23. Женская забота

1 Джессика:

Я сидела и разбиралась с делами Криса. Всё оказалось очень закручено. Основную транспортную артерию города переносили на другой берег пролива, и тот район, где обосновалась гостиница, вылетал далеко за удобные магистрали. Чтобы добраться до него нужно будет наворачивать круг через старый город.

— Странно, что эта информация обошла тебя. Мне казалось, что круг, в котором ты общаешься, посвящён во все тайны планеты, а это — уже и не тайна даже.

Крис на экране пожал плечами.

— Может, мне и рассказывали. Детка, мне такое количество разных сплетен приходит, если вникать во всё, можно погрязнуть безвозвратно.

Я укоризненно скосила на него взгляд, он обезоруживающе улыбнулся:

— И чем мне всё это грозит?

— Много чем, от падения прибыльности бизнеса, до полного банкротства. Нужен какой-то изящный план, или… поговори с отцом. Это шоссе пока, как я понимаю, только в чертежах существует, максимум площадку под будку строителей расчистили. Может, он способен это исправить? Не сможет, тогда будем думать.

Крис поморщился. Но даже эта гримаса выходила у него как-то очень благородно:

— Не то чтобы мне очень нравилось такое решение… но, наверное, ты права, навещу родителя. — И тут же снова расплылся в плотоядной улыбке: — А как там твой новый бизнес?

— Всё по плану, готовимся к открытию.

— Как, в целом, САП?

— Денежно, но запущено!

— Тебе всё так же подкладывают мужиков?

Если бы не знала Криса, решила бы, что он меня ревнует.

— Хуже, меня тут замуж выдать пытаются!

— Вау! — Крис сделал испуганную гримасу. — Звучит страшно.

— Ага, как отказаться, я ещё не придумала, и меня уже свозили на смотрины. Показали такого восторженного ребёнка. Он бывший ангел, это тут высокий статус такой.

— Тебе сватают безрейтингового ангела? — на мой вопросительный взгляд Крис развёл руками — У меня хорошее образование, детка.

— Да, падший ангел — звучит-то как! Наивный юноша, который может часами говорить о своих картинах.

Крис ухмыльнулся:

— Ну, детка, брак с ангелом, даже бывшим, и браком-то особо назвать нельзя. Это, скорее, статусное приобретение.

Именно эта фраза почему-то крутилась у меня в голове на следующее утро, когда я подъезжала к дому матери Райселя.

Женщина встретила меня на пороге, приветливо поздоровалась и пригласила сначала пообщаться у себя в кабинете. Трансляции здесь не было:

— Директор Джессика, я рада, что Вы решили получше присмотреться к моему сыну и пригласили его на эту выставку. Но я так же помню, что Вы иностранка, и хочу быть уверенной, что Вы правильно понимаете, как нужно обращаться с моим сыном. Не сочтите это за недоверие. Мне просто хотелось бы напомнить, что вы с ним не женаты, поэтому должны постоянно находиться только в публичных местах, в трансляции. И после выставки вам необходимо лично вернуть его сюда домой.

Я растянула губы в улыбке понимания, кивнув. Да-да, у нас тоже мальчику, забирающему «на погулять» несовершеннолетнюю дочь, отец говорит: «Вернёшь не позже десяти».

— Конечно. Не волнуйтесь.

Райсель ждал нас в гостиной. Но доброго приветствия у меня для него не получилось. Чёрт! Да я напрягла все силы, чтобы не выругаться, когда его увидела. Он взрослый парень, по крайне мере, фигурой… не женственной, вполне нормальной такой мальчишеской фигурой… и серенькое платье, до колена, с мелкими розовыми цветочками по вороту… Чёрт! Успокаиваемся. Джентльмен не может напрямую сказать восторженной девице, что она похожа на начинающую шлюху-транса! Хотя… видимо, на моём лице эмоции отразились очень явно, улыбка с лица мальчика спала:

— Что-то не так?

Я постаралась взять себя в руки, шустро подбирая слова для объяснения этой нежной деве причины моего кавалерского замешательства:

— Райсель… ты не мог бы переодеться в брюки? Если тебе не сложно… Понимаешь… на планете, где я выросла, для мужчин носить платья считается… неприличным.

Мальчик мгновенно побледнел. Испуганно хлопнул глазами:

— Извините. Я быстро. — И бегом бросился переодеваться.

