Глава 12

Утро. Я проснулась от того, что в палатку пробрался солнечный свет. И запах. Не дыма, как вчера. Не сырости. А запах... оладий. Сладких, масляных, с хрустящей корочкой. Я вылетела из палатки как пуля и увидела: на поляне стоял стол. Самый настоящий, складной, с белой скатертью. На столе – тарелки, кружки, салфетки. Рядом – мангал, на котором шипели и пузырились оладьи. При чем в сковороде! О… сюда проникла цивилизация? То есть вчера нельзя было этот стол достать и посуду? Ох, этот наш инструктор! Как есть… издевался! Ну, погоди! Руслан обнаружил себя за мангалом. В фартуке. При чем… В розовом фартуке. – Что... – я открыла рот. – Что это? – Завтрак, – сказал Руслан, переворачивая оладьи. – Вы же думали, что мы будем есть лапшу быстрого приготовления? Я, конечно, брутальный, но не зверь. Оладьи с вареньем. Горячий чай. Лучшее, что можно приготовить в лесу. Я стояла и хлопала глазами в полном недоумении. Потому что Руслан в камуфляже и берцах, но в розовом фартуке с рюшами – это было зрелище, которое перевернуло мою картину мира. – Где вы взяли фартук? – выдавила я. – Ленка дала. Сказала: «Оладьи нужно жарить с любовью, а любовь требует эстетики». – Ленка – гений. – Ленка – эстет, – поправил он, но в голосе звучала смешинка. – Садись. Пока горячие. Я села за стол. Девчата и программисты уже сидели и жевали оладьи с таким видом, будто это не оладьи, а бифштекс от Гордона Рамзи. Я взяла угощение. Теплый, пухлый, с румяной корочкой оладушек. Макнула в варенье и откусила. Это было невероятно. – Боже, – сказала я с набитым ртом. – Как вы это сделали? Мы же в чертовом захолустье… в лесу! – Я же бывший военный, – напомнил Руслан, садясь напротив меня и снимая фартук. — Мы в походных условиях умеем даже из хлеба и воды делать пирожное. – Это простите, не хлеб и вода, – я показала ему пустую тарелку. – Это оладьи! С клубничным вареньем! Откуда у тебя варенье? — С собой взял. В рюкзаке. – Ты взял с собой варенье? И как это я не догадалась? А все потому… что я на диете… вечной. – А что? – он пожал плечами. – Это же выживание. Если вы можете взять что-то, что делает жизнь лучше – берите. – Но мне ты сказал, что в лесу нужен только минимум! – Минимум – для выживания. А варенье – для жизни. Я посмотрела на него. В лучах утреннего солнца он был почти красивым. Не почти – красивым. С той хитроватой полуулыбкой, с которой он смотрел на меня, с легкой щетиной на скулах. Я поймала себя на мысли, что не хочу уезжать. Хочу сидеть здесь, у этого стола, есть оладьи и смотреть, как улыбается этот удивительный мужчина. – Что, – вопросил он, заметив мой взгляд, – варенье на лице? – Нет, – я отвела глаза. – Все нормально. Просто вкусно. Очень. Я не сказала, что вкусный не только завтрак. После завтрака мы пошли на полосу препятствий. Снова. Хотя… обещали рыбалку… Или я плохо слушала… или… кто-то решил нас добить напоследок. Все как и вчера. Веревки, бревна, правда, грязи поменьше. – Дарья, вы как панда на канате! – крикнул он, когда я пыталась пройти по бревну и чуть не упала. – Я не панда! – возмутилась я, балансируя. – У меня просто центр тяжести смещен! – У панд тоже смещен! Они от этого такие милые! Я чуть не задохнулась от смеха. И чуть не упала с бревна, что означает падение в грязь. Но Руслан успел схватить меня за талию и поставить обратно. – Осторожнее, – предупредил он. – Ты ценная сотрудница. – В каком смысле – ценная? Он не ответил. Только улыбнулся. А я улыбнулась в ответ. Как дура… И почему у меня ощущение, что бабочки в животе? С чего бы это?