Глава 16

Привычные запахи и вкусная еда помогли окончательно поверить, что всё закончилось, и жизнь возвращается в привычное русло. А искупавшись в бадье с горячей водой, была готова поверить, что всё связанное с островом мне вообще приснилось. Чистые штаны и туника с лёгким ароматом сушёных трав добавили уюта и ощущений, что я наконец дома. Лёгкие невысокие сапожки вместо ботинок, в которых бродила по иллюзорным лабиринтам Острова, и любимая жилетка тоже делали меня счастливой.

Энен намекал, что на вечер можно одеться немного наряднее, но в платье я чувствовала себя не так уверенно. Я знаю эльфиек, что могут свободно ходить в длинной юбке целый день, при этом выполнять свою ежедневную работу, гулять по полям, садам и всему светлому лесу, и выглядеть безукоризненно. Такими девушками я тайно восхищаюсь, ведь это не просто их образ жизни, но и показатель женственности, опрятности, аккуратности.

До заката было около часа, и я хотела провести свободное время с пользой, а именно сделать пару зарисовок божественного артефакта. Конечно, я не боялась забыть какую-то магическую составляющую, хороший артефактор такое не забывает. Просто не терпелось приступить к работе, но Энен не позволил.

— Я тебя слишком хорошо знаю, — не смотря на серьёзный тон в глазах эльфа была насмешка, — Твои зарисовки могут растянуться на всю ночь. Отложи все мысли об артефактах до утра. У дворца Владыки ты предстанешь как избранная, прошедшая испытание. И я хочу видеть осмысленный взгляд в этот момент, а не читать в твоих глазах магические формулы, — улыбнулся Эненвэл.

— Хорошо, уговорил, — усмехнулась в ответ.

Всё же он прав, Сердце Богини сложный и многогранный артефакт, который слишком сильно заинтересовал меня. Сильнее, чем клинки Азарета. И стоит мне начать работу, как я уйду в неё с головой, пока не получу более-менее существенный результат.

Вместо этого я занялась проверкой и зарядкой своих артефактов. К сожалению, несколько разрядились до такой степени, что слетели все магические установки. В основном это касалось артефактов диагностики со сложными магическими схемами. Но главное, что любимый браслет вновь наполнен энергией и занял своё место. Без его магии мне было непривычно пусто и одиноко.

Мы вышли из дома, когда лес освещали последние лучи заходящего солнца. Под густыми кронами деревьев было уже темно, узкая тропинка едва виднелась. Я надела окуляры, чтобы чуть лучше видеть в темноте и не споткнуться о корни или, того хуже, не наступить на какой-то жутко редкий кустик травы. Это эльфы и в темноте лучше видят, и растения едва ли не чувствуют. А может просто помнят, где что растёт и куда лучше наступить?

Чем ближе мы подходили ко Дворцу, тем больше эльфов нам встречалось. Энен со всеми здоровался, хотя бы кивком головы. Он знал всех своих сородичей, да и было бы странно за столько столетий не узнать хотя бы имена всех этих ушастых.

Выйдя к поляне перед Дворцом, я поняла, как ошибалась в прошлый раз, считая, что на отбор избранных для Острова собрались все эльфы. Вот сейчас здесь точно все светлые. И, если присмотреться, становится понятно, что пришло много старых эльфов, тех, кто помнил Богиню. Эти светлые выглядели также молодо, в их облике невозможно найти седины в золотых волосах, а на лице морщин. Их возраст могли выдать манеры или какие-то высказывания, но более красноречивым было уважительное отношение молодых ушастиков.

Я отвлеклась от эльфов и обратила внимание на то, как преобразилось это место и как захватывает дух от красоты. Множество магических огней висело в воздухе над поляной. В основном это были маленькие шарики, которые поместились бы в ладонь. Но встречались и более крупные. Некоторые огоньки застыли среди ветвей деревьев, освещая их и добавляя загадочности. Изумительное зрелище. Словно звёзды решили покинуть свои места и стать ближе к нам.

Мы так и замерли у края поляны под одним из деревьев. Попыталась вспомнить, видела ли я такое раньше, и было ли при мне хоть одно прощание с погибшим эльфом. Выходило, что нет.

— Энен, мне кажется, ты что-то рассказывал об этом ритуале, — произнесла задумчиво, — Но это было так давно, что я толком не помню, что к чему.

— Давно? — удивился эльф, — Десяти лет не прошло, а ты всё забыла.

