Глава 4

Я зажмуриваюсь. Ну а что мне еще оставалось? Когда на тебя из кустов ломится что-то размером с тебя, а единственное твое оружие – это рюкзак с ненужным барахлом, как выяснилось. Вариантов, по сути, два: либо героически принять смерть, либо зажмуриться и сделать вид, что тебя нет. Я слышала, что если притвориться мертвой… медведь не тронет. Бежать же от него бесполезно… Я выбрала второе. Потому что я, знаете ли, люблю жизнь. И кофе по утрам. И сериалы, в которых главная героиня не погибает в первом же эпизоде от встречи с диким зверем. Треск в кустах становился громче. Я чувствовала, как земля вибрирует от шагов этого неведомого чудища. В ушах шумела кровь, сердце колотилось где-то в горле, а в голове проносилась мысль: «Ну все, Дашенька, допрыгалась. Съедят тебя, а в понедельник в отделе маркетинга будут сидеть новые люди, пить твой кофе и обсуждать, какая ты была дура, что не взяла горячий тур на Мальдивы». – Ой, смотрите, лось! – радостно пискнула Ленка – одна из отдела продаж, которая, оказывается стояла рядом со мной, нисколько не боясь. Что ж… Ее храбрости оставалось только позавидовать. Так ее есть точно никто не будет, там одни мослы... Я рискнула приоткрыть один глаз. Из кустов, грациозно переставляя длинные ноги, вышел лось. Самый настоящий. С рогами. Опасными такими, массивными… С мохнатой шерстью, влажным носом, которым он шумно втягивал воздух, раздувая ноздри. Лось посмотрел на нас. Мы посмотрели на лося. Лось моргнул своими огромными, совершенно невинными глазами, потом фыркнул – ну прямо как человек, который случайно зашел не в ту дверь на корпоративе – и, развернувшись, неспешно потрусил обратно в чащу. – Фух… – я сделала спасительный вдох. Еще бы чуть-чуть и в обморок бы упала. – Кажется… пронесло. – Вот и славно, – раздался голос Руслана. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, и ухмылялся. Открыто. Нагло. Глаза у него при этом смеялись, а в уголках губ залегла такая складка, подчеркивающая его ехидство, что мне захотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. Пожалела, что не захватила с собой пару кирпичей. – Чего испугались-то? Лось – травоядный. На вас он бы не позарился. Разве что... – Что – разве что? – насторожилась я. – Договаривайте, господин инструктор, – я подбоченилась. – Разве что он мог увидеть в вас угрозу и атаковать. Особенно после ваших взглядов, коими вы умеете одаривать. Помню, как вы смотрели на меня во время инструктажа. – Во-первых, я смотрела на вас с отвращением, – соврала я, чувствуя, как к щекам приливает краска. – Во-вторых, если вы такой смелый, почему молчали, наблюдая за тем, как мы переходим в состоянии паники? Вы же у нас «начальник службы безопасности», а не «экскурсовод по заповеднику». – Дарья, – Руслан шагнул ко мне. Теперь он стоял так близко, что я видела каждую складку на его куртке, каждую морщинку на его лице и слышала, как он дышит. Спокойно, ровно, будто только что вышел из тренажерки, а не из леса, где на нас только что чуть не выскочил рогатый великан. – Лось, если его не трогать, не опасен. А вот вы, когда злитесь, опаснее любого сохатого. У вас глаза аж искры мечут. Вы бы смотрели на меня подружелюбнее, красавица. Кстати… Откуда отвращение? Мы ведь до сегодняшнего дня толком то и не пересекались. – А я будущее вижу! – ответила, как плюнула. – Вашу энергию и способности, да в нужнее русло… – мужчина хмыкнул и развернулся. Он пошел дальше, а я осталась стоять, хлопая глазами. Что это только что было? Он что, пошутил? Или... нет, не может быть. Этот брутальный чурбан с челюстью, которой можно колоть орехи, только что сделал мне комплимент? Та не-ет! Он просто издевается! – Собираемся, бойцы! – крикнул