Глава 35

В момент, когда я отделяю чувства, сияние озерца меркнет. Вместо него я теперь вижу зеленую, противную, дурно пахнущую топь, словно протягивающую ко мне свои липкие щупальца. 

Очнувшись, пячусь назад, но нога соскальзывает. Лодыжку обжигает болью, я начинаю падать, но сильные руки подхватывают меня и прижимают к упругому телу. 

— Куда ж тебя несет? — раздраженным шепотом произносит Вальгерд. — С твоими умениями находить приключения, если мы не найдем ночлег еще полчаса, наши шансы на то, чтобы благополучно дожить до утра, заметно снижаются. 

А вот тут обидно. До этого я почему-то думала, что он выбрал меня как раз потому, что я достойна стать ищейкой. Сейчас же говорит так, будто я самая главная неудачница, и меня вообще лучше держать от любой опасности подальше. 

Я пытаюсь сделать шаг, но ногу простреливает так, что воздух из легких выбивает. Я вскрикиваю и тут же чувствую, как на лицо ложится прохладная кожа перчаток Вальгерда. 

— Веди себя тише, — говорит он, обжигая ухо шепотом. — Что бы ни произошло. Они тебя почувствовали, а ты дала им отпор. Здесь такое не любят. А теперь закуси язычок, нам надо ускориться.

Не успеваю я отойти от этого замечания, как Вальгерд подхватывает меня на руки и прижимает к себе. Сердце подскакивает к самому горлу, а я хватаюсь пальцами за то, что попадается под руку — сейчас это рубашка декана. 

Даже сквозь ткань плаща я чувствую то, что он горячий, как печка. И это даже несмотря на то, что его одежда тоже мокрая! Легкие заполняет его аромат: можжевельник и горчинкой горького чая. Эти запахи создают ощущение островка уюта тут, в руках Вальгерда.

От смущения я, кажется, скоро дымиться начну, потому что щеки невозможно горят. Но совру, если скажу, что это неприятно. И это смущает еще больше. 

— Что это было? — спрашиваю я так, чтобы слышал только Вальгерд.

— Топи.

— То есть магия? Может, там была магия? — я с надеждой вглядываюсь в лицо декана. 

— Нет, это не магия. Это топи, — твердо говорит он. — Так затуманивает мозг все, что тебя окружает: туман, сам воздух, растения. Иллюзия. 

Вот стыдобища… Это подтверждает, что мне еще учиться и учиться. И нельзя терять концентрацию ни на миг. Но справлюсь ли я?

Деревья вокруг нас становятся все выше и плотнее, их ветви тянутся к нам, словно костлявые пальцы. Тени сгущаются, скрывая любые ориентиры, а впереди лишь проглядывает темная масса зарослей.

Вальгерд ускоряет шаг, умудряясь расчищать себе дорогу, стараясь как можно скорее найти укрытие. Я решаю не отвлекать его разговорами, только крепче прижимаясь к его надежной груди и согреваясь теплом его тела.

Совершенно неожиданно стена деревьев исчезает и сквозь пелену тумана становятся видны очертания домика. Заброшенный охотничий домик стоит на небольшой поляне, высокая трава и сорняки поглотили почти все тропинки, ведущие к крыльцу, превращая их в еле заметные извилистые дорожки.

Деревянные стены потемнели от времени и погоды, местами виднеются проплешины поврежденной древесины. Крыша из чернеющих деревянных досок местами прогнила, потому, возможно, нам не найти там ожидаемой сухости и тепла. Но это уже крыша, а не открытое небо.

Окна домика плотно заколочены, дверь покачивается на скрипучих петлях. Она слегка приоткрыта, словно приглашает войти и укрыться от окружающей тьмы.

Поляну окружает темная стена леса, нависающего, создающего ощущение изоляции и таинственности. Ни звука вокруг. У меня даже мелькает мысль, а не обманка ли это, как то озеро. Но, прислушавшись к своим ощущениям, понимаю, что нет. 

Вальгерд осторожно поднимается по скрипучим ступеням крыльца и, поудобнее перехватив меня так, чтобы протиснуться в узкую дверь, проходит внутрь. 

