ГЛАВА 16

– Привет.

Я услышала этот голос, и меня, признаться, будто током ударило. Совершенно не ожидала встречи со Славой, причём у дверей ресторана, в котором работала. Вряд ли мы встретились здесь случайно. А, значит, он меня для чего-то поджидал.

Я медленно обернулась, взглянула на бывшего мужа. Он выглядел совершенно обычно. Идеально подстрижен, идеально выбрит, одет с иголочки. Вот только на меня смотрел со странным, непривычным мне спокойствием. Как на хорошую знакомую. Я давно отвыкла от такого взгляда. Обычно мне доставалась строгость и нетерпимость, а то и пренебрежение. А сейчас он едва заметно мне улыбался. Руки в карманах дорогого пальто, а глаза за стеклами очков поблескивали. В очках его лицо казалось мягче и приятнее. Ещё одно обманчивое впечатление.

Вот только произвести впечатление на меня было уже довольно затруднительно. Мне даже отвечать ему не хотелось, здороваться не хотелось. Хотелось развернуться и уйти побыстрее.

У меня даже появилась вполне чёткая мысль так и поступить, никто бы меня за это не осудил, но со Славой лучше знать, к чему готовиться. Лучше быть вооружённой, поэтому решила выслушать его. Ведь он для чего-то меня поджидал.

Поэтому я спросила:

– Что тебе нужно?

– А поздороваться в ответ?

Я в раздражении выдохнула.

– Слава, обсудить моё воспитание ты сможешь с мамой. Зачем ты пришёл?

– Ну, вообще, я не к тебе. У меня была встреча здесь.

Я глядела на него недоверчиво, невольно придиралась к каждому слову. По всей видимости, по моему лицу это можно было легко прочитать, потому что Слава понимающе усмехнулся. И повторил:

– Правда. Выходил и увидел тебя.

Не зная, что ему сказать, верить или нет, я поинтересовалась:

– Почему ты в очках?

Он поднял руку и коснулся оправы.

– Врач прописал. Говорит, возрастное, представляешь? Пора носить очки.

Я деловито покивала, затем опомнилась и произнесла, твёрдо и настойчиво:

– До свидания, Слава.

– Маш. – Он сделал шаг вперёд, неосознанное движение рукой, будто хотел меня схватить или поймать, а я в панике отшатнулась от него. Спрятала руку за спину.

– Что ты хочешь?

– Да господи, – вздохнул он. Отступил, а на меня взглянул с вселенской грустью во взгляде. – Я что, такое чудовище, что ты меня настолько боишься?

– Я так понимаю, вопрос риторический?

Калинин склонил передо мной голову.

– По всей видимости, да. Что ж, приму это, как должное. На самом деле, я лишь хотел узнать, как у тебя дела.

– Всё хорошо, – поторопилась ответить я, продолжая наблюдать за ним с тревогой и напряжением.

Его взгляд стал испытывающим.

– Да, я слышал. Это ведь правда? – Я молчала, и он подсказал: – Ты живёшь с моим братцем?

Ах, вот в чём дело. Я аккуратно отступила от него ещё на полшага, независимо вскинула голову.

– Во-первых, это не твоё дело, – ответила я. – А, во-вторых, я с ним не живу.

– Ну, спишь, какая разница?

– Если разницы никакой нет, то для чего ты спрашиваешь? Вон стоит твоя машина, садись в неё и уезжай.

Эти слова он проигнорировал, разглядывал меня. Затем повторил свой вопрос:

– Так это правда?

Я начала злиться, но злость была неправильная, замешанная на панике и страхе. От того я волновалась и выдавала себя с головой.

– Мы с тобой друг другу никто, – сказала я ему. – К тому же, ты тоже не влачишь одинокое существование. Ангелина тебя очень любит.

– Откуда ты знаешь?

– Она ко мне приходила, требовала, чтобы я оставила тебя в покое. – Я усмехнулась. – Видимо, ты недостаточно уделяешь ей внимания, раз она бегает ко мне, кулаками по столам стучать.

Слава пренебрежительно поморщился.

– Не обращай на неё внимания. Геля – девушка эксцентричная, порой чересчур. – Он равнодушно пожал плечами. – Увлекающаяся натура. На данный момент, она увлечена мной.

– Если хочешь, могу за тебя порадоваться, хотя, мне всё равно. Меня избавь от этих всплесков её эксцентричности.

Он мило, как-то смущённо улыбнулся.

– Я постараюсь.

Я взялась за ручку двери, но не утерпела и поинтересовалась у него:

– А когда мы были женаты, ты ей рассказывал, что я не в себе?

Он даже бровью не повёл, скорее уж в его взгляде скользнул укор:

– Ты была моей женой. О своей личной жизни я ни с кем не разговариваю, это неуважительно.

Если бы я могла, я бы рассмеялась ему в лицо. Но меня душили совсем другие эмоции, смеяться я не могла, даже назло. Только попросила его:

– Уходи.

– Скажи мне только одно, – попросил он. Я поневоле остановилась, оглянулась на бывшего мужа через плечо. – Он лучше меня?

Дурацкий, бессмысленный вопрос. На который я не собиралась ему отвечать. Лишь пробормотала себе под нос:

– Любой лучше тебя.