— Пф, это для тебя как вчера. А у меня пол жизни прошло, к тому же я тогда была ребёнком, — в шутку возмущалась я.

В последние пару лет этот диалог стал повторяться чаще. Это было забавно, но в тоже время показывало разницу между человеком и эльфом.

— Когда душу эльфа провожают в последний путь к перерождению мы зажигаем огни и поём песни. Считается, что чем больше будет песен и огней, тем легче будет путь души, и тем счастливее будет следующая жизнь.

— Точно, — вспомнила я, — Песня направляет душу к хорошей судьбе.

— Почти, — улыбнулся Энен, — В песню вкладывается магия и помогает словам обрести силу, что помогает душе пройти на перерождение.

— Буду стараться не сильно фальшивить. Габран хоть и был иногда вспыльчивым, но никогда не делал подлостей, — вздохнула, с грустью вспоминая ушастого, — А что означают огоньки?

— Это заклинание, которое собирает воспоминания и эмоции о погибшем эльфе и преобразует их в шар света. Можно сказать, что это магический слепок твоих воспоминаний о погибшем. Зажигая огоньки, мы показываем, как хорошо знали эльфа и что будем долго помнить его. А их свет помогает душе в пути к перерождению.

— Звучит красиво. Я тоже хочу зажечь путеводную звёздочку.

Энен объяснил, как и что у меня должно получится, показал заклинание, а затем зажёг свой небольшой огонёк, подвесив его в воздухе. А спустя несколько минут над моей головой появился светящийся шарик. Не самый большой, но однозначно крупнее, чем у многих собравшихся эльфов. Это вызвало удивление и недоумение у тех ушастиков, что украдкой наблюдали за мной.

— Очень хорошо, — задумчиво кивнул Энен, — Вот только вместо привязки к месту сделала привязку к самой себе.

— И теперь он будет летать за мной? — озадачено посмотрела на свой шарик, думая, как лучше исправить.

— Верно, но лучше оставь как есть, — прервал мой порыв всё переделать, — Дольше будешь возиться. А так может и к лучшем, — пробормотал, глядя в толпу эльфов, — Идём, скоро начнётся.

Многие эльфы с удивлением посматривали на мой светящийся шарик. В их глазах так и виделся вопрос, как у простой человечки могло быть столько связанных с Габраном воспоминаний. И у меня появилось подозрение, что важны не минуты, проведённые рядом, а качество этого времени и насыщенность эмоциями. Ведь даже на тренировках, когда я злилась, мне не хотелось для него ничего плохого, лишь стать лучше и обойти задиристого ушастика.

Мы подошли к родителям Габрана, они выглядели подавленными и наполненными горем. Было видно, что эльфийка много плакала и глядя в её глаза, у меня самой наворачивались слёзы. Было безумно жаль, что всё это выпало на их долю и невероятно тяжело подобрать нужные слова. Эненвэл знал, что сказать, выразил наше общее сочувствие и горечь утраты. Заметив, что мой светящийся шарик больше, чем у большинства, родители Габрана сначала удивились, но затем поблагодарили за искренность и память о сыне, чем поразили уже меня.

А спустя минуту появился Владыка Риогалл. Его объявил один из стражей, дверь из золотых ветвей дрогнула и стала расходиться, освобождая проход. Было бы странно ожидать от тысячелетних эльфов больших перемен в привычках. Поэтому неудивительно, что явление Владыки так похоже на прошлый раз, когда выбирали избранных.

Светлейший и древнейший уверенной твёрдой походкой вышел к своему народу и поднялся на возвышение из корней и лиан, что повиновались его магии. Внешне обычный молодой эльф. Или лучше сказать эльф без возраста? Длинные золотые волосы придерживает серебряный венец, холодный взгляд голубых глаз. Одеяние похоже на то, что было в прошлый раз, но темнее, и вышитые узоры больше похожи на червлёное серебро.

— Братья и сёстры мои. Сыновья и дочери нашей щедрой Богини, — торжественно начал он, — Этот день значит многое для всех нас. Сегодня с острова Равновесия вернулись наши дети, пройдя испытание Богини. Инбер, Айлех, Тинде, Тэрри. Им пришлось выживать в суровых условиях, к тому же испытывалось не только тело, но, что важнее, их дух и сила воли.

Во время своей речи Владыка отстранённо наблюдал за собравшимися эльфами, и для меня стало неожиданностью, поймать взгляд светло-голубых глаз, что на пару мгновений задержался на мне.

