ГЛАВА 11

Людей всегда пугают перемены. Я исключением не являюсь. Но зачастую всё происходит куда проще, чем мы себя запугиваем, планируя. Конечно, бывает непросто, бывает страшно, но день за днём мы привыкаем к новым обстоятельствам, и жизнь входит в новое, в своё русло. Мы начинаем жить по-новому. Со мной подобное приключалось не раз. Когда приходилось смиряться с переменами и двигаться дальше, к новым перспективам, в новых реалиях. Поэтому и в этот раз я настраивала себя на то, что мне нужно лишь морально приготовиться к первым трудностям.

С работой мне, можно сказать, повезло. По крайней мере, все мои предыдущие работы в качестве официантки не приносили мне особой радости. Заведения, в которых я работала, особой привилегированностью и популярностью блеснуть не могли. В заведения с серьёзной претензией на шик, обычно набирали персонал с образованием, и мне приходилось довольствоваться работой в кафе, которые лишь сами гордо именовали себя ресторанами. В большом городе разделение было заметным и чётким. В локации, интерьере, меню и нанимаемом владельцами персонале, в особенности это касалось поваров. К тому же, последние два года я и вовсе не работала, трудовой книжки у меня на руках не было, и на собеседовании мне пришлось убеждать управляющего, что опыта у меня достаточно. Везение моё заключалось в том, что ресторан, только что открывшийся в самом центре города, срочно нуждался в младшем персонале, с первыми сотрудниками у них как-то не сложилось, а работать для посетителей нужно было каждый день. И меня взяли, так сказать, на испытательный срок, который я успешно отработала. Конечно, отвыкнув от работы подобного плана, да и, вообще, от каждодневного физического труда, первые дни мне пришлось непросто. Но зато, получив на руки первые, хоть и небольшие деньги, свои собственные, за свои старания, жизнь заиграла совсем другими красками, уверенностью в завтрашнем дне. Управляющий был мной доволен, уже через пару дней ко мне вернулись позабытые навыки, я старательно улыбалась посетителям, была мила и услужлива, и уже на второй день работы заработала свои первые чаевые. Что было неожиданно, немного неловко, но весьма кстати.

– Чаевые скидываем в один котёл, – сообщили мне девчонки, – а после смены делим.

Я пожала плечами, и тут же согласилась. Не мне приходить в чужой монастырь и устанавливать правила.

В общем, не смотря на все внутренние противоречия, я считала, что найти работу так быстро, в приличном заведении, с достойной зарплатой, мне повезло.

Ресторан, в котором я работала, носил странное название, по крайней мере, я его до конца не понимала, хотя, управляющий, и, по совместительству, один из владельцев, Марат, и пытался мне объяснить. Едва ли не поэму в стихах мне прочёл о каком-то несчастном греке, видимо, в надежде, что я её слёта запомню и стану пересказывать посетителям. Правда, когда я спросила, что в нашем меню истинно греческого, замялся, и смог назвать лишь пару блюд. На этом басни заканчивались, и начиналась реальность, со стандартным, правда, на самом деле вкусным меню, с приятным русскому глазу, не вызывающим интерьером, милыми девушками-официантками в светлой униформе, а ещё с живой музыкой вечерами. Коллектив подобрался молодой, энергичный, готовый работать и зарабатывать. За несколько недель моей работы никаких склок за пределами ресторанного зала не случилось, и этому можно было всерьёз порадоваться. Да и сами владельцы, два брата серьёзной наружности, если честно, даже отдалённо не смахивающие на греков, расслабиться персоналу не давали. Требовали от сотрудников качественной работы даже в мелочах, расслабиться никому не давали.

Новое заведение старательно раскручивали, и вечерами свободных столов не оставалось. На выходные бронь была на две недели вперёд, и я с энтузиазмом хваталась за дополнительные смены. Деньги мне были нужны отчаянно. У Иры я прожила несколько дней, очень переживала, что стесняю их, ютилась на диванчике у них в кухне, крутилась на нём ночи напролёт, пытаясь спланировать свою жизнь, хотя бы на ближайшее будущее. А через неделю, получив на руки первые заработанные деньги, нашла по объявлению комнату в трёхкомнатной квартире, и, не уставая благодарить гостеприимное терпеливое семейство, съехала со всеми своими мизерными пожитками.

Ира меня на прощание обняла, взяла с меня слово не пропадать.

– Куда я пропаду? – удивилась я. – Ты же знаешь, где я работаю.

– Знаю, – кивнула она, успокоившись. И тут же прищурилась, недовольно. Шёпотом сообщила: – Федя мне каждый день звонит. Спрашивает: как дела.

– И что ты ему отвечаешь?

– Правду, – удивилась она. – Что у нас всё хорошо.

Я усмехнулась.

– У нас – это у кого?

– У всех, – разозлилась Ира. – В мире.

– Это хорошо, – согласилась я, – а то все жалуются, что стабильности нет. А ты вносишь в Федино мироощущение позитив.

Ира слегка двинула мне в бок кулаком.

– Перестань хохмить. Не та ситуация.

– А что у нас с ситуацией? – подивилась я. Заметив, что подруга нахмурилась, я её обняла, горячо расцеловала, если честно, немного переигрывая счастье и энтузиазм, подхватила сумку со своими вещами и ушла в новую жизнь. В которой вот уже почти месяц живу.

