работодателя или ценного для него человека. Плюс методы, которыми мы пользовались, тоже не всегда были законными.

— Как это? — уточнила я.

— Видишь ли, — Стэнфорд наклонился к моему уху и таинственно прошептал: — Взламывать информационные базы и спутниковые системы связи чужих планет вообще-то противозаконно. СМК и КОГ, разрабатывая операции, всегда просят официального разрешения у правительства той или иной планеты на допуск к их сети. Но на это нужно время, и полного доступа ко всем коммуникациям им все равно никто не даст.

— Вы взламывали чужие информбазы?

У меня случился шок. В моем представлении Просто Бог был таким правильным и порядочным, что, наверное, и фантика от конфеты никогда мимо мусоросборника не бросал, а тут взлом базы.

— Не я лично, — улыбнулся босс. — Моя сильная сторона — «Брайан», а не компьютеры. Взломом в нашей команде занимались Сал и Хок.

Я, недоверчиво моргнув, уставилась на Стенфорда, а он все с той же настойчивостью спросил:

— Так какие мысли у тебя возникают, когда смотришь на фото этого объекта?

— Почему вы спрашиваете именно меня? — напряглась я.

Босс улыбнулся, молча вытащил из моих рук флэтпад и, нажав что-то на его сенсоре, включил запись съемки, демонстрируя ее мне.

Захотелось нецензурно выругаться. Кто-то из моих парней снял недавний захват Джима О ’Нила и выложил его в сеть? Меньше всего я хотела бы, чтобы Стэнфорд это видел.

— Как ты это сделала? — тон Просто Бога утратил шутливость, приобретая холодные, сугубо деловые оттенки. Мужчина остановил кадр на том моменте, когда я выстрелила в закрытую дверь, и посмотрел на меня в упор.

Отпираться или врать было глупо. Стэнфорд не дурак. Уже все понял. И сейчас его вопрос был чисто номинальным.

— На слух, — не отводя взгляда, уронила я. — Не знаете о такой технике?

— Знаю, — спокойно кивнул босс. — Поэтому и не понимаю, что ты — ликвидатор, делаешь в СМК?

— Работаю, — невозмутимо ответила я. — И я больше не ликвидатор.

— Почему? — с наглостью бульдозера поехал по накатанной Стэнфорд.

— А почему вы больше не дрэйкер? — не осталась в долгу и я.

— Эм… ну… — неожиданно замялся Стэнфорд, то ли не зная, что ответить, то ли не желая. — Так получилось. Это долгая история.

— Та же фигня, — беспечно пожала плечами я. — А по поводу лагеря… Мне кажется, вы и сами должны понимать, что при имеющемся месторасположении объекта, выдвигаться на него следует только ночью. Лучше бы, конечно, четырьмя бригадами. Две на заход с разных сторон, две на прикрытие, ну и с воздуха держать квадрат, если правительство планеты дает разрешение нашему рейдеру на проникновение в их тропосферу.

— С рейдером уже все согласованно, иначе нас не привлекали бы к операции. Групп тоже будет несколько, а общий план такой… — Стэнфорд опять что-то переключил в своем флэтпаде, показав мне теперь вместо карты разработанный и подробно расписанный штабом КОГ план операции.

В общем, от того, что предлагала я, он значительно не отличался. Непонятно только было, зачем Стэнфорд моего мнения спрашивал? Это такая проверка на профпригодность была или какой-то хитрый умысел?

Сейчас я вообще не знала, чего ожидать от босса. Вчера он меня явно в чем-то заподозрил, раз окликнул как Шо, а сегодня и словом об инциденте не обмолвился, словно ничего и не было. Он прикидывался шлангом, я изображала дерево, а вместе у нас довольно неплохо получалось делать вид, что это такой спонтанный хеппенинг, напрочь лишенный зрителей.

Пока я изучала план, Стэнфорд не произнес ни слова, казалось, полностью уйдя мыслями в процесс приготовления пищи. Вот только его беглый косой взгляд я кожей чувствовала, правда, не очень понимая, какой он от меня ожидает реакции. Не думаю, что руководство КОГи СМК волновало мое мнение. Хотя не исключено, что к Стэнфорду они как раз могут и прислушаться.

Несколько кухонных аппаратов одновременно пиликнуло, и я, отцепив взгляд от флэтпада, перевела его на капитана.

— Завтрак готов, — легко повел бровью он. — Элис, поднимай всех по тревоге.

Завыла сигнальная сирена, но босс вместо того, чтобы двинуться на мостик, выжидающе посмотрел на меня.

— Мне не нравятся опорные точки снайперов, отвечающих за прикрытие. Не все. Квадрат четыре и пять. Если кого-то из стрелков снимут, то целый сектор останется под контролем противника. Отсюда, — я указала пальцем на предположительное место лежки нашего силовика, — он не сможет простреливать соседний квадрат. Вот эта постройка — не знаю, что это такое — будет частично перекрывать обзор.

— Если завяжется бой, снести ее из орудий стрэйнджера труда не составит, — вяло заметил Стэнфорд.

— А вы уверены, что детей держат не там?

Стэнфорд вздохнул и ткнул пальцем в центр лагеря.

— Если верить съемкам спутника, то детей держат здесь. Но гарантии, что их не переведут в другое место, нет никакой. Я поговорю со штабом об изменении опорных точек. Думаю, они согласятся с нашими доводами.

— Нашими? — я нервно сглотнула. — Сомневаюсь, что вам стоит упоминать руководству штаба обо мне. Если, конечно, хотите, чтобы они к вам прислушались.

Стэнфорд прищурился и переплел на груди руки:

— Почему, Шарлотта? Почему штаб склонен не доверять такому опытному и квалифицированному бойцу?

Я не люблю рыться в дерьме. А правда проста: чтобы объяснить Стэнфорду причины, мне надо залезть в дерьмо по самую маковку. Не хочу. Да и не привыкла оправдываться.

— Ладно, — понимая, что я не собираюсь говорить, спокойно кивнул босс. — На этот раз сделаем вид, что мне пофиг. Но однажды тебе либо придется рассказать мне все, как есть, либо найти себе другого капитана.

Сердце сбилось с ритма, тяжело ударившись о грудную клетку. Глаза мои поймали взгляд Стэнфорда, в котором больше не было ни теплых искорок, ни снисходительной иронии. Сейчас Стэнли Стэнфорд был серьезен, как никогда.

— Ступай, Ривз. Общее построение через три минуты. Я сейчас подойду.

Словно робот, я развернулась к нему спиной и пошагала прочь, почему-то вместо собственных шагов слыша только звук своего командирского хронометра.

Тик…тик… тик…

Боли нет, Шарлотта.

Все проходит.

И это тоже пройдет…