Глава 10

В какой-то миг, мне показалось, что сейчас рванет. Юнона сделала шаг вперед, а я не успел ее остановить.

Однако вместо порчи и ругательств раздалось сладкое:

— Я уверена, мы с вами прекрасно поладим, маменька. Вы ведь не против, если я буду звать маменькой?

— Что? — у матери от возмущения пучок на макушке дыбом встал, — Нет!

— Жаль, — чудовище, на котором я был женат, беспечно пожало плечами, — но вы не переживайте. Максюшу вашего я не обижаю, да и вами непременно подружимся. Будем по четвергам ходить к друг другу на чай, обсуждать последнюю моду, держаться за руки и сплетничать.

Мать чуть не подавилась от такой наглости.

Она-то надеялась найти мне невесту-скромницу, которая будет перед ней приседать и кланяться, слушать каждое слово, не спорить и повиноваться малейшему шевелению брови. Надеялась, что сможет контролировать мою семейную жизнь и так же свободно распоряжаться в моем доме, построив по струнке и меня, и мою жену, и наше совместное будущее.

Но не тут-то было.

Юноне маменькины брови были глубоко до одного места. Она и сама прекрасно владела этим искусством. Приседать не собиралась, кланяться тем более. Со скромностью у нее было откровенно слабо, а вот с иронией полный порядок.

— Милочка, вы забываетесь. Я мать Максимилиана.

— А я его жена, — улыбнулась Ю, — и мать его будущих наследников. Вы, кстати, как? Готовы сидеть с внуками? Мы планируем привозить их вам каждую неделю на выходные.

Ее лукавая и до невозможности самоуверенная улыбка доводила мать до белого каления. На Ю не действовал ни стальной тон, ни выражение глаз, от которого мороз по загривку проходил, ни строгое покашливание.

— Никаких внуков, милочка.

— Это еще почему?

— В нашей семье принято, что без ведома старшей женщины никто и шагу ступить не может. Не имеет права! — гордо сказала матушка.

Однако Юнона не прониклась и вместо того, чтобы восхититься, покачала головой:

— Ужас какой! — еще и плечами передернула, — у нас вот принято, что каждый живет как хочет, но в случае чего, всегда готов прийти на выручку остальным. Один за всех и все за одного.

— Может, в семье ведьм и приветствуются свободные нравы, но в приличном обществе, до которого еще расти и расти, все иначе.

Юнона хмыкнула и совершенно без смущения поинтересовалась:

— По-вашему я не подхожу для вашего общества? Не слишком приличная?

Маменька к такой прямоте оказалась не готова. На ее щеках появились два едва заметные красные пятна, а глаза опасно сверкнули.

Мало кто осмеливался вот так в открытую с ней пререкаться. Для этого требовалась определенная смелость. У Юноны со смелостью был полный порядок. Она смотрела, не отводя взгляда, и безмятежно улыбалась.

Где-то глубоко внутри меня одобрительно заурчал дракон.

Стерва! Шикарная, самоуверенная стерва!

— Я такого не говорила.

— Слава богу, а то мне на миг показалось, что вы не одобряете выбор своего любимого сына.

Мать метнула на меня многообещающий взгляд, но я не для того сюда пришел, чтобы играть в хорошего мальчика. Мне уже осточертели ее попытки пристроить меня в «подходящие» женские руки. Подходящие, конечно, для нее. Мои желания в этом отборе совершенно не учитывались и не имели ровным счетом никакого значения.

— Выборы бывают разные, милая, — снисходительно ответила маменька, — некоторые делаются на эмоциях, без участия здравого смысла. Некоторые назло. И к вашему сведению, такие решения долго не живут и быстро теряют свою привлекательность.

— К счастью, это не наш случай, да Максюш?

Ю ласково улыбнулась и положила голову мне на плечо.

— Конечно, любимая, — я обнял ее и притянул к себе. На мгновение она напряглась и замерла, но потом подалась мне навстречу.

