41. Конор

Оглушительно ревет гудок автомобиля. Вздрогнув, я вскакиваю, но, поднявшись всего на несколько сантиметров, ударяюсь головой непонятно обо что. Я не чувствую ног. Что-то впивается в бок. Одна рука застряла под телом, а другая занемела, зажатая под…

Еще один гудок. Резкий. Оглушительный. Длинная последовательность громовых сирен.

Капец.

– Проснись, придурок.

Оглушительный гудок замолкает. Моя голова падает, меня накрывает волна слепящего света, а следом я вижу ярко-голубое небо и лицо Хантера Дэвенпорта. Потом вдруг понимаю, что скорчился на полу у заднего сиденья его «Лэнд-Ровера», а моя голова свисает из открытой пассажирской дверцы.

– Какого хрена? – ворчу я, пытаясь собраться с мыслями, а заодно и понять, не оторвало ли мне чего. Но сам разобраться в этой запутанной головоломке я не в силах.

– Мы искали тебя со вчерашнего вечера, козел.

Хантер хватает меня за руки и выдергивает из внедорожника на тротуар. Не без труда я поднимаюсь на ноги и тянусь к машине, чтобы опереться. Все тело гудит и покалывает. В мозгу туман, взгляд расфокусирован. Голова раскалывается от боли. Секунду мне кажется, что у меня все под контролем. А потом я неуклюже пригибаюсь к траве и выблевываю то, что на вкус похоже на виски «Файербол», энергетик «Рэд Булл» и ликер «Егермейстер».

Я так себя ненавижу.

– Тебе лучше? – весело спрашивает Хантер, протягивая мне бутылку воды.

– Нет. – Я делаю несколько глотков, полощу рот и сплевываю в кусты. Узнаю их. Я рядом со своей подъездной дорожкой. Вот только не помню, как ушел с вечеринки на другом конце города. И уж точно не помню, как сел в машину Хантера. Где мой джип? – Стой. Ты сказал, что искал меня?

– Чувак, ты ночью пропал без вести.

Я проверяю свои карманы и нахожу ключи, телефон и кошелек. Так что у меня хотя бы с этим все в порядке.

Мы возвращаемся к «Роверу» Хантера и прислоняемся к внедорожнику, пока я провожу инвентаризацию своих последних воспоминаний. У кого-то из друзей Деми была вечеринка. Парни все были там. Мы играли в пиво-понг, – все как обычно. Я помню, как пил с Фостером и Баки. Девушка. Блин.

– Куда ты исчез? – спрашивает Хантер, замечая, как мое лицо меняется от осознания.

– Я сосался с какой-то телкой, – осторожно предполагаю я.

– Да, мы все это видели. Вы на кухне не отлипали друг от друга. А потом ты исчез.

Мать твою.

– Она повела меня в одну из спален. Мы начали заниматься этим, ну, сам понимаешь. Целоваться и все такое. Потом она попыталась снять с меня штаны, чтобы мне отсосать, и я свалил. Просто не смог.

– Нестояк после виски?

– Ага, член обвис, как сырая курятина. – Я копаюсь в своем мозгу. – Кажется, так все и было.

– Деми видела, как она спустилась, но мы не смогли тебя после этого найти, – говорит мне Хантер. – Никто не смог. Мы все начали тебя звать. Разделились, чтобы искать.

Воспоминания туманны. Разрознены. Вспыхивают перед глазами обрывочными картинками.

– Я ушел из дома – вроде бы, через заднюю дверь. На дворе было слишком много людей, и я не смог найти ворота в заборе, поэтому я, кажется, через него перелез.

Я смотрю на свои ладони. Они все в царапинах, а на джинсах свежая дыра. Я выгляжу так, словно скатился вниз с горы.

– Потом, кажется, я хотел пойти домой, но не смог разобраться, в какой стороне дом. Я помню, что ни хрена не понимал, где я, и, кажется, у меня сдох телефон, поэтому я подумал: «На хрен все, я просто подожду, когда кто-то из вас отвезет меня домой». Не знаю почему, но, похоже, я заполз на твое заднее сиденье.

– Господи, чувак. – Хантер качает головой и смеется надо мной. Вполне справедливо. – Я оставил машину на вечеринке после того, как мы прекратили поиски. Мы с Деми пошли домой пешком, потому что оба выпили. Фостер позвонил сегодня утром и сказал, что ты так и не появился, поэтому я вернулся за машиной, чтобы ездить и искать тебя по канавам. Нашел тебя на своем заднем сиденье и отвез домой.

– Прости, мужик. – Мне не впервой просыпаться в странном месте после бурной ночи. Но с моего поступления в Брайар такого еще не бывало. – Видимо, я вчера немного потерял контроль.

– Ты всю неделю его найти не можешь. – Хантер поворачивается ко мне, скрестив руки. На его лице застыло покровительственное выражение. На нем отчетливо читается: «Я не твой папочка, но…» – Возможно, тебе пора сбавить обороты с вечеринками. Я знаю, раньше я и сам был не прочь забухать до отключки, но теперь считаю, что пора завязывать. Пропасть на двенадцать часов – это за гранью добра и зла.

