Глава 20

Элея

- Пообещай мне, - потребовала, услышав просьбу. Внутри меня все дрожало от неудовлетворенного желания. Хотелось наброситься на Тейта. Взобраться на него обезьянкой, обнять руками и ногами. Ближе. Еще ближе. Настолько, чтобы слиться с ним в одно целое. Любая задержка выводила из себя. Мне с трудом удавалось сдерживать разбушевавшуюся Искру.

А Тейт как будто специально меня контролировал. Заставлял терпеть.

Терпения мне как раз таки и не хватало.

- Все что угодно, - радостно сообщил он, беря за руку и ведя в сторону ручья.

Он знал не только где находится деревня. Тейт разведал все вокруг. В том числе и место расположение ручья.

- Я сама тебя помою.

- Нет. Только не это, - воскликнул любимый. - Я же не выдержу столь мучительной пытки, - взмолился.

- Милый, ты сможешь. Я в тебя верю, - уже заранее предвкушала как буду мыть Тейта.

К ручью мы вышли буквально через несколько минут. Глубокий ручей имел свое начало в горах. И вода в нем была холодная и прозрачная, как слеза.

Однако вела купаться я Тейта чуть в сторону. К маленькому озерцу. Каким образом оно образовалось, кто его вырыл было неизвестно. Зато одно я знала точно. Вода в нем гораздо теплее, чем в речке.

Около кромки воды мы остановились. И я без слов потянулась к одежде Тейта, принявшись раздевать.

Во время такого интимного процесса слова не нужны. Вместо слов говорили движения, жесты, прикосновения.

Первой на траву полетела куртка. Тейт проводил ее задумчивым взглядом, как будто примерялся что с ней сделать. Сжечь или уничтожить совсем иным образом.

За курткой последовала рубашка, бело-серой птицей скользнувшая на траву. От открывшегося моему взору вида перехватило дыхание. В очередной раз я залюбовалась совершенством мужчины, что смотрел на меня с вожделением и диким желанием в глазах, но при этом застывшем каменным изваянием.

Выдержка Тейта, его самоконтроль, всегда поражали мое воображение, заставляли чаще биться сердце, совершать необдуманные поступки.

Я прильнула губами к мужской груди. По крайней мере, я этого хотела. Но была поймана в крепкие руки, отстранившие меня на несколько сантиметров.

- Малышка, какая же ты нетерпеливая, - произнес Тейт.

И в тот же миг нас окатило водой. Это Тейт невидимой лапой зачерпнул воду в озере и вылил на нас.

Я заверещала от неожиданности, а Тейт захохотал, радуясь шутке.

- Ах ты так! Тогда получай, - и я толкнула в грудь, вкладывая в удар чуточку силы. Но не так чтобы навредить, а лишь придать ускорения. Тейт не ожидал от меня такого и с размаху плюхнулся в воду, отчего во все стороны полетели тысячи брызг.

Впрочем, они не нанесли никакого урона. Я и без того была мокрая с головы до ног.

Вдруг Тейт ушел под воду. Секунда. Вторая. Третья. Он все не выныривал.

- Тейт, ну хватит! Вылезай, - еще не волнуясь, но уже и не смеясь, позвала я.

Поверхность воды успокаивалась. А голова мужчины все не показывалась над водой.

- Тейт, ты где? Не шали! - требовательно заявила, чувствуя как начинает нарастать обеспокоенность.

Он умел плавать, но, может быть, я слишком переборщила? Удар оказался чересчур сильный? Вначале оглушила я, а затем вода сделала свое грязное дело. Утянула моего любимого под воду.

Дальше ждать не было ни сил, ни желания. Я ринулась в воду, собираясь нырнуть. Когда уже зашла по пояс в воду рядом вздыбилась вода, а из под нее показался тот, о котором я начала волноваться.

- Ага, попалась! - прорычал Тейт, бросаясь на меня. Словно я была добычей, а он хищником, хитростью заманившей добычу в ловушку. Впрочем, так оно на самом деле и оказалось.

- Вот же ж, - у меня слов не нашлось от возмущения. Однако повторять свой жест не спешила. Боялась, а вдруг на самом деле утонет.