Соседки мои оказались девушками совсем молодыми, студентками, я себя на их фоне чувствовала чересчур опытной и наученной жизнью. Мне уже не хотелось вечерами щебетать, обсуждая молодых людей, замужество, перспективных начальников и грызть карамельки. Я старалась быть милой, выполняла свои обязанности по дому, но переступая порог, торопилась укрыться в своей комнате. В маленьком двенадцатиметровом пространстве моей комнаты уместились лишь диван, шкаф да невысокий комодик у окна. В комнате даже телевизора не было, предполагалось, что каждый жилец должен побеспокоиться об этом сам, я же не беспокоилась, для получения необходимой информации мне хватало купленного телефона. На него тоже пришлось потратиться, но траты эти были необходимыми. И все свободное время я лежала на стареньком диване, смотрела в потолок, размышляя о жизни, либо бралась за дополнительные смены, для того, чтобы заработать денег, а ещё для того, чтобы лишний раз не браться размышлять. Утомительное это дело и, зачастую, бессмысленное. В новом телефоне у меня было забито всего несколько номеров, Ира да Антонина Михайловна, все остальные контакты касались работы. О чём тут, прикажете, думать?

Зато на работе я, на самом деле, оживала. Мне нравилось бесконечное движение, дела, увлечённость новоиспечённых рестораторов и их идеи. Коллектив подобрался молодой и креативный, и я среди них чувствовала себя живой. На работе некогда было присесть, некогда было поболтать, если только во время коротких перерывов, и меня это, признаться, вполне устраивало. Ни с кем секретничать и откровенничать я не хотела. Я запретила себе думать о том, что вернулась назад, в принципе, к тому, от чего так старалась уйти. Что я опять бегаю между столами в переднике и с подносом. Старалась не думать о том, что нужно начинать всё сначала, с самых низов, запретила себе размышлять о том, что несколько драгоценных лет моей жизни попросту потеряны. Это были неприятные размышления. Каждый день я просыпалась по звонку будильника и совершала одни и те же действия. Принимала душ, завтракала, одевалась, выходные брала как можно реже. Практически каждый свой день проводила в ресторане, ничего удивительного, что за месяц работы примелькалась, в том числе, и владельцам. Мне уже улыбались, со мной здоровались и обращались ко мне, как к проверенному работнику, а не к новичку. В одно время со мной на работу официанткой устраивалась ещё одна девочка, именно девочка, двадцати лет от роду, так вот она появлялась в ресторане чётко в свои смены, четыре дня в неделю, и спустя месяц ещё плавала в меню, часто ошибалась и особой заинтересованности в работе не проявляла. Так вот её имя владельцы до сих пор читали по бейджику, хотя, я замечала, что как раз перед братьями она старалась появляться как можно чаще, чтобы запомниться. Но не запоминалась, потому что владельцы были также людьми увлечёнными своим делом, во внимании новенькой официантки они не нуждались. А Аня, так звали девочку, из-за своих неудач почему-то злилась на меня. Считала, что я чересчур стараюсь, и цели у меня те же, что и у неё.

– Замуж выйти, – посмеивались над ней на кухне. – Глянь, как перед Маратом позирует. Ещё чуть-чуть и из лифчика выпрыгнет.

Я махнула на парней рукой и взглянула многозначительно. Затем миролюбиво проговорила:

– В конце концов, она молоденькая, наверное, ей и, правда, надо замуж.

– На таких, как Анька, богатеи не женятся, – со знанием дела заявил Миша, наш су-шеф.

Я решила подивиться его знаниям.

– Правда? А на ком женятся?

– Мишка прав. Те времена, когда женились на симпатичной мордашке и длинных ногах, давно прошли. Длинноногих вон пруд пруди вокруг. Одной больше, одной меньше…

– Как интересно, – качнула я головой.

– Вот таким, как ты, может повезти, – вдруг заявили мне. Я удивлённо моргнула.

– Таким, как я?

– Ты себе на уме, – подтвердили в мужском кругу. – Это интересно. Кстати, Марат, – второй брат-владелец, – на тебя посматривает. Ты не замечала?

Я усмехнулась и качнула головой.

– Нет, не замечала. Я, наверное, слишком быстро по залу передвигаюсь.

– Вот ты передвигайся помедленнее, много интересного приметишь.

– Однажды проснёшься владелицей ресторана, – заржали парни, – и наведёшь здесь порядок.

– Уволю вас всех, весельчаков, – скривилась я, даже язык им показала. Подхватила поднос с чистой посудой для сервировки столов в зале. Через час ресторан должен был открыться для посетителей. На кухне полным ходом шла работа над заготовками к ужину, точнее, должна была идти, а ребята развлекали себя разговорами. И чтобы поддержать степень их веселья, я прикрикнула: – Работайте!

Как раз в этот момент на кухню вошёл Марат, у них с братом была интересная фамилия, Чайка, да и сами они представляли собой достаточно занимательных и удивительных личностей. Когда-то оба занимались спортом, а, точнее, греко-римской борьбой, и фактуру имели соответствующую. Богдан и вовсе напоминал собой Кинг-Конга. Высокий, широкоплечий, с накаченными руками, развитой грудной клеткой и кривоватыми ногами. Он жутко косолапил, обутый в дорогущую итальянскую обувь, при этом любил классический стиль одежды, и из-за этого выглядел весьма специфично. А ещё притягательно. У Богдана было по-мужски суровое лицо с высоким лбом, широким, поломанным не раз носом и пухлыми губами. Красавцем его назвала бы только отчаянная фантазёрка, но внимание он безусловно к себе привлекал.

