= 18 =

Глава 2

«Гипс и рыба»

- Последний раз спрашиваю, точно решил? – прогудел басом Витька, размашистым почерком заполняя медицинскую карту.

- Точно, - огрызнулся Леня. – Моя матушка понимает только контраргументы.

- На должностное преступление толкаешь, - ехидно заметил друг, помахав в воздухе бланком больничного листа.

- А когда я твою Светулю без анализов в чистое отделение взял? – мрачно поинтересовался Леня. – Не гунди, Вить, подписывай. И накладывай.

- Да ладно, шучу я. Сейчас все будет.

Друг Витька, с которым Леня учился в мединституте, по счастливому стечению обстоятельств работал в местном травмпункте. Бригада скорой помощи, застав бардак и мигом сообразив, что вызов ложный, ругалась по-черному. Спасло только то, что Леня оказался их коллегой, да потихоньку поведал историю о матушкиных закидонах. Впрочем, из-за волнений давление у нее все же повысилось, и свой «спасительный» укол она получила. А бригада скорой согласилась подбросить Леню до травмпункта.

- Я быстро вернусь, - пообещал он бледной Яре, - никуда не уходи. Даже если выгонять будет. Понятно?

Она, конечно, кивнула, но душа была не на месте. Матушка порывалась поехать с ним в травмпункт, перепугавшись по-настоящему, но он отговорил и попросил полежать после укола. О Яре она вроде бы забыла, но объяснить он ничего не успел. Надеялся, что за час обернется.

Стыдно, конечно. На чертовой рыбе он и впрямь поскользнулся, как герой Никулина на банановой кожуре. «Упал, очнулся, гипс», - промелькнуло в голове. «И мама перестанет истерить», - подсказал «внутренний голос». «А если договориться с Витькой, то это еще и больничный, как раз помогу Яре», - решил Леня. Толку от него в роддоме с «поломанной» рукой? Тем более, правой. Значит, гипс.

- Придешь завтра, я тебе его распилю, - басил Витька. – Сможешь снимать, когда никто не видит. Но зря ты, конечно. Лучше один раз кулаком по столу, чем вот так.

- Ой, давай я без нотаций обойдусь, - поморщился Леня. – Ты мою маму прекрасно знаешь. Если я стукну по столу, у нее гипертонический криз случится, причем одной только силой мысли.

- Это да… А чего вы на этот раз не поделили?

Леня рассказал ему о лесной «находке». Под конец, вспоминая Ярино «Склифосовский приехал», не смог удержаться от смеха. Он и тогда, на полу, с трудом прятал улыбку.

- Весело у тебя, - согласился Витька. – Так, может, того… психиатрам все же покажешь?

- Покажу, если ничего не поможет.

- Угу. Ну ты смотри, а вдруг это попаданка, - хохотнул друг.

- Кто?

- Дева из другого мира. Обычно, правда, мы к ним, но бывает и наоборот, они к нам. Бац – и попала. Попаданка.

- Вить, ты сам давно у психиатра был?

- Ой, да шучу я. Это из фантастических книжек, у меня жена ими зачитывается. О! Женился бы ты, Леня!

- На деве из леса? – улыбнулся он.

- А хотя бы. Это ж красота – ничего не помнит, реверансы делает, родственников никаких. Не понимаешь ты своего счастья.

- Хватит ржать. У нее не только родственников, у нее вообще ничего нет. Ни документов, ни одежды…

- Одежду купить можно. А документы потеряшкам какие-то выдают, может? Временные. Пока ищут. Если ищут. Ты узнай. О, или купить можно.

- Узнаю, - вздохнул Леня. – Закончил, что ли?

- Принимай работу.

Домой Леня пошел пешком, благо, недалеко – всего-то пара кварталов. Свежезагипсованная рука, подвешенная на фиксаторе, оттягивала плечо. Ощущения мерзкие, особенно на душе. Обманывать Леня не любил. Разве что для красного словца или чтобы не волновать маму. А тут, получается, ровно наоборот – чтобы мама волновалась о нем, не выносила мозги и отстала от Яры. И это в тридцать лет! Детский сад, штаны на лямках.

