26. Неэтичное поведение

1 Темай:

Держать Деминаля за руку, показывая свой дом, было восторгом. Ещё большим восторгом было напоминать себе, что всего какая-то пара недель, и мне будет позволено не только за ручку держаться. Но думала я совсем о другом. Зачем Семиньяке понадобилось оставаться в комнате моего Маркуса? Ну, не потрахаться же?! Хотя я была бы счастлива, если бы её желания заключались именно в сексе. Маркус — умный парень, он бы её удовлетворил в лучшем виде и ещё сам в накладе не остался. Чёрт! Что же она там делает?!

В качестве издёвки, видимо, мне так и не было суждено узнать это сегодня. В момент, когда я показывала Деминалю западную галерею, появилась Хаинь. Как всегда улыбаясь, она шепнула мне на ухо:

— У нас проблемы. Очень большие. Медленно следуйте в сторону общей гостиной, я сейчас устрою, чтобы Семиньяка уехала, и всё объясню.

В критических ситуациях Хаинь была очень ловка и в то же время виртуозно деликатна. Семиньяка покинула нас настолько быстро, насколько это было возможно сделать, не показывая спешки. И это подтверждало, что проблемы у нас, действительно, очень серьёзные. Вряд ли сенатор согласилась бы на отъезд, не выяснив подробностей. А я так и не успела поговорить ни с ней, ни с Маркусом.

Хаинь быстро затащила нас с Мил в свой кабинет, швырнув на стол какую-то распечатку:

— Вот, это появится утром в прессе. Остановить не удалось! Это неолетанские СМИ, они любят печатать гадости о Темай.

Я вгляделась в текст, выхватывая суть:

«… антиквар Амильятти заключила договор на рождение мальчика даккарской крови, с целью лабораторного изучения сочетания генотипов нэрми и даккарцев…».

Амильятти была моей матерью. Своенравная и не к месту упрямая, она доставила немало хлопот моей карьере. Конечно, женщина не так зависима от рейтинга своих родителей, но если её признают сумасшедшей, моя публичная карьера, скорее всего, рассыплется.

— Она, действительно, заключила этот договор? Родила сына и отдала на изучение?

— Да, договор был подписан пятнадцать лет назад. И мальчика, действительно, наблюдал и наблюдает до сих пор указанный исследовательский центр.

— Она сдала собственного ребёнка на опыты?!

— Нет, она просто позволила наблюдать его и периодически брать разные анализы. Но реакция общественности будет именно такой, как если бы «сдала на опыты».

Мил отложила статью:

— Может, мы можем как-то исказить факт? Какие из документов у них на руках? Чьи свидетельства?

— У них на руках договор и подшивка анализов, сделанных в период с рождения до года. Солидная подшивка. Один её объём навевает мысль о лабораторной мышке.

— А что говорит сама Амильятти?

— Что она хотела родить сына от своего даккарского мужа. А так, как найти даккарскую детскую клинику в САП нереально, предложение этого центра было очень кстати.

— Зачем ей понадобился даккарский сын?

— Она говорит, что этот муж очень хотел этого самого сына, а он — её любимчик. Да и пристроить прилично воспитанного повзрослевшего даккарца, с их-то темпераментом, в САП не проблема. Твоя мать — не политик, Темай, ей незачем стремиться к безупречности и просчитывать каждый свой шаг. Конечно, если её признают сумасшедшей, это не пойдёт на пользу её бизнесу. Но если её признают просто странной, торговле это не повредит.

— Но мне аукнется!

— Поэтому я и слежу так внимательно за всеми нашими предками, — последнее слово Хаинь как-то особенно подчеркнула. Мою мать она не любила, впрочем, она не любила большинство наших родительниц, периодически вздыхая и сожалея, что матерей не выбирают.

Мил ещё раз просмотрела статью:

— Может, Ника сможет чем-то помочь? Я помню, что она мало влияет на неолетанское сообщество, но мало — это больше, чем ничего. Кроме того, раз тут замешаны неолетанки, нам всё равно нужно поставить её в известность. Она много вложила в тебя, Темай. Ей невыгодно тебя терять.

