Глава 11. Пора действовать
Джерард спер у Агостино лютню.
Ну, не то чтобы спер. Просто увидел на кресле в библиотеке, спросил – можно ли взять, провел пальцами по струнам и сказал потом, что вот, через пару дней вернет, если Агостино не против. Тот только руками развел.
– Сыграешь мне? – тихо спросила Лаура.
Джерард пожал плечами, как-то чуть хмуро.
– Может быть. Давно не играл.
Вернулись в горы.
Им самим нужно быть осторожными, не попадаться посторонним на глаза. Агустино, отчасти, был выбран за то, что живет на отшибе, посторонних тут мало. С другой стороны, как маг он очень силен, и если понадобится, Рейнарда защитить сможет. Поводов сомневаться в его верности у Лауры не было никогда. Такие, как Агостино, говорят все в лоб, а не строят коварных планов.
Да и в целом, он всегда был чуть в стороне. Принципиальный. Лаура знала, что такой мир с Джерардом, объединение и вот это все – он не одобрял, но признал молча. Если такова воля королевы, он подчинится. Такой, как Агостино, может отказаться, высказаться нелестно, но не ударить в спину.
И все равно довериться было невероятно сложно. Слишком многое поставлено на кон.
Тем более сейчас, на этом этапе, основная часть работы ложилась именно на Агустино, многое зависело от него.
Найти подходящие тела, осторожно договориться с союзниками. Лауре не стоит делать это самой, чтобы внимание не привлекать, она вообще по легенде мертва. Ей нужно сидеть тихо и действовать осторожно.
Нужно ждать. Как только Агостино закончит, по крайней мере, хоть с частью дел решит – он сообщит Лауре. Без почтовых артефактов послание в незнакомое место не отправить, но Лаура оставила Агостино дальние сигналки, и как только что-то прояснится – он дернет, даст Лауре знать. Договорились, что хорошо бы что-то решить завтра к утру. Потом они придут и обсудят.
Но ждать почти невозможно. Это изматывает.
Можно, конечно, снова, по кругу, обсудить их план, но это уже ничего не даст.
Джерард взял лютню, ушел в сторону от палаток.
На самом деле, видеть его с лютней было странно, казалось, что такой человек, как Джерард, с лютней вообще не сочетается. Джерард – огонь, сила, но не вот это все. Хотелось послушать, что он умеет. Хотелось посмотреть как.
Но Лаура изо всех сил старалась не мешать. Сколько вышло. Отлично видела, что Джерарду нужно время.
Он сидел, тихо перебирая струны. Задумчиво. Даже не столько музыка, сколько… сложно сказать. Тихие звуки.
Когда она не выдержала, подошла, Джерард поднял голову. Неуверенно улыбнулся ей, чуть натянуто. Видно было, что сейчас не до улыбок.
– Как ты? – спросила Лаура.
– Хорошо, – сказал он, пожал плечами.
Неправда. Но что от него еще ждать?
– Играешь?
Глупый вопрос, но…
– Да, – он улыбнулся чуть более искренне. – Помогает собраться с мыслями, знаешь…
– Помогает?
– Да, – фыркнул он. – Более или менее.
– А… ты обещал мне сыграть. Помнишь?
– Конечно, – легко согласился он. – Что тебе сыграть?
Очень легко.
– Не знаю. Что ты умеешь? Что-нибудь на твой вкус.
– Хорошо. Сядь. Что-нибудь из классики для начала?
– Давай.
Луара послушно села напротив. Джерард чуть нахмурился, задумчиво, прикрыл глаза, чуть закусил губу… И тронул струны. Сначала тихо, неуверенно даже, пробуя. Но все громче и отчетливее. Удивительно. Такая нежная музыка… Просто музыка без слов, действительно классика, Лаура слышала ее с детства… возвышенная. Сложно вспомнить что именно, словно молитва… Во дворце это воспринималось иначе. А здесь слышалось пение ветра, дыхание гор, шелест травы. Удивительно, как органично. Лаура слушала заворожено, не веря себе. Как это возможно?
– Джерард… твою мать! Как? – шепнула, когда он доиграл и поднял на нее глаза.
Он заулыбался шире.