На скамеечке перед подъездом сидела Яра. Он узнал ее по яркой маечке, а сперва подумал, что за бомжиха появилась у них во дворе. И это та девушка, которую он нашел в лесу? Чумазая, растрепанная, майка в рыбьей чешуе. Она сидела, сгорбившись, пряча лицо. Если Яра до сих пор представляла себя барышней из девятнадцатого века, то ей, должно быть, ужасно стыдно и неловко. Да любому человеку, собственно, будет стыдно, в таком-то виде. Лене стало совестно – это он виноват.

- Ты чего тут делаешь? – спросил он, присаживаясь рядом.

Яра подняла голову и улыбнулась дрожащими губами. Она не плакала, но, видимо, потому что на это не осталось сил. Во взгляде он заметил безразличие и обреченность.

- Идти некуда, - призналась она. – Как твоя рука?

- Да… вот… - он показал гипс, пошевелил пальцами. – Ничего страшного. Переживешь еще одну попытку? Пойдем, я поговорю с мамой.

- А ее нет, - тихо ответила Яра. – Собачку вырвало, она понесла ее в больницу для собак. И сказала, что не оставит меня одну в квартире. Что я… воровка…

- Даже моему ангельскому терпению есть предел, - вздохнул Леня. – Ладно, мама, хочешь войну – будет тебе война. Пойдем домой, Яра.

Квартира напоминала поле боя. В гостиной еще ничего, всего-то вещи перевернуты, а в коридоре и на кухне – полный бардак. И Леня, как назло, лишил себя возможности делать уборку. Пол измазан рыбой и собачьими «неожиданностями», вещи брошены…

- Осторожно, - предупредил он Яру, - не наступай в грязь.

Она топталась на пороге, поджимая босые ноги. Леня испытал странное желание взять ее на руки, отнести в ванную и выкупать, причем самому. Ага, с гипсом.

- Ладно, стой там. Я сейчас выброшу рыбу, найду какую-нибудь тряпку…

- Как выбросишь? Зачем? Она уже испортилась?

Льда Потапыч не пожалел, и он даже не весь растаял, так что рыбу действительно жалко.

- Мама категорически не любит чистить рыбу. А я не могу, - Леня вздохнул. – Значит, в помойку.

- А отдать тому, кто победнее? – предложила Яра.

- Выставить на улицу для бомжей? Да она протухнет раньше, чем они до нее доберутся.

- Кто такие бомжи?

- А они примерно как ты. Без жилья, документов и денег. Спят, где придется, побираются по мусоркам.

Яра широко распахнула глаза и приоткрыла рот. Кажется, представила себя, копающейся в мусорном баке. Зря он ее пугает, девочка и так натерпелась за день. Осторожно обходя грязные пятна на полу, Леня отнес пакет с рыбой на кухню и бросил его в мойку. Может, заморозить пока?

- А это сложно? – тихо спросили у него за спиной.

Он вздрогнул и обернулся к Яре:

- Что именно?

- Чистить рыбу?

- Нет. Но долго и грязно.

- Я уже грязная. Может, попробую? Жалко же…

Яра-барышня определенно не умела чистить рыбу. Она вообще ничего не умела делать сама. А если навыки вернутся, вероятно, вернется и память.

- Попробуй, - согласился Леня. – Только сначала нужно пол вымыть в коридоре. Поможешь мне отжать тряпку?

Хорошо, что рука не болела по-настоящему. Иначе ничего бы у них не получилось. Яра старалась помочь, не капризничала, но все равно терялась и все делала не так. Кое-как они справились с полами, Леня расстелил на кухонном столе газету – и началась новая пытка.

- Яра, за хвост… Яра, осторожно, пальцы… Яра, наклони нож… Да, и брюхо вспороть…

Она старалась. Леня видел, как она морщится, с каким отвращением держит рыбу, но все равно упорно повторяет все, что он говорит. Закусывает губу. Забывшись, поправляет волосы грязными руками. Сосредоточенно морщит лоб.

За этим занятием их и застала мама, вернувшаяся из ветклиники с Чапой.

