16. Возвращение в люди

“Нет ничего лучше, чем возвращаться туда, где ничего не изменилось, чтобы понять, как изменился ты сам”. (Нельсон Мандела)

Вот уже второе утро подряд она просыпалась от поцелуя. Так может в привычку войти и отвыкать будет мучительно-сложно. Эти краткие дни и часы Марго отгоняла щемящую мысль о неминуемой их разлуке. Она хотела быть счастлива. Пусть кратко, даже молниеносно, но так, чтобы в жизни ее это было.

Дракон блестяще справился со всеми своими задачами. Она мысленно аплодировала. Великолепен. Он был именно тем, кто ей нужен. Умный веселый и ироничный. Неунывающий никогда, сильных духом и телом. Нет, даже — могущественный. Жадный? Эгоистичный? Ей все это нравилось как изюминка, как стороны многогранной личности древнего и Великого.

Прошедшая ночь была лучшей во всей ее жизни. И дело даже не в потрясающих ощущениях и открывшемся ей целом мире эмоций. Нет. Впервые Марго почувствовала себя любимой. И пусть это только мгновения, пусть иллюзия, но эти минуты она не отдаст никому. Ее сокровище.

С этими грустными мыслями она развернулась навстречу дракону.

Он замер.

— Это что такое, Маруся? Ты плакать зачем собралась, я успел как-то обидеть?

— Можешь не спрашивать?

Она села, стараясь не смотреть на Ладона. Врать ему не хотелось, а волшебное утро уже потеряло всю свою нежную прелесть. После того, что было между ними выяснять отношения невыносимо .

Но дракон удивил. Тихо вздохнул, привлекая ее к себе, обняв мягко и очень уютно.

— Так полегче?

Молча кивнула, позволив себе снова расслабиться.

— Ладон, нам пора собираться. Через два часа вертолет.

— Ты уйдешь?

Это прозвучало так... горько, что Марго не смогла. Она просто слабая женщина, считающая последние часы своего маленького счастья.

— Я могу остаться еще ровно на день и ночь. При условии, что иносвязь там налажена.

— И весь день будешь работать? Меня просто выдернут точно, а оставлять одну я тебя не хочу. Не могу, если честно.

— Да.

Прозвучало всего одно слово, в котором сказано было так много: да, они себе не принадлежали. Видимо, нужно было подойти к самой Грани, чтобы вырваться из этого круга хотя бы на парочку дней.

— Ночь будет нашей?

— Хочу.

Он снова обнял ее крепко и жарко. Пусть времени было впритык, но эти часы принадлежали пока только им.

***

Построенный Ладоном накануне портал просто «сдуло». Можно было обратиться драконом, но опешивший древний узнал от подруги своей, что за всеми его телодвижениями пристально все эти дни следили средства противовоздушной обороны, а лицензия на «биообъект» этим утром заканчивается. Он — биообъект? Дракон давно так не веселился. Выходит, его Маргарита предполагала полет на драконе над водами океана? Умница и красавица.

Быстро и молча собрались, перекусили и двинулись по едва видимой тропе вниз. Их дорога заняла чуть меньше часа и к моменту выхода на полосу широчайшего пляжа в воздухе уже было слышно далекое стрекотание вертолета.

— Кстати, наш пилот говорил что-то мне о долгах перед драконом. Ты помнишь такое?

Древний беспечно плечами пожал.

— Мне должна добрая половина человечества. Проценты начать брать мне что ли?

— Он ворон. Корвусы.

Ладон ухмыльнулся довольно.

— Тогда знаю. Глупости, никаких там долгов, отличные просто ребятки.

Вертолет приближался, ветер от лопастей заставил Марго отступить и попасть снова прямо в объятья дракона. Нерешительно попыталась освободиться — не выпустил.

— Куда ты, маленькая. Сдует ведь.

Так и не отпустил.

Из вертолета навстречу им выпрыгнул брат Маргариты — Владимир. Лад сразу вдруг понял, что этот рослый и гибкий мужчина с хищным выражением лица и весьма специфической грацией — именно он.

Они были очень похожи, но лишь только внешне. Оркин младший пристально и подозрительно взглянул в лицо сестры, отчего-то нахмурился, (Маргарита глаза отвела) окинул взглядом небольшую кучку их багажа и только после минутных раздумий таки протянул руку дракону. Молча.