- Элея, девочка моя, ты расстроилась? - заглядывая мне в глаза, спросил мужчина.

Вот что за несносное создание? Вначале сделает какой-нибудь финт, а потом интересуется, а не обиделась ли я.

- Нет. Только хочу совершить то, что думала уже состоялось, - огрызнулась.

Договорить мне не дали. С силой притянули к себе. И вместо того, чтобы вступить в словесную перепалку, Тейт накрыл мои губы своими. Не давая больше ни одному слову сорваться во вне.

Я тут же забыла что хотела сказать. Да что там сказать? Я на несколько мгновений забыла как меня зовут, настолько упоительным оказался поцелуй.

Как же я давно так не целовалась. Чтобы не помнить ничего. Ни где, ни что со мной, а лишь чувствовать всепоглощающую страсть, слышать биение сердца, пить дыхание, перемешивающееся с моим.

Вот не зря я потащила Тейта к ручью. Знала же что будет хорошо.

- Я говорил, что ты просто чудо?- мои руки закинули на мужские плечи.

- Хм, - подкатила к небу глаза. - Кажется, нет.

Мне нравилась игра, затеянная мужчиной. Ведь с каждым мгновением отсрочки я еще больше желала его.

- А что я люблю тебя? - как бы невзначай заметил он.

На этом моменте я напряглась. Не каждый раз можно услышать признание в любви от Тейта.

- Точно нет, - произнесла твердо, радуясь словно ребенок, который, наконец, получил вожделенную игрушку.

- Ну, и для полноты картины я должен предложить тебе…, - начал Тейт. - Романтика к этому как раз располагает.

Мое сердечко забилось в разы быстрее.

Женщины, они внутренним чутьем понимают в какой момент им готовы сказать что-то важное.

Вступление Тейта однозначно говорило о его желании…

Додумать мне не дали.

Шум в кустах. Крики нападающих. Бессистемные удары магией, от которых вспенилась вода со всех сторон от нас, сделали невозможным признание Тейта. Я так и не поняла в какой миг оказалась с заломленными за спину руками.

Радовало лишь одно, что во время призывов «Именем Императора приказываю» я все еще была одета. Что с Тейтом мы так и не дошли до самого главного.

С заломленными за спину руками лучше идти одетой, нежели голой.

Нас с Тейтом разделили. Его повели в одну сторону, а меня совершенно в другую.

И это было хуже всего.

Опять расставание. Вновь несвобода.

В эти мгновения я сожалела, лишь об одном, что Тейт не поддался моей прихоти прямо в лесу. Уже бы все свершилось. И я не была бы столь неудовлетворенной и злой.

Люди Императора особо не церемонились. По сравнению с ними предыдущие конвоиры были сущими душечками и лапушками.

Я сбилась со счета количества синяков оставленных на моем теле как бы невзначай. И это еще не было команды к прямому членовредительству.

Меня погрузили на повозку, запряженную лошадьми, лицом вниз. И повезли. Всю дорогу, которой я не видела, гадала откуда в этой глуши взялась повозка и пара лошадей. Их же давно не использовали в хозяйстве за малорентабельностью. Как оказалось, не всех перевели на колбасу.

Все вопросы, задаваемые по поводу своей судьбы и судьбы Тейта, заканчивались тычками. После третьего я перестала их задавать.

Думала, что на повозке меня довезут до самой столицы. Ошиблась. Лишь до тракта. А потом повозку отправили хозяину.

Меня же всунули в магомобиль, об удобствах в котором тоже никто не слышал. От неудобного сидения сильно затекли ноги. И это было самым запоминающимся впечатлением от поездки.

В столице мы оказались глубоко ночью.

- Вылезай, давай, - я получила оплеуху от конвоира с крючковатым носом и ужасным родимым пятном на половину лица. Если бы не видела его до этого при дневном свете, то обязательно испугалась до обморока, настолько уродовало оно мужчину.

Похоже, что этот дефект наложил отпечаток на характер человека. Столько злобы ко всему миру, и меня в том числе, я не встречала ни у кого ранее. Даже помощник Валдиса не вызывал столь неприятного ощущения, как этот мужчина.

- Я не могу идти, - с трудом передвигала ноги.