– Да вот, – пожал плечами. – Если из королей меня выгонят, пойду в музыканты. Бродячие. Буду ходить по дорогам и петь по трактирам неприличные песни.
– Ты еще и поешь?
– Ну, не без этого. Спеть?
– Давай. Неприличное.
Он засмеялся.
И ударил по струнам.
Ох! Лаура эту песню знала, узнала по первым аккордам. Солдаты любят петь такое на привалах и в кабаках, про веселую вдову мельника… Действительно пошло, но очень жизнеутверждающе. И ведь поет, зараза, с таким чувством, таким огнем! Ногой еще притопывает, что самой хочется пуститься в пляс.
– Да, – признала Лаура. – На пиво подавать тебе однозначно будут!
– Вот видишь, как полезно учить детей музыке! Всегда будет кусок хлеба… ну и кружка пива тоже.
Глаза поблескивали.
Потом потер небритый подбородок и заиграл снова.
Совсем иное в этот раз. Тихая и грустная баллада о любви и смерти, о том, что даже смерть не властна… Неожиданно романтично. И голос у него… Ох! Кто бы мог подумать, что у Джерарда может быть такой голос! Низкий, густой… да нет, это как раз понятно. Но что он так голосом владеет, что так легко, без усилий, берет и низкие ноты, рокочущие словно волны, и высокие, стремящиеся в небеса, и так гармонично. Твою ж мать, Джерард! Как многое еще только открывается.
Лаура, кажется, дышать перестала, пока слушала. Мурашки по коже. Невероятно.
Когда он закончил, поняла, что вокруг все собрались, слушают потрясенно.
Пастухи и вовсе смотрят на Джерарда как на чудо, едва ли не божество, раскрыв рты.
Рей, замерев, стоит рядом.
– А еще? – попросила Лаура.
– Да, пожалуйста, – согласился Джерард.
Удивительно, его вообще никогда не нужно ни на что уговаривать. Он либо за, либо принципиально против, и тогда хоть убейся. Но если за, то вот так – легко.
Невероятно.
Кажется, даже овцы все собрались слушать, сели в кружок.
Когда еще услышишь такое?
Весь вечер, так, что все забыли о делах. Долго не повторяясь, потом его начали просить сыграть по кругу, и снова. Кто-то даже слезы утирал.
– Ну, все, – наконец усмехнулся Джерард. – Давайте последнюю и закончим сегодня, а то у меня уже голос сел с непривычки, я так много не пел никогда… Ну, может быть совсем в молодости. И руки, вот…
Он показал сбитые в кровь пальцы.
И закончил тем же, с чего и начал, тихая музыка без слов…
* * *
– Вот здесь. Посмотрите. Подойдет?
Трупы Агостино спрятал в небольшой пещере на побережье, безлюдное место, сюда никто посторонний сюда не заглянет.
Они пришли втроем. Рейнард держался немного напряженно, но с ним Лаура уже обсудила все, он был готов. Ничего парень справятся, нужно в него верить.
Интересно, как Агостино присматривался к нему. То к нему, толк Джерарду, стараясь, очевидно, сходство разглядеть. Но поверил, кажется, когда перепутал по голосу. Агостино шел вперед, они за ним, и Рейнард что-то спросил, и Агостино ответил: “Да, ваше величество”, думая, что отвечает Джерарду, и только потом по тихому смешку, понял, что ошибся, обернулся. Лауре казалось, по голосу их перепутать невозможно, они разные… но похожи действительно, вот так, со стороны сходство куда больше, она просто привыкла различать.
Агостино даже слегка переменился в лице, но после этого больше не сомневался.
Два трупа. Женский еще относительно свежий, мужской куда старше, действительно скорее всего с каких-то полей сражений, но так и не сказать, какой выглядет хуже. Старый куда больше истлел, и куда меньше вонял… кажется. Их нужно переодеть. От одежды останется мало, но вдруг что-то заметное будет, не хотелось бы ошибиться из-за такой мелочи, вдруг кто увидит. Хорошо, что сожженную куртку Джерарда не выбросили.
Похожи ли они? Нет, не похожи, и лица, и руки придется пожечь основательно, потому что не перепутать никак. Но в целом ничего, попробовать отыграть можно.
– Давай, что ли, ты своего переоденешь, я своего? – предложила Лаура.
Джерард отмахнулся только.