Ладон ответил рукопожатием, оценив силу мышц Оркина и решительным жестом заслонил собой Марго, вызвав явное недоумение братца.

— Аве, сиятельный. Я — Ладонис Лефлог.

Как там это описывают? «Челюсть отвисла?» Владимир был изумлен, потрясен и шокирован. Очевидно — осведомлен. Взглянул на сестру вопросительно — осторожно. Кивнул, приглашая пассажиров на борт.

Сидевший на месте пилот хотел что-то сказать, но споткнувшись о строгий взгляд Оркина лишь лучезарно улыбнулся дракону, лукаво взглянул на Марго и замахал быстро руками, призывая поторопиться.

Загрузились, взлетели, легко оторвавшись от влажной упругой подушки песчаного пляжа бухты Жировой.

Ладон о чем-то раздумывал, ни на секунду не отпуская подругу из рук. Ее брат пару раз нервно оглядывался, но встретив льдистый отпор молчаливого взгляда дракона, утих. Это было бы даже смешно, не будь все так грустно.

Ослепительные виды стремительно погружавшейся в осень Камчатки их не вдохновляли. С каждым километром проблемы и надвигались все более ощутимо, словно тучи сгущались над их головами.

— Я надеюсь, ты не передумала, маленькая, и дашь нам еще одну ночь?

Прошептал очень тихо, все еще давая ей право выбора. Это было невероятно приятно. Он не требовал ничего, не просил, каждый раз предлагая.

— Нет.

Потянулась за поцелуем и получила искомое. Успокаивающим, многообещающим и очень нежным было это их соприкосновение...

***

— Борт 113-45 будет через пятнадцать минут, приготовьте площадку.

Звуки громкой связи разрезали вязкий кисель тягостного ожидания.

В доме Вуруса все будто замерло, время замедлило ход. Мысли не думались, дела не делались.

Зато — Венди выспалась едва ли не на месяц вперед (в кои-то веки). Лер с Клавдием разложили по полочкам всю статистику по краю за прошедшие три с лишним три года, два раза вдрызг разругались, потом помирились, написали все-все протоколы, уладили даже вопрос с лицензированием.

Неотложные дела все закончились. Давно откладываемые — тоже иссякли.

В воздухе вдруг раздался стрекот лопастей вертолета. Летят!

Все ждавшие стремительно подскочили на ноги, и даже крепко спавшая Ди спустя буквально секунды уже летела на крышу, навстречу спускавшейся на площадку черной стрекозе с маркировкой Военно-Морского Флота России.

Мучительные минуты ожидания, борт сел и из него вышли трое. Первым вышел мужчина, рослая и широкоплечая мужская фигура которого, облаченная в черный горный костюм, им была незнакома. Следом, слегка покачнувшись, выскользнула высокая и ладная Марго, хорошо узнаваемая даже на расстоянии. Последним, встав на ноги, приветственно взмахнув рукой встречающим сверкнувший светлой головой на фоне черного вертолета появился дракон.

Лад. Живой, на своих двоих крепко стоящий.

Он что-то тихо спросил у Маргариты, оглянулся на вертолет, помахав рукой его пилоту, и улыбнулся наконец своей фирменной «драконовской» белозубой улыбкой во весь рот.

Закинул на плечо огромный рюкзак, подхватил из рук дамы увесистую аптечку и двинулся навстречу с нетерпением и давно его ожидающим его друзьям. Широкий шаг, драконова стать и походка, разворот могучих титановых плеч. Как и не было позади липкого ужаса этих дней и ночей.

Спасла. Не отпустила.

— Маргарита, я жду тебя. Мы улетаем, — слова громко и властно прозвучали в спину пошедшей было следом косатке.

Она медленно оглянулась, глядя брату прямо в глаза.

— Нет. Я вызову борт, когда сочту нужным.

— Но...

Перед ним вдруг оказалась совершенно не та Маргарита, какую он знал: не послушная мягкая женщина, человек долга, инструмент клана, а... матриарх. Стальной взгляд, тон непреклонно-уверенный. Оркин понял — ее это «нет» нерушимо.