Я боязливо покосилась на его мать. Казалось, она была в замешательстве, но никаких претензий ко мне не имела. Уф! И это я ещё даже не доехала до выставки. С Темай было на много проще.

Райсель вернулся вполне прилично одетый. В летних брюках, сандаликах без каблука и рубашке с капюшончиком, неизвестно каким образом не спадающим с макушки.

2 Райсель:

Она всё-таки позвонила! Мама пришла вечером ко мне в комнату, села рядом со мной на кровать, мягко взяла за руку:

— Сегодня звонила та иностранка, директор Джессика. И я, от твоего имени, приняла её приглашение посетить вместе с ней выставку «Эстетика пространства» на Ажюрдае. Надеюсь, ты не против? Сынок, честно скажу, мне понравилась эта девушка. У неё, возможно, большое будущее. Сильные партнёры — это уже очень хорошие предпосылки. А она к тому же, говорят, не по годам умна. Возможно, приглядевшись, она увидит в тебе именно то, что ищет.

Как будто я собирался отказаться. Конечно, увидит! Ещё как увидит!

Я подошёл к вопросу очень старательно. Утром почти три часа ушло на придание себе безукоризненного вида. Ушло абсолютно даром, потому что эффект получился обратным. Просто пугающе обратным! Директор Джессика искривила лицо, будто ей попалась незрелая ягода, и медленно, по одному, проговаривая слова, пояснила:

— На планете, где я выросла, для мужчин считается неприличным носить платья.

Почему? Эм… Это же хорошее платье. Я в нем на свадьбе дочери брата был, и все сочли его приличным. Ик… Надо было хоть чуть-чуть прочитать про этот Вебек. Что там за порядки такие?! Тюрьма какая-то, а не мораль…

Естественно, всё это я проговаривал исключительно у себя в голове, спешно взлетая по лестнице в свою комнату, ещё спешней избавляясь от столь тщательно подобранного наряда и уж совсем впопыхах выбирая что-то, настолько скромное, чтобы точно было не к чему придраться. Я осмотрел результат. Костюм был очень-очень скромный. Я покупал его после смерти отца, когда душа требовала укрыться от предавших взглядов, а ещё, когда прятал остриженные волосы. Ну… скромней только неолетанская сшафа!

Всю дорогу, пока мы ехали в такси, я сидел, практически не шевелясь. Когда-то я казался себя сильным духом. Я знал, как правильно, и умел следовать этим путём. Последнее время жизнь постоянно доказывала мне, как я слаб. Этот мир отвергал меня. Если бы не мама, он давно бы разжевал все мои аксиомы правильности с флегматичностью деревенской коровы. Эта желтоволосая женщина была моим шансом… возможно, единственным шансом! Конечно, у неё тоже есть свои требования, но она хотя бы видит за этими требованиями меня.

— Простите, директор Джессика. Мне стоило ознакомиться с традициями вашей планеты. С моей стороны это выглядит неуважением… Простите… я так обрадовался, что не подумал…

Женщина обернулась ко мне, кажется, не сразу понимая, о чём именно я говорю. Потом, видимо, отвлекшись от своих мыслей и вникнув, нахмурилась. Вот ведь! Я опять что-то не то делаю? Вернее не тогда…

— Райсель, — она наклонилась ко мне и немного натянуто улыбнулась, — я хотела бы тебя кое о чём попросить.

Да? Вернуть меня домой? Моя бестактность уже перешла границы?

— О чём?

— Думаю, ты в курсе, что я совсем недавно приехала в САП. И только начинаю разбираться со всеми особенностями местной культуры

— Да. Но у Вас хорошо получается. Это совсем не заметно.

Она улыбнулась:

— Спасибо. Но всё же я хочу попросить тебя, чтобы сегодня ты мне подсказывал. Как-нибудь незаметно. Мы ведь не хотим плохо выглядеть в трансляции? Так что, если я вдруг что-то буду делать или говорить не так, как-нибудь незаметно мне об этом просигнализируй и расскажи, как правильно. Хорошо?

— Я? Да, конечно! Спасибо за доверие.

Я смотрел на эту женщину с непередаваемым восхищением. Она не просто простила мне мою оплошность, она авансом высказывала огромное доверие, позволяя мне, девятнадцатилетнему мальчишке, давать советы ей, взрослой состоявшейся женщине. Она именно тот шанс, который мы с мамой так долго искали. Именно тот!