- Это не мои проблемы. Ползи, - злобно прошипел он. Но, по крайней мере, перестал тыкать мне в спину дубинкой.

Внутренний двор тюрьмы, куда меня привезли, практически не освещался. Лишь дорожка к входу в каземат подсвечивалась магическим светом. Идеальное место для побега.

Только я была уверена, что не все так просто. И любое мое движение будет воспринято как повод для очередного тычка. А еще я ощущала чужие взгляды со стороны башни.

Пока вели через двор кто-то очень внимательно рассматривал меня. Темнота вокруг освещенного пути позволяла это сделать, при этом оставляя наблюдателя невидимым.

У меня по спине поползли колючие мурашки, когда ощутила чужое внимание. Липкое. Грязное. Неприятное.

Даже обрадовалась, когда зашла под своды тюрьмы. Они хоть и давили, но в них чувствовалось равнодушие ко мне, как к одной из многих, перешагнувших порог. А там, во дворе, внимание было болезненным, ожидающим и чуточку предвкушающим. Как будто я главное блюдо ночи.

Ужасные ощущения.

Меня долго вели по стылым сырым коридорам. Мимо зарешеченных камер. Одни были пусты, в других слышалось присутствие живых. Стоны, чихи, шевеления. Из парочки меня провожали любопытные глаза, с интересом наблюдающие за новенькой. Но никто из старичков со мной не заговорил, не предложил поддержку. Все словно чего-то выжидали. И лишь провожали долгими взглядами вслед. Словно я приговоренная, идущая на казнь.

Ведь это не так?

Я хотела спросить у своего конвоира. Да передумала. Слишком уж он ужасен и зол на весь мир.

Ничего, успокаивала себя, все равно должен найтись хоть один человек, в котором осталась хоть капля человеческого.

Мне очень хотелось на это надеяться.

Засов железной решетки, с громким лязгом опустился в паз. Скрежет, последовавший за ним, прошелся ржавой пилой по моим нервам.

Я стояла посреди камеры, не зная что делать дальше.

Солома на полу не внушала доверия. Видимо, на нее не один раз харкались и поливали гноем и кровью, а после ни разу не меняли. А тонкий тюфяк, весь в подпалинах и потертостях совершенно не прельщал в качестве ложа.

Но куда-то следовало примоститься.

В ногах правды нет. Тем более моему уставшему телу требовался отдых. Магические браслеты тянули силу, ослабляя и без того измотанный организм.

Я с огромным трудом нашла угол в камере, где солома, на моей взгляд, была чище, чем остальная. Разгребла руками. Выбрала самую сухую, как мне показалась. Набрала в охапку и растрясла ее по тюфяку. Почему-то мне показалось, что этот тонкий слой поможет избавиться от чужого запаха. Потянуло сквозняком. Миазмы, доносившиеся из дыры в полу, служившей туалетом, подтянули желудок к самому горлу, заставив сжаться до размеров грецкого ореха.

С трудом удалось договориться с собственными внутренностями, чтобы те вели себя подобающим образом и не портили и без того ужасное настроение.

Думала, что не смогу уснуть в этой вони, сырости, по соседству с клопами.

Но мой организм оказался крепче, чем я думала.

Он отрубился, стоило голове коснуться ложа.

Лишь только забрезжил рассвет, как я открыла глаза. Все тело нещадно болело от неудобного ложа.

Это было ужасно.

Я даже не могла представить насколько страшно сидеть в четырех стенах. В тюрьме даже камни мрачные и унылые. А уж те, которые видели море человеческих страданий, мрачные вдвойне.

С ложа с трудом поднялась. Принялась разминать ноги. Для чего походила из стороны в сторону. Поприседала. От простых упражнений кровь побежала быстрее. В теле если не появилась легкость, то, по крайней мере, ушла тяжесть.

Нещадно хотелось пить.

Терпеливо ожидала время приема пищи. Должны же кормить заключенных, разумно рассудила я. Время шло.

Где-то вдалеке громыхали посудой. Я думала что вот-вот и мне должны подать миску с похлебкой.

Но не тут-то было. До меня бадья с едой так и не доехала. Словно обо мне забыли.

