Глава 18

Зинаида

Я проснулась в полном одиночестве, что меня порадовало и разочаровало одновременно. Полумрак гостиничной спальни, показался неприятным, заставляющим себя чувствовать не в своей тарелке. Дожила ты, мать. Пала в дорогом гостиничном номере, поддавшись свальному греху. И с кем? С мерзким, наглым, нахальным, абсолютно сумасшедшим демоном-искусителем. При мысли о котором у меня даже сейчас сводит живот, и во рту становится сухо, как в пустыне.

Я встала с кровати и на цыпочках скользнула к прикрытой неплотно двери, закутавшись в пропахшую Холодом простыню. В голове зароились сотни прозрачных снежинок.

– Иди в задницу, Михуил, – насмешливый голос моего первого мужчины прозвучал устало. – Я же не лезу в твою личную жизнь. Иди отдыхай. Будешь нужен, позову.

– Моя личная жизнь не мешает твоей профессиональной деятельности, – хмыкнул амбал, которого я узнала по тонкому голосу. – Но в любом случае, праздник жизни окончен. Нас ждут в администрации губера. Ты ему обещал ремонт центральной улицы за поддержку, если что. За это, никто не вспомнит о наших с тобой бдениях в обезьяннике, устроенной тобой на пешеходном переходе аварии и твоего дефиле по улицам в девчачьей шапке.

– Я сейчас не могу. Мне надо принять ванну, выпить чашечку кофэ, – голос Егора звенел от смеха, и я тоже тихо хрюкнула. Черт, а я ведь… Да нет, не может быть. Ну просто поддалась слабости, но это точно не любовь. Нельзя же вот так сразу в омут с головой. Или можно? Только не это. От обрушившейся на меня мысли, под ногами закачался пол. И стало совсем не смешно. Страшно.

– Никуда твоя баба не денется. Закрой ее тут на три оборота, если уж так бак прыснул. Хочет не хочет – дождется, – хохотнул Михаил. – Что-то ты братан испортился. То толстую эту пасешь, как дементор Азкабан, теперь ради какой-то дешевки гостиничной, готов отказаться от важной встречи. Плохо на тебя малая родина действует. Завтра уедем, и забудем все, как страшный сон.

А ведь он прав. И определение мне подобрал прям в точку. Я сама приперлась к этому мужлану, словно себя предлагая. Толстая дура, которой этот черт воспользовался, а она и не сопротивлялась. Напридумывала себе «чуйства». А для Холода я просто очередная телка. Попользовался и выкинул.

– Я кажется не давал распоряжения. Знаешь, Мишка, еще раз обзовешь женщину, лежащую сейчас в моей кровати, я тебе начищу рыло, а потом уволю. Нет, сначала уволю. Она мне нужна, понял ты, дятел? – прорычал Егор, и мне стало страшно. Сейчас он был настоящим. Таким, какой по жизни: злым, беспринципным и холодным. Холодный горячий Холод. Значит, он забрал мою невинность только потому, что я ему нужна, для каких-то делишек. А я просто закланная овца. Что ж, это в стиле таких как он. Идти по трупам, не гнушаясь ничем, чтобы добиться своей цели. И его мишень папенька. А бедная лягушонка, оказавшаяся между молотом и наковальней – расходный материал. Я услышала приближающиеся к моему наблюдательному пункту, тяжелые, размеренные шаги и юркой белкой метнулась к кровати. Едва успела, прежде чем дверь тихо открылась. Натянула на голову одеяло и притворилась мертвой.