- Вся квартира воняет рыбой! – недовольно заявила она с порога. – Леня, ты опять притащил в дом эту бомжиху?

Яра испуганно на него посмотрела.

- Спокойно, - сказал он ей. – Сиди, чисти. У тебя уже хорошо получается.

Леня плотно закрыл дверь на кухню, подхватил матушку под локоток и потащил в самую дальнюю комнату, тщательно закрывая все двери. Видимо, вид у него был решительный, потому что мама не сопротивлялась, только прижимала к себе измученную Чапу.

- Значит, так, мама, говорю один раз, и больше повторять не буду. Ярослава – моя невеста. Она будет жить с нами столько, сколько я захочу.

- Это моя квартира, - попыталась возразить мама.

- Я тут тоже прописан, но если ты настаиваешь, мы найдем съемное жилье.

Мама побледнела. Он только что озвучил ее кошмарный сон – сын, навсегда вышедший из-под ее контроля.

- Откуда ты ее взял? Я ее впервые вижу! Она обворует нас и исчезнет…

- Ты ее впервые видишь, потому что ты так реагируешь на всех моих подруг! – рявкнул Леня, не сдержавшись.

Так оно и было – мама воспринимала в штыки любое его увлечение. Ни одна девушка не достойна ее сына. Во всех она видела врага.

- Ну, Ленечка, ты преувеличиваешь… - пробормотала мама.

- Нисколько. – Одна ложь внезапно породила другую. – Мы встречаемся давно. Яра – дочь профессора из моей клиники, она учится в медицинском. Она поехала вместе со мной на коп, и так получилось, что в озере утонула ее сумка, с ключами и документами. Вообще со всем! А родители сейчас за границей, запасных ключей от их квартиры нет. Мне ее нужно было на улице оставить? Или отправить искать пристанище у подруг?

Мама охнула и прикрыла рот рукой. Дочь профессора – сильный аргумент.

- Что же ты сразу не сказал? – пролепетала она.

- А ты дала мне рот открыть? – упрекнул ее Леня.

- Ох, как же я теперь выгляжу в ее глазах…

- А это меня меньше всего заботит, - отрезал он. – Между прочим, она там на кухне сидит, уставшая и голодная. И рыбу чистит. И не надо мне говорить, что кто-то виноват в том, что «так получилось»!

- Сынок, как твоя рука? – миролюбиво поинтересовалась мама.

Ярослава мечтала взять рыбину за хвост и швырнуть ее об стену. Все пальцы исколоты плавниками, чешуя набилась даже в рот, мерзкие скользкие кишки вызывают приступы тошноты. А запах! Ей никогда не отмыться от запаха тины и рыбьего жира.

И все же Ярослава терпеливо скребла ножом, закусив нижнюю губу. Ей не хотелось работать, однако становиться бомжом, как описал Леня, ей хотелось еще меньше. В их мире тоже жили нищие – грязные и оборванные, вечно голодные и больные. Княжна Орлова – не нищенка!

Иногда Василиса в сердцах говорила ей, мол, нужда заставит – всему научишься, любую работу будешь выполнять. Яра смеялась, а зря. Теперь она понимала сестру. Наверняка ей тоже не нравилось то, чем она занималась, но выбора у нее не было.

- Лиса, миленькая, забери меня отсюда, - бормотала Яра, сражаясь с рыбой. – Я буду самой лучшей сестрой на свете…

Когда Леня вернулся на кухню, в миске горкой лежали рыбьи тушки. Отчего-то Яра испытывала гордость. У нее получилось! А ведь рыбы могло быть больше, если б она не перевернула одно ведро.

- Ой, молодец, - похвалил ее Леня. – Теперь осталось убрать и пожарить. Но это сделает мама.

- Теперь вы меня не выгоните? – вырвалось у Яры.

Леня удивленно на нее уставился:

- Яр, я же обещал помочь. И тебе совершенно необязательно было… - он обвел рукой рыбье «побоище». – Ох, ладно. Спасибо за помощь. Пойдем, я покажу тебе ванную. А то, наверное, ты помнишь только бочки для мытья.