- Эй, есть тут кто-нибудь? - прокричала, надеясь привлечь внимание.

Тишина. Я повторила.

Раз. Другой. Третий.

Издали доносились крики заключенных отвечающих мне что-то непристойное. Но к моей клетке никто не подходил.

Я нашла в камере пустую миску. Железную. Из которой кормился не один арестант.

Тогда я принялась стучать по прутьям, желая хоть как-то заявить о себе.

На шум появился заросший стражник.

- Ты чего шумишь? - недовольно рыкнул он.

- Я пить хочу.

Про то, что голодна промолчала. Без еды я еще могла обойтись некоторое время, а вот без воды нет.

- Не положено.

И почему у всех стражников однотипные ответы. Неужели их всех учат по одной инструкции?

- А если я умру? - сразу поставила перед фактом. - Тебя разве не будут ругать что не уследил? - на мой взгляд он особым умом и сообразительностью не отличался, но последствия смерти заключенного, помещенного под его ответственность, должен знать.

Тот почесал затылок.

- Почему? - задал закономерный вопрос.

- Без воды у человека высыхает кровь. Становится густой. Перестает течь. И все. Смерть, - произнесла трагически. При этом совершенно не заостряя внимания на себе. Пусть додумает самостоятельно все остальное.

- Точно становится густой? - уточнил.

- Если не веришь, то можешь подождать. Но когда я перестану двигаться, то будет поздно.

И тут же произнесла.

- Ой, что-то мне не хорошо. Пойду, прилягу.

Так и поступила.

Еще и замерла в неподвижном положении. Пусть думает, что хочет.

Стражник несколько минут стоял без движения, смотрел. Думал.

Надежда на лучший исход медленно угасала. И когда от нее осталась последняя капля, он повернулся и пошел.

Куда? Зачем? Я не знала.

И зачем я разыграла целый спектакль?

Давящая тишина угнетала. Даже желудок, бунтующий первое время, решил, что с него достаточно и захотел покоя. Замолчал, перестав протестовать против голодовки и обезвоживания.

Я впала в какой-то анабиоз. Вроде все слышала, видела, но почти не реагировала. Зато в таком состоянии мне было хорошо и спокойно. В сознание не просачивались грустные мысли, я думала только о хорошем. Эдакий самообман, но какой сладкий и приятный.

- Ты уверен, что она жива? - донеслось до меня. - Она уже двадцать минут не шевелится.

- Может, спит?- шептал второй голос.

Из-за плохой акустики в помещении сложно опознать знакомый ли голос или нет.

- Над проверить. Иначе с меня спустят шкуру, если она сдохнет.

- Говорил я тебе, что дай бабе воды, а ты — молчи, покладистей будет. Если с ней что-то случится, я скажу, что это ты виноват.

- Значит, как деньги делить, так поровну, а как оплеухи, то только мне. Делай что хочешь. Сегодня, вообще, не моя смена. Меня здесь вовсе не должно быть, - принялся открещиваться второй голос.

Я как лежала, так и продолжала лежать, не шевелясь. Только теперь мне стало интересно что же будет дальше.

Я вся превратилась в слух.

- Что тут у вас за собрание? Чего глазеем? А ну по местам, - гаркнули на тюремщиков. - Немедленно проверить в каком состоянии заключенный после дыбы в правом крыле.

Вновь появившийся, судя по голосу, был облачен властью.

Возле моей камеры прямо аншлаг. Настоящее столпотворение.

Удаляющиеся шаги с каждым шагом становились тише и тише.

Однако я продолжала ощущать чужое присутствие.

- Господин, проходите, у вас есть пятнадцать минут, - а вот это уже интересно. Кого еще принесло? И, судя по всему, по мою душу.

Дверь заскрипела, впуская посетителя.

Он не спешил обозначаться.

Чего-то ждал. Словно осматривался.

Зашуршала бумага.

- Элея, ну хватит симулировать. Я знаю, что ты не спишь.

В первый миг я, грешным делом, подумала, что ослышалась.

Откуда в камере появился Валдис? Что он делает в тюрьме? Неужели решил проведать бывшую жену? И что ему нужно? Да когда он оставит меня в покое?!

Мысли пронеслись со скоростью света.