Он прав. Я тусовался каждую ночь с тех пор, как Тейлор меня бросила. Пил залпом одну за другой, как будто это моя работа, пытаясь заглушить воспоминания о ней лицом какой-то другой девушки. Вот только это не помогает. Сердцу не прикажешь – да и члену тоже. Я скучаю по ней. Я скучаю только по ней.

– Попробуй еще раз с ней поговорить, – угрюмо говорит Хантер. – Прошло несколько дней. Может, она передумает.

– Я ей писал. Она не отвечала. – Наверное, уже заблокировала мой номер.

– Слушай, я не буду даже пытаться понять, что пошло не так. Но я знаю, что, когда она будет готова, вы все уладите. Я не очень близко знаком с Тейлор, но любой мог заметить, что вы были счастливы вместе. У нее какие-то трудности в жизни. Как были и у тебя. – Он пожимает плечами. – Наверное, теперь ее очередь во всем разобраться.

Она уже разобралась. Она наконец-то поняла, что слишком, черт возьми, для меня хороша. Может, я и делаю какие-то шаги по улучшению своей жизни, но успеха я еще не достиг, и Тейлор это увидела и не захотела сидеть и ждать. Я понимаю ее. Что, мать твою, я вообще для нее сделал? Только несколько раз довел до оргазма и кинул на танцах.

Я сглатываю волну горечи, заполняющую горло. Что ж, это хотя бы не рвота.

– В общем, обращайся, если что-то нужно, чувак. Ты знаешь, что я рядом. – Хантер хлопает меня по спине и подталкивает. – А теперь отошел к черту от моей машины. Мне надо смыть мочу с заднего сиденья.

– Иди на хрен. Нет там никакой мочи. – Я замолкаю. – Может, только блевотина.

– Засранец.

– Спасибо, что подвез, – говорю я, со смехом отступая назад. – Увидимся.

Я направляюсь домой, где выслушиваю подколы от своих соседей по поводу прошедшей ночи. Я еще долго не смогу от этого отделаться. Они приглашают меня поесть в кафе, но я измотан, и мне надо упаковать хренову кучу вещей перед поездкой в Калифорнию через несколько дней. Поэтому я отправляюсь в душ, а они идут без меня, а потом приносят мне вафли и бекон.

После часа стирки и возни с коробками в дверь звонят. Парни погружены в видеоигру, поэтому открывать иду я.

По другую сторону я обнаруживаю полдесятка сестер Тейлор по Каппе во главе с небезызвестной Абигейл.

Не успеваю я выдавить ни слова, как она говорит:

– Перемирие. Мы на одной стороне.

Я моргаю.

– А?

Я не приглашаю ее внутрь – скорее она сама себя приглашает. И еще шестерых девушек, держащихся позади. Они деловито заходят в дом и встают, как группа разгневанных горожан, посреди гостиной.

Фостер настороженно глядит на меня с дивана.

– Хантер сказал, больше никаких вечеринок.

– Заткнись, тупица. – Я останавливаю взгляд на Абигейл – явном лидере этого нашествия. Если это как-то связано с Тейлор, то я хочу это услышать. – Зачем вы пришли?

– Слушай. – Она выступает вперед, уперев руки в боки. – Тейлор бросила тебя не из-за того, что больше тебя не любит.

– Вот это поворот! – восклицает Фостер, но поджимает губы, когда я предостерегающе на него смотрю.

– Она бросила тебя, потому что везде распространяется видео с ней с недели вступления в сестринство на первом курсе. Его не должны были видеть посторонние, но кое-кто выложил его, чтобы ее опозорить. Теперь она унижена и напугана, и она не хотела, чтобы ты о нем узнал, поэтому порвала с тобой первая.

– Что за видео? – требую ответа я, озадаченный всей этой расплывчатостью. – И если она не хотела, чтобы я узнал, то почему вы здесь?

– Потому что, – говорит Абигейл, – если я все тебе расскажу за нее, то, может быть, она перестанет бояться и даст отпор.

Если она серьезно, то, наверное, она теперь не совсем враг. Неизвестно, что привело к такой резкой смене ее позиции, но это уже совсем другой разговор, и его вряд ли должен вести я. Я не готов полностью ей доверять, но устроить такой розыгрыш было бы чертовски сложно.

– Дать отпор чему? – спрашивает Мэтт с кресла.

Хороший вопрос. Другие парни садятся прямо, встревоженные и заинтересованные. Геймпады и игра практически забыты.

Абигейл неловко оглядывается вокруг.

– В последнюю ночь недели вступления нам сказали остаться в одних майках и трусах, и четверокурсницы поливали нас из шланга и заставляли Тейлор целоваться с другой девушкой. Это засняли. На прошлой неделе кое-кто украл видео и выложил его на порносайт. Оно… красочное. В смысле, там видно, ну, понимаете, много чего.