– Иди лучше, подыши воздухом, я все сделаю.
Подышать и правда хотелось, а то вот так, рядом, от вони даже слезились глаза. А уж трогать это категорически не хотелось, до тошноты. Но необходимо ведь.
– Вы их и сожжете потом, вообще величество? – спросил Агостино.
Лаура даже чуть вздрогнула от вопроса, глянула на Джерарда.
– Нет, – спокойно сказал он. – Я не могу, у меня вся сила выгорела. Так что Лаура или Рейнард.
– Что? – не понял Агостино. – Выгорела? Как? Совсем? И больше нет?
– Больше нет, – чуть резко сказал он.
– Но… как? – Агостино сложно было это осознать.
– Да вот так, – Джерард кивнул на лежащие рядом тела. – Я вообще умер, так что какая разница?
Нахмурился.
– Он вытащил меня с Пустошей, – тихо сказал Рейнард. – Спас мне жизнь и… вот…
Смутился, видя ужас и недоверие на лице Агостино, видя как Джерард поджал губы.
– Что произошло? – спросил Агостино.
– Я… – Рейнард было смутился еще больше, может быть решил, что не стоило сейчас.
Джерард улыбнулся, хотя улыбка вышла больше похожа на оскал, похлопал парня по плечу.
– Это сложная история, – сказал он. – Сейчас лучше заняться делом.
Джерард остался трупы переодевать, а они отошли в сторону.
– Это действительно правда? – тихо, почти шепотом спросил Агостино. – Простите, ваше величество, я сделаю все, как скажете, но это… Такое возможно?
– Возможно, – сухо сказала Лаура. – Есть вероятность, что сила вернется, в остальном восстанавливается Джерард очень хорошо. Нас действительно чуть не сожгли ударом, так что все будет правдоподобно.
– А если не восстановится? – осторожно спросил Агостино. – Он же…
– Тогда Джерард не может больше быть королем, – сказала Лаура, глянув Агостино в глаза. – И нам нужно будет для всех подтвердить права Рейнарда. Как вы понимаете, есть и другие желающие получить трон. Именно поэтому все это и происходит.
Агостино покивал, хотя лицо заметно вытянулось. Смятение в глазах, хотя и капелька злорадства, тут ничего не сделать, такому положению Джерарда он не порадоваться не мог. В целом, сейчас это даже на руку, у Агостино больше причин им помогать.
– Я поговорил с лордом Димитросом, как вы и просили, – сказал он. – Мы встретим принца во дворце, проследим, чтобы с ним ничего не случилось. Можете на меня рассчитывать.
* * *
Все было готово, а приглашения во дворец для лордов пока не было.
Лаура волноваться начала, сидеть без дела невыносимо, но и начинать раньше слишком опасно. Не стоило Рейнарду появляться во дворце, пока еще не все собрались.
Понять бы, отчего тянет Исабель? Их ищет? И что происходит в Эндале. Но соваться сейчас туда – особенно опасно. Особенно при той легенде, что они придумали.
Высовывать нос опасно вообще.
Сколько еще ждать?
Вечером Джерард учил Рейнарда играть на лютне, Рей сам попросил. Его тоже, конечно, учили когда-то, но раньше Рей не выказывал особого интереса, а вчера игра Джерарда на него впечатление произвела.
Они отошли немного в сторону.
Лаура немного наблюдала издалека, стараясь не мешать.
– Главное не торопись и не дергай, – тихо говорил Джерард. – Плечи расслабь… и руки, кисти… закрой глаза. С музыкой надо… хм, как с магией, почувствовать ее внутри себя, почувствовать, как вибрирует внутри, и только потом позволить ей выплеснуться наружу.
У Рейнарда не особо получалось, но Джерард очень терпеливо поправлял, показывал, объяснял снова. Удивительно, Лаура не задумывалась, сколько в нем терпения вообще. Да, Джерард всегда мог легко сорваться и вспылить, наорать, ударить, но если нужно, мог вот так часами сидеть и по кругу объяснять. На самом деле, это необходимо любому магу – выдержка, умение контролировать себя. И чем больше сила, тем больше больше необходим контроль. И даже не в лютне тут дело, не в музыке… Вот это умение правильно дышать, чувствовать музыку в себе, оно и магии необходимо. И Рею сейчас необходимо вдвойне.