Я дёрнула на себя тяжёлую входную дверь, и, наконец, смогла скрыться от Славы. От его пристальных взглядов, непонятных вопросов, находясь рядом с ним, я ощущала, будто он вновь запускает свои щупальца мне в душу, в сознание. Мерзкое ощущение.

К тому же, беспокоило, откуда он узнал обо мне и Фёдоре. Да, мы уже несколько дней жили вместе. После некоторых раздумий, о ходе которых он мне не сообщал, Федя вдруг явился ко мне с вещами. Между прочим, для меня это тоже было неожиданно. Настолько, что мы даже для себя ещё окончательно не решили, что это означает. Начинаем ли мы новую совместную жизнь, или это лишь переходный период и для него, и для меня. В основном, для него. Но от Ольги и Алисы он съехал, оставив их жить в своей квартире. Кстати, упорно мне доказывал, что все эти недели они жили, в основном, как соседи. Особенно мне понравились в его рассказе два слова: в основном. В этом все мужчины. «Если говорю, что чего-то не было, мне можно верить. Этого, вроде как, и не было». Конечно, я промолчала. Не стала с ним спорить, а уж тем более уличать в чём-либо. Решила, что меня их жизнь – совместная, семейная или как они для себя это определяют – никоим образом не касается. Я приняла его в своём доме, и вот уже несколько дней мы с ним ходим вокруг да около. Федины вещи лежат в моём шкафу, я кормлю его завтраками и готовлю впрок ужины, но всё настолько шатко даже в наших головах, что мы не афишируем наши отношения. Единственный человек, которому я рассказала о переменах в личной жизни – это Ирка. Но, я уверена, что Слава – последний человек на Земле, с которым она стала бы это обсуждать. Тем не менее, бывший муж в курсе. А после его визита, словно весь мир сошёл с ума, и события начали развиваться с невероятной скоростью.

На следующий день, прямо с утра, мне позвонила Антонина Михайловна. Я увидела её имя на дисплее телефона, и сразу почувствовала себя жутко виноватой. Я каждый день думала о том, чтобы позвонить ей и рассказать… а затем останавливала себя тем, что понятия не имею, что рассказывать. Что я сплю с её сыном? Что он приехал ко мне с вещами, но, по факту, это ничего не значит, потому что мы об этом не говорим? Как всё происходящее объяснить его матери? И я не звонила, тянула с разговором, и вот, пожалуйста, она звонит сама. А Федя десять минут назад уехал на работу, не забыв перед этим плотно позавтракать.

Я сделала глубокий вдох, как перед прыжком в воду, ответила на звонок и торопливо проговорила:

– Здравствуйте, тётя Тоня.

– Здравствуй, Маш, – проговорила она в ответ. Помолчала, кажется, тоже вздохнула. Я тоже молчала, и она поинтересовалась: – Что у вас происходит, не расскажешь?

– Возможно то, что вам не понравится, – призналась я.

– Вот как. И вы оба молчите. Я переживаю, а вы молчите.

– Поэтому и молчим. Потому что сами не знаем, к чему всё это приведёт.

– Очень интересно, – проговорила она. – Но Федя у тебя живет?

– Живет, – покаялась я.

– От Ольги ушёл к тебе?

Вопрос был четко поставленным, а вот такого же ответа у меня на него не было.

– Вам надо поговорить с сыном, тётя Тоня.

– Что значит, с сыном? – забеспокоилась она. – Ты что же, сама не знаешь, вместе вы или нет?

– Знаю. Вместе. Вот только, что касается совместной жизни, я не уверена. Ему нужно было куда-то уйти.

– Замечательно! Нашёл себе запасной аэродром, что ли?

Весь разговор был безумно неловким. Поэтому я решила немного сменить тему и поинтересовалась:

– А откуда вы узнали?

– Как откуда? Мне Ольга позвонила. Сказала, что Федя ушёл. К тебе. Что ты, мол, его с толка сбила, из семьи увела.

– Правда? – Я невольно ахнула, причём, возмущённо. – Надо полагать, у законной жены отбила?

– Маша, ты хоть спокойствие сохраняй, – попросила меня Антонина Михайловна. – У меня и без того голова кругом. Не знаю, что и думать.

– Вам нужно поговорить с сыном, – повторила я. – Это единственный способ, что-то узнать.

– Хорошо, я поговорю, – согласилась она. Помолчала и спросила: – А ты, что ты мне скажешь?

Я вздохнула и сказала правду:

– Я его люблю.

– Что ж. Это самое главное, что я хотела узнать. А ему скажи, чтоб к матери приехал. Совсем закружился. Со своей личной жизнью.

– Хорошо, скажу, – пообещала я. На этом наш неловкий разговор закончился.

Но закончился лишь разговор с Антониной Михайловной, а были ещё люди, которым не терпелось выяснить подробности, а то и отношения. Лично со мной. В этот день у меня был выходной, на работу я не собиралась, планировала весь день провести дома. При необходимости дойти до ближайшего магазина с продуктами. Пока лишь раздумывала, что приготовить на ужин. За весь день Федя позвонил мне лишь один раз, поинтересовался, как у меня дела и настроение, а услышав, что я переговорила с его матерью, и та ждёт объяснений от него, вздохнул в трубку.

– Съезжу к ней вечером. Ты не против?

– Нет, конечно.

– Может, поедешь со мной? – закинул он удочку.