– Вот черт. – Фостер смотрит на меня широко раскрытыми глазами.

Сволочи. Мне нестерпимо хочется ударить кулаком о стену, но я вовремя останавливаюсь, вспомнив, что когда-то в таком же приступе ярости попал по дверному косяку и сломал руку.

Злость не находит выхода и вместо этого бурлит у меня в крови. От сердца к кончикам пальцев на руках и ногах и обратно. Горячий, кипучий гнев, сопровождаемый картинками, давящими на мой разум, – случайные парни, смотрящие на нее, пялящиеся на нее. Дрочащие на мою девушку.

Мать твою. Все, чего я хочу, – это посносить им всем бошки. Я гляжу на Алека и Гэвина, склонившихся вперед, как будто они вот-вот сорвутся с места. Со сжатыми кулаками, как и у меня.

– Почему я слышу об этом видео только сейчас, если, как ты сказала, оно везде распространяется? – требую ответа я.

– Если честно, я удивлена, что ты не знал. – Она смотрит на остальных Капп и удовлетворенно кивает. – Видимо, наши усилия не напрасны.

– Усилия? – Я хмурюсь.

– Мы пытались помешать ему разойтись по кампусу. Мы сказали всем на Грик-Роу закрыть свой чертов рот и не пересылать видео другим, но я не ожидала, что кто-то из этих придурков все-таки послушается, особенно члены братства. Мы делали все, что могли, чтобы это дерьмо не разошлось по всему интернету.

– Кто? – рычу я сквозь сжатые зубы. – Кто его выложил?

– Одна из наших сестер из Каппы. Уже бывшая сестра, – быстро добавляет Абигейл. – И мой бывший молодой человек.

Это все, что парням нужно было услышать, – есть мужик, которому можно надрать задницу.

Они без промедления вскакивают на ноги.

– Как нам найти этого засранца? – бурчит Фостер.

– Надо впечатать его рожей в пол.

– Надеюсь, этот чувак уже составил завещание.

– Нет, – останавливает нас Абигейл, вскидывая руки.

– Мы пришли сюда, потому что ты должен убедить Тейлор пойти в полицию. Мы пытались уговорить ее и другую сестру из видео, но они напуганы. Мы надеялись, что если ты сможешь достучаться до Тейлор, то она убедит другую девушку в том, что это нужно сделать.

– Да ну нахер, – бормочу я. – Она вправе поступать так, как хочет. А я этого гребаного подонка в порошок сотру.

– Тебе нельзя этого делать. Поверь мне. Кевин – тот еще соплежуй, и он точно побежит к копам, если ты поднимешь на него руку. Ты окажешься в тюрьме, и кто тогда защитит Тейлор? Поэтому остынь, громила, и послушай.

– Тейлор со мной не разговаривает, – сообщаю я девушкам, которые смотрят на меня, как на идиота. – Я пытался.

– Плохо пытался. – Абигейл закатывает глаза, громко вздыхая. – Что тут непонятного.

– Поднажми, – говорит другая.

– Дух должен быть сильнее плоти. – Это звучит от одной из телок, которая была в тот раз в кафе. Оливия или как-то так.

Но они правы. Хоть мне и хочется проволочить этого ублюдка за своим джипом, но сейчас совсем не подходящее для ареста время. Пока где-то там есть видео с Тейлор, она мишень. Бог знает, какому больному извращенцу придет в голову идея к ней полезть. Я должен быть рядом, чтобы за ней присмотреть, даже если она не будет знать, что я задумал.

Я пойду на все что угодно, чтобы ее защитить.

– Я постараюсь, – обещаю я сестрам Тейлор. У меня хриплый голос, поэтому я прочищаю горло. – Поеду сейчас к ней.

Если рассказ Абигейл о том, почему Тейлор меня бросила, – правда, я должен ее вернуть. До этого момента я не хотел слишком сильно давить на Тейлор. Да, возможно, я чуть не взорвал ее телефон в тот вечер, когда она со всем покончила, но я не стоял под ее окном с громкоговорителем и не ждал ее у аудиторий с баннером. Я не хотел быть деспотичным и в итоге еще больше ее оттолкнуть.

Но теперь я понимаю, что тоже прятался. То, что она сказала в тот вечер, очень меня ранило. Она разворошила все мои комплексы, и с тех пор я лелеял свою гордость. Я не преследовал ее и не умолял вернуться, потому что не думал, что у нее есть для этого хоть какая-то причина. Потому что я не был ее достоин.

К тому же, мне кажется, я боялся окончательного отвержения, после которого уже не будет никакого возврата. Если я не поднимал эту тему, то мог продолжать верить, что у нас еще есть шанс снова быть вместе в каком-то далеком будущем. Как говорится, пока не заглянешь в коробку, кот в ней и жив, и мертв одновременно.

Но это все меняет.