– Ш-ш, тихо, подожди… вот так. Эту руку сюда…
Джерард говорил тихо, мягко.
Рейнард старался, очень серьезно, закусив губу. И видно было, что расслабиться у него не выходит, и промахивался снова, сбивался. Но Джерард делал вид, что все идет как надо, только осторожно поправлял.
За этим было интересно наблюдать, но отвлекать не хотелось, это слишком личное.
Наблюдать за Джерардом… Лаура очень переживала, как потеря силы скажется на нем. Она видела такое, видела, как невозможно бывает смириться с потерей, даже если очевидно, что потеря временная, как люди замыкаются в себе, становятся нервными, уходят от разговоров.
Джерард казался все тем же Джерардом, ничего не изменилось. Особенно если не заглядывать ему в глаза. Он так же себя вел, так же пытался забрать инициативу в свои руки, так же улыбался, на лютне вон играл, ничуть не потерял аппетит и…
Это, конечно, радовало, но Лаура не понимала. Ему все равно? Это ведь невозможно, ей бы точно все равно не было. Да и никому. Он настолько уверен, что все вернется? Или что там на самом деле?
И вот вечером, когда после ужина они остались наедине, Лаура попытался его обнять. И Джерард вдруг замер.
– Что? – удивилась она. – Что-то не так?
Джерард чуть вымученно улыбнулся, качнул головой.
– Все хорошо, Лу.
И практически усилием воли заставил себя обнять в ответ, это так хорошо ощущалось, напряженно… поцеловал в лоб.
И это Джерард, который раньше не упускал случая ее полапать. Ей нравилось, конечно, хоть иногда и отбивалась для вида, а сейчас… Да, ему еще нужно окрепнуть, но обнять-то ничего не мешает.
– Джер?
– Что? – он сделал вид, что не понял.
– Что с тобой?
– А что?
Он нахмурился, отвел глаза. В глазах что-то такое сверкнуло, что Лаура почти испугалась.
– Джер?!
Он дернулся из ее рук, но Лаура не отпустила.
Он долго стоял так, напряженно дыша, поджав губы. Лаура ждала, она тоже умеет ждать.
И, наконец, он сдался.
– Прости, Лу, я не могу, – сказал хрипло. – Я… Не знаю, как объяснить это, но мне все кажется, я не имею больше права на тебя. Совсем. Хватит… Зачем тебе это надо? Только не надо меня ни в чем убеждать, умом я и сам понимаю, что это дурь, но не могу. Прости.
И тьма в его глазах, почти смерть.
– Джер, ты с ума сошел?
– Я же говорю, что умом все понимаю.
– Джер… – и вдруг стало как-то страшно, и вот это все спокойствие напускное, ненастоящее. Он просто умеет держать себя в руках. Но то, что там происходит на самом деле… – Джер, я люблю тебя!
Это вырвалось само, честно, от души.
Но Джерард только напрягся еще больше. Даже зубами заскрипел.
– Не надо, Лу. Не сейчас, ладно. Не бойся, я сделаю все как надо, не сорвусь и не подведу. Можешь не волноваться. Все хорошо.
Словно: “Не надо меня жалеть”. Но ведь это не жалость, это искренне.
– Прости, Лу.
* * *
– Все приготовил? – спросил Джерард Агостино, протянул руку.
Встретились подальше от замка, чтобы внимание не привлекать. На рассвете.
Агостино кивнул, мешочек ему отдал. И еще один, явно с деньгами, там отчетливо звякнуло. Чуть испуганно на Лауру покосился.
– Что это? – не поняла она.
– Я потом скажу, – отмахнулся Джерард. – Не бойся, Лу, без твоего одобрения все равно ничего не выйдет. Просто давай сейчас закончим с одним делом, потом будем с другим…
Это совсем не нравилось. Что за дурь он там задумал? Если б не дурь – сказал бы сразу. Заранее. И когда только договориться успел?
Лаура и так страшно нервничала, а тут еще это.
Но сейчас Агостино позвали во дворец, ночью сообщение пришло, и нужно действовать быстро.