Я тут же отказалась.

– Ни за что. Поговори с ней сам.

И хотя, мне было любопытно, что он скажет Антонине Михайловне и как объяснит свои намерения, но я была уверена, что моё присутствие Федю на откровения не подтолкнет. Лучше уж я завтра позвоню его маме, и попытаюсь аккуратно выяснить, что же сын ей поведал. Но всё это будет завтра, а сегодня я была предоставлена сама себе. Даже ужин можно было не готовить, ведь от матери Федя голодным вряд ли уедет. Но в мои планы на тихий, спокойный вечер вмешался телефонный звонок. Причём звонили с неизвестного номера, и я несколько секунд раздумывала, стоит ли отвечать.

– Хочу с тобой поговорить, – оповестил меня женский голос в трубке. Настолько требовательный, что я не на шутку растерялась. Честно, я её узнала. Пусть не в первый момент, но во второй уже догадалась, кто мне звонит. Но признаваться в этом не стала. Решила немного потянуть время, да и нервы собеседницы.

– Кто это?

Повисла тишина, затем недовольный голос оповестил:

– Это Ольга. Давай встретимся и поговорим.

– К чему нам встречаться? – удивилась я. – Мне тебе сказать нечего.

– Правда? А вот мне есть, что тебе сказать.

– И я должна бежать на встречу? – удивилась я.

– Ты спишь с моим мужем!

– Он тебе не муж, – спокойно ответила я. – И говорить нам не о чем, – закончила я.

Вот только она перезвонила снова, уже через пару минут. И буквально пригрозила:

– Если ты не поговоришь со мной сегодня, я приду к тебе завтра. А я знаю только одно место, где тебя найти.

– Что тебе надо? – окончательно разозлилась я.

Отвечать мне, конечно же, не стали. Только встречу назначили. В кафе крупного торгового центра через час. Я согласилась без всякого энтузиазма.

Добираться до центра мне было далековато, поэтому я немного опоздала. Но переживать на этот счёт не стала. Была бы моя воля, вообще бы, развернулась и ушла. О чём мне беседовать с Ольгой? О том, какая я плохая, а она хорошая? У меня, например, было противоположное мнение на этот счет.

Ольгу я увидела за столиком в самом тёмном углу. Она пила чай и сосредоточенно смотрела в одну точку. Я подошла и молча села напротив неё. Мы друг на друга уставились. И, наверное, у каждой в голове были похожие мысли. «Я лучше». Каждая думала, что лучше знает, что нужно одному конкретному мужчине, и её было не переубедить. Поэтому никакого толка от предстоящего разговора я не видела. Но Ольга, по всей видимости, рассуждала иначе.

Я только спросила:

– Для чего ты расстроила Антонину Михайловну? Она всё-таки человек в возрасте, волноваться ей нельзя.

– То есть, ей нельзя, а мне можно?

– А из-за чего тебе волноваться? Ты живёшь с ребёнком в Фединой квартире, вряд ли он решится попросить тебя съехать. Да и финансово, я уверена, поддержит. На что тебе жаловаться?

– А что ты считаешь наши деньги?

– Они не твои, – мягко заметила я. – А твоего позапрошлого мужа. Согласись, родственные связи весьма размыты.

– Он меня любит, понимаешь? – Она попыталась взглянуть на меня свысока. – Всегда любил только меня. Ты лишь смогла его завлечь, на какое-то время.

– Тем более. Что тебе переживать? Значит, вернётся.

Ольга красивым жестом откинула за спину тёмные волосы. Длинные и блестящие, как в рекламе. Я примерно представляла, сколько стоит уход за ними, вообще, стремление поддерживать красоту на должном уровне. Интересно, Евгений Черкасов когда-нибудь в состоянии был обеспечить жене и ребёнку подобный уровень жизни? Я в этом сильно сомневалась.

– У нас семья, – сказала мне Ольга, глядя прямо в глаза. – И дело не только в наших с Федей отношениях. Вокруг нас много людей. Ребёнок, в конце концов. Родители. Да, мы совершили ошибку, расставшись в своё время, но мы пришли к тому, что нужно снова быть вместе. Мы шли к этому несколько лет. А потом появилась ты. Родственница, – проговорила она с пренебрежением. – Откуда ты только взялась?

– Я бывшая жена его брата, – пояснила я ей. – Владислава Калинина.

– Я знаю! – нетерпеливо оборвала она меня. – И не понимаю, почему ты не можешь оставить эту семью в покое! Раз развелась с одним, зачем навязываться другому?

– По крайней мере, я не пошла по второму кругу, – чуть ядовито проговорила я, не сумев удержаться.

Ольга устремила на меня ненавидящий взгляд.

– Ты меня не слышишь? Мы с Федей вместе много лет, у нас семья. Мы всё равно помиримся. Он меня любит!

– А тебе надо, чтобы он тебя любил? – Я наблюдала за ней. – А сама любить не пробовала? Чтобы он никуда не сбегал? Хотя, Черкасов тоже сбежал, а ведь его ты любишь.

Ольга схватилась за чашку с чаем, и на какую-то долю секунды мне показалось, что она остатки мне в лицо выплеснет. Но нет, сдержалась. Зато прошипела:

– Что ты об этом знаешь, вообще?

Я плечами пожала.