Марату с внешностью повезло немного больше, он не так сильно, как старший брат, напоминал угрюмую гориллу. Марат был не столь высок, не столь широк в плечах, и не глядел на мир исподлобья, как Богдан. Марат был более лёгким по характеру, любил улыбаться и пользовался большой популярностью у женского пола. Наверное, девушки считали, что его легче завлечь в сети брака или, по крайне мере, отношений, чем его брата. Выводы эти казались странными, если исходить из того, что оба брата раньше уже были женаты, Марат даже дважды, но к сорока годам оба снова ходили в завидных холостяках. Свою любовь к спорту они не оставили, оба ежедневно посещали спортзал и, как говорили, тягали там разные железки, с большим успехом, а вечерами появлялись в ресторане, который считали своим детищем и отдушиной. В любимом деле они растворялись, сами не ленились следить за организацией работы, за порядком в зале, контролировали кухню, и, самое главное, являлись для сотрудников неоспоримыми авторитетами. Порой странно было наблюдать за тем, как два этих больших, гориллоподобных человека придирчиво разглядывают подаваемые, изысканно оформленные блюда и десерты, но братья Чайка отличались вниманием к деталям. А к сотрудникам требовательностью, но справедливостью. Ко мне в том числе. По крайней мере, не провожали скептическим взглядом, как Аню. Мне время от времени даже улыбались и могли переброситься несколькими словами не по работе, просто пошутить. Мне такое отношение льстило.

Вот и сейчас Марат вошёл на кухню, услышал мой шутливый окрик в сторону поваров, и поддержал.

– Слышали, что вам говорят? Работать всем! Через час открываемся!

– Так работаем, Марат Степанович!

– Вот и работайте, – куда миролюбивее закончил Марат, посмотрел на меня и вдруг подмигнул. Вполне так игриво.

Я в первый момент растерялась, покрепче перехватила тяжёлый поднос, выдала кривоватую, растерянную усмешку и поспешила покинуть кухню. В коридоре пересеклась с Богданом, который тяжёлой поступью направлялся к дверям кухни. Глянул на меня исподлобья и глухо поинтересовался:

– Помочь?

– Нет, я справлюсь, – отрапортовала я и торопливо добавила уже ему в спину: – Спасибо!

В общем, владельцы у нас были отличные. По крайней мере, лучшие, что я встречала за свои годы работы в ресторанах. К тому же, холостые, что весьма упрощало общение. Никто из-за угла не подглядывал и не надсматривал за тем, как они общаются с официантками, а после не шипел тебе в лицо угрозы и требования о том, чтобы не хлопала лишний раз ресницами в сторону её мужа. Такое тоже в моей практике бывало, и приходилось молча кивать и соглашаться. Да и я, что уж тут скрывать, стала взрослее. Читай: старше. Мне почти тридцать, а вокруг полно двадцатилетних девочек, готовых ради внимания достойного, обеспеченного мужчины, если не на всё, то на многое. Взять ту же Аню в пример. Чего она только не делала для того, чтобы обратить на себя внимание братьев. Я наблюдала за ней, никогда ничего не говорила, но порой её поведение меня удивляло и веселило. Со стороны было заметно, что Аня больше благоволила к Марату, улыбалась ему шире и радостнее, бросалась по первому его зову, но не упускала возможности и к Богдану подойти, если того требовали обстоятельства. Судя по всему, она шла ва-банк, если повезёт, то не так уж и важно, с кем именно из братьев. Главное, чтобы удача улыбнулась. Наверное, из-за её метаний, все попытки и казались смешными, нелепыми и немного жалкими. А ведь симпатичная девочка, вполне могла бы устроить свою жизнь по-другому, найти достойного молодого человека…

– Маш, ты работать не устала?

Я сервировала стол к ужину, обернулась через плечо и посмотрела на Марата. Тот устроился на высоком табурете у барной стойки, пил из высокого стакана свой любимый смузи неприятного зеленоватого цвета, я даже боялась спрашивать, что в нём намешано. Цвет и запах были не слишком аппетитными. А за спиной Марата, за барной стойкой, цвёл улыбкой Максим, наш бармен. Парень он был красивый, высокий, атлетически сложенный, а ещё улыбчивый. Лучезарная улыбка была словно приклеена к его симпатичному лицу, и порой это начинало подбешивать, особенно, когда у тебя настроение безнадёжно испорчено, а Максим продолжает улыбаться этой жизни. Но в остальном, парнем он был милым и неконфликтным.

И вот сейчас Марат задал мне вопрос, а Максим за его плечом расцвел улыбкой. Я кинула на них взгляд через плечо и вернулась к своему делу. Только поинтересовалась:

– Это риторический вопрос?

– Нет, – покачал головой Марат. – Просто ты пятый день подряд работаешь. Не устала?

– Мне деньги нужны, – не стала я скрывать. – Приходится работать. Просто так же вы мне зарплату не выплатите, Марат Степанович?

Марат широко усмехнулся, потёр нос.

– Наверное, нет.

Я с печалью кивнула.

– Вот я тоже так решила, так что, приходиться работать.