Нужно Рейнарда с ним отправить. Лучше вместе, так хоть какая-то защита будет. И от этого просто замирало сердце, остальное действительно отходило на второй план. Да, они все обсудили, Рейнард знает, что делать и что говорить, но от этого не легче. Потому что никак не предугадать, с чем придется столкнуться. Безумно хотелось пойти с ним, но это невозможно, Лауру сразу узнают и засекут, ничего не выйдет. Да просто охранная система дворца сразу даст знать Майрону, что она вернулась.
А вот Джерарда, подумалось вдруг, система не увидит, в нем нет магии. То есть, если он попытается поникнуть тайно, где-то в обход, то система засечет проникновение. Но если через главные ворота, то опасность лишь в том, что его опознает охрана…
И зная Джерарда…
Это ведь то, о чем Лаура думает? Хотя пока совсем не понимает, как он планирует это провернуть. Не узнать Джерарда сложно, попробуй такого не узнай.
– Нам пора идти, ваше величество, – осторожно сказал Агостино. – Ваше высочество… – кивнул Рейнарду.
Пора.
Помогите им боги.
Лаура порывисто сгребла сына в объятья, зажмурилась, шмыгнула носом.
– Будь осторожен, Рей. Если что, сразу дай знать. Я люблю тебя.
– Ну что ты, мам, все хорошо, – басом буркнул он ей куда-то в макушку. – Я справлюсь.
Почти невозможно отпустить его. Лауре потребовалось страшное усилие над собой сделать, чтобы разжать руки.
До слез.
Джерард только похлопал его по плечу.
– У тебя все получится, парень, не сомневайся. И… будь осторожен.
Рейнард благодарно кивнул. Он волновался, это видно. Очень волновался, хоть и старался держаться. Для него это первое действительно самостоятельное дело.
Агостино открыл проход. Кивнул – идем.
Когда они оба исчезли, и проход схлопнулся, Лаура не выдержала, закрыла лицо руками, громко всхлипнув.
– Ну, тихо, – Джерард обнял ее за плечи, прижав к себе. – Все хорошо будет. Я за ним хочу пойти, ты мне откроешь?
Так и есть. Это же Джерард, он не будет сидеть и ждать. Только от этого еще страшнее.
– Тебя сразу узнают, – Лаура подняла на него глаза. – И весь наш план сорвется. Джер, ну… Что ты задумал?
Он широко улыбнулся. Показал мешочек, который принес Агостино.
– Во-первых, вот, это краска для волос, осветляет сильно и за раз, действует быстро. Волосы, бороду и брови заодно. Все вместе это очень меняет лицо. Да, борода быстро отрастает, поэтому немного возьму с собой. И еще сломаем мне нос.
Лаура даже дернулась, уставилась на него.
– Что?
Джерард вздохнул, отлично понимая, как все это звучит.
– Ну, у тебя есть лекарь, Текин, – сказал он. – Он может сделать, чтобы все быстро зажило, без синяков и отеков, выглядело, как будто сломали очень давно. Лу, ну что ты на меня так смотришь? Со светлыми волосами, почти без бровей и с кривым носом – узнать будет куда сложнее. Сама увидишь. А ты еще слегка магии добавь, для отвода глаз. Чуть-чуть только, а то магию почувствовать проще, чем это все.
Лаура даже почти ожидала подобное, и все равно. Невероятно. Безумно это.
– Ты совсем с ума сошел, Джер? И чем ты сможешь там помочь? Что ты сделаешь?
Вдруг поняла, что за Джерарда она боится не меньше, чем за сына. Несмотря на то, что Джерард взрослый мужик с огромным опытом, и отлично понимает, что делает.
Вот только…
Джерард насупился, даже зубами скрипнул.
– Магия у меня погорела, конечно, – хмуро сказал он, – но мозги-то не погорели. Я хоть прослежу, что там происходит. Могу заметить то, что не заметит Рейнард. Нам ведь это и нужно пока – побольше разузнать. Между прочим, я и руками много умею, оружием. Сойду за одного из твоих стражников, не гвардейца конечно, они маги, а из простых вояк. На них никто толком внимания не обращает. Я продумал все уже. Вот, – он показал другой мешочек, – тут немного денег, медь, чуть серебра. В замок проберусь вместе с кем-нибудь из снабжения, муку там везут, мясо, вино или еще что… договорюсь, заплачу, чтоб меня взяли. Потом в казармы, раздобуду одежду, чтоб как у всех. А дальше уж разберусь. По крайней мере, буду рядом.
