Глава 23

Почти три года спустя

— Глеб! Маленький засранец! Ты зачем взял топор деда?! Хочешь по попе розгами получить?!

Моему сокровищу исполнилось два года и, хоть он вылитая копия отца, это только мой сын. Глеб с вызовом смотрит на меня, волоча топор, практически, с него ростом, перетаптывается с ноги на ногу, стараясь закрыть собой предмет моего недовольства.

— Ну что ты, доча, пугаешь мальца? Розгами? Будущего мужчину? Пойдём, Глебушка, поможешь деду дрова рубить.

Счастливая улыбка озаряет милое личико сына, делающего его похожим на тёмного ангелочка. Сколько я вынесла ради него. Сколько пережила. Сейчас, спустя почти три года, вспоминать проще, кошмары больше не мучают, от хруста ветки больше не вздрагиваю. Но тогда…

Приезд в новое убежище потонул в боли и лихорадке. Дед выхаживал меня два месяца, срезая загнившие, отмирающие пласты кожи, меняя круглые сутки компрессы, вливая жирный бульон и травяные настои ложкой каждые два часа. До сих пор поражаюсь силе и выносливости семидесятилетнего старика. Таскать меня на себе в баню, убирать изгаженное гноем, кровью и мочой бельё, практически не спать.

Удивляюсь, как в гонке за мою жизнь смог выжить Глеб. Он выжил. Родился слабеньким, но до последнего цеплялся за право жить. Как только я встала на ноги, дед повёз меня в райцентр восстанавливать документы. Тогда я узнала горькую историю отшельника Егора. Это сейчас он отшельник, а четыре года назад, до нашего знакомства был счастливым семьянином.

Любимая жена, поздняя дочь шестнадцати лет. Всё сломалось с приходом залётных браконьеров. Конфликт закона и безнаказанности сильных мира сего обернулся поджогом сарая с живностью, в котором заперли жену, и похищением дочери. Сам Егор в это время валялся неделю в овраге с простреленным животом. Пуля прошла на вылет, но сил встать и вернуться к семье не было. А когда появились… Когда вернулся…

Страшно представить, что пережил этот мужчина, как смог не сломаться, продолжая надеяться, что дочь найдётся, как не свихнулся, отдирая обугленные останки жены от промёрзших развалин сарая. Егор искал. Облазил вдоль и поперёк весь лес, блуждая по нему месяцами, обращался в полицию, отправлял письма в газеты.

Дочь так и не нашли, приписав её к пропавшим без вести. На её имя мне и выдали документы. Нет больше Вероники Неверовой. Всё осталось в прошлом. Чувства, старая жизнь, обида, ненависть, разочарование, маленькая, глупенькая девочка Ника, старший брат и лучшая подруга. Демидова Ксения Егоровна вынесла из прошлого только сына и изуродованную шрамами спину.

В октябре на свет появился Глеб. Ему не хватило месяца набраться сил, подрасти, подготовится к суровым условиям. А условия здесь были не просты. Кряжистый дом из посеревшего от времени бревна, протыканного по старинке мхом, вода из колодца, яма на улице вместо туалета, и на много километров вокруг густой, хвойный лес, наполненный дикими животными.

Всё произошло неожиданно и быстро. Мы даже не успели добраться до больницы. Родила на заднем сидении машины, выдавив маленький, сморщенный, посиневший комочек. Господи! Что я тогда пережила… Проклинала Дамира, молила бога… Глеб справился, только благодаря деду Егору. Полгода он вытаскивал его с края пропасти. Его и меня, чуть не сошедшую с ума от горя. Сложно оставаться спокойной и безучастной, когда твой ребёнок задыхается или орёт сутками на пролёт, краснея, надрываясь до икоты и судорог в ручках и ножках.

Мы это пережили, стали сильнее и ближе. Три года назад я потеряла семью, но судьба была ко мне благосклонна, дав взамен самых родных людей. Уходить я не стала. Теперь здесь мой дом, моя семья. Здесь я сделалась сильнее, научившись выживать, защищаться и ценить то малое, что осталось от прошлой жизни.

Первым делом дед научил меня стрелять. В глаз белке не попаду, но защитить себя и сына сумею. Глеб растёт маленьким мужчиной. Старается помочь, больше мешая, но всегда с такой гордостью стоит, тянет подбородок, складывает на животике ручки в замок, когда помощь удалась. И этот взгляд, эта чернота, затягивающая в прошлое. Часто, ночами тянет в груди от всплывающих картинок той жизни. До сих пор нет ответа за что?

Иногда мысли устремляются в настоящее. Что стало после? Что сказали Максу? Как объяснили пропажу наследницы Неверова? Как живёт после того, что со мной сделал Дамир? Мучают ли его угрызения совести? Прихожу ли я к нему в кошмарных снах? Помнит ли он обо мне вообще?

— Мама! Мама! Я помог деде!

Мой малыш тащит ведёрко с щепками, пыхтя от натуги. Видок у него комичный. Тулуп из овчины по колено, сшитый дедом, распахнут, свитер задрался на животе, одна штанина вылезла из сапога. Такой же появляется из-за угла Егор. Они не родные, но повадки, манеры, ношение одежды, поведение за столом идентичны. Глеб копирует деда на подсознательном уровне, и я знаю точно, из него вырастит добрый, заботливый, ответственный мужчина, не такой жестокий зверь, как его биологический отец.

Придёт время, и Глеб спросит, где его папа. Соврать? Придумать красивую историю? Я скажу ему правду. Покажу спину. Опишу весь ужас, пережитый мной. Пусть знает, каким чудовищем не надо быть. Пусть заочно ненавидит испорченную властью кровь.