– Зин, девочка, мне надо уехать ненадолго, – прошептал этот коварный тип гражданской наружности. Я не шелохнулась. Пусть думает, что меня не разбудишь из пушек. Сильные руки заботливо подоткнули под меня одеяло, и я едва сдержалась от стона. Его прикосновения казались разрядами высоковольтного тока, пронзающими тело насквозь. – Мы не закончили, – шепнул он, и пошел к гардеробу. Боже, ну зачем я решила понаблюдать за тем, как Холод одевается? Как скидывает халат, прямо на пол. Его тело в приглушенном портьерами свете тусклого уличного дня, казалось вырубленным изо льда. Этот костюм ему не идет. Ему вообще не идет одежда. Боги ведь ходили голышом. Я пожалуй проголосую за этого чертяку. Когда там его будут избирать?

– Мы так и не успели поговорить, – прошептала я ему вслед.

Когда наконец-то хлопнула дверь, оповещая о том, что хозяин номера все же отбыл по своим снобским делишкам, я сползла с кровати и заметалась по спальне. Нашла обрывки своей блузки, джинсы с выдранными пуговицей и молнией, одну кроссовку и почему-то один полностью растерзанный носок и поняла, что идти по улице в таком виде не то что холодно, но и просто опасно. Сумочка моя, которую я берегу, как зеницу ока, потому что она у меня одна дорогая. Отдала за нее целую зарплату, за что получила от мамы по первое число, но до сих пор не жалею. Так вот, моя торбочка, с которой я чувствую себя супер-успешной леди, валялась прямо на полу, вандальски смятая, явно чьей-то огромной копытиной. Я схватила котомку и нервно выдохнула, увидев, что мой телефон каким-то чудесным образом уцелел в этой чувственной мясорубке. От воспоминаний о грехе к моему лицу тут же прилила вся кровь, находящаяся в измученном удовольствием организме. Как бы не треснула морда от такого счастья. А для этого гада, я просто нужная вещь. Я всхлипнула от горьких мыслей и набрала номер Варькиной.

– Ты где? – проорала мне в ухо эта дурында, так громко, что у меня как у кота из мультика чуть не сорвало верхнюю часть черепушки. – Мы с Лизон сидим у двери с вязанкой каната, топором и фонариком на башке.

– Кать, я в гостинице. Ну, в той, где ты работаешь. Этот скот меня запееееееер, – зарыдала белугой, подвывая и срываясь на истерику. – Заберите меня отсюда. И это, привезите мне носки, брюки, кофточку и желательно сапожки.

– Он тебя пытал? – задохнулась на заднем плане Лизка. – Ну я его…

– А канат вам зачем? – наконец пришла в себя я, перестав размазывать по физиономии злые сопли.

– То есть фонарики на касках тебя меньше удивили? – хмыкнула Варькина, судя по пыхтению копающаяся в моем гардеробе.

– И лифчик прихвати. Сиреневый такой, трикотажный, с птичками, – оживилась я, пропустив мимо ушей дурацкий вопрос.

– Даже так? – хрюкнула эта поганка. – подожди, ты что? Ты наконец?.. Ооооо? Лизка, похоже наша монахиня подарила свой «цветок» этому аспиду.

– Да ну на… – прохрипела Ухогорлоносиха. Я чего у них там, на громкой связи?

– Свершилось, – восторженный мамин рев прорвался сквозь помехи. – А я-то уж думала, не видать мне внуков. Аллилуйя.

– Мама, ну какие внуки? – простонала я, уже жалея, что прозвонила в этот вертеп. – Он меня просто использовал, я подслушала. Не нужна я Холоду. Точнее нужна, но только для того, чтобы…

– Что свершилось? – противный голос бомжа меня вообще убил. Точно на громкой. – Бусинка, у нас будет внук?

У меня закружилась голова и затошнило, как при морской качке.

– Выезжаем, – гавкнула в трубку Варькина. – Возле двери не стой, на всякий случай. Ключа-то мне не добыть. Я ж уволена. Ну да, а ты не знала? После того как мой схрон нашли… Ну, точнее за беспорядки нами учиненные. Так что будем взрывать замок. Но там я могла не рассчитать заряд. В общем, лучше спрячься в ванной или еще лучше под кровать попробуй залезть. Через двадцать минут будем.

