Глава 20

Весна стремительно входит в свои права, расправляясь с посеревшим снегом, просушивая дорожки, отогревая промёрзшую за долгую зиму землю. Солнце дарит яркие лучи, а у меня пора слякоти, промозглости и тяжёлого неба. Токсикоз наслаивается на страх быть посланной на аборт, в связи с чем пропал аппетит, мучают постоянные головные боли, головокружение и тошнота.

Я всё чаще отказываю в доступе тела, боясь сорваться к белому другу во время размашистой долбёжки, сотрясающей раздражённые внутренности. Предпочитаю заснуть, пока Дамир доделывает дела, а если не успела, затихаю и притворяюсь спящей. Он злиться, рассыпает вокруг себя брызги недовольства, но старается относиться к моему самочувствию терпеливо. Свою негативную энергию Мир выбрасывает на прислугу, охрану и Марата — правую руку и преданного помощника.

С нашего неприятного разговора прошло две недели, а я так и не решилась приобрести тест. Возможно, надеюсь, что рассосётся, возможно, оставляю причину, почему ещё не призналась Дамиру. А в чём признаваться? Двух полосок ещё нет, значит не в чем.

— Обратись ко врачу, Вероник. Меня беспокоят твои головные боли, — Мир везёт меня в институт и недовольно цедит сквозь зубы. — Сам я не могу тебя отвезти. Слишком много дел навалилось. Опять залётные в городе появились. Можешь воспользоваться водителем.

— Всё в порядке, не волнуйся, — спешу его успокоить. — Зачёты, экзамены, большая нагрузка. У меня всегда так. То голова, то жопа, когда нервничаю.

Он внимательно смотрит на меня, сощурив глаза, пока мы стоим на светофоре. Тщательное сканирование заставляет переживать и сжиматься, что не остаётся без внимания.

— Ты ничего от меня не скрываешь, малыш?

— Что ты. Нет, конечно.

Кручу головой в разные стороны, усиливая своё НЕТ. Конечно, ничего не скрываю. Всего лишь маленький секрет, который скоро станет большим. На что надеюсь? Зачем скрываю? Жду. Жду, когда перевалит срок разрешённого аборта, всего лишь до тринадцатой недели. Что потом? Варианта два. Дамир, либо смириться и оставит меня с ребёнком, либо вышвырнет, но тогда я, в любом случае, останусь с ребёнком. Будет больно, сложно, но я справлюсь. Ради своего малыша буду жить. Хочется, чтобы это был мальчик, копия отца, в котором я буду каждый день видеть Мира.

Кольки сегодня нет, уехал с родителями к бабушке на юбилей, поэтому мне приходиться держать оборону самостоятельно. После моего аншлага в туалете, сплетни потихоньку улеглись, заполнив эфир новыми событиями, но неприязнь некоторых студенток бьёт через край. Виной тому зависть, что я с Дамиром, или ревность на внимание Коли? Не так важны их мотивы, как вредно для моих расшатанных нервов их внимание. Выдерживаю всего две пары, сдав очередной зачёт, и сбегаю из давящих старостью и ненавистью стен на весеннюю свежесть.

До приезда водителя, который должен сегодня забрать меня вместо Дамира, два с половиной часа, и я, наконец, решаюсь зайти в аптеку.

— Два теста, — наклоняюсь к окошку и тихо произношу, не решаясь делиться секретом даже со стенами.

— Какие? — формацевт, совсем молодая девушка, с любопытством смотрит на меня и, наверное, про себя смеётся над моей неловкостью и трусостью.

— Любые, — встречаюсь с ней взглядом и щёки заливает румянцем. Дожили. Покупаю тест в аптеке, а чувствую себя, как в секс-шопе, выбирающей член побольше и поярче.

Она приносит несколько плоских коробочек, называет цены, и от скуки, преимущества, я выбираю два разных, расплачиваюсь и плетусь в кафе напротив университета, надеясь перекусить что-нибудь лёгкое и воспользоваться туалетом.

День радует тёплой погодой, нежным ветерком, в связи с чем занимаю столик на улице под навесом. Прошу принести салат и чай сюда, а сама устремляюсь в уборную, поставить, наконец, жирную точку. Коробочки жгут ладони, и я прибавляю шаг, желая скорее со всем разделаться. Две минуты сижу на крышке унитаза, гипнотизируя пластик, лежащий на краю раковины. По инструкции сказано пять, но уже через сорок секунд к первой полоске добавляется другая. Вторую минуту я трачу на осознание, что полоски уже не пропадут, как и наша частичка во мне.

В глазах пелена, в ушах гул. Сколько бы я не готовилась удостоверится, растерянность накрывает с головой. Избавляюсь от улик, бросив пластик в мусорку, поверх бумаги, умываюсь и возвращаюсь к своему столу. Официант приносит мой заказ, а я судорожно перебираю последствия. Сомнения грызут, что сделала что-то не так, что была не осторожна. Тесты. Их нужно было хотя бы закопать, прикрыть бумажными полотенцами или забрать с собой.

Собираюсь встать и вернуться, но меня отвлекает незнакомый парень, нагло усевшийся ко мне за стол.

— Не возражаешь, если я составлю компанию, — он улыбается, придвигается по ближе и не выпускает из своей зоны влияния. — Меня Тимофей зовут. Хорошая погода, правда?

Он не даёт вставить мне слово, давит своей тяжёлой энергетикой, зачем-то хватает за руку, склоняет голову к моей.

— Я возражаю, — пытаюсь перекричать его громкий голос. — Отсядьте за другой стол.

— Ну что ты ерепенишься. Хорошая погода, красивая девчонка, привлекательный мужчина. Это судьба.

Он скалиться, играет на публику, привлекает ненужное внимание, а глаза без эмоций, без участия в живой мимике. Делаю очередную попытку вырваться, подскакиваю, опрокидываю стул и оказываюсь прижата к нему, бесполезно барахтаясь ногами. Одна рука сжимает до боли поясницу, другая впивается в затылок, и сухие губы врезаются в жёстком поцелуе. Секунда, две, и меня накрывает паникой. Я задыхаюсь, пытаюсь вывернуться, мычу, стараюсь цапнуть за губу. Всё резко заканчивается. Он отпускает, смотрит в сторону, ухмыляется и произносит:

— Не судьба.

Я, как рыба, выброшенная на берег, открываю рот, выкатываю глаза и смотрю ему в удаляющуюся спину. Поворачиваюсь к входу в кафе, и вижу Викторию, с улыбкой выходящую из него. Может это всего лишь глюк на почве стресса, но её победная улыбка вбивает последний гвоздь в деревянную крышку.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