– То же, что и остальные. Сама понимаешь, земля слухами полнится. По всей видимости, замечательная у вас с Евгением была семья, раз все шептаться не перестают. Мне эта информация ни к чему, да и муж твой бывший, тип весьма мерзкий. Он к Марату повадился, ты в курсе? То ест на халяву, то денег в долг просит. Вот только после этого приходить и рассказывать мне о том, какая замечательная у тебя семья с Федей, как-то странно. Да и некрасиво. Ты чего от меня хочешь? Чтобы я вину свою почувствовала? Так я семью не разбивала, и от жены его не уводила. Ты сама отлично со всем справилась. А то, что касается ребёнка, так это не мне решать. Ты же знаешь Федю, девочку он не бросит. А родители твои, люди взрослые. И это твоя обязанность о них заботиться, а не твоего первого мужа. Разве я не права?

– По-моему, ты слишком много рассуждаешь. К тому же, о вещах, в которых ничего не смыслишь.

Я согласно кивнула.

– Поэтому я тебя и предупреждала, что наш разговор ни к чему не приведет.

– Ресторанная певичка будет меня морали учить, – сказала она, всеми силами демонстрируя мне своё презрение. Конечно, замечание было неприятное, и меня оно царапнуло, но, с другой стороны, что в этом плохого? Это я Ольге и сказала.

– Не вижу ничего плохого в своей работе. По крайней мере, я ни у кого на шее не сижу и милости не жду. Нет у меня повода лихорадочно отыскивать пути возврата достойного кошелька. В общем, разговор наш бессмысленный, я это заранее знала, и тебе об этом говорила.

Я уже поднялась из-за стола, взяла сумку, а Ольга смотрела на меня снизу, буквально впившись взглядом в моё лицо.

– Он ко мне вернётся. Что бы ты ни делала.

– Не собираюсь ничего делать, – порадовала я её. – Захочет – вернётся. – И тут мне в голову пришёл интересный вопрос. – А откуда у тебя мой номер?

– Какая тебе разница?

Разница была, и, кстати, большая, но ничего выяснять я больше не стала. Ольга бы всё равно честно не ответила, принялась бы меня накручивать, пытаясь вывести на эмоции. Поэтому я ушла, не простившись с ней. Правда, всю дорогу до дома раздумывала о том, кто мог дать ей мой номер. На ум приходило всего несколько человек, но большинство из них вряд ли бы так поступило. Просто потому, что сами Ольгу недолюбливали.

– Ты случайно не поделился моим номером телефона со своей подругой? – поинтересовалась я следующим вечером у Марата, перехватив того в коридоре.

Начальник взглянул на меня в недоумении.

– С какой именно?

Я вздохнула.

– А какой из твоих подруг я могу быть хоть сколько-нибудь интересна? – Он молчал, и я пояснила: – Ольге.

– Ольге? Нет. Не помню, чтобы она, вообще, звонила мне в последнее время. Судя по всему, до неё дошли слухи, что Женька тут отирается, а она старается держаться от него подальше.

– Правда? – подивилась я, правда, несколько фальшиво. – С каких это пор?

Марат усмехнулся.

– Ты-то хоть не будь злой и ревнивой тёткой, Маш. Долго вы ещё будете мужика делить?

– Я никого ни с кем не делю, – возразила я. – Это меня настойчиво в это стяжательство втягивают. Значит, номер не давал?

– Нет. Но Женька тобой активно интересовался. Спрашивал, что да как.

– Передай ему, что денег у меня нет. Я бедная певичка на окладе. Интерес он сразу потеряет.

– Мы тебе мало платим? – насмешливо переспросил Марат.

– Хорошо платите, – успокоила я его. – Только ему не говори.

Марат рассмеялся, а я ушла. Пора было на сцену, я с улыбкой приветствовала посетителей ресторана, на меня мало, кто смотрел, все были заняты едой и беседой со своими спутниками, и сегодня, признаться, меня это вполне устраивало. Я куда чаще, чем обычно, посматривала на экран с подсказками по текстам песен, потому что голова была занята совсем не песнями.

Интересная у меня складывалась ситуация. В моём доме появился мужчина. Мужчина, без сомнения, любимый, и его появлению и в квартире, и в моей жизни я был рада. Но вслед за его появлением, объявился бывший муж с неясными целями и пытливыми взглядами, и его бывшая жена, цели которой были ясны, как день. Все Ольгины цели объединялись в одно огромное желание разорвать меня и уничтожить. Я топтала ногами все её планы. А вдобавок к нашим с Федей бывшим, вокруг кружили ещё их бывшие и настоящие. В общем, от наплыва интересных персонажей не было никакого спасения. Пора было завести записную книжку и записывать в неё имена всех новых героев нашей Санта-Барбары, честное слово.

Про встречу с Ольгой в кафе, я Фёдору рассказала. Не видела смысла скрывать. К тому же, ничего особо интересного или доселе мне неизвестного, его бывшая жена мне не поведала. Единственное, что я вынесла из нашего с ней разговора, это то, что Ольга настроена весьма серьёзно. Она хочет Фёдора вернуть, и воспользуется для этого любым предлогом. Не чурается даже ребёнка вперёд себя выставить, поплакать о том, что девочке нужна семья. И я бы не восприняла её слова и жалобы по этому поводу всерьёз, если бы не одно существенное «но» – Федя на шантаж Алисой вёлся. Он сразу грустнел, замолкал и задумывался. Конечно же, я сразу отступала. А что я могла сказать?