Ответить ничего я не успела, в ухо понеслись короткие гудки. Лезть голой под кровать чой-то не было желания. Я накинула на плечи одеяло и залезла в шкаф. Зная Варькину, дверью думаю дело не обойдется. Интересно, как они охрану снимут? Размышляя о судьбах несчастных бывших бойцов спецназа, я не заметила как задремала.

Егор Холод

Я никак не мог выбрать букет. Все стоял и думал, что ни один букет не отражает даже части того сумасшествия, что творилось со мной сейчас. Разве что растрепанные анютины глазки в маленьких горшках, более и менее были похожи на искомое. Но что я за миллиардер, если принесу своей девочке дурацкий горшок с землей и нежным, но чахлым «женским счастьем»? Представить смешно даже. Фуфло просто, а не дядька-владелец заводов, газет, пароходов. Тем более, что ее-то подарок оказался бесконечно-ценным. Целомудрие нынче в большом дефиците.

– Бери самый большой веник и поехали, – пробубнил Мишка, явно чем-то расстроенный. – Вон тот подороже и медведя этого уродского еще. Бабы такое любят. Особенно бабы, шляющиеся по гостиничным номерам.

– Михуил, вы совсем не романтик, – хмыкнул я, с интересом поглядев на косорылого медведя, сотканного из кроваво-красных искусственных розочек. Сомневаюсь, что это чудовище может кому-то понравиться вообще. Если только для шокового лечения энуреза использовать красотищу. Но и там, скорее всего, факир будет пьян. Как бы не усугубить положение таким подарком. – Я вот все думаю, как ты умудрился Стеллку свою сразить с таким неджентльменским подходом. Твоя невеста…

– Нет у меня невесты больше, – буркнул мой адъютант. – Пока ты тут играешь в рыцаря печального образа, я обзавелся огромными рогами. И самое противное, что я и сам хотел. Понимаешь? Мне понравилась другая женщина, в общем… А тут вот…

Я уставился в экран смартфона дружищи, на котором белоснежная Стеллка, выгибалась в руках мощного темнокожего мачо, похожего на красавчика из рекламы дезодоранта, обряженного только в кожаные ремни и полицейскую фуражку.

– Это самое приличное фото, – вздохнул Мишаня, но как-то без особой печали. – А он красавчик, скажи?

– А то, – хрюкнул я, показывая продавщице глазами на уродского медведя, ценник которого радовал количеством нулей. – Этот город делает нас извращенцами, братан. И мне это начинает нравиться.

– Это-то и пугает, – задумчивость Михуила меня немного напрягла.

Из магазина я вышел в обнимку с кровавым монстром, букетом белых роз, который волоком пер рогатый помощничек и стойкой уверенностью, что надо еще заехать в ювелирный магазин. Интересно, у них будет камень величиной с кулак? С другим делать предложение Зине кажется мне кощунственным.

– Я кажется женюсь, – вдруг сказал я громко. Мишаня выронил из рук огромный веник и поглядел на меня странно-философически и сплюнул под ноги. – Не смотри на меня так. Сам в шоке, – радостный мой хохот прозвучал безумно.

– Завалил значит пышку. Мо-ло-дец. А я-то думаю, чего это ты мне не показал свою мадам. А оно вон оно чо. Знаешь, Холод, тебе надо лечиться. Ребята ее пасли, Сеня лично видел, как она мило беседовала с отцом, обнималась с ним. Не спеши, брат. Она засланный казачок. И эти ее постельные кульбиты. Холод. Да очнись ты уже. Я не успел сказать, но…

– Не верю, – прорычал я, борясь с желанием запустить чертовым медведем в лучшего друга.

– Они в сговоре, Егор. И жабка твоя играет с тобой, как хитрая маленькая мышь с котом, считающим себя очень-очень умным.

