Глава 26

Дамир

Можно ли найти то, что выбросил на помойку три года назад? То, что испарилось в воздухе, не оставив следов? То, что необходимо твоему сердцу? Необходимо ли? Да. Всё это время я обманывал себя, затыкая пустоту работой, поглощением неподконтрольных группировок, трахом с Викторией. Давил в себе чувства к Веронике, считая её предательницей и распутной девкой. Сейчас я чётко осознаю, что до сих пор люблю её. В каком направлении двигаться? С чего начать? Может Ники уже нет в живых, но внутри расползается теплом уверенность, что она жива, и я её найду.

Весь город стоит на ушах. Столько фотографий не печаталось даже во время избирательной компании. На каждом подъезде, заборе, столбе висит объявление о вознаграждении за сведения о местонахождении Вероники. Бойцы прочёсывают квартира за квартирой, дом за домом в поисках каких-либо следов. В областях на двести километров вокруг города проходит такая же работа.

Я в десятый раз приезжаю в двор, указанный Маратом в записке. Мусорные контейнеры стоят всё там же, только земля рядом очистилась от её крови. Снег и дожди уничтожили все следы прибывания на этом месте Вероники. В груди скручивает от боли, как только воображение подкидывает яркие кадры. Она сидела здесь, среди мусора и отходов, потерянная, напуганная, истерзанная, брошенная всеми, оставленная без помощи, лишившаяся возможности обратиться за медицинской помощью, не имеющая денег и документов.

Ненависть затапливает сознание. Ненависть к себе, к своему зверю. Смотрю на свои ладони, до сих пор залитые несмываемой кровью. Когда-то эти руки подкидывали маленькую Вероничку к потолку, мазали ободранные коленки зелёнкой, рисуя улыбчивые смайлики, и держали велосипед, пока малышка училась крутить педали. Когда-то они ласкали её тело, чесались от удовольствия, подводя к пику наслаждения. Когда-то они сотворили самое страшное с любимой девочкой, что только можно было сотворить.

— Всё ходють и ходють, — ворчит старушка, переваливающаяся мимо. — Устроили проходной двор, кошек всех распугали, ироды.

— Бабуль. Давно здесь живёте? — окликаю её. Все бабки любят смотреть целыми днями в окно, а затем сплетничать, кто, куда и зачем.

— С пятидесятых годков уже, а такого наплыва дорогущих автомобилей ещё не видела, — останавливается и обводит рукой наши машины, перегородившие вход в подъезд.

После перестрелки на складах приходится ездить с охраной, готовой в любой момент ответить на любое нападение. Пять чёрных внедорожников растянулись по всему двору, а вооружённые бойцы, стоящие возле них, вызывают у жителей дома любопытство, перемешанное со страхом.

— Бабуль. Девушку свою ищу, — достаю фотографию, где Вероника держит огромный букет кремовых роз и улыбается, где она ещё была счастлива со мной. — Три года назад её видели здесь в последний раз.

Бабка ставит кошёлку, достаёт из дерматиновой сумки очки, надевает на морщинистое лицо и приближает к себе фото.

— Не видела, — поспешно возвращает снимок и резво бежит в подъезд, ругаясь на моих архаровцев.

От меня не укрывается её реакция. Страх, ненависть, шок. Она точно видела мою девочку, и по её взгляду я понимаю, что старушка знает куда больше, чем любой житель этого дома. Следую за ней и вхожу в подъезд как раз, когда дверь в квартиру на первом этаже громко захлопывается. Подхожу, прислоняюсь ухом к хлипкому полотну и слушаю нервное шарканье ног по полу. Нервничает бабка, переживает. Главное, чтобы не рухнула от страха с инфарктом, прежде чем откроет тайну исчезновения Ники из города.

— Алё! Алё! Егорка! Слышишь меня?! Чёртова связь! — я полностью погружаюсь в слух, когда бабкин голос прерывает шарканье. — Егорка! Нику ищут! Бандюки, наверно! Ходють, спрашивают, фотографию показывают!

Она замолкает, скорее всего слушая абонента. Что-то падает на пол, не тело, что-то мелкое, а я молю бабку сказать что-нибудь наводящее на убежище Вероники.

— Пускай в избушке сидит, никуда не выходит! В люди ей нельзя, вдруг они рыщут не только здесь!

Весь остальной разговор старушка поддакивает, охает, ахает, потом прощается и шарканье ног возобновляется. Здесь мне делать больше нечего, нужно проанализировать полученную информацию, пробить бабульку и её близкий круг.

Теперь я уверен, что Веронику вывезли из города и прячут вдалеке от людей и населённых пунктов, а самое главное, она жива. Сердце от счастья пробивает грудную клетку, и я, наконец позволяю себе выдохнуть. Конец ниточки найден, осталось размотать клубок, ведущий к моей девочке.

Неделя уходит на сбор данных по бабке. Потрясывает, когда я открываю папку с отчётом. Месяц я шёл к этому дню, искал, не спал ночами, сбивал костяшки рук в зале, изматывал себя до потемнения в глазах. Ладонями оглаживаю прономерованные листки, предвкушая скорейшую встречу с Никой.

Суворова Антонина Ивановна. Возраст, биография, немногочисленные родственники, которых уже нет в живых, кроме одного. Суворов Егор Николаевич — брат покойного мужа, вдовец. Два с половиной года назад нашёл дочь, пропавшую без вести несколько лет назад. Что-то подсказывает, что найденная дочь, как раз моя Вероника, нашедшая спасение у двух стариков. Демидова Ксения Егоровна, двадцать три года, почти-что столько же, сколько Веронике. Демидов Глеб Егорович, рождённый восемнадцатого октября два года назад.

Она всё-таки смогла его сохранить, родила моего сына, мою частицу. Тепло разливается по телу, и я улыбаюсь, первый раз за три года. У меня есть сын. Глеб.

Нужно отблагодарить стариков за то, что не прошли мимо, за то, что вытянули девочку, помогли ей и моему ребёнку, заботились о них. Но это позже. Сейчас надо вернуть мою семью назад.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