– Первый раз вижу такую трудоспособную красивую девушку. Меня это удивляет. – Он призадумался, вскинул тяжёлый подбородок и выдал великую идею: – Знаешь, Маш, тебе замуж надо!

Я, не скрываясь, хмыкнула, всерьёз его слова и размышления о моей судьбе не принимала, натирала стаканы и радовалась тому, что меня в процессе работы хоть как-то развлекают. Правда, через два стола от меня Аня делала ту же самую работу, и, судя по тому, какие взгляды на меня кидала, была сильно недовольна. Я замечала, как она кружит вокруг своего стола, то поворачивается выгодной стороной, то наклоняется, стараясь делать это соблазнительно, но Марат почему-то даже взгляда в её сторону не переводит. Аня злится, возмущённо сопит и буравит меня нетерпимым взглядом. А что я должна сделать, интересно?

– А если я не хочу замуж? – заинтересовалась я.

Марат допил свой жуткого вида коктейль и удивлённо вздёрнул брови.

– Почему? Сидела бы дома, наводила бы красоту, а не таскалась бы с подносами. Чем не жизнь?

– Брак браку рознь, – проговорила я со вздохом. – Иногда и с деньгами плохо, и с мужем. Лучше самой.

– Деньги зарабатывать?

– Быть независимой.

– И к чему ты сейчас стремишься? К какой цели?

Я натёрла бокалы до блеска и аккуратно расставила их на накрахмаленной скатерти. А Марату сказала:

– Быть счастливой. – Снова обернулась на него через плечо и улыбнулась, совершенно искренне. – Думаю, я это заслужила.

– Ну, тут без сомнения. Девушка с такой улыбкой просто обязана быть счастливой. Маш, давай я тебя на свидание приглашу?

Аня, наверное, после этих слов позеленела от злости, а вот я рассмеялась.

– Предлагаю оставить всё в рамках профессиональных отношений, – сказала я. – Я не такой уж и подарок, Марат Степанович. Боюсь вас разочаровать.

– Серьёзно? Прямо заинтриговала.

Я повернулась и глянула на него с шутливым укором.

– Перестаньте. Люди могут подумать, что вы всерьёз.

– А, может, я всерьёз?

– Глупости, – отмахнулась я. – У вас и без меня полно желающих на свидание с вами сходить, зачем вам официантка?

– Для равновесия, – ухмыльнулся он. Поднялся с табурета, подмигнул мне и направился к техническому коридору за тяжёлой, парчовой шторой. А я кивнула, вздохнула и проговорила себе под нос:

– Разве что так.

Аня дулась на меня весь вечер. Мы сталкивались с ней то у бара, то на кухне, то в коридоре, и каждый раз меня обдавали нетерпимым, снисходительным взглядом, фыркали и отворачивались. В конце концов, мне это надоело, и я, остановившись рядом с ней у стола раздачи, негромко проговорила:

– Хватит на меня злиться. Это всё болтовня Марата, и не больше.

Аня поначалу хотела сделать вид, что не понимает, о чём я говорю, но внутри, по всей видимости, у неё кипело, потому что после секундной паузы она повернулась ко мне, и взглянула свысока.

– Что в тебе такого?

Я ей улыбнулась и честно ответила:

– Я просто не стараюсь.

Мне, на самом деле, было не до романов. В первую неделю самостоятельной жизни, я много размышляла о том, чего хочу. Понимала, что хочу тепла, хочу какой-то отдушины, хочу людей рядом, которым не всё равно. Которым важно, где я, что со мной. Хочу, чтобы меня время от времени кто-нибудь обнимал и говорил, что всё будет хорошо. Глупости, конечно. Наверное, проявление слабости, но ведь хотеть душевного тепла – это нормально? Мне безумно хотелось, чтобы меня любили. Но то, о чём говорил сегодня Марат, даже когда, смеясь, звал меня на свидание, это всё не то.

Всё не то, всё не то… А вот тот безумный поцелуй на веранде, то?

Об этом я думать не любила. Вообще, думать о Фёдоре, не любила. Не потому, что злилась, не потому, что чего-то ждала, просто считала эти мысли совершенно непродуктивными. Даже когда Ира рассказывала мне о том, что он звонит и интересуется моими делами, эта информация лишь больше выбивала меня из колеи. Поэтому я поставила себе цель: наладить свою жизнь. Без лишних мыслей, без свиданий, без мужчины рядом. Мне необходимо было за пару месяцев съехать из комнаты в отдельную квартирку, пусть и маленькую, приобрести необходимые для жизни вещи, тот же треклятый телевизор, который был мне не нужен, но он должен был быть в квартире, чтобы всё, как у всех. И начать откладывать деньги, на обустройство своей дальнейшей жизни. Буду копить на свою квартиру, решила я в какой-то момент, и в жизни, как бы, появилась цель. Стало легче. Мне нужны деньги, а для этого необходимо работать. Работать, работать, поэтому я и брала лишние смены.