– Между прочим, – сказала я ему, – она не только ребёнка накручивает, который ещё ничего не смыслит в происходящем, но и твою маму.

– Знаю. Я уже принял меры.

Я взглянула на него с интересом.

– Какие?

– Сказал маме, чтобы она не отвечала на её звонки.

– А-а, – протянула я глубокомысленно. – Это, конечно, вариант.

Федя собирался на работу, достал из шкафа легкий свитер, в раздражении встряхнул его, потом сунул голову в ворот. Затем на меня посмотрел.

– Маш, а что я ещё могу сделать?

– Не знаю. – Я даже руками развела. – Может, поговорить с ней? И выяснить, наконец, чего ты хочешь.

– А чего я хочу? – удивился он. – Я ничего не хочу.

Я удивлённо хлопнула на него глазами.

– В каком смысле?

Фёдор ко мне подошёл, остановился в шаге, упёр руки в бока. Если честно, то всеми силами демонстрировал мне глобальное непонимание, но слишком старался. Ни на секунду его стараниям я не поверила.

– Я живу с тобой, я люблю тебя, возвращаться я не собираюсь. Просто надо утрясти кое-какие детали.

Я смотрела на него. С его губ так легко слетели слова о любви, и прозвучали так буднично, словно он говорил мне это каждый день в течение долгого времени. А ведь они прозвучали в первый раз. Меня эти слова зацепили, поразили, а Федя ко мне шагнул, обнял, поцеловал в лоб и попросил:

– Пойдём завтракать?

Я кивнула. Направилась на кухню, ощущая некоторое недовольство. Я бы предпочла обсудить… момент о любви. Но цепляться за эти слова, просить его повторить, объяснить, мне показалось жалким и неловким. Поэтому я отправилась кормить его завтраком, и следующие полчаса всё больше молчала. Пытаясь осмыслить, пытаясь что-то для себя решить, например, говорить ему в ответ, что тоже его люблю, или это само собой разумеется. Я же Федю люблю? Люблю. Мы, вот, живём вместе, я готовлю для него завтраки, забочусь о нём, жду с работы… В те дни, когда у меня выходные. В остальные дни он забирает меня из ресторана, появляясь к окончанию моей работы.

А вот когда я немного успокоилась, когда задушившая меня волна эмоций схлынула (можете посмеяться, произошло это только ближе к обеду, до этого времени я ходила ошеломлённая), я задумалась о тех самых деталях, о которых Федя говорил. Что именно он собирается утрясать, интересно?

– Привет.

Услышав этот голос за своей спиной, мне захотелось выругаться. Я стояла со стаканом минеральной воды у бара, просматривала в телефоне сообщения от Феди, он писал, что задерживается на одном из объектов за городом, но обязательно приедет. Хотел, чтобы я его дождалась, а не отправлялась домой одна на такси. Я отослала ему в ответ глупый смайлик, и тут услышала этот голос.

За моей спиной стоял бывший муж.

– Что ты тут делаешь? В городе закончились рестораны?

Слава усмехнулся. И опять, опять меня разглядывал. Буквально ощупывал взглядом.

– Что поделать, ваше заведение пользуется всё большей популярностью. Встречи назначают здесь, а кто я такой, чтобы спорить?

– Действительно, – проговорила я себе под нос, старательно уворачиваясь от его взгляда.

– Ты хорошо выглядишь, – сказал он.

Я всерьёз удивилась этому заявлению. Взглянула на него насмешливо.

– Ты делаешь мне комплимент?

– Я всегда считал, что ты красавица. И всегда тебе это говорил.

– Да, а затем упаковывал меня в сюртук, с пуговицами под горло.

– Замужняя женщина должна быть скромной.

– Вот и расскажи об этом Ангелине.

– Ты ревнуешь? – Слава улыбнулся.

– С ума сошёл? Кстати, я её предупредила, чтобы держалась от тебя подальше. Надеюсь, она ко мне прислушается.

– Да, она мне рассказывала.

Я откровенно томилась рядом с ним, мне не хватало воздуха, а изнутри меня распирало чувство возмущения. Я старалась не встречаться со Славой взглядом, но украдкой всё-таки поглядывала на него. Видела тщательно выбритые щёки и подбородок, причёску волосок к волоску, накрахмаленный воротник белоснежной рубашки. Я не могла не смотреть на всё это. Моё подсознание привычно отмечало каждую деталь, даже то, как Слава поджимает губы. И каким бы милым он не пытался казаться в данный момент, я знала, что доверять ему не стоит.

– Ладно, – сказал он, в конце концов, – поеду домой.

– Отличная идея, – согласилась я.

Он весело хмыкнул.

– Передавай братцу привет.

– Если ты считаешь, что он без него не проживёт счастливо следующий день, то обещаю. Передам.

– Ты злишься на меня, дорогая.

Я посмотрела ему в глаза.

– Я тебе не дорогая.

Бывший муж, наконец, ушёл, а я осталась, расстроенная и взбудораженная. А ещё мне почему-то хотелось плакать. Просто сесть и расплакаться, как раньше, когда Слава уходил на работу, прочитав мне очередную отповедь по поводу моей никчёмности, а я оставалась одна, садилась в уголке и принималась плакать. От бессилия.

