ГЛАВА 24

– Как это произошло? – нависнув над несчастной Саадат угрожающей скалой, вопросил шейх, а мне захотелось закрыть её своим телом.

Та всхлипнула, когда врач слишком сильно затянула бинт на обожжённой ладони.

– Я просто взяла колье, чтобы переложить его в шкатулку. Мне подумалось, что госпожа сегодня слишком расстроена, чтобы его примерять и…

– Я спросил не об этом. Как украшение, присыпанное этим порошком, оказалось на кровати, где сплю я и моя жена?

Саадат поникла ещё сильнее, и я испытала острую необходимость вступиться за неё.

– Если бы она знала что-то, вряд ли схватила бы руками отравленное колье, – нагло возразила шейху, а тот, медленно перетёк своим страшным, разъярённым взглядом на меня.

– Замолчи, когда говорю я! – бросил мне резко, и я подумала, что закрыть рот сейчас, пожалуй, не худшая идея.

– Я просто хочу сказать, что Саадат ни в чём не виновата. Пожалуйста, позволь ей уйти к себе?

Мой голос прозвучал извиняющееся, тихо и покладисто, а взгляд Халима смягчился. Он ещё раз осмотрел бедняжку и кивнул.

– Иди.

Я вызвалась проводить Саадат вместе со служанками, но услышала, как эмир велел собравшимся вокруг и опустившим головы вниз охранникам проверить всё и всех. Какой-то мужчина принялся просить у шейха прощения, а затем послышался звук удара. Я вздрогнула, ни на минуту не усомнившись в том, что это Халим ударил главного по безопасности.

– Тебе очень больно? – перевела взгляд на поморщившуюся Саадат, поддерживая ту под локоть.

– Спасибо, госпожа моя. Всё пройдёт. Хорошо, что ты не надела его…

– Кто его туда положил? Как думаешь? Это та девушка, которую сегодня… Которая…

– Думаю, да, госпожа. Но эмир разберется. Кто бы из слуг это не совершил, он действовал по указке других людей. Именно поэтому я каждый день твержу тебе об опасности. Тебе нужно понести от эмира. Иначе, они сделают всё, чтобы ты никогда не забеременела.

Я закатила глаза. Даже сейчас, испытывая сильную боль, эта женщина твердит мне о детях от шейха. Немыслимо.

– Мы уже говорили на эту тему. Давай не будем, – пресекла возможные попытки продолжить сей бессмысленный разговор и утащила Саадат в её комнату. – Сейчас ты отдохнёшь, а я попытаюсь успокоиться. И завтра всё будет иначе, – не знаю, кого я пыталась утешить этим бредом – себя или Саадат, но получалось плохо.

Мы вошли в её спальню, служанка бросилась расстилать постель, а я подвела к ней Саадат.

– Я боюсь за тебя, – схватила она меня за запястье обожжённой ладонью, застонала от боли, но не отпустила. – Очень боюсь, моя маленькая госпожа. Они, как ядовитые змеи хотят ужалить тебя и однажды им это удастся. Плени эмира, роди ему наследника. Тогда всё изменится. У тебя появится власть. А сейчас ты слишком слаба, чтобы им противостоять. Пообещай мне подумать, прошу!

Я вздохнула, присела рядом на её кровать.

– Я подумаю. Чуть позже. Пока я не готова к детям от него. Не после того, что он сделал с той девушкой. Это же убийство, Саадат. Он убийца. И даже если она положила на мою подушку колье, это его не оправдывает. Есть много способов наказать виновного по закону, но эмир решил иначе.

– Глупая госпожа! Маленькая, неопытная, глупая! – зашипела на меня Саадат, продолжая удерживать раненными руками. – Эмир здесь власть и закон! Понимаешь? Он решает, как наказывать предателей! А если бы не наказал, все подумали бы, что он слаб! Ему и одной слабости достаточно – тебя!

– Я всё понимаю, – осторожно освободив свои руки, поправила ей подушку и накрыла одеялом, дав знак служанке, стоящей на страже за моей спиной, чтобы та села на стул рядом. – Но и ты меня пойми. Меня воспитывали иначе. Во мне нет этой жестокости. И никогда не будет, – взглянула на служанку. – Следи за Саадат, завтра возьмёшь выходной и отоспишься. А сегодня не отходи от неё, поняла? – та кивнула, склонила голову. – Спокойной ночи, Саадат. Выздоравливай.

– Ты уже ведёшь себя, как госпожа. А жестокость… Этому учиться не надо. Враги тебе её подарят, – услышала в спину, но молча покинула комнату.

Вполне возможно, она права. Потому что мне уже хочется искромсать всё лицо этой ведьме Давии.

Постель была заменена, комната эмира тщательно убрана. Ни его, ни прислуги я не нашла, когда вернулась обратно. Лишь охранник у моей двери, низко опустивший голову, дал знать, что эту ночь он просидит здесь.

Я согласно кивнула и заперла дверь изнутри, не желая видеть никого, включая шейха. Хотя вряд ли его остановит какая-то дверь.