Глава 41

Дамир

Стараюсь всё сделать правильно, перестраховаться, действовать на опережение, но тревожное состояние, напоминающее вязкий страх, не отпускает. С глаз долой убраны все присутствующие в прошлом люди, и не только из дома, а из города вообще. Бойцы, что выжили после последней перестрелки, отправлены в другие области налаживать контакты с местными дельцами. Возврат в город им закрыт. Спасибо, что позволили выехать с семьями, оставили на хлебных должностях, а не спустили в мясорубку. С прислугой тоже самое, только компенсация и запрет на возврат. С ними проще. Там страх обгоняет мозг.

Мне бы успокоится, вздохнуть, расслабить булки. Всё, чего хотел, всё, о чём мечтал получилось. Вероника простила, дала шанс, вернулась в наш дом. Сын признал во мне отца, не отпускает от себя, требует внимания. Только спокойствия это не добавляет. Нельзя быть уверенным в безопасности семьи, пока вокруг слишком много врагов и завистников. Дед прав, задавая неудобные вопросы, заселяя в душу неуверенность.

Как назло, активизировался Шахим, словно чувствует, что у меня выравнивается семейная жизнь. Старшую дочь он держать больше не смог, пришлось отдать четвёртой женой какому-то партнёру, но средней как раз исполнилось восемнадцать, и он с новой силой окучивает меня. Три года, сука, не давал о себе знать. Три года довольствовался отчётами своих доверенных лиц, не наступая на больную мозоль.

— Макс. Присмотришь за Вероникой с сыном? Мне нужно отъехать по делам, — прошу будущего шурина. Мне спокойнее, если Ника будет в окружении близких.

С блаженством прокатываю слово «сын» на языке, щурясь от удовольствия. Мечтаю заменить Вероника женой, и звать её только так. Всё это чуть позже. Новые документы, новое свидетельство о рождении, свадьба, долгожданная близость, к которой я терпеливо готовлю Нику. А сегодня Шахим. Тяжёлый разговор, настойчивый отказ, улаживание деловых разногласий.

— Ассалам алейкум, Шахим, — мы встречаемся в том же ресторане, где я уже однажды сказал ему нет.

— Уа алейкум ассалам, Дамир, брат, — Шахим встаёт, обнимает, хлопает рукой по спине.

Делаем заказ, обсуждаем дела, смакуем кальян. Дружеская обстановка без напрягов и недомолвок, но я-то знаю, зачем приехал хитрый лис.

— Слышал, ты так и не женился, брат? — прищуривается Шахим, обмакивая жирные пальцы в пиалу с водой.

— Застарелая информация, брат, — растягиваюсь в довольной улыбке. — У нас с Вероникой сын, и я собираюсь сыграть пышную свадьбу, как только моя женщина назначит день.

Я выделяю интонацией «моя женщина», показывая серьёзность намерений в отношении неё. На востоке фраза «моя женщина» приравнивается к «моя жена». У них с лёгкостью произносится: моя наложница, моя любовница, моя рабыня, но стоит дать определение «моя женщина», как наложница, любовница, рабыня становится женой, получая определённую власть в гареме, небольшую в доме, ровно столько, сколько позволит старшая супруга, и определённый день в неделе, закрепляющий права на спальню мужа, хозяина, повелителя.

— Не спеши, Дамир. Рассмотри моё предложение. Посмотри, какая красавица у меня Зуля, — включает экран телефона и тыкает мне под нос. — Глаза, темнее ночи, губки, словно персик, а волосы… Волосы мягче шёлка окутывают, как самое дорогое покрывало. Скромная, послушная, чистая. Сыновей тебе здоровых нарожает, настоящих джигитов. А какое приданное я за неё дам? Станешь богаче Гетти.

— Ты не понял меня, Шахим, — останавливаю его нескончаемую речь. — Я собираюсь жениться на матери своего ребёнка, и сделаю это как можно скорее. Я и так потерял много времени.

— Да понял я тебя. Женись, на здоровье, на матери своего ребёнка, и на Зуле женись по нашим законам. Две жены лучше одной. Больше любви, больше удовольствия, больше наследников.