Яра хотела возразить, что у них есть и ванная, и водопровод, но промолчала. Вдруг здесь как-то по-иному все устроено?

В ванной Эмма Петровна мыла Чапу. Яра в отчаянии прикрыла глаза. Рыбий запах намертво въелся в кожу, а купание откладывалось. Да еще, небось, снова начнется скандал. «Не пущу в свою ванную эту оборванку».

- Ой, Ленечка, пару минут, ладно? – заискивающе попросила Эмма Петровна. – Чапочка маленькая, я ее быстро выкупаю. А то она полезет на кровать, а вся пахнет рыбой.

Яра приоткрыла рот от изумления. Это та самая Эмма Петровна? Или ее подменили? Пару минут она, конечно, подождет.

- Мама, пять минут, - строго ответил ей Леня. – Яра, давай я тебе пока лимон дам.

- За-а… зачем?

- От запаха поможет.

- Надо было в перчатках чистить, деточка, - сказала Эмма Петровна.

В перчатках? Яра представила себя в белых кружевных перчатках с ножом в руках. Василиса упала бы в обморок.

- Точно, я и не сообразил, - сокрушенно покачал головой Леня.

Он вручил ей лимон, заставил порезать его кружочками и сложить все на блюдце.

- Ленечка, я все! – крикнула Эмма Петровна.

- Бери блюдце, пойдем, - велел Леня.

Сначала пришлось отмывать ванну от собачьей шерсти. Потом Леня объяснял, какими шампунями и гелями пользоваться. Яра старалась запоминать картинки и цвета, потому что прочитать надпись так и не могла. А еще ей выдали полотенце, мужской халат и шлепанцы.

Тяжелее всего пришлось с волосами: длинные, кончики достают до ягодиц. С мытьем волос ей помогали либо Катенька, либо Василиса. А тут пришлось самой, да еще спутавшиеся пряди и рыбья чешуя!

Когда Яра выползла из ванной, кутаясь в широченный халат, в квартире витал упоительный запах жареной рыбы. Она и забыла, что ничего не ела с самого утра. Леня и Эмма Петровна сидели на кухне за столом и пили чай.

- Деточка, я уж думала, ты утонула, - изрекла Эмма Петровна, окинув Яру взглядом.

- Мама шутит, - тут же сказал Леня. – Все в порядке, Яра? Садись ужинать.

Он пододвинул ей табуретку, и Яра заметила, что ей уже поставили тарелку и положили приборы. На столе – та самая многострадальная рыба с золотистой корочкой, миска с салатом, еще дымящаяся картошка.

- Мне переодеться не во что, - робко произнесла Яра.

- Эту проблему мы будем решать завтра, - ответил Леня.

- А как же… за стол – в халате?

Он потянул ее за рукав, заставляя сесть.

- Давай, давай. Уже остыло все.

- Кушай, деточка. – Эмма Петровна стала накладывать на тарелку еду.

Ленина мама старательно делала вид, что ничего не произошло. Вроде как и не было ни сердечного приступа, ни скорой помощи, ни Чапиного воровства. Яра решила, что от добра добра не ищут, и тоже вела себя, как ни в чем не бывало. Попросту набросилась на еду, не заботясь о приличиях.

- В медицинском учишься, Ярочка? И как, тебе нравится? – поинтересовалась Эмма Петровна.

Яра чуть не поперхнулась. Леня незаметно наступил ей на ногу, да еще пихнул в бок, для верности. Она сообразила, что это продолжение байки «мама, это моя невеста».

- А, да. Да, нравится, - согласно кивнула она. – Очень вкусно получилось, спасибо, - похвалила она рыбу.

В конце концов, она столько из-за нее страдала!

- А это такой рецепт, - оживилась Эмма Петровна. – В кефир нужно разбить яйцо, добавить соль и специи, немножко муки, чтобы схватилось, и обмакивать туда кусочки рыбы, а потом – на раскаленную сковородку. Ой, тебе, наверное, неинтересно. У вас прислуга готовит? Или все же мама?

- Прислуга, Катенька, - ляпнула Яра, забывшись.

Леня сделал круглые глаза, но его мама отреагировала спокойно.