— К тому же, мы все могли убедиться в том, что человеческое дитя близко к нам по духу. И то, что Тэрри среди нас, говорит о том, что судьба девочки не безразлична Богине и продиктована её волей, — Владыка вновь обвёл взглядом собравшихся эльфов, давая им время обдумать его слова, — Я знаю, как всем вам больно осознавать, что с этого испытания не вернулся Габран. Это потеря для всего светлого леса. Он был добрым и отзывчивым юношей, достойным молодым эльфом и хорошим воином, на долю которого выпали слишком тяжёлые испытания. Принять в жертву его жизнь было волей Богини, как и всё, что происходит на её острове. Мы же поможем душе Габрана легко уйти на перерождение, чтобы следующая его жизнь была долгой и счастливой.

Эльфы согласно зашумели, тихо переговариваясь, и я ждала, что раз Владыка завершил свою речь, то он сейчас развернётся и уйдёт. Но к моему удивлению, древний эльф начал распевать определённую ноту. К нему присоединился ещё один голос, что так же тянул ноту, но уже другую. Затем ещё один голос и ещё. Всё больше эльфов присоединялись к своему владыке. Со всех сторон стали слышны разные ноты на различные голоса, удивительно непохожие, но дополняющие друг друга. Где-то громче, где-то тише, но их становилось всё больше, как и тех, кто присоединялся к пению. Постепенно в музыку голосов стали вплетаться слова.

Эльфам не нужны музыкальные инструменты, как людям, их голоса уже совершенны и многогранны. Им не нужна дополнительная музыка, чтобы звучать прекрасно. И лишь эльфийский слух подсказывает им, ведёт их в этой мелодии.

Энен стоял рядом и пел, прикрыв глаза, иногда шевеля кончиками ушей. Мне всегда нравился его голос, но сейчас он был по-настоящему восхитительным, показывая свои силу, красоту и многогранность. Я не посмела вмешиваться в волшебство музыки, чтобы ничего не испортить и не помешать. Не знаю, как Габран, но мне, вдохновлённой музыкой, хотелось воспарить и лететь к звёздам. Возможно, это я такая впечатлительная, а может у людей в принципе душа так слабо держится в теле.

Я отошла к краю поляны и села под ближайшим деревом. Мой светящийся шарик так и следовал за мной. Обняв колени, медленно раскачивалась из стороны в сторону под волшебную песню. Хотелось плакать и смеяться одновременно от происходящего волшебства. А ещё от чувства единения. С эльфами, с Богиней, с магией и со всем миром. Невозможно передать словами всю глубину чувств, что охватывали меня.

Ведь всё это в память об одном эльфе, ради которого собрались все жители светлого леса. Да, невозможно хорошо знать каждого эльфа в лесу, но они стараются. Долгая жизнь, общий быт и общие цели объединяют, дают шанс сплотиться. А смерть одного из светлых потеря для всего народа. К тому же, они желают своему сородичу самого лучшего, даже после смерти. Поэтому стараются не уходить в пучину горя, а с лёгким сердцем отпустить душу на перерождение.

Не знаю, сколько прошло времени, — час, два или три — когда все огоньки, что висели в воздухе над поляной, ведомые песней и особой магией, стали подниматься всё выше и выше, растворяясь среди звёзд. Мой светящийся шарик тоже стал подниматься, удаляясь от меня и постепенно уменьшаясь, затерялся среди других. В какой-то момент показалось, что звёзд на небосводе стало в два раза больше, но вскоре огоньки улетели дальше и затерялись в ночной темноте.

Я продолжала любоваться ночным небом и наслаждаться удивительным звучанием эльфийских голосов. В душе царили покой и умиротворение, а прощание с Габраном было наполнено лёгкой грустью и верой, что всё будет хорошо. И я совсем упустила момент, когда голосов стало меньше, а волшебная песня перестала быть такой многогранной. Просто очередной эльф заканчивал петь и тихо уходил с поляны. Заметила это, когда рядом со мной сел Эненвэл. К этому моменту на поляне осталась пара дюжин эльфов. Но вскоре и они ушли, тихо растворившись в ночной темноте, оставляя после себя звенящую тишину.

— Последними ушли самые близкие родственники, — пояснил мне Энен, и мы тоже отправились домой.

Интересно, будут ли эльфы петь по мою душу, когда наступит время?