К тому же, заведение братьев Чайка приобретало популярность. Посетителей становилось всё больше, даже в дневное время, и в работе недостатка не было. Порой за вечер я уставала так, что, оказавшись дома, даже есть не хотела, просто ложилась и засыпала. А к двум часам следующего дня снова была на работе. Лица посетителей сливались в один бесконечный марафон, карусель, я лишь улыбалась, желала приятного вечера, приятного аппетита, перекидывалась несколькими фразами, а вот лиц совершенно не запоминала. Наверное, поэтому так удивилась, когда этим вечером, подойдя к новым гостям, встретила удивлённые взгляды на знакомых лицах. К тому моменту я уже так забегалась, что не сразу поняла, откуда я сама их знаю. И пока я стояла и глупо улыбалась им, с блокнотом в руках, готовая принять заказ, мой мозг начал активную работу, пытаясь отыскать в памяти нужные воспоминания. И когда у меня это получилось, моя улыбка несколько поблекла, а про себя я выругалась. Только этого не хватало.

Но, в конце концов, это должно было когда-то случиться. Я работаю в ресторане в центральной части города, который стремительно набирает популярность, а знакомые моего мужа люди не бедные, привыкшие проводить вечера в подобных заведениях. Однажды кто-то из них должен был добраться и до нас, вот это и случилось.

Если честно, я не помнила отчётливо, откуда знаю этих людей. Мужчина и женщина средних лет, вспомнилось лишь то, что они семейная пара, и, кажется, мы вместе где-то отдыхали, в компании коллег Славы, наверняка, что-то вроде корпоратива или административной тусовки за городом. И, надо же, меня запомнили, и узнали даже в переднике официантки. Почему все меня помнят, а я никого?

– Маша… это вы?

Я выдала бодрую улыбку и созналась:

– Я. – А что мне, собственно, скрывать?

– А как же… Слава в курсе, что вы здесь?

– Понятия не имею. Мы, знаете ли, разводимся.

– Что ж, такое случается. – Неизвестно почему, но пара выглядела смущённой. Что, в их окружении никто никогда не разводился? Оказалось, что разводился, как мне аккуратно сообщили, но никто из бывших жён не отправлялся работать в общепит. Все как-то устраивались. Как именно устраивались бывшие жёны административной верхушки нашего города, мне дословно не сообщили, никаких вариантов действий не подкинули, поэтому я намекнула, что пора бы уже сделать заказ, меня ещё за другими столиками ждут.

Заказ они сделали, я мило побеседовала с ними о меню, а когда уходила, чувствовала их взгляды мне в спину. Заставила себя выдохнуть. Мысленно повторила, что когда-нибудь это должно было случиться, и нужно лишь перетерпеть. Как же я ошибалась! Одна единственная встреча со знакомыми, которые и моими-то знакомыми, как таковыми не являлись, внесла в мою жизнь полный сумбур. Потому что уже следующим вечером в ресторане появился Слава. Я как увидела его в зале, так едва не споткнулась с подносом в руках. А он смотрел на меня, как на настоящую преступницу. Шагнул мне навстречу от барной стойки с явным намерением схватить меня за руку, но я вовремя на него шикнула:

– Не смей меня трогать! – И прошла мимо него к столу, за которым меня ожидали.

Внутри всё затряслось, похолодело и тут же превратилось в нестерпимый жар. Я чувствовала взгляд мужа, который меня преследовал, и понимала, что за прошедшие недели успела расслабиться. Поверить в то, что кошмара семейной жизни никогда не было, что никто не довлел надо мной, над моей волей и рассудком, и тут вдруг Слава явился, хотя за прошедший месяц мы с ним общались лишь единожды по телефону, когда он сообщил мне дату бракоразводного процесса. Который, кстати, должен был состояться в начале следующей недели. И я поняла, что слишком расслабилась, перестала контролировать некоторые аспекты своей жизни. И теперь пристальный взгляд мужа вызывал едва ли не ужас. Мой разум не мог понять, откуда он вдруг снова взялся, и почему смотрит на меня с тем же нетерпением, с тем же обвинением, что и раньше.

Слава направился следом за мной в технический коридор. Всё-таки схватил меня за руку, довольно больно, заставляя остановиться.

– Какого чёрта ты тут делаешь? – прошипел он мне в лицо.

Я заставила себя вскинуть голову и взглянуть на него, хотя на это потребовалась вся моя смелость.

– Я здесь работаю.

– Работаешь? – зло ухмыльнулся он. Отступил на шаг и окинул меня в форме и переднике презрительным взглядом. – Ты не работаешь, ты меня позоришь. Ты как посмела?

– Что значит: как посмела? – повторила я за ним. – Мне нужно работать, чтобы себя содержать.

– И всё, что ты придумала – это бегать с подносом? – Его губы пренебрежительно скривились. – Как я и говорил, больше ни на что не годишься.

Я отступила от него ещё на шаг. Спросила:

– Слава, ты чего хочешь? Ты зачем пришёл?

– Мне утром позвонил Мишка Коржаков, сказал, что видел тебя здесь.

– Я тоже его с женой видела, и что?

– Что? – Слава смотрел на меня исподлобья. – Ты меня перед людьми позоришь! Сейчас полгорода заговорит о том, что моя жена посудомойка!

– Во-первых, я не посудомойка, я официантка, – проговорила я, стараясь придерживаться ровного, спокойного тона, – а, во-вторых, ты можешь всем объяснить, что я твоя бывшая жена. Наверняка, ты уже всем знакомым поведал, какая я тварь, к тому же неадекватная. Продолжай в том же духе, и тогда никто не удивится моему нахождению здесь.

– Ты сама себя слышишь?