Но сейчас у меня нет ни одной причины, чтобы чувствовать себя слабой. Я доказала это и себе, и ему. Много чести лить из-за него слезы, решила я в итоге. Залпом допила воду, и отправилась на сцену.

Остаток вечера прошёл без эксцессов. Правда, Федя задерживался, я прождала его до половины первого ночи, успела выпить чаю и даже перекусить. А он всё обещал, что вот-вот приедет.

– Зачем ты поедешь в ресторан, если к тому моменту я уже буду дома? – пыталась я доказать ему свою правоту. Затем даже посмеялась. – Я что, первый раз поеду домой на такси? Всё будет в порядке.

– Маш, я приеду через полчаса.

– Через полчаса мы оба уже будем дома, – сказала я. И решительно закончила: – Всё, я еду домой. И ты езжай домой. Всё будет хорошо. Меня Марат проводит, хочешь? Он ещё в ресторане.

– А Марат не слишком часто тебя провожает?

Я вздохнула. Сил злиться у меня не было.

– Хорошо. Не буду его просить.

– Маша!..

– Я еду домой. Целую.

Я отключила звонок и заторопилась вызвать такси, прежде чем Федя успел бы передумать. Сходила в гримёрку за пальто и сумкой. Помахала всем на прощание рукой.

– Пока, Маш. Отлично сегодня поработала!

– Спасибо, – улыбнулась я и сделала смешливый книксен. – Стараюсь на благо родного предприятия.

Посетителей в зале оставалось совсем немного, но ресторан работал до последнего клиента, и официанты зал не покидали, всегда готовые услужить. В моём же присутствии необходимости уже не было, я оделась в холле перед большим зеркалом, и вышла на улицу. Несколько дней назад ударили первые морозы. Ночи стали холодными, ветер неприятным, а ледяной дождь время от времени сменялся мелким снежком. Асфальт покрылся наледью, которая днем стаивала, превращаясь в грязь, а вот сейчас я шагала осторожно на высоких каблуках, боясь поскользнуться. Диспетчер службы такси перезвонила мне несколько минут назад и пообещала, что машина будет в течение пяти минут. Я вышла, остановилась в свете фонаря. Невольно поёжилась от холода, затем огляделась. За пределами круга, куда доходил свет, было темно. Правда, совсем недалеко слышался звук двигателей автомобилей, а за спиной была дверь в ресторан. Если станет совсем не по себе, можно спрятаться там. Как назло, следом за мной никто не выходил, и на узкой улочке было темно, тихо и безлюдно. Будто не центр города, а окраина. Интересно, куда все подевались? Испугались похолодания?

Скорее бы уже такси подъехало, подумала я. Подумала, а затем случилось что-то непонятное. На меня сзади кто-то накинулся, прямо из темноты. Я настолько испугалась, была настолько ошарашена, что смогла лишь негромко вскрикнуть, а после этого полетела вперёд, коленями на ледяной, грязный асфальт. Ударилась больно, но у меня не было ни секунды на то, чтобы прийти в себя. Человек, накинувшийся на меня, принялся бить меня по спине, по голове, хватать за волосы, и при этом издавал какие-то странные звуки, едва ли не стоны, и по ним я как-то сразу поняла, что это не мужчина. К тому же, если бы мужчина ударил меня по голове или схватил за волосы, ощущения явно были бы другими. Точнее, я бы уже лежала на земле без сознания. А тут меня таскали за волосы, пинали, били кулаками, и у меня никак не получалось встать, хотя бы на четвереньки подняться, чтобы оказать сопротивление. Или оглянуться, чтобы посмотреть, кто на меня напал.

Правда, моё неведение длилось недолго. В какой-то момент нападавшей надоело делать это молча, завывая, как раненная кошка, она схватила меня за волосы в очередной раз, больно уцепилась и потянула с силой, я даже вскрикнула. И вот тут она воскликнула:

– Оставь, оставь его в покое! Я тебя убью, ты поняла? Я тебя ненавижу!

Это была Ангелина. Несмотря на звонкие, истерические нотки, я её узнала, сомнений у меня не было. И вот тут я почему-то испугалась по-настоящему. Потому что это было не просто нападение на улице, у меня не сумочку пытались отнять, меня, кажется, всерьёз вознамерились убить. Я попыталась встать, но она ударила меня ногой. Как-то у неё получилось попасть носком ботинка мне под подбородок, больно стало ужасно, удивительно, как у меня голова не отвалилась. Я упала назад, на спину, и пока хваталась рукой за челюсть, Ангелина накинулась на меня вновь, попыталась схватить за горло, принялась душить, а я смогла рассмотреть её лицо в этот момент. Всё перекошенное, какое-то отчаянное и безумное одновременно. А потом она достала что-то из кармана, и это что-то блеснуло в свете фонаря. Сначала я с ужасом подумала о том, что это нож, но затем рассмотрела ножницы в её руке. Тоже ничего хорошего. Челюсть болела, но страх был сильнее боли, и я закричала.