А я вдруг понял, что отчаянно хочу ее поцеловать.

— Не забывай, Максимилиан! Ты дракон! — мать подбоченилась, — путь и пока неинициированный. И это накладывает на тебя определенные обязательства. Ты права не имеешь бросаться в омут с головой…

— Инициированный, — безмятежно брякнула Ю.

— Не говори о том, в чем не разбираешься, милочка. Его зверь спит.

— Но уже ворочается и рычит, и вот-вот покажет этому миру свой чешуйчатый хвост.

Мать не поверила.

— Вторая ипостась — это не повод для шуток!

— Да какие тут шутки. Вы бы видели, как его трясет время от времени. А какая при этом холодина наступает. Все окна в доме льдом покрываются.

— Максимилиан, о чем говорит эта особа?

— По-моему все предельно понятно, — улыбнулся я, — Юнона говорит о том, что инициация началась.

— Он начал пробуждаться? С ней? — она пошатнулась и схватилась за сердце. — С ведьмой?!

— Представь себе.

— Но… почему ты мне об этом не сказал? Почему я до сих пор не в курсе? Ты должен был сказать, я бы…

— Ты бы что? — устало спросил я, — Привела бы толпу лекарей? Оракулов? Повитух? Или всех своих подруг, чтобы похвастаться моими мучениями? Каждый день требовала бы отчета по моему состоянию. Заглядывала бы под хвост, когда тот появился?

— Я бы помогала, — упрямо сказала она, хотя знала, что это не в ее силах.

Единственная, кто могла помочь мне и моему дракону — это Юнона, которая прямо сейчас, в этот самый момент пыталась ненавязчиво выбраться из моих объятий.

Я не отпустил. Потому что не хотел. Потому что мне нравилось ощущать ее тепло.

Немного поборовшись, она все-таки сдалась:

— Не переживайте, маменька. Мы прекрасно справляемся. Я сама куда надо загляну и помогу. И обещаю, что как только дракон вылупится, непременно позову вас в гости.

* * *

Вечер получился сумбурным. Маменька принялась хвататься за валерьянку и сердечные капли, поэтому гостям пришлось уходить. Самых упорных прогнала Юнона, коварно разбросав сглазы, порчи и наговоры.

Потом был разговор с отцом. Я рассказал ему все как есть, без прикрас. Как познакомились, как я ловил Ю, как чуть не утонул в озере во время первого пробуждения. В отличие от матери, его совершенно не смущал мой брак с ведьмой. Наоборот, он был горд, что его сын в столь юном возрасте начал обращение, поэтому он запретил ей соваться в нашу жизнь

— Парень вырос, Эльза. Оставь его в покое.

— Но как же…

— Они разберутся без тебя. Хватит.

— Прекрасно! Дожили! Никто в этом доме не считается с моим мнением! — с этими словами она оскорбленно удалилась. И до конца вечера не выходила из своей комнаты.

Когда ехали обратно, Юнона задумчиво выходила завитки на окне кареты:

— Странно, что ты при такой маменьке нормальный вырос.

— Она хорошая, — я пожал плечами, — немного навязчивая, но любит меня.

—А я и не спорю. Любит, очень сильно. И это сразу видно. Плохо, что в своей любви она уверена, что имеет право решать, как тебе жить.

— Такой у нее характер. Да если уж быть откровенным, то не слишком я ее и слушаю. Я никогда не был примерным сыном.

— Ты прости, но если бы мы и правда были мужем и женой, то хозяйничать в нашем доме я бы ей не позволила, как сильно бы она тебя не любила.

— Знаю.

Почему-то царапнуло это ее «если бы мы и правда».

Повисла небольшая, но неуютная пауза.

— Я надеюсь, долг уплачен? Мне удалось достаточно напугать всех твоих невест?

— Уверен, они были в ужасе.

— Я старалась. Предупреждаю сразу, ведьминский сглаз неделю сходит. Так что им еще придется помучиться.

