Глава 15

Я не успела даже сообразить, что происходит, а в следующий момент губы Вика прижались к моим. Теплые, мягкие. Это не было неприятно. Скорее даже наоборот. Но сама мысль о том, что ко мне втерлись в доверие, а потом заманили, как какую-то дурочку, взбесила.

Прозевав несколько мгновений, за которые Вик успел обхватить меня горячими ладонями за талию и прижать к себе, впиться поцелуем еще глубже, я уперлась ладонями ему в грудь. Но оттолкнуть огненного стихийника оказалось не так просто – чем сильнее я сопротивлялась, тем настойчивее его губы сливались с моими.

Так жарко мне не было давно. Виктор Васервальд напоминал живую печку, которая с каждой секундой становится все теплее, он целовал меня, с каким-то остервенением, от которого я впала в ступор. Мне совершенно не хотелось ему поддаваться, хотя целоваться он умеет, этого не отнять, но просто ничего не могла сделать – его жар и настойчивость просто не давали сделать вдох.

Не знаю, сколько бы это длилось и как бы далеко зашло, потому что у меня просто не нашлось сил ему противостоять в прямом смысле. Но в какой-то момент он просто оторвался от меня и сделал пару шагов назад.

Его глаза превратились в сплошное пламя, брови сдвинулись, но в остальном Вик выглядел, наверное, даже равнодушнее, чем обычно. Только дыхание участилось, и грудь ходит ходуном.

Зато меня наконец заколотило. С запозданием дошло, чем все это могло кончиться, а учитывая мой пока плохо контролируемый дар, пострадавшим могла бы стать не я. А это тоже совсем не хорошо.

Я все еще чувствовала вкус его губ на своих и таращилась на Вика, подбирая слова. Руки тряслись, сердце билось, как у перепуганной птички. В конце концов я совладала со своим языком и выдавила:

– Вик… какого хре…

– Прости, – резко оборвал он меня, и я замолчала, продолжая смотреть и хлопать ресницами. – Я думал, получится. Но нет.

Несмотря на дрожь и страх, понять, что сейчас произошло, все-таки хотелось. Превозмогая желание кинуться бежать подальше из этого книгохранилища и Виктора Васервальда, я спросила:

– Что… получится?

Огненный маг отвернулся, но я успела заметить на его безупречном лице тень горечи или даже отчаяния.

– Надо было тебя предупредить, – сказал он, глядя куда-то в темноту рядов между стеллажами, – но тогда не получилось бы нужного эффекта. Хотя… его и так не получилось.

– Да какого эффекта? – сорвалась я, уже совсем не понимая, как реагировать. Потому что когда тебя целует красивый маг, пусть и против твоего желания, потом вдруг отстраняется с недовольным видом, хочется выяснить – почему.

Послышался глубокий выдох, Виктор провел ладонью по волосам и произнес после небольшой паузы:

– Просто… видишь ли, Джулли, я довольно долго нахожусь в поиске своей невесты. Она же предпочла мне что-то… сам не знаю что. Я подумал, может, я ее разлюбил, и ощущение, что в грудь сыпанули углей, прошло.

Это прозвучало так неожиданно и откровенно, что моя злость и негодование как-то сразу растворились. А услышать такое от Виктора – вдвойне странно и потому ценно.

Не зная, как себя вести, я спросила, пытаясь, чтобы голос звучал ободряющее:

– Ну… и как?

То, что Вик только что меня целовал со всей страстью, добавляло вопросу некоторую неоднозначность, он даже покосился на меня. Но я сделала вид, что очень серьезна.

Вик едва заметно пожал плечами.

– Не то чтобы… – начал он и тут же поправился: – В смысле – нет, ты прекрасно целуешься. У тебя мягкие и нежные губы, я ловлю твои потоки – ты очень чувственная и страстная. Просто… не в обиду тебе, Джулли. Но я ничего не могу сделать. Я бессмертный маг. Мне придется ее найти.

Это было странно и очень трогательно одновременно. Виктор Васервальд пытался проверить на мне, сможет ли избавиться от чувств к своей нареченной или как ее еще называют. Очевидно, не может.