Что происходило дальше, все детали в моём сознании смешались. Всё случилось в один момент. Ангелина надо мной с ножницами в руках и ненавистью во взгляде, свет фар от подъехавшего такси, открывшаяся дверь ресторана, откуда выскочили люди. Всё это случилось будто в один момент, который растянулся для меня в длинную-длинную череду мгновений. Будто замедленная съёмка. Я не могла оторвать глаз от ножниц, которые были нацелены мне в лицо – именно в лицо, а никуда-то ещё, – а потом кто-то сдёрнул с меня Ангелину. Она истерично заверещала, а мне стало легче дышать. Холодный воздух и холод в один момент меня накрыл, пробрал до костей, но я ничего не могла с этим сделать. Лежала на асфальте и смотрела во тьму, куда-то вверх, в бездну, что начиналась выше лампы фонарного столба.

– Отпустите, отпустите меня! Я её ненавижу! Она гадина! Слава с ней развёлся, а она!.. а она!..

– Маш, Машка! – кто-то склонился надо мной и теперь с тревогой вглядывался в моё лицо. Я попыталась сфокусировать свой взгляд на чём-то другом, не на бездне над моей головой. – Маша, ты жива?!

Я выдохнула. Затем попыталась пошевелиться. По крайней мере, моргнула для начала. Затем сглотнула и осторожным шёпотом проговорила:

– Да.

В тот момент, когда я это произнесла, я готова была вскочить и закричать от радости: «Я могу, могу говорить!», вот только сил и возможностей у меня на это не было. Оставалось лишь радоваться, что говорить я могу, челюсть, кажется, не сломана.

– «Скорую» вызовите! – крикнул кому-то Марат. А я попыталась сесть. Если честно, лежать на асфальте было холодно.

– И полицию, – добавил кто-то.

– Не надо тебе вставать, – забеспокоился Марат, и попытался уложить меня обратно. Мне пришлось приложить последние силы, чтобы не дать ему это сделать. Оттолкнула его руки и проговорила:

– Сдурел? У меня воспаление легких будет!

После моего гневного замечания, Марат откровенно выдохнул.

– Слава богу, живая.

– Помоги встать, – попросила я. Марат, после моей просьбы, едва ли не на руки меня подхватил, и к себе прижал, хотя я была вся грязная. Я за него уцепилась, а сама голову повернула, нашла взглядом Ангелину. Она уже не кричала, не плевалась ядом, не вырывалась. Сидела на поребрике, обхватив голову руками, и едва заметно раскачивалась из стороны в сторону. Даже не плакала.

– Что, чёрт возьми, произошло? – выдохнул ошалевший от всего случившегося Марат.

А я продолжала смотреть на девушку. Не сразу поняла, что морщусь. Морщусь то ли от боли, то ли от нетерпения, то ли от ужаса происходящего. То ли от жалости к ней. И к себе тоже.

– Мне надо позвонить Феде, – вырвалось у меня.

Фёдор приехал только в отделение полиции. Правоохранительные органы сработали достаточно оперативно, у ресторана появились уже через десять минут после вызова, а следом за их машиной подъехала и «скорая помощь». Меня осмотрели, померили давление, задали несколько вопросов о самочувствии и предложили отправиться в больницу. Я отказалась. Возможно, я всё ещё была перевозбуждена и от того не чувствовала боли, и на ногах держалась вполне браво, но кроме челюсти у меня ничего не болело, а от головной боли мне дали таблетку. Врач также осмотрел мой подбородок, заверил, что серьёзных травм и повреждений Ангелина мне не нанесла, лишь ушиб, и, вероятнее всего, у меня будет приличного размера синяк. Что тоже, надо сказать, не радовало, но это лучше, чем если бы она свернула мне сапогом челюсть или вовсе зарезала.

Кстати, я намекнула врачам «скорой», что нападавшую тоже неплохо бы осмотреть, ведёт она себя неадекватно, они даже подошли к Ангелине, попытались получить у неё разрешение на осмотр, но после заявили, что если у девушки и есть проблемы со здоровьем, то явно психического характера, а это не к ним. Нужно проводить психиатрическую экспертизу, чем и займутся в отделении полиции, после того, как Ангелину туда доставят. Меня тоже попросили поехать в отделение, чтобы дать показания.

– Если вы чувствуете, что в силах, – сказали мне.

Я согласилась. Если не поеду сейчас, придётся ехать утром. Лучше уж сразу со всем этим покончить.

Федя появился в отделении полиции минут через двадцать после того, как меня усадили на стульчик в коридоре и попросили подождать. Правда, выдали плед, чтобы согреться и сделали горячий чай. Я сидела в коридоре на неудобном стуле, зная, что за дверью Ангелина отвечает на вопросы пожилого капитана, дула на чай и думала о том, как сильно болит подбородок. Голова больше не болит, а подбородок болит. Затем услышала быстрые шаги, Федя на крейсерской скорости завернул в коридор, в котором я сидела, и пока я осознавала его стремительное появление, он добежал до меня и буквально рухнул рядом, глядя на меня безумными, испуганными глазами.

– Маша, что случилось?

Я попыталась выдавить из себя улыбку, но губы не слушались.

– У меня, наверное, будет синяк в пол лица, – сказала я ему.

– Черт с ним, с синяком, – отмахнулся он, отводя мои руки от лица. Забрал у меня чашку и сам поднёс её к моим губам. – Попей.

Я попила. А сама сжимала ладонями его коленку. В какой-то момент мы встретились с Федей взглядами, и я сказала ему:

– Всё хорошо, не переживай.