- А у нас прислуги нет, кто же моему Ленечке готовить будет, когда вы поженитесь?

«Вы и будете, - подумала Яра. – Потому что ни одна нормальная девушка не уживется с такой свекровью».

- Я научусь, - пообещала она вслух.

- Мама, а сколько времени? – спросил Леня.

Эмма Петровна бросила взгляд на часы и подскочила:

- Ах! Мой сериал! Чуть не пропустила! Помоете посуду!

И унеслась из кухни.

- Счастье-то какое, что есть сериалы, - проворчал Леня.

- А что такое сериалы?

- Это фильм с продолжением, когда много серий.

- А… фильм?

- Ой, все. Давай, я тебе завтра объясню? Ты поела? Чаю налить?

- Налей, - вздохнула Яра. – Извини, от меня одни проблемы.

Леня щелкнул кнопкой на чайнике, достал кружку, сунул в нее какой-то пакетик на ниточке. Чайник зашумел, почти сразу выключился. Яра вздохнула – все же есть тут магия. И как бы спросить Леню, чтобы он не разозлился как тогда, с каким-то Поттером?

- Держи, - он поставил перед ней чашку.

Яра потянула за ниточку. Вода постепенно окрашивалась в коричневый цвет. Запахло мятой. Интересно тут заваривают чай. Тот, в самоваре, был вкуснее. Почти как у них дома.

Пока Яра пила чай, Леня составил грязную посуду в раковину, убрал остатки еды, вытер стол тряпкой.

- Прости, я одной рукой никак не помою посуду, - сказал он. – Поможешь?

- Конечно. Как рука, не болит?

- Нет. Все в порядке.

Он вручил ей губку и мыльный раствор в бутылке. После рыбы вымыть тарелки – пара пустяков. Правда, она чуть не разбила парочку, потому что поначалу держала их двумя пальцами, но потом приноровилась и втянулась.

- Пойдем, я покажу тебе, где ты будешь спать.

Яра послушно пошла следом за Леней. Он распахнул перед ней дверь в маленькую комнатку.

- Это кладовка? – вырвалось у нее.

- Это моя берлога, - немного обиженно ответил он.

Яра осмотрелась: диван у стены, стол у окна, задернутого шторой, много полок с книгами, картинки на стенах, узкий высокий шкаф.

- А ты где будешь спать, если это твоя комната? – обернулась она к Лене.

- В гостиной. Постели сама? – Он положил на диван чистое белье. – Мне тяжело одной рукой. Тебе что-нибудь нужно?

- Да. – Яра вспомнила про волосы. – Гребешок.

- Гребешок не обещаю, но щетку принесу.

Пока Леня искал щетку, Яра сняла с головы полотенце, позволяя волосам рассыпаться по плечам. Если оставить их в таком виде до утра – уже ничего не поможет. Спутавшиеся пряди не расчесать.

Вернувшийся Леня присвистнул от удивления:

- Ничего себе! А когда волосы заплетены, и не скажешь, что они такие длинные. Послушай, но тебе их высушить надо.

- Пока расчесывать буду, подсохнут, - вздохнула Яра. – Это надолго.

- Почему?

- Спутались же.

- М-м-м… Давай помогу?

- Одной рукой?

- Да уж удержу как-нибудь, щетку-то… Сейчас, только за феном схожу.

В итоге расчесывали и сушили Ярину «гриву» вдвоем. Леня разбирал пряди с одной стороны, Яра – с другой. Потом он обдувал ее теплым воздухом, и волосы быстро досохли.

- Очень красиво… - выдохнул Леня, любуясь распущенными волосами Яры.

«Позорище… - тоскливо подумала Яра, - но после всего мне уже все равно».

- А теперь что?

- А теперь заплету косу – и спать. Извини, я очень устала.

- Да я тоже… Возьми вот чистую футболку. В ней спать удобно будет.

- Спасибо.

- Приятных снов, Яра.

- Приятных снов.

Чуть позже, забравшись под одеяло, Яра закрыла глаза и пробормотала:

- На новом месте приснись жених невесте. А еще лучше, проснуться бы дома.