Хитрая тварь. Не зря с ним заключают контракты с осторожностью, перепроверяя всё по двести раз. Я, конечно, не так тесно общаюсь с мусульманским миром, но отлично знаю, что как только женюсь на Зуль по нашим законам, Виктория автоматом перейдёт в статус наложницы, пока не примет мусульманство, не пройдёт обряд очищения и не выйдет за меня замуж ещё раз, только уже второй женой, находящейся в полном подчинении старшей.

— И всё же нет, Шахим. Твоя дочь красавица, но слишком молода для меня, а моё сердце навсегда отдано Веронике, — мягко, но твёрдо отказываюсь от чести. — Да и обрусел я за всю жизнь здесь. Не вижу себя в окружении гарема.

— Хорошо, брат. Не буду давить. Просто подумай ещё раз на досуге, — сбавляет обороты. — Возьми фотографию, присмотрись, вдруг понравиться.

Кладёт на стол глянцевое фото и замирает в ожидании моих действий. Мне бы отказаться, не брать карточку, но тогда Шахим — тонкая, восточная душа — может обидеться и начать мстить. Забираю фото Зули, бережно прячу во внутренний карман, хотя кожу жжёт от противоречивых действий. Хочется её смять, но это я сделаю потом, по дороге домой, а пока приходится выказывать своё безграничное уважение.

Вечер заканчивается ярким танцем вокруг нашего стола, слащавыми причмокиваниями Шахима, раздевающего глазами танцовщиц, и моей тошнотой от участия в этом маскараде. Когда-то я сам вёл себя, как он, пялясь на девочек, оценивая их покладистость и границы дозволенного, устраивая оргии с несколькими жрицами любви в компании Шахима, но сейчас всё изменилось. Меня ждёт Вероника, и только на неё стоит член.

Мы прощаемся, а я заезжаю в офис. Накопилось много дел, на которые я положил, пока жил в лесу. Гарыч вкратце рассказывает об изменениях, кладёт на стол папку с отчётами. Открываю, пролистываю несколько страниц и, сука! этот день никогда не закончиться! Нахрена мне во всём этом дерьме ещё файл с именем «Виктория»?

— Это что? — вырываю бумаги и бросаю их на полированную поверхность.

— Отчёт о прибывании и состоянии этой… женщины, — мнётся помощник.

— Совсем охерел?! Думаешь, мне стоит почитать, кто и сколько раз ебёт эту тварь?! — сжимаю кулаки, встаю и угрожающе нависаю над ним. Раньше, за такой косяк, Гарыч получил бы нехилое наказание, а сейчас… ради семьи я стараюсь меняться.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Она умоляет о встречи. Просит перевести в обычный бордель. Я только поэтому вложил сюда файл, — он пытается дать объяснение своим действиям, но я бью по столу кулаком.

— Нет! Эта сука останется там!

Гарыч больше не спорит, и мы спокойно обсуждаем дальнейшие проблемы. В моих планах повесить на него как можно больше, и потихоньку отойти от дел, оставшись номинальным королём бандитского мира. В дальнейшем, когда всё утрясётся, все пообвыкнут к моей роли, залечь на дно и жить ради семьи.

Мы обсуждаем и этот вопрос, подбирая надёжных людей в помощь Гарычу. Он не дурак, чувствует свои перспективы. Стать принцем, утвердиться во власти, а затем мирно сменить короля. Надеюсь, мирно… Надеюсь, не от него я получу пулю в лоб…

Домой добираюсь глубоко за полночь, ополаскиваюсь в гостевой ванне и на цыпочках крадусь в спальню. Моя женщина мерно сопит, разметав волосы по подушке, а к ней в бок зарывается сын, теребя пальчиками длинную прядь. Не могу уйти, не могу оторваться. Рискую потревожить сон, но всё равно опускаюсь на кровать со стороны Глеба и обнимаю их двоих, ограждая от всего мира. Моя семья. Засыпаю с щемящем чувством счастья.