— Мне очень-очень жаль, — я натянуто улыбнулся, — ночами не смогу спать. Буду переживать, плакать… Думать, как же там эти бедолажки держатся.

— Какой же ты негодяй, — она покачала головой, но в глазах читалось явное одобрение.

— За это я тебе и нравлюсь.

— Ты мне? Вообще не нравишься! — тут же фыркнула ведьма, — ни капельки.

— Врешь.

— Не вру!

— Врешь. Посмотри хорошенько и скажи, как это может не нравится, — я указал на себя двумя большими пальцами, — Красивый, умный, одаренный. Почти дракон. Идеал!

— А главная скромняга!

— Еще какой! Скромность мое второе имя!

Если бы мне кто-нибудь когда-нибудь сказал, что я буду вот так скакать зайчиком перед ведьмой и пытаться убедить ее в том, что я о-го-го, а она в этот момент будет морщить нос и скептически меня рассматривать — я бы сказал, что этот кто-то очень сильно не в себе.

А теперь вот красуюсь словно павлин, нахваливаю себя и откровенно злюсь из-за того, что она не падает в мои объятия.

— В любом случае мы скоро разведемся.

Бесит! Кто бы знал, как она меня бесит! Вот этим своим неугомонным «разведемся». Сама все это затеяла, похитила, женила, заставила по всей округе бегать, разыскивать ее. А теперь нос воротит.

Это я должен требовать от нее развода, а не она! Я должен сидеть с недовольным видом и закатывать глаза от ее суеты и выходок.

А в итоге все с ног на голову. Как это вообще получилось? Как ей это удалось?

Ах, да. Это же ведьма. Все время забываю, что с ней все не как у людей.

— Не раньше, чем проснется дракон.

— Да помню я, — проворчала Юнона с таким видом, будто я взвалил ей на плечи неподъемный груз, — хотя мне кажется, что нет никакой необходимости в том, чтобы все время быть рядом.

Есть! Я так хочу! Мне это нужно!

— Ты же не хочешь, чтобы он к тебе таскался пока не произойдет полное слияние, и я не научусь полностью его контролировать? Где бы ты ни жила, куда бы ты ни уехала, он отправится за тобой.

— Не прикрывайся драконом.

— Даже не думал. Но ты же сама прекрасно понимаешь, что так все и будет. Я уже третье утро просыпаюсь в твоей комнате, хотя не помню, как там оказался.

Я действительно не помнил. Просто засыпал в своей кровати, а просыпался возле Ю, ревниво прижав ее лапищей, чтобы не сбежала.

Она уже трижды чуть не поджарила меня!

Но если быть откровенным, мне нравились эти пробуждения. Нравилось ощущать ее рядом. Чувствовать запах ее волос и сонное дыхание.

Он досадливо цыкнула и, всплеснув руками, откинулась на сиденье:

— Это не честно.

— Ты сама нас в это втравила.

— Знала бы что так все обернется – нашла бы другого дракона! Пробудившегося! Или, наоборот, такого, который не пристал бы ко мне как банный лист к одному месту.

Внутри ревниво кольнуло. Я как представил, что в тот вечер она могла оказаться в другом месте и встретить какого-то другого дракона, так хотелось рычать. Мой зверь, хоть еще и не вынырнувший из первородного сна, тоже начинал яриться. И я явственно чувствовал его желание: схватить, увезти подальше от всех, запереть на десять замков и ревниво охранять. Что поделать, драконы всегда трясутся над своим сокровищем, даже если сокровище категорично против и тешит себя напрасными надеждами уйти.

— До полного пробуждения, Ю, — строго сказал я, — не раньше. Потом я тебя отпущу.

— Обещаешь? — она подозрительно прищурилась.

— Обещаю, — я кивнул, а сам пальцы в кармане перекрестил, потому что уже знал наверняка, что это вранье.

Осталось дело за малым — убедить ведьму в том, что мы созданы друг для друга.