Глава 11

Белый песок, разрезающий бирюзовую гладь острой косой, ласковое солнце искрящееся в вздрагивающем мареве влажного воздуха, пронзительный крик чаек, падающих камнем за добычей. На этом пляже я была пять лет назад вместе с родителями. Морские волны набегают на разгорячённое тело, нежно лаская ноги пенящейся водой. Откидываюсь на спину и слегка раздвигаю ноги, позволяя прохладным пузырькам снять жар, пульсирующий в сосредоточии женственности. Млею от каждого наката, выгибаясь, роняя тихий стон.

Потоки нагреваются, становятся настойчивее, и шершавые руки сжимаются на бёдрах. Поднимаюсь на локти, натыкаясь на тёмную голову между ног. Это мой сон. Какого чёрта Дамир делает в нём?

Он не даёт возмутиться, впечатываясь губами в мою плоть. Его язык творит форменное безобразие, кидая в пучину удовольствия и заставляя шире расставить ноги. Со стоном сдаюсь его ласкам, открываясь и позволяя делать всё, что ему вздумается. Это сон. Во сне можно всё.

Мир посасывает клитор, увеличивая пульсацию, разгоняя кровь, устремившуюся навстречу его языку. Широкие мазки проходятся по складочкам, и я поддаю бёдрами, желая усилить трение, втереться в лицо, расслабить боль, скопившуюся внизу.

Дамир входит во вкус, насаживая на свой язык, и это похоже на бушующий океан. Колючие волны бьются о плоть, смывая нежность, оставляя страсть. Не отрываясь от чувствительной точки, он вводит палец, затем второй, и я выгибаюсь от простреливающего током оргазма.

Тяжесть тела, поцелуй, приправленный вкусом моих соков, и я понимаю, что это вовсе не сон. Организм медленно приходит в себя, сокращаясь от остаточного удовольствия, и нет сил шевельнуться и продолжать войну. И нужна ли она в моём положении?

— Доброе утро, Вероника.

Дамир довольно урчит, растекаясь масляным взглядом, но искры настороженности блекуют глубоко внутри. Его расслабленность обманчива, он как пружина, сжавшаяся в ожидании моей реакции. Я не знаю, что ждать от него. Ведёт он так только со мной, или это хитрый ход по приручению, ведущий к последующей жестокости? Моя молодость и неопытность не дают ответа на мучающий вопрос, и единственный выход положиться на голос сердца. Дамир не обидит меня. Каким бы животным он не был, здесь и сейчас меня держит в объятиях мой Мир.

— Доброе утро — смущённо отвечаю, не зная, как себя вести.

Дамира, явно, сбивает с толка моя покорность, и он решает проверить своё везение ещё раз. Его губы невесомо касаются моих, язык скользит по нижней, а зубы играючи оттягивают её, всасывая и посылая дрожь по телу. Закрываю глаза, выдыхаю полу стон и принимаю весь его напор. Он сжирает меня, жадно оглаживает руками, вдавливает в матрас, лишая возможности свободно дышать. Влажная цепочка поцелуев зигзагами сползает вниз, от шеи до груди, и шершавость языка берёт в плен сосок, ноющий от властных сжиманий. Прогибаюсь в спине, действуя по наитию, предлагая уделить внимание второй груди и вскрикиваю от щипка, прокатывающего между пальцами затвердевшую вершину.

Я в нетрезвой эйфории растеклась в его руках. Моя кожа — оголённые провода, искрящиеся от влажности губ, моё тело — продолжение его, спаивающееся от раскалённых прикосновений. Не осталось ни миллиметра без его ласк. Я проваливаюсь в волны экстаза, выныриваю, оказываясь на животе, оттопыриваю попку и трусь, как течная кошка. Ещё разворот, выжигающий воздух в лёгких поцелуй, давление пальцев на клитор, судорога очередного оргазма и резкая боль, до потемнения в глазах.

— Тихо, малыш. Тихо, — шепчет, удерживая своим телом. — Потерпи. Сейчас всё пройдёт.

Не могу справиться с потоком слёз, стекающих по вискам и утопающих в волосах. Мир нежно целует лицо, глаза, губы, мокрые дорожки, не переставая шептать успокаивающие слова. Боль пульсирует внутри, зажатая горячим членом, и расползается по кровотоку, растворяясь в волнах утихающего оргазма. Медленный толчок, растягивающий до предела, за ним ещё, и тёплые потоки заполняют низ живота. Поддаюсь вперёд, сталкиваясь с его бёдрами, расслабляюсь, принимая всё, что он даёт.

Сдалась, покорилась, отдала себя. Дамир не торопиться, наслаждается своей победой, плавно толкаясь и выходя. Смелею, опускаю руки на его ягодицы, сжимаю, впиваюсь ногтями, раскрываюсь и слышу рык, сопровождающийся горячим выбросом спермы.

Вот и всё, Вероника, ты отдала свою девственность Миру, как и мечтала два с половиной года назад. Сожаления? Их нет. Лучше он, чем какой-нибудь похотливый мажор, типа Паши.

Дамир подхватывает меня на руки и несёт в ванну. Не выпуская, бережно моет, как хрупкую статуэтку, и в его взгляде безграничное обожание. Заматывает в полотенце, возвращает на кровать и постоянно целует, не решаясь прервать контакт. Так и засыпаю в его объятиях, обещающих никогда не обижать.

Запах ванили и сливочного кофе щекочет ноздри, плавно вытягивая из крепкого сна. Принюхиваюсь, не открывая глаза, и убеждаюсь, что это не иллюзия. Мир сидит на краю кровати, улыбаясь, гипнотизирует меня, а на тумбочке стоит поднос с тёплыми булочками и дымящимся кофе.

— Пора поесть, соня, — в его голосе столько мёда, что я теряюсь и кружится голова.

Он помогает сесть, обкладывая со спины подушками, подносит булочку к губам и слизывает с них прилипшую сахарную пудру. Нежность, мягкость, так не свойственны ему, но так необходимы мне. После завтрака, Мир помогает одеться, заботливо укутывает в тёплый пуховик, натягивает шапку, варежки и шарф, и за руку ведёт гулять.

Свежевыпавший снег скрипит под ногами, на деревьях и кустах белеют хлопья, пригибая тяжестью тонкие ветки. В этой сказочной белизне очень странно смотрится дом. Он огромный, тёмный, тяжёлый, угрожающе нависает над обласканным зимним садом.

Мы идём в тишине, охраняя зарождающуюся связь между нами. Я боюсь проснуться и понять, что это всего лишь сон, поэтому незаметно жмусь к нему, рвано выпуская облачка пара. Дамир ловит мой страх и крепко прижимает к себе, обняв за плечи.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ Как приклеенные, мы проводим всю неделю. Мир не выпускает меня из рук, балует подарками, походами в ресторан. Кажется, сбывается моя сказка, придуманная семь лет назад. Ночами он учит меня любви, выматывая до звёзд в глазах, днём приобщает к светской жизни, готовя к предстоящему Новому году.

— Будет много народу. Чиновники, бизнесмены и остальной мусор. Хочу представить тебя в роли своей невесты. Пусть народ порадуется, что Мир остепенился.

Он показывает мне фото разных людей, знакомя заочно, рассказывая о них. Мир всё делает для того, чтобы я не чувствовала на банкете себя неловко. Я стараюсь запоминать имена и род занятий, заучивая принятые в обществе фразы.

Время слишком быстро летит, приближая бой курантов и подпитывая мою нервозность. Верю, что Мир не бросит меня на съедение волкам, но всё равно внутренности сжимаются от страха.