Глава 47

Виктория

Я была с ним не один год, подстраивалась, прогибалась, позволяла делать со мной всё, надеялась занять положенное место. Он не оценил, привёл в дом, вместо меня, малолетнюю сиротку. Хорошо. Если тебя потянуло на педофилию и благотворительность, я стерплю и это. Готова была ждать на квартире, скучать, ревновать, тушить обиду в шопинге и поездках по миру, а нет. Дамир решил по-другому, заменив мою опытность и преданность слабой, серой тенью, лишив меня всего разом, выкинув на улицу, заплатив какие-то крохи.

Злость, ненависть — меньшее, что я испытывала к ней. Да, да. Не к нему, к ней. Он мужик, погрязший в похоти и в поиске свежего мяса, а она… До этой суки не дошло, что она заняла моё место, Забрала моего мужчину, и что просто так отдавать я его не собираюсь. Как меня плющило, выворачивало, крутило, когда я видела их на приёмах, в ресторанах, в магазинах, в которых она висела на моём мужике, тратила мои деньги, срывала мои завистливые взгляды.

Я следила за ней, двигалась по следу, наступала на пятки, строила план мести, копала яму. Самое сложное было застать её без охраны. Послушная девочка, до тошноты. Всегда следовала указаниям Дамира, жила по расписанию. То, что удалось заснять с её школьным приятелем, на компромат не тянуло, но натолкнуло на отличную идею. Дамир страшный собственник и ревнивец, способный убить за измену, а её смерть было самым приемлемым для меня.

Апрель бил ключом на щедрые подарки, как из рога изобилия. Сначала в мои руки попался Марат, оказавшийся голубком, что так призиралось в их мире. Счастливая случайность для меня, непоправимая оплошность для него. Он всего лишь поторопился, набрасываясь с поцелуями на любовника, не дождавшись полного закрытия двери. Мне этого было достаточно, чтобы подцепить его на крючок.

Следующий подарок преподнесла эта сука, приклеившаяся своим тощим задом к моему, по праву первой, месту. Решив прогулять институт и провести свободное время без охраны, она подписала себе приговор. Осталось вызвать мелкого актёришку, жившего за счёт состоятельных дам не первой свежести, и продолжать идти за ней. Аптека и покупка тестов закрутили шестерёнки с бешенной скорости. Тварь посмела забеременеть, и моей основной задачей стало опередить её, не дать сказать Дамиру о ребёнке, уничтожить с разгона.

Вот тут и пригодился Марат, трясущийся за свою шкуру. Всё разыграно было, как в лучших драмах мирового кино. Марат подтвердил компрометирующие снимки, приукрасив картину смачными подробностями, Дамира переклинило от ревности и злости.

С каким удовольствием я сидела у него в ногах и смотрела на лопающуюся от ударов кожу, с каким удовлетворением впитывала её боль и крики, с каким сладострастием слушала его угрозы и представляла её в комнате боли, пропитанной кровью, испражнениями и страданием.

Получилось немного не так, как я планировала, её не убили и не отдали на растерзание в бордель, но это не помешало мне получить максимум радости, когда я бросала ей в рожу пакет с одеждой и тестами, вытащенными из мусорного ведра в туалете.

Я победила, устранила конкурентку и заняла своё законное место. Дамир погрузился в работу, бросая свою злость на завоевание территорий, Марат попритих, стал закрываться в себе, а я занялась вложением средств в своё будущее. Здесь убавить, там подкачать, тут прикупить и отложить на чёрный день. Через некоторое время Дамир позволил перебраться в его дом. Точнее сказать осталась я, а он ничего не сказал.

Мои мечты сбывались. Неограниченна в деньгах, неограниченна в возможностях, почти неограниченна во власти. Мне оставалось ещё чуть-чуть до статуса жены, всего лишь забеременеть, чтобы закрепиться за счёт маленького щенка. А потом, в одно мгновение всё сломалось…

Минуты перетекали в часы, часы в дни, дни в месяцы. Месяцы, наполненные нескончаемой болью, насилием, издевательством. Месяцы вони собственных испражнений, крови и спермы. Месяцы никчёмного существования, в котором пульсировало только одно желание — умереть.

Он зашёл в обычный вечер в перерыве между постоянными садистами. Полумрак скрывал лицо, размазывал силуэт, глушил голос.

— Что ты сделаешь, если я тебя вытащу отсюда? — задал всего один вопрос незнакомец.

— Отомщу и сдохну, — не задумываясь ответила я, взглянув на тень у двери.

— Готовься и жди. Через неделю ты выйдешь на свободу.

Он ушёл, так же тихо и незаметно, как появился, подарив надежду на освобождение и приятные мгновения, наполненные картинками мести. Это были лучшие дни в аду. Я впадала в транс, уплывала от реальности, смакуя предстоящие возможности. Как под наркотой обслуживала клиентов, не чувствовав очередной боли, представляя, как срезаю куски кожи, выдираю сердце и запихиваю его в глотку.

Спаситель не соврал, появился в назначенное время, вывел на свежий воздух, посадил в машину и вложил в руку пистолет.

— У тебя будет меньше минуты и всего один выстрел. Через охрану я тебя проведу, помогу попасть в дом. Дальше всё зависит от тебя. Здесь твоё избавление от боли и дальнейших мучений, — протянул прозрачную капсулу. — Через три минуты, после приёма, ты обретёшь свободу.

Сверкающий зал, дорогие украшения и наряды, реки спиртного, белое платье, которого лишила меня, вернувшаяся сука, снова занявшая моё место.

Мне удалось сделать не один выстрел, а два. В него, предавшего меня, и в неё, сломавшую всю мою жизнь. Горькая жидкость разлилась по языку, обжигая, сдавливая горло, резкая боль в груди, набирающая обороты, выгибающая в позвонке, последний, надрывный стук, разорвавшегося сердца, и темнота, сопровождающаяся тишиной.