– Прекрасно слышу. А ты что же, решил выплачивать мне ежемесячное содержание, чтобы я не работала, и вела образ жизни, достойный жены Владислава Калинина, хоть и бывшей? Мне становится интересно, я готова тебя выслушать. – Мне хватило сил усмехнуться ему в лицо. Вот только моя усмешка вызвала совсем обратную реакцию, и Слава снова ко мне шагнул, при этом выглядел он достаточно угрожающе.

– Ты никчёмная… – начал он, даже руку поднял, будто собирался схватить меня за горло, и моё сердце невольно пустилось вскачь. Но в этот момент за его спиной открылась дверь кабинета, и появился Богдан. Он вышел и оказался прямо у Славы за спиной, при этом высился за ним, как гора, а смотрел хмуро и исподлобья.

– Кто такой, что надо? – ухнул он у Славы над ухом, и тот резко обернулся. Славе пришлось вскинуть взгляд наверх, чтобы взглянуть Богдану в лицо. И он заметно растерялся, лишь ошарашено молчал, а мне, признаться, стало легче дышать. Гораздо легче.

– Богдан Степанович, он уже уходит, – заговорила я торопливо.

– Какого… вообще он тут? Маш, это кто?

Пока я собиралась с мыслями, Слава отступил от хозяина заведения, хотя бы для того, чтобы не казаться рядом с ним маленьким и слабым, подтянул узел итальянского галстука, и попытался взглянуть свысока. Получилось не очень успешно, но он постарался.

Сообщил с оттенком высокомерия:

– Я её муж.

– Муж? – Богдан взглянул на меня удивлённо, а я досадливо поморщилась. Всё же решила пояснить:

– Практически бывший. Мы разводимся через пять дней, если помнишь.

– И что ему здесь надо, почти бывшему?

– Говорит, что я его позорю. Тем, что здесь работаю. – Получилось так, будто я жаловалась на Славу.

Богдан сдвинул брови, видимо, всеми силами старался обдумать информацию, понял, что для какого-то лощённого мужика позор означает – его ресторан, его детище, и развернулся к нему всем корпусом. Кивнул Славе, достаточно угрожающе.

– Ты бы пилил отсюда, дядя. Пока я тебя за шкирку на улицу не вынес.

Слава заметно растерялся от такого обращения, да и предложения, заносчиво взглянул на него.

– Вы хоть знаете, с кем разговариваете?

– Знаю. С хлыщом, который лезет, куда не надо. Топай давай.

Сказать, что я получила удовольствие от этого действа, значит, ничего не сказать. Спряталась за спиной Богдана и поглядывала оттуда на мужа с торжеством. Правда, когда Слава скрылся за парчовой занавеской, я решила Богдана предупредить.

– Он работает в городской администрации.

– И что?

Я вздохнула.

– Пакостить умеет.

– Пусть попробует. Я с главным прокурором области завтра на рыбалку еду. Ещё всякие «пиджачки» меня запугивать будут. – Богдан посмотрел на меня, смерил изучающим взглядом. – А чего ему надо?

– На нервах поиграть. Такой уж он человек.

Богдан снова ко мне пригляделся, повнимательнее, головой качнул, непонимающе.

– Такую девку отпустил.

– Он не отпускал, Богдан Степанович. Я от него сбежала.

– Да? – Я первый раз видела, как Богдан веселится и даже пытается улыбаться. – А вот это правильно. На кой ляд тебе прилизанный прощелыга? Ты нормальная девка.

Я посмеялась с ним и поспешила на кухню. Меня терзало истерическое веселье и одновременно беспокойство. Я боялась, что Слава снова решит вмешаться в мою жизнь. Если честно, следующие два дня, ходила по улицам и оглядывалась, ничего не могла с собой поделать. Ко мне вернулась мания преследования, мне казалось, что Слава может появиться передо мной в любой момент.

– Так, значит, ты замужем за Калининым?

Марат подсел ко мне в тот же день, в который я вышла после единственного выходного на неделе. Я раскладывала столовые приборы по кармашкам, устроившись за стойкой бара, он подошёл и начал с места в карьер. Уселся на соседний со мной табурет и облокотился на стойку. Я кинула на него недовольный взгляд, и от переполнившего меня недовольства, перешла на «ты».

– А ты справки навёл?

Марат понимающе усмехнулся.

– Ты же сама Богдана предупредила о том, что твой благоверный в администрации работает. И пакостить любит. А ты сама знаешь, что лучше перебдеть, чем недобдеть.

– Это точно, – согласилась я со вздохом. Снова сосредоточила своё внимание на ложках и вилках.

– Муженёк твой – известная вонючка.

Я кивнула.

– Поэтому я с ним и развожусь.

– Да? – Марат радостно засмеялся. – Круто.

Я снова на него посмотрела.

– Марат, что ты хочешь?

– Ничего, просто любопытно. Чтобы жена такого пафосника, как Калинин, пошла работать официанткой…

– Во-первых, я тебе уже говорила, что мне не привыкать, а, во-вторых, какое отношение я имею к его пафосности? Или ты хочешь меня уволить? Так скажи прямо, и я отправлюсь подыскивать себе новое место работы.

– Да нет, зачем мне тебя увольнять? Ты классная девка.

– Спасибо.

– В плане профессионализма и ответственности. Всего штата нашего молодняка одна стоишь.

– Ты мне прямо льстишь, – подивилась я, правда, особого довольства от его слов не чувствовала.

– Кстати, предложение о свидании в силе, – порадовал он меня.