Никой мои эдзы восторгались. Даже Хаинь, не переносившая неолетанок на дух, обзывая их инфантильными идиотками, именовала Нику феноменом, неподвластным логике: «Невероятно, но авария, остановившая взросление, каким-то невероятным образом сделала эту карлицу, наоборот, непомерно разумной, и не по годам взрослой».

Наш звонок разбудил Первую, в её часовом поясе ещё была ночь. Хаинь быстро изложила факты и переслала все имеющиеся материалы. Мил предложила, если будет концепция опровержения, использовать свои связи в социально-направленных СМИ.

Задав несколько уточняющих вопросов моим эдзам, Ника велела ждать четыре часа. В её устах это звучало так: «Хорошо, я с этим разберусь. Когда вы мне понадобитесь, я позвоню». Мои эдзы слегка расслабились, и только Хаинь, напоследок, вызвалась запустить в сеть информацию, что в данном деле не всё так просто, и есть меняющие суть подробности. Они все были изрядно обеспокоены: Мил излишне сосредоточена, Хаинь напряжённо сдержана, Ника задумчива. Они умели находить выходы из скользких ситуаций. Наверное, именно поэтому я просто сидела в углу и ждала, когда мои проблемы решат другие. Хотя нет, я не просто ждала, я тупо продолжала гадать, что же хотела Семиньяка от моего Маркуса. Очень вовремя! Хотя какая разница, о чём я размышляю, пока жду!

2 Джессика:

Наверное, таможня любого государства — это в любом случае пропасть, в которой можно увязнуть исключительно на максимальное время из рассчитанного. Легких решений не получалось. Чиновницы тыкали меня в бумаги, как нашкодившего котёнка, и не желали идти на компромисс. Я не сразу догадалась воспользоваться договором юридической поддержки. Мысли бродили, где угодно, только не в таможенных бумагах. Зато, когда догадалась, явившаяся на моё спасение девушка-юрист быстро развернула бумажный террор в другую сторону. Чиновницы получили ответный удар. Бюрократический монстр сдался и запросил пощады. Компромисс был найден. Теперь оставалось лишь подписать гарантии, акты о последующей экспертизе и найти транспорт, который готов доставить груз на место, несмотря на наступившую ночь.

Прервал мои заботы звонок от матери Райселя:

— Директор Джессика, как вы объясните тот факт, что мой сын спит у вас в гостиной?!

Оппа! Спит? Я взглянула на часы. Не детское время. Ну да, что ещё ему там делать в этом часу?! Уже машинально перевернув ситуацию, я поняла, что, наверное, охренительно влипла. Ну, как бы отреагировал патриархальный отец, если его несовершеннолетняя дочь вдруг обнаружилась поздно вечером… если быть честной, уже ночью, в доме какого-то мужика. А если учесть показное целомудрие местных… ой, влипла я неслабо.

Пока я искала слова оправдания, моя собеседница восприняла возникшую паузу по-своему:

— Вы сейчас в полной трансляции?

Я огляделась вокруг. Честно говоря, где тут были какие линии, я не помнила. Но линии были. Да и логично, что таможня находится в трансляции.

— Да.

— Хорошо, тогда отложим этот разговор до более приватной обстановки. Просто дайте доступ моей эдзе, чтобы она могла зайти в ваш дом и забрать моего сына. Я сейчас скину вам её идентификатор.

Как дать разрешение, я разобралась легко. Через полчаса мне даже пришло сообщение, что разрешённое мною разовое посещение осуществлено. К сообщению прилагалась ссылка на видео с трансляции из моей гостиной. На нём незнакомая мне женщина будила безмятежно спавшего калачиком на моём диване Райселя. Бедный ребёнок! Хотя по-настоящему бедной, скорее всего, окажусь я, когда его мамочка доберётся до меня в приватной обстановке.

С таможней вопрос подходил к концу, девушка юрист проверяла последние бумаги, таможенники почти подпрыгивали от её хмурых взглядов. Из этого дела я выпуталась, но, кажется, вляпалась в намного большее. Что я скажу завтра этой женщине? Что её сын сам предложил посидеть у меня дома?! Я представила ситуацию наоборот: «Ваша юная дочь сама предложила поехать ко мне домой». Глупо! У нас бы за такое по роже дали. Мальчишка не знал, что я проковыряюсь до ночи. Он же ребёнок совсем! Или, наоборот, предполагал и надеялся. Если представить на его месте патриархальную девушку, — то такой вариант кажется очень логичным. Те девушки всё время хотят замуж, а в САП всё настолько вверх тормашками, что, вполне возможно, местные юноши обладают теми же ценностями. Хотя… Нет, он слишком наивен и открыт. Просто я провозилась невежливо долго.