Внутри темно, света из открытой двери едва хватает, чтобы выхватить очертания нехитрых предметов мебели. Вальгерд осторожно проходит внутрь, стараясь ступать как можно тише, и опускает меня на пыльный диван. Половые доски скрипят под ногами, грозя провалиться в любой момент.

Сразу после этого Вальгерд подходит к старому камину рядом и, быстро собрав лежащие рядом сухие щепки, похоже, остатки от чего-то, разводит в нем огонь, чтобы согреться и осветить мрачное помещение.

Ноющая боль в лодыжке, которая сопровождала меня всю дорогу, и о которой я старалась не думать, напоминает о себе яркой вспышкой, когда я опускаю ступни на пол. Громко цыкаю и тут же, испугавшись, закусываю губу, когда Вальгерд оборачивается. 

— Сейчас пламя разгорится, я посмотрю, что с твоей ногой, — говорит он. 

Пламя трещит, отбрасывая дрожащие тени на стены и выхватывая из темноты мужественный профиль Вальгерда. Интересно, он уже бывал в подобных ситуациях?

— Я могу чем-то помочь? 

— Можешь, — говорит декан, серьезно кивая и одновременно бегло осматривая обстановку. — Сидеть и беречь себя. 

Пока разгорается камин, Вальгерд находит огарок свечи и, вооружившись им, осматривает все помещение. Вдоль стен расставлены грубые деревянные полки, на которых, наверное, когда-то размещались инструменты или оружие для охоты. Сейчас они ии пустуют, или завалены каким-то хламом.

Посередине комнаты находится массивный дубовый стол, за которым расположены два простых, но прочных стула. И то и другое покрыты толстым слоем влажной пыли — все же сюда проникал туманный воздух снаружи. 

В одном из углов комнаты стоит старая, но крепкая деревянная кровать, с остатками соломенного матраса. Около изголовья находится небольшая прикроватная тумбочка, на которой стоит еще один огарок свечи в простом глиняном подсвечнике.

У противоположной стены расположен большой резной сундук, на котором одиноко притулился котелок.

— Что ж, — хмыкает он, снимая с веревки пару пожелтевших веточек какой-то травы. — Этим сильно не наешься, а силы нам завтра нужны будут. Потому я сейчас попробую найти хоть что-то рядом тут: если тут кто-то жил, то и огород у этого кого-то мог быть. Да и воды бы нам найти. 

Я сжимаюсь от понимания, что он хочет оставить меня тут одну, а сам собирается выйти в темноту. 

— Может… Не надо? 

Предлагаю я, но громкое неуместное урчание в моем животе как раз говорит, что надо. Вальгерд как-то по-доброму улыбается:

— Если хочешь себя чем-то занять, то вот тебе карта, — он берет из груды ерунды на полке сильно пожелтевший и выцветший листок. — Тот, кто здесь жил, явно очень хотел выбраться. Наверняка тут есть намеки, куда нам двигаться. И ни в коем случае никуда не выходи, ты меня поняла? 

Киваю, хотя очень хочется поспорить, что мне непременно нужно идти с ним. Вальгерд находит толстую палку, наматывает на нее какую-то грязную тряпицу и зажигает, как факет.

— Да, и вот еще момент, — уже на пороге говорит он. — Пока меня не будет, сними одежду — ее надо просушить. А сама закутайся в плащ. 

Дверь за собой Вальгерд прикрывает очень плотно, чуть поправляя петли. 

Сначала я успешно коротаю время тем, что выполняю его поручение, хотя даже закутавшись в плащ, чувствую себя совершенно голой. Да, он плотный и хорошо укрывает все тело целиком. Но… метка на моей спине словно горит, словно требует, чтобы я хотя бы случайно, но показала ее Вальгерду.

Чтобы отвлечься от этой тревожной мысли, перевожу внимание на карту, которая действительно оказывается очень подробной. 

Более того, на ней даже указано то место, где мне привиделось озеро. Но, к моему неудовольствию, вокруг ни одного пятна с указанием “магия тут” или чем-то подобным нет.

Но время идет. Вальгерда все нет. А тишину за окном нарушает волчий вой.