– Кстати, я ещё замужем, – сообщила я, изобразив извинительную улыбку.

– Но это ведь ненадолго?

– Ненадолго, – кивнула я. – Через три дня стану свободной женщиной.

– Вот, можно отметить.

– Нет, Марат, я только замуж. Мне ужасно много лет, и мне срочно нужно найти того, кто согласится усадить мою возрастную задницу себе на шею и везти по жизни дальше. В моё светлое будущее.

– Ха-ха, – проговорил он. Именно проговорил, а не засмеялся. Я же улыбнулась.

– Думаешь, меркантильными могут быть только твои двадцатилетние, длинноногие красотки?

– Ты не меркантильная. Ты умная. – Он ткнул в меня пальцем. – Кстати, всё правильно говоришь, так и надо.

– Что? – Я не на шутку удивилась. – Ты же за это всех подружек и отшиваешь.

Марат глубокомысленно покивал.

– Да. Потому что в двадцать лет быть продуманной и расчётливой – это мерзко. А ближе к тридцати – это уже ум и характер.

Я задержала на нём задумчивый взгляд, после чего хмыкнула.

– А ты забавный.

Марат после этих слов заулыбался, развернулся ко мне лицом и выпятил грудь колесом, красуясь.

– Ты, правда, так думаешь? Пойдёшь со мной на свидание?

Я засмеялась, но покачала головой.

– Нет. Боюсь, мы друг друга разочаруем. А ты мне нравишься.

Я поднялась, сложила собранные столовые приборы на поднос, Марат наблюдал за мной с интересом. Потом вдруг спросил:

– А какой мужчина должен быть рядом с такой, как ты?

Вопрос был больше шуточный, ради поддержания дальнейшей беседы, поэтому я легко ответила:

– Настоящий герой.

Как-то в один момент стало грустно и печально. Накрыло будто волной или тёмной полой шали. В памяти тут же всплыл тот поцелуй с Фёдором, и по спине неожиданно прошёл озноб. Я отвернулась и отправилась выполнять свою работу.

Это был вечер пятницы, зал полон, кухня и официанты в запаре, я уже привычно оглядывала зал, не видела ни одного знакомого лица и вздыхала с облегчением. С недавних пор принялась осматриваться, ожидая от судьбы очередного подвоха. Помимо первых гостей, знакомых моего мужа, были и ещё одни, через день, и я почему-то была уверена, что посмотреть они пришли именно на меня. Одна радость – что сели не за мой стол, и мне не пришлось их обслуживать. Зато сегодня случилась другая неприятность, но не у меня, а у владельцев. Певица, которую приглашали по пятничным вечерам и выходным, сегодня не пришла. Я, бегая с подносом по коридору, видела через открытую дверь кабинета, недовольные лица братьев Чайка. Богдан едва ли огнём не плевался, кому-то звонил и что-то выговаривал человеку на другом конце провода. В конце концов, он зло отключил телефон, шлёпнул его экраном об стол, да с такой силой, что мне стало не по себе, и сообщил брату в сердцах:

– Эта курица загуляла.

Я усмехнулась про себя и поспешила в зал. Девушка Люся, хотя со сцены она представлялась слушателям, как Милана, работала в ресторане с самого открытия. Высокая, можно сказать, что тощая, брюнетка с низким, красивым голосом. Когда она пела, в её тембре чувствовалась трепетность, волнение и призыв. Не мудрено, что Богдан и Марат её, как певицу, ценили и готовы были прощать некоторые её характерные недостатки. Такие, как несговорчивость, заносчивость и капризность. Хотя, я думала, что в таком большом городе, как наш, вполне можно было найти кого-нибудь на замену. Если не профессиональнее, то, хотя бы, не с таким придирчивым к мелочам характером. К тому же Люся любила временами включить «звезду» и тренировала выносливость братьев вот такими фортелями. Когда не являлась вовремя к началу музыкального вечера, или уходила посреди него. И каждый раз кто-то из братьев отправлялся следом за ней, уговаривать нашу звездочку вернуться. Отправлялся, а возвращались они вместе, спустя какое-то время, и оба казались довольными. А персонал гадал: с кем именно из братьев у Люси роман. Хотя, я совсем не удивлюсь, если узнаю, что с обоими. Никто особо не скрывался и друг к другу не ревновал. Так сказать, взаимовыгодное сотрудничество. Бермудский любовный треугольник. Или не любовный, а просто треугольник, устраивающий своим существованием всех.

Персонал ресторана, также, как и я, вполуха уловившие произошедшее, ходил и откровенно посмеивался. Максим, бармен, наклонился ко мне через барную стойку и шепнул:

– Говорят, Люська замуж собралась.

Я глаза на него вытаращила, всерьёз заинтересовавшись.

– Да ладно? За кого?

– За Забусова. Помнишь, пузатый и лысый? Все выходные у нас проводит.

– У него сеть магазинов на бензоколонках, – вспомнила я.

Максим от меня отодвинулся и важно покивал, скрывая широкую усмешку. А я вслух подивилась:

– Подумать только, что творится!

– Все устраиваются, как могут, Маш.

– И не говори.

Ресторанный зал гудел от голосов, от звона бокалов и стука вилок о тарелки. Музыканты, которые обычно выступали сопровождением Люси, шушукались в углу, по всей видимости, решали, как выйти из щекотливой ситуации, один из них, Стас, даже собрался встать к микрофону. Но весь вечер на мужском соло не вытянуть, это понятно. В воздухе явственно ощущался нервоз, посетителям, правда, незаметный и непонятный.