И? Нужно было с кем-то посоветоваться. Все эти перевороты и сравнения вряд ли можно было счесть достоверной основой для выводов. Позвонить Темай? Ночь на дворе, она спит уже, наверное… Да и не только в этом дело. Мне хотелось услышать совет кого-то старшего. Кого-то, чей голос в этом вопросе был бы для меня весомым. А Темай, хоть и оказалась старше меня почти в четыре раза, воспринималась мной совсем ровесницей. Девчонкой. Другое дело Даниэлла! Вот, кто излучает опыт и глобальный взгляд на вещи.

Вздохнув, я набрал номер своего инвестора.

Мне ответила система управления домом: «Вы позвонили в дом ами Даниэллы Энастении, в Меве Первого Меча Драконов, воительницы Ники. В данное время в доме действует период сна, если ваш звонок является экстренным, нажмите один».

Экстренной я свою проблему назвать не могла. Мне, вообще, вдруг стало немного стыдно, что я, как ребёнок, вляпалась и теперь вот звоню среди ночи.

«Информация о вашем звонке отправлена на консоль хозяйки дома. Как только ситуация позволит, вам перезвонят».

Даниэлла перезвонила почти сразу, она, явно, не спала:

— Доброй ночи, директор Джессика, у тебя какие-то проблемы?

— Не то чтобы…

— Приезжай. Я всё равно не сплю и буду рада тебя видеть.

И она повесила трубку раньше, чем я смогла отказаться.

Я нашла её в кабинете без трансляций. Мой инвестор сидела за столом перед несколькими экранами, просматривая какие-то документы. Услышав мои шаги, она махнула, приглашая входить, а ещё жестом пригласила угощаться кофе: в углу на маленьком сервировочном столике стоял объёмный кофейник и несколько чашек.

— Я Вас, наверное, отвлекла от чего-то важного, генерал?

Неолетанка улыбнулась. Улыбка у неё тоже была особенная, она делала из неё бабушку, но не такую, к которой внуки приезжают на пирожки, а такую, что даёт мудрые советы. Причём умеет быть при этом честной, даже когда собеседника ранит правда:

— Во мне сильное женское начало, директор Джессика, так что я вполне способна продуктивно решать несколько вопросов одновременно. Рассказывай!

Да, она умеет заставить говорить! Мой рассказ получился слегка путанным. Как объяснить предчувствия или мои способы понимать местную культуру, переворачивая пол? Как сформулировать? Но, кажется, она всё равно меня поняла:

— Что ты решила по поводу этого мальчика, Райселя?

— Я пока не приняла решение.

— Ты хочешь отказаться от него? Он тебе неинтересен?

— Не совсем. Сначала мне казалось, что вся эта затея с браком бессмысленна. Но после сегодняшней прогулки я, пожалуй, признаю вашу правоту. Для диалога с местным обществом он очень полезен. Он легко налаживает связи и даже как-то смягчает контакты.

Да, и если менять галерею, то хорошо бы взять его с собой на встречу. Как это всё не вовремя! И так проблем было полно.

— Ты собираешься взять его мужем?

— Нет! Ну, в смысле, я думала об этом, но просто не могу вот так вот сразу принять такое решение. Да, я помню, что местный брак — это другое… но…

Даниэлла усмехнулась, не мягко, но как-то очень по-доброму:

— События управляют нами, когда опережают наши решения. Определись и действуй раньше, чем твой соперник сделает свой ход. Мать мальчика обвинит тебя в неэтичном поведении в отношении её сына. Если он тебя не интересует, опереди её отказом, обвинив мальчика в навязчивости и распутности. Если ты выберешь взять его, опереди и заяви, что всё обдумала и желаешь видеть его своим мужем. Вопрос твоего поведения отпадёт сам.