В выставочном центре, как и полагается, было очень многолюдно. Лайнеры выверено скользили по разметке гаража, к назначенным распределительной системой парковочным местам. Нарядно одетые люди спешили вверх по лестницам. Яркое солнце играло в отливах металла, стекла и парадных улыбок. Я показывал своей спутнице дорогу, старательно рассказывая о выставочном комплексе и об истории выставки, на которую мы направлялись. Она хвалила мои знания, но, казалось, не особо слушала:

— Это указатель ведёт в левое крыло? По-моему, нужная нам композиция в правом?

— Да. Но вежливость требует пройти через основной зал и поздороваться с хозяевами выставки лично.

— Ну, если прилично только так…

Я изо всех сил старался быть полезным: показать свои знания, продемонстрировать, что, независимо от потерянного статуса, до сих пор принадлежу этому обществу.

— Хотите, я познакомлю Вас с автором этих работ?

— Это будет прилично?

Мне начинало казаться, что это её любимый вопрос.

Я представил директора Джессику искусствоведу, что была у нас на выставке в школе. Правда, представляясь, немного схитрил:

— … Райсель, дома Контур изящества, рода Улайрас, вы приезжали к нам в колледж в позапрошлом году. Позвольте представить Вам мою невесту, директор Джессика, рода Элиос, глава компании «Кувшинка в лапе дракона».

Я радовался, что прикрыл обрезанные волосы капюшоном, закрепив его на затылке заколкой. Это было вполне честно: приглядевшись, длину моих волос всё равно можно было рассмотреть, но эти несколько минут давали возможность, успеть произвести на людей хорошее впечатление до того, как они это сделают.

Я сам решил обрезать волосы. Мама сначала отговаривала меня. В конце концов, нет закона, который регулирует длину волос человека. Это просто традиция: люди, принадлежащие Цуе, отращивают косы, люди, отступающие к Меве — стригутся коротко. Я просто хотел показать, что не боюсь, что принял всё, как есть, и собираюсь продолжать с этим жить. Тогда, после ухода отца, это казалось важным. Потом я много раз жалел, что остригся так быстро, но обратный шаг — нарастить волосы — выглядел бы совсем бессмысленным.

Моя спутница остановилась возле стенда очень известного дизайнера Фриды, Аймаль дома Поток сознания. Экспозиция была очень сочная, богатая деталями и неожиданными решениями. Не зря эта женщина так известна. Директор Джессика задумчиво рассматривала коллекцию маленьких фигурок:

— Райсель, а с этой художницей ты знаком?

— Нет, но Вас могу познакомить. Я знаком с её творчеством, а она наверняка слышала имя моего дома и рода, так что это несложно.

Это, действительно, было бы просто, если бы я до сих пор был ангелом. С ангелом рода Улайрас обязательно познакомился бы любой представитель творческой стези. Даже, если бы это был просто разговор, ради разговора, они сочли бы такое знакомство приятным. Но ангелом я уже не был, и, теоретически, мне, вообще, следовало бы вести себя тихо и не лезть в разговоры женщин. И уж тем более не вступать с ними в разговор первым. Следовало… Но моя желтоволосая спутница была моим последним шансом. Для меня было жизненно важно стать полезным ей. Показать, что она не ошиблась, доверившись. Убедить. Так что… можно сказать, что я наглел.

Красивым жестом пригласил директора Джессику следовать за мной. Конечно, я знал столь известного дизайнера, как Аймаль, в лицо. Меня даже не смутило присутствие рядом двух плотных женщин, по виду напоминающих богатых промышленников. Они молча разглядывали фигурки, видимо, собираясь принять какое-то решение и огласить его дизайнеру Аймаль. Шаг вперёд, лёгкая улыбка, короткий взгляд, имя дома матери и рода отца, несколько комплиментов сегодняшней коллекции и перевод разговора на мою спутницу, — учителя могли бы гордиться мной. Из меня мог выйти замечательный ангел, украшение для самого взыскательного общества. Моя спутница, явно довольная знакомством, уже обсуждала спрос на предметы искусства в этом регионе. Женщины-промышленники оказались производителями отделочных материалов. Им, как и дизайнеру Аймаль, тема, кажется, была очень интересна. И я, как полагается мужчине, улыбался и старательно во всём поддерживал представленную мной невесту.