главный, не оборачиваясь. – До базы еще полтора километра. Шевелитесь! Я пошла. Ноги в грязи хлюпали, рюкзак нещадно тер плечи, плечи уже болели, в волосах, кажется, завелось целое гнездо пауков, а внутри все бурлило. От злости. От смущения. От того, что у этого невыносимого человека, оказывается, есть чувство юмора, и он любит пошутить, задевая за живое. Ну, какая я ему красавица? Если убрать килограмм десять, могла бы и поспорить, но сейчас... База оказалась поляной. Ну, как поляной... Это был участок земли, посреди которого стояла сторожка – покосившаяся, с облупившейся краской и окнами, заклеенными газетами. Рядом навалены дрова. Чуть поодаль – кострище, давно погасшее. Вокруг – лес. Тот самый, мрачный и бесконечный. – Красота, – с придыханием произнес один из программистов. Я посмотрела на него с уважением. Парень либо идиот, либо гений, который видит в этом запустении архитектурный минимализм. – Ну что, бойцы, – Руслан скинул рюкзак и оглядел нас с таким видом, будто мы – стройматериал, который надо превратить в шедевр. – Задание первое: разбить лагерь. Поставить палатки. Нарубить дров. Развести костер. Вопросы? Вопросов не было. Разве что… Если нет палатки, что мне делать? Хотя… я не решилась ничего спрашивать. Потому что все мы, включая меня, находились в состоянии легкого шока. Продажницы переглядывались. Программист смотрел в телефон и о чем-то беседовал со своим коллегой. Если они оживят интернет в этом Богом забытом местечке, то справятся с палатками и всем остальным. Мне же даже подглядеть не у кого… Я палатку только на картинках видела. Чую мне придется строить шалаш из палок и листьев… Как Робинзону Крузо. – Дарья, идите сюда, – позвал Руслан, и я вздрогнула от неожиданности. – Зачем? – я насторожилась. – Сейчас увидите. Интрига, однако. Он подошел к поленнице, взял топор – самый настоящий, с длинной рукоятью и блестящим лезвием – и протянул его мне. Я смотрела на топор. Топор смотрел на меня. Между нами пробежала искра непонимания. – Это что? – на всякий случай поинтересовалась я. – Топор. – Я вижу, что это топор. Зачем вы мне его даете? – Чтобы вы нарубили дров. – Я не умею рубить дрова, — сказала я медленно, чтобы он точно понял каждое слово. – А мужчины нам на что? – Здесь нет мужчин или женщин. Здесь все равны. Научитесь. – Руслан Сергеевич, вы серьезно? – я почувствовала, как внутри закипает та самая злость, о которой он говорил. – Я – начальник отдела маркетинга. Моя работа – считать бюджеты и придумывать слоганы. Я могу продать вам снег зимой и пустыню летом. Но я не могу нарубить вам дрова, потому что, во-первых, я не знаю, с какой стороны к ним подойти, а во-вторых, я боюсь, что отрублю себе ногу. Да и вообще, в моей жизни этот навык абсолютно бесполезен. – От чего же? Вот пришло время освоить данный навык. А на счет ноги… не переживайте, не отрубите, – Руслан взял мою руку и вложил в нее топорище. Ладонь у него была теплая, широкая, и когда он коснулся моих пальцев, по коже побежал странный холодок. – Держите вот так. Не как даму за талию, а как... ну, как будто вы сжимаете шею врага. Крепче. Еще крепче. Вот так. Он стоял за моей спиной, и я чувствовала его дыхание на своей макушке. От него пахло терпким одеколоном, который казался мне знакомым, родным. От этого запаха голова шла кругом, хотя я и не собиралась признаваться себе в этом. – А теперь, – его голос звучал низко, почти интимно, – замахнитесь. И бейте. Резко. Только представьте, что это не полено, а ваш самый злой клиент, который требует скидку девяносто процентов и подарок. – У меня нет злых клиентов, – выдавила я. – Я их всех люблю. Потому что они платят деньги. – Тогда представьте, что это я. Я замахнулась.