Глава 71

В его совершенно черных глазах пляшут отблески пламени и что-то первобытное, хищное. Как будто дракон, сильный, яростный, эмоциональный, которого Вальгерд все это время скрывал, вырывается наружу. От запретной близости этого опасного мужчины перехватывает дыхание. Его руки, несмотря на повязки, обжигают даже сквозь ткань платья, а дыхание становится тяжелым, рваным.

— Скажи еще раз, — хрипло требует он, положив ладонь на мою щеку, заставляя посмотреть в его глаза, утонуть вних. В его голосе слышится едва сдерживаемое напряжение.

— Эльмар, — уже увереннее повторяю я, и от того, как еще больше темнеет его взгляд, как судорожно сжимаются его пальцы на моей талии, внутри словно скручивается упругая пружина.

Он наклоняется ближе, его дыхание опаляет кожу. 

— Эльмар, я... — в голове испуганной птицей бьется мысль о метке. Это и вопрос его жизни и силы. Да и то, куда мы с Вальгердом сейчас стремительно мчимся, предполагает полную откровенность. Он должен знать до того, как сам увидит.  

— Тш-ш-ш… — Вальгерд прижимает палец к моим губам и чуть надавливает, заставляя меня думать только о его прикосновениях. 

Я чуть обхватываю палец губами, и это выбивает из горла Вальгерда хриплый стон.

Когда его шершавые подушечки пальцев касаются моей шеи, скользя вдоль линии бешено грохочущего пульса, я, кажется, перестаю дышать, потому что это становится не нужно. Зрачки Эльмара расширены настолько, что радужки почти не видно.

— Ты даже не представляешь, как ты прекрасна, — шепчет он, расстегивая завязки на моей рубашке. — С самого начала ты показалась особенной. Такая испуганная, но готовая сражаться до последнего.

Его признание отзывается волной жара внутри. Я невольно подаюсь навстречу прикосновению, и это движение становится последней каплей. Мышцы на его шее напрягаются, желваки ходят под кожей: он все еще пытается бороться с собой.

А потом он накрывает мои губы своими, целуя глубоко и властно, словно срывая печать с чего-то запретного. Яростно. Гораздо требовательней, чем тогда, в домике. Поцелуй Вальгерда превращает меня ощущения — жар его тела, шершавость бинтов на моей коже, вкус виски на его губах, его сдавленный стон, когда я отвечаю на поцелуй.

Его пальцы зарываются в мои волосы, слегка оттягивая голову назад, позволяя ему углубить поцелуй. Я цепляюсь за его плечи, чувствуя, как перекатываются под рубашкой стальные мышцы. Он весь — воплощение силы и опасности, и от осознания того, что именно он сейчас целует меня, голова идет кругом.

— Я сдался, Лисси, я проиграл, — выдыхает Эльмар мне в губы, и его голос дрожит от сдерживаемого желания. 

Его слова, полные мучительного самоконтроля, отзываются дрожью во всем теле. Я обвиваю руками его шею, притягивая ближе, отвечая на поцелуй с тем же отчаянным желанием. Все запреты, все "нельзя" растворяются в его прикосновениях.

Вальгерд отрывается от моих губ, спускаясь поцелуями по шее, и желание тугим клубком закручивается в нижней части живота, а из горла вырывается всхлип. Его тело вздрагивает от этого звука, руки сжимаются сильнее. Он прихватывает зубами кожу за ухом, и по его телу проходит новая волна дрожи, когда я выгибаюсь навстречу.

— Эльмар, подожди... — начинаю я, но он снова целует меня, глубоко и властно, словно пытаясь заглушить голос разума.

— Что такое, Лисси? — шепчет он, и это ласковое обращение заставляет сердце пропустить удар. В его глазах мешаются желание и что-то похожее на нежность. Не все чувства убиты в его душе.

Его руки спускаются ниже, сжимая бедра через ткань платья. Я задыхаюсь от этих прикосновений, от того, как идеально он вписывается между моих ног, как напрягаются мышцы его спины под моими пальцами.

— Мне нужно сказать... — снова пытаюсь я, но его губы возвращаются к моим, и все слова тонут в новом поцелуе. — Это очень важно!

— Потом, — снова не позволяет мне сказать Вальгерд. 

Как будто знает, что то, что я скажу, перевернет все между нами.

Внезапно резкий, оглушительный вой сирены с улицы взрывает тишину и напряжение, висящее в комнате… Это заставляет Вальгерда замереть. Его тело, секунду назад такое горячее и отзывчивое, каменеет. Он меняется в мгновение!

Взгляд становится холодным, сосредоточенным, жестким и цепким. Я уже видела такой взгляд — когда он готовился к бою, в кабаре. Да и не звучит сирена академии просто так: случилось что-то действительно серьезное.

— Прости, — хрипло произносит он, отстраняясь и поправляя мою одежду.

Вокруг нас зажигаются магические светильники. Пальцы Эльмара, только что нежно ласкавшие мою кожу, сжимаются в кулаки. Он проводит рукой по лицу, словно стирая остатки нашей близости, и я физически ощущаю, как между нами снова вырастает стена.

— Мне нужно идти.

Его голос уже другой — собранный, серьезный. Голос ищейки. Передо мной снова тот самый опасный боевой маг, которого боится половина страны. И все же... В уголках его глаз притаилась какая-то мука, словно ему физически больно прерывать этот момент.

Он делает шаг назад, и холодный воздух заполняет пространство между нами. Он помогает мне спуститься, протягивает плащ, обхватывает пальцами мой локоть, и мы словно проваливаемся в темноту.

— Ты сейчас идешь в свою комнату и не выходишь из нее, пока не будет точно понятно, что угрозы больше нет, — командует он, когда мы оказываемся в коридоре общежития боевого факультета.

Его движения, слова, мысли чёткие, выверенные, он уже полностью сосредоточен на угрозе. Но руки... Руки все еще дрожат, когда он отпускает меня. Вальгерд быстро наклоняется и целует меня в висок — такой целомудренный поцелуй после всего, что было минуту назад. 

— Эльмар, пожалуйста, это важно! — в моем голосе звенит отчаяние. — Я должна тебе сказать. Метка. Та твоя метка — на мне!

Но он делает шаг назад, и последние мои слова звучат тогда, когда он уже исчезает. Услышал? В груди все сжимается, а по щекам текут обжигающие слезы.

Я остаюсь одна с бешено колотящимся сердцем и немым криком на губах. 

Ноги подкашиваются, и я медленно сползаю по стене на пол. Его поцелуи все еще горят на губах, кожа помнит прикосновения его рук. В голове бьется отчаянное "что теперь?"

Прижимаю ладони к пылающим щекам и пытаюсь успокоить дыхание. Но внутри все еще бушует буря из желания, нежности и страха — страха потерять то, что только начало зарождаться между нами.

И вдруг меня пронзает осознание: он назвал меня "Лисси". Точно так же, как в ту ночь… На его руке драконья метка истинности. Но она не позволяет дракону тянуться к другим женщинам. Неужели?..