– Что хорошо? – взвыл он. – Что за чокнутая баба это сделала?

– Новая Славина забава, – сказала я ему. Для меня это всё объясняло, а Федя в задумчивости замолчал на некоторое время.

Вскоре меня пригласили в другой кабинет, задавали вопросы, я давала ответы, вдруг осознав, что плохо помню подробности. Во сколько вышла из ресторана, как долго ждала такси, через сколько минут Ангелина на меня напала. Что делала и как. А я не могла вспомнить. Могла сказать, что напала на меня она, могла сказать почему, а полицейские требовали от меня деталей, которые, по моему мнению, никакого особого смысла за собой не несли.

Когда я вышла из кабинета, увидела Федю с телефоном у уха.

– Кому ты звонишь?

– Этому дегенерату. А он трубу не берёт, представляешь?

– Представляю, – устало отозвалась я. Совершенно не удивилась тому, что Слава не желает общаться с братом.

Нас всё-таки попросили вернуться завтра, ближе к обеду. А я поинтересовалась у следователя, что будет с Ангелиной, по крайней мере, сегодня.

– Не переживайте, она останется здесь, в камере временного заключения. До выяснения всех обстоятельств.

Я очень сомневалась, что в причинах и обстоятельствах кто-то будет разбираться. Но меня настоятельно просили прибыть завтра к часу дня. С каким трудом я заставила себя на следующий день встать с постели и приехать в отделение полиции, нужно рассказывать отдельно. К тому же под подбородком, на самом деле, растёкся синяк, больше похожий на бордовый кровоподтёк, и мне снова пришлось надеть ненавистную водолазку, чтобы попытаться это скрыть. А ещё мне было больно глотать, и куда больнее смотреть на себя в зеркало. На лице царапины, голова вскинута, чтобы было не так больно, на шее синяк. Я даже поплакала с утра, а Федя меня успокаивал. Даже на работу не поехал.

– С тобой поеду к следователю, – заявил он. И добавил: – Я сам ещё до конца не разобрался в этой ситуации. – Обнял меня и поцеловал в лоб. Я промолчала. Я в ситуации разобралась отлично, ещё вчера. Правда, от этого совсем не легче. А ещё он продолжал попытки дозвониться до Славы. На звонки на мобильный он упорно не отвечал, и уже по дороге в отделение, Федя набрал номер городской администрации.

– А по какому вопросу вы звоните Владиславу Александровичу? – поинтересовался вежливый женский голос на другом конце трубки. Я сидела рядом с Федей в машине и отлично слышала каждое слово.

– По-семейному, – чуть язвительно проговорил Фёдор. – Я его брат. Троюродный.

– Тогда вам лучше позвонить Владиславу Александровичу на личный номер.

– Правда? С ума сойти, я не догадался.

Я пихнула Федю в бок, чтобы не слишком усердствовал в своём ехидстве и насмешливости. Конечно, это всё от беспокойства за меня, но всё же.

В общем, в разговоре с братом ему снова отказали, под предлогом важного совещания, на котором тот присутствует. Федя плюнул в досаде и телефон выключил. Только пообещал:

– Всё равно его достану.

В отделении милиции нас встретил не только следователь, но и родители Ангелины. Они оказались обычной парой в возрасте. Отец, пухлый и потеющий от нервозности и беспокойства, и мама, миловидная женщина с заплаканными глазами. Они остановили меня в коридоре, воспользовались тем, что Фёдор отошёл со следователем в сторону, о чем-то они принялись беседовать.

– Вы Маша? – Мать Ангелины сделала ко мне пару несмелых шагов. Я смотрела на обеспокоенных родителей с сожалением, кивнула. Прекрасно понимала их состояние. – Господи, Петя, посмотри, она вся в синяках.

«Петя» на меня посмотрел и смущённо откашлялся.

– Не понимаю, не понимаю, что на Гелю нашло, – торопливо заговорила женщина. – Вы простите нас. Её простите. Она не понимала, что делает. Она… будто не в себе.

Я сделала вдох, другой, затем оглянулась через плечо. Федя со следователем стояли у окна, достаточно далеко от нас, но я видела, что Фёдор на меня поглядывает постоянно, не упускает из вида. Я всё-таки подступила к родителям Ангелины ближе, посмотрела на одного, на другого. Посмотрела очень серьёзно.

– Я не знаю, что сейчас будет, – сказала я им. – Не знаю, чем всё это закончится. Но прекрасно знаю, почему ваша дочь так поступила.

– Вы поссорились из-за чего-то? – спросил меня её отец отрывисто.

– Нет, мы с вашей дочерью практически незнакомы. Я бывшая жена человека, с которым она встречается. Или живёт, я не знаю их обстоятельств. И всё, что я могу вам посоветовать: заберите её от него. Увезите куда угодно. Спрячьте.

– От Владислава Александровича? – в недоумении пробормотала мама Ангелины, переглянувшись с мужем. – Геля нам столько про него рассказывала… Хорошего…

Я смотрела на них. Сглотнула.

– Он сведёт её с ума, – сказала я им. – Превратит в психопатку. Увезите её от него.

Федя подошёл и взял меня за локоть. Кинул на супружескую пару настороженный взгляд. А мне сказал:

– Пойдём. Тебя ждут в кабинете.