До гостиницы я не помню как доехал. Поднялся на этаж, очень надеясь, что найду Зину там, где оставил. И что она объяснит мне все. А потом, просто снова прижмется ко мне, и я буду вдыхать ее запах, и путаться в растрепанных волосах пальцами.

Дверь казалась не запертой, но я не придал этому факту никакого значения. Просто даже не задумался о том, что лично запер ее, когда уходил. Не было у меня никаких иных мыслей, кроме желания развеять нагнанные Мишкой тучи. Да и охрана не появилась с докладом, а это означало, что все было тихо.

Зина лежала под одеялом, укрывшись с головой и у меня отлегло от сердца. Правда, показалось, что она слишком какая-то большая, что ли. Но это от нервов видимо. Я стащил с ног ботинки, скинул пиджак, брюки и залез под плед. Не сбежала, значит ошибся этот чертов параноик. И меня чуть не сделал идиотом слюнявым. Сердце забилось сильнее, когда я наощупь достиг пальцами ее щечки. Странно. Но бархатистая женская кожа казалось стала колючей, обнял задергавшуюся в моих руках лягушонку, которая вдруг замычала, почему-то басом и больно меня пнула по очень чувствительной части организма, едва прикрытой полуспущенными боксерами. Я взревел и слетел с кровати, вместе с чертовым одеялом. Зина мычала не переставая, дергалась, а потом свалилась с обратной стороны кровати, словно тяжелый куль. Дверь распахнулась, на пороге появился Мишка, вооруженный своей любимой битой. Наступил на брошенного на полу чертова «Потапыча» и полетел вперед.

Звезды в моих глазах наконец-то перестали слепить. Я ринулся спасать свое счастье. На которое как броневик летел Мишаня, повинуясь силе инерции.

– Ааааа, – заорала моя плюшечка. В два прыжка я оказался возле…

На полу лежала не Зина. Связанный по рукам и ногам, по всем канонам БДСМ культуры, начальник моей охраны Сеня, распахнутыми от ужаса глазами наблюдал действо. Его шеф, полуголый, который совсем недавно, всего несколько минут назад покушался на его, хм… комиссарское тело, и Михаил, похожий сейчас на адского берсерка, явно не радовали взор несчастного.

– Мать… – хрюкнул Мишаня, обваливаясь рядом с Сеней. Бита вылетела из его лапищи и с силой врезалась в мой и без того измученный потрясениями организм.

– Бабы, бабы, бабы, – проикал несчастный секьюрити, сквозь отлепившийся наполовину пластырь. – Ребят вырубили каким-то газом. Я успел надеть респиратор.

А я тебя предупреждал, – простонал верный Санчо Панса. – Ты ее оставил в своем номере. Твою же мать, Холод, ну полно же баб вокруг. А эта тебя поманила ты и поплыл. Чем она тебя приворожила? Сеня, найди спеца. Пусть проверит этот вертеп на жучки, всякие приблуды шпионские. И еще, бабу найти и…

– Нет, – прорычал я, наконец обретя возможность соображать. Не рассказывать же, что мне подарила Зина этим придуркам. Флешки тоже она принесла. Значит эта наивная дура просто попалась на крючок хитрого кукловода. – Девку найдите и установите за ней наружку. Никаких действий. Папуля скоро объявиться, я чувствую. Поиграем.

– Трусы только надень, а то Сене вон до сих пор страшно, – хихикнул придурок Михуил. – Он, кстати, может тебя в харрасменте обвинить. Вот тебе еще компромат. Представляешь заголовки в газетах «Миллиардер и политик Холод домогается своего начальника охраны». Бомба же. И не удивлюсь, если твоя толстая Промсарделька уже тащит видеоматериалы в желтую газетенку, – больше не сдерживаясь заржал Мишка.

Подбородок обожгло огнем. Я ухватился за бороду, желая ее выдрать с корнем. Чертова Зина, как мне ее не хватает.