– Все нормально, – ответила я. – Только если в следующий раз приспичит меня поцеловать, предупреждай. Ты понимаешь, что в Думбаджо почти все прозелиты хотят со мной сделать? Они, наверное, и так думают, что мы с тобой, ну… понимаешь, да? Ты же меня водишь в книгохранилище и видишь, как они на это смотрят.

Вик хмыкнул.

– О да. Сплетен о тебе столько, что можно писать фолиант.

Мои щеки непроизвольно и слишком запоздало залились жаром.

– И что говорят?

– Лучше тебе не знать, – усмехнулся Вик. – Не для девичьих ушей.

Если даже выдержанный Васервальд говорит, что лучше не знать, значит, это действительно так. Я решила сменить тему, одновременно копясь на полке с фолиантами и свитками.

– Значит, если ты не найдешь ее, так и останешься один?

– Да, – коротко ответил Вик.

– Это потому, что ты бессмертный?

Он молча кивнул, а я задумалась, перебирая свитки: а я? Я какой маг? Смертный? Бессмертный? Если да, тогда что? Мне нельзя влюбляться? А если влюблюсь? А вдруг не в того?

Совсем некстати в голове мелькнул образ Акеллы, я даже вздрогнула – влюбиться в темного странника было бы огромной, наверное, самой огромной ошибкой. Это совсем не тот парень, точнее мужчина, которому интересны отношения, любовь и все в этом духе. Он ведь носится по Равновесу и вообще непонятно где. Он не создан для такого.

Но почему я подумала именно о нем?

Погруженная в тяжелые мысли, я наконец нашла нужный свиток. Книгохранилище с Виком покидали молча – каждый думал, вероятно, о своем. Я уж точно. И теперь хотелось как можно скорее выяснить, что я за маг и какие у меня перспективы, в вопросе взаимоотношений.

Лекцию по теории магии я слушала вполуха, это заметил Айс Найт, за что мне пришлось оставаться после занятий и сортировать магические сферы. Уж не знаю, кто их постоянно раскидывает. Будто они специально рассыпаются, для следующего наказания.

Практика по боевой магии длилась сегодня дольше, чем обычно, Рико Шет почему-то неистовствовал – заставил делать двойную разминку, потом устроил групповой бой, в котором меня несколько раз чуть не подожгли. Единожды зашвырнули в заросли рододендрона, дважды облил водой ихтиос – водяной маг, и трижды обвивали лианами. Сколько раз я падала в песок – даже считать перестала.

Но это все меня не волновало, потому что сегодня я, как никогда, хотела попасть на занятия к мастеру Като. И когда наконец после изматывающей магической тренировки с инструктором Рико все ринулись в столовую, я, несмотря на голод, пошла прямиком к мастеру.

Он будто меня ждал – нашла его сидящим на подушке в позе лотоса. Легкий ветерок из окна трепал рукава его мантии, а сам мастер Като выглядел как фигурка китайского божества.

– Ты сегодня рано, – сказал он, указывая взглядом на подушку перед ним.

Я села и сразу приступила к интересующей меня теме.

– Мастер Като, я хотела узнать…

– Сегодня мы будем снова практиковать погружение, – не дал мне продолжить мастер. – Тогда нам помешал Акелла, и я решил, видимо, это к лучшему. Потому мы с тобой занимались дыхательными практиками, концентрацией, учили углубленное времяизмерение.

– Мастер Като…

– Назови мне базовые единицы времени, доступные магу-временёру, – снова прервал меня он.

Я вздохнула, пришлось подчиниться.

– Сантиг, сиг, миг, мгновение, доля, часть, час… – стала перечислять я.

– Ничего не пропустила?

Мастер строго посмотрел на меня. Я действительно думала сейчас совсем не о сантигах.

– Атом, дрожание… – снова стала перечислять я, но все же не выдержала: – Мастер Като, у меня вопрос. Не по времени и сигам с мигами.

Брови опытного мага сдвинулись, он определенно недоволен, что я нарушаю его планы по сегодняшнему занятию. Но я стойко выдерживала его суровый взгляд. В конце концов мастер сказал:

– Так, и что у тебя за важный вопрос, из-за которого ты прерываешь занятие?

Тон у него был не очень дружелюбный, но я все равно мысленно выдохнула.

– Мастер Като, какой я маг?

Теперь брови мастера, которые только что хмурились, в удивлении полезли наверх.