Сердце только еще больше тревожно заныло.
– Ты только на ноги встал… Может, тогда я?
– Лу, – жестко сказал он. – У нас на это сейчас нет времени. На споры. Ты сама прекрасно понимаешь, что тебя узнают сразу, что твой канцлер тебя сразу почувствует, даже не увидев, и ты ничего не сделаешь с этим. А я могу пробраться тихо. Нам сейчас, по большей части надо понаблюдать и разобраться что происходит, а не магией шарахать. Так что тут и я справиться смогу.
Ему очень нужно чувствовать себя нужным…
Нет, на самом деле Джерард прав, это самое разумное решение.
Безумное, да. Но, а какое решение сейчас не будет безумным? Хороших, надежных, правильных решений сейчас нет.
– Давай, идем, Лу, – сказал Джерард. – У нас мало времени.
* * *
Ломать нос Джерарду позвали пастухов, Текин на такое не соглашался. Залечить мог, хотя вся идея ему не слишком нравилась, а вот ломать – отказался. Лаура тоже на такое была не готова. Поэтому пастухов.
Дико это.
Чтобы поменьше нервничать, Лаура просто ушла, решила не смотреть. Краской Джерарду волосы помогла намазать, и брови тоже, аккуратно. А дальше уже не к ней. Велела позвать, когда закончат. Честно сказать, даже немного сомневалась, что из этой затеи что-то хорошее выйдет.
С другой стороны, если они справятся и все закончится хорошо, сломанный нос, да и вообще все – легко вернуть на место. И шрамы на щеке у Джерарда от ее магии можно убрать. Как минимум одного хорошего мастера она знала, который может убрать совсем без следа, и еще нескольких, которые могут так, что почти незаметно будет. Как бы они сейчас там ни изуродовали Джерарду лицо, все это поправимо.
И все равно, когда увидела, что в итоге вышло – аж сердце замерло.
На самом деле да, сейчас Джерарда бы без всякой магии родная мать не узнала бы. Вообще другой человек. Еще и шрамы…
– Как тебе? – довольно ухмыльнулся Джерард, поворачиваясь одной щекой, потом другой.
Лаура поняла, что прям слезы подступают.
– А шрамы зачем? – только и смогла она.
– У меня на щеке от твоей магии шрамы очень приметные, вдруг кто запомнил, – пожал плечами Джерард. – Убрать их совсем – слишком долго, сейчас не до того. Поэтому чуть разгладили и поверх них еще вот… от ножа шрамы, чтобы сразу бросались в глаза.
Да. Сразу. Через бровь и всю щеку. Смотрятся как старые, кривые, криво зашитые. Жутко смотрятся на самом деле. Но вот то, что оставила Лаура своим проклятием действительно теряется за всем этим. Вот только сам Джерард, конечно, теперь бросается в глаза еще больше. Такое увидишь – не забудешь.
– А не слишком? – с трудом выдавила она. – Стать незаметным тебе точно не выйдет.
– Нормально. Думаешь, сейчас, после войны, мало таких, с порезанной рожей? Да полно. Ты немного магии добавь, просто чтоб взгляд соскальзывал, чтоб думали, что уже и раньше тут видели, просто смотреть неприятно, вот и не смотрят.
Спокойно.
Это можно, да. Вот именно так. Незаметным сделать не выйдет, а так, чтоб казалось, видели уже сто раз – это можно. Чтоб привычным, примелькавшимся казалось.
Лаура подошла, осторожно его щеки пальцами коснулась.
– Теперь я выгляжу еще страшнее, да? – шепотом спросил Джерард.
Лаура коротко кивнула, поджав губы. Ответить не смогла.
– Ничего, – так же шепотом сказал он. – Это временно. Главное, чтоб не узнали, тихо пробраться и разобраться, кто за всем этим стоит. Рейнард постарается, но и я тоже. Две пары глаз всегда лучше. А там уж решим, как действовать. Шрамы на роже – сейчас точно не главная забота. Не бойся. Я справлюсь. Ты мне веришь?
Лаура кивнула снова, уткнулась ему в плечо.