На кухне тоже все разговоры были о Люське и её демарше, а также возможном замужестве. Девчонки-официантки, только переступив порог кухни, принимались трещать о Забусове и его бизнесе, а также о том, как и когда он спелся с Люсей. Так сказать, дуэтом.

– С чего вы, вообще, взяли, что это Забусов? – поинтересовалась я. Фыркнула от смеха. – Он же страшный, и лысый.

– Тебе его варить, что ли? – возмутилась Вера, наша посудомойка, женщина не старая, достаточно миловидная, но с одной огромной проблемой в жизни – ипотекой. Вот и подрабатывала вечерами посудомойкой. А днём, говорят, трудилась старшим воспитателем в детском саду. Чего только не бывает в жизни, каких только проблем и обстоятельств.

– Я-то тут при чём? – перепугалась я. – Пусть Люся с ним разбирается, варить ей его или что-то ещё с ним делать.

По кухне раскатился хохот, который смолк, как только за нашими спинами появилась фигура Марата. Он вошёл, обвёл всех красноречивым взглядом, и почему-то остановил его на мне. Я, если честно, немного присела.

– Маш, помнишь, ты говорила, что когда-то в ресторане пела?

Я обдумала его вопрос, затем осторожно кивнула.

– Говорила. Но это когда было?

– Но было же, – вроде как возмутился Марат. – А выбора у нас сегодня нет. Выйди, спой.

Я даже рот от изумления открыла.

– Что, значит, выйди и спой? – повторила я за ним. – Ты думаешь, это так просто?

– А что сложного? – Он вдруг схватил меня за руку и вытащил в коридор, подальше от лишних ушей, которые уже и про работу позабыли, нас слушали. Марат сжал мою руку и уставился мне в лицо, прямо в глаза. Видимо, для убедительности. – Маш, очень надо.

Я попыталась руку свою освободить, а на этого придумщика зашипела:

– С ума сошёл? Я сто лет не пела. Я ни одной песни её не знаю.

– А мы тебе караоке включим, – не растерялся он. – Будешь читать и петь.

– Почему бы тебе самому не попеть в караоке? – с издёвкой переспросила я. – Что сложного?

– Не мучай мне мозг, – серьёзно попросил он. – Я тебе предлагаю сделку. Мне нужна певица на сегодняшний вечер, а тебе деньги. Получишь к своей ставке официантки сегодня ещё и Люськину ставку. Думаю, сумма, что она получает за вечер, тебя приятно удивит.

Я моргнула. Раз, другой. В конце концов, в нерешительности, понимая, что готова сдаться, проговорила:

– Не в униформе же мне петь…

– У Люськи платье есть, в кабинете, в шкафу висит.

Я мысленно прикинула выдающийся рост нашей Люсьен и свой, и только вздохнула.

– Ладно, можно попытаться. – На всякий случай, ткнула в начальника пальцем. – Но многого не жди!

Марат вскинул руки, сдаваясь обстоятельствам.

– Сделай хоть что-нибудь. Спаси вечер.

Сказать, что меня трясло, когда я вышла на маленькую сцену перед посетителями ресторана, значит, ничего не сказать. В платье с чужого плеча, с голой спиной, из струящейся по телу прохладной ткани, я чувствовала себя голой. А ещё в панике вспоминала: а как это – петь? Наслаждаться этим, отдаваться самому процессу, смотреть на людей, что тебя слушают, и понимать, что ты способна привлечь их внимание лишь своим голосом. К тому же, я совершенно не знала текстов популярных ныне песен. Как-то было не до того, все радионовинки за последние месяцы прошли мимо меня. А тут мне включили на большом экране на стене функцию караоке, якобы в помощь, а мне от этого ещё более неловко стало. Чувствовала себя плохой ученицей на экзамене, которую даже подсказки не спасают. Да и музыканты поглядывали на меня с большим сомнением.

– Ну что, будем петь? – спросил меня самый старший из них, лидер в их маленькой группе.

Я собралась с силами и кивнула. Вцепилась одной рукой в микрофон, зажмурилась, а когда открыла глаза, широко улыбнулась публике в зале. На меня направили свет сценического прожектора, и я как-то мгновенно вспомнила себя восемь лет назад. Правда, город был другой, обстоятельства другие, публика не столь избалованная и придирчивая, но я вспомнила себя. Заговорила в микрофон, продолжая улыбаться и добавив в голос особых рокочущих ноток:

– Добрый вечер, дамы и господа! Мы рады видеть вас в зале нашего ресторана, этим чудесным вечером. Надеемся, что поможем сделать его незабываемым.

Я отошла к звуковому пульту, за которым сидел молодой человек, указала на нужную мне песню на экране его ноутбука. Песня была далеко не новая, зато я отлично её знала, и при необходимости за несколько секунд могла вспомнить, как правильно её спеть. А вернувшись к микрофону, обратила внимание, что Богдан и Марат заняли выжидательную позицию у барной стойки и наблюдают. Из-за занавески выглядывает ещё несколько любопытных лиц сотрудников. Музыка уже зазвучала, я отсоветовала себе на кого-либо обращать внимание, закрыла глаза и запела.

Впервые за несколько лет я пела.