– В каком смысле? – не понял он. – Тебе не достаточно того, что ты временёр?

Я поспешила объяснить.

– Это я понимаю, – сказала я, – но…

И запнулась, вдруг осознав, что толком не понимаю, как сформулировать мысль.

– Что но?

– М… Просто… ну, например, Виктор Васервальд – огненный маг. И он бессмертный. А я?

По лицу мастера стало понятно, что вопрос он считает не стоящим выеденного яйца и отвечать на него – только тратить драгоценное время. Но я продолжала вопросительно на него смотреть и ждать, даже не собираясь дальше перечислять единицы времени.

Он спросил нехотя:

– И почему тебя интересует такая ерунда? Или прозелит Виктор успел забить тебе голову всякими васервальдовскими бреднями?

Отчасти мастер прав, но бреднями я это не считала.

– Потому что хочу знать, есть ли у меня возможность влюбиться или придется всю жизнь играть роль боевой машины.

Мастер Като всплеснул руками, кажется, мой ответ окончательно его разочаровал.

– Я думал, что интерес твой вызван хотя бы желанием власти или что-то в этом роде, – сказал он. – С этим я бы мог разобраться, скорректировать. Но это… – Он отмахнулся от меня, как от назойливой мухи. – Девчачьи бредни. Я говорил Шторму, тебе не место в Думбаджо. И только твоя магия позволяет тебе быть здесь.

– Я знаю.

– Тогда хватит заниматься чепухой. Вернемся к временны́м промежуткам.

И все же я решила не отступать – когда, если не сейчас?

– Мастер Като, ответьте.

Ответ меня действительно интересовал. Причем больше, чем мне хотелось, и возможно, потому, что где-то в глубине души я уже догадывалась о своем невольном выборе, что меня до ужаса пугало. Любой другой на моем месте мечтал бы быть бессмертным, но в этой привилегии меня пугало совсем другое. То, что заставляло сердце сжиматься от еще не случившейся тоски. Хотя возможно, это тоже эффект от моего дара.

Подняв на меня недовольный взгляд, мастер несколько секунд, точнее мигов, смотрел на меня. Я буквально слышала, как в его голове ворочаются мысли.

Потом произнес негромко, но четко:

– Точно сказать не могу, но, судя по недавнему опыту академии Ардэн в Виридии, могу предположить, что ты бессмертный маг.

Эти слова отдались глухим ударом в груди, в голове и во всем теле. Вне контекста это очень круто – бессмертие, магия, учеба. Идеально со всех сторон. Но почему мои мысли заняты совсем другим? Почему осознание, что интересный мне маг никогда мною не заинтересуется ввиду того, что он вообще, скорее всего, на это неспособен – слишком циничный, расчетливый и грубый.

Только такая идиотка, как я, могла влипнуть в это.

Самое время наслаждаться бессмертием, но сейчас мне почему-то ужасно тоскливо. И не в будущем, как до этого, а именно в нынешний момент.

– Конечно, – продолжал мастер Като, не замечая или делая вид, что не замечает моего настроения, – это не значит, что бессмертный маг неуязвим. Ничего подобного. Убить его можно, в зависимости от его мощи и опыта. Но внутренние процессы старения в нем останавливаются в возрасте примерно от двадцати до сорока лет. Такое случалось, если…

– А Акелла? – прервала я мастера, помня, что он не появлялся уже несколько дней.

– Что Акелла? – не понял он.

Сглотнув вязкую слюну, я уточнила, боясь услышать ответ:

– Он бессмертный?

Взгляд мастера Като стал каким-то проницательным и даже немного отеческим, он будто включил свой встроенный рентген.

– Акелла Шторм – темный странник. Неудержимый и неуловимый, – сказал он. – Ничто его не держит на одном месте. Она полна опасностей. Он ни к кому не привязывается. Сколько женщин страдали по нему, но… он странник. Такая жизнь мало кому подходит, девочка.

Каждое его слово отдавалось в голове, как удар молота, – я не представляла, какой вариант лучше. Хотя сама мысль, что «жгучему» на всех плевать, оптимизма не добавляла.

– Вы не ответили.

Мастер вздохнул и странно посмотрел мне в глаза.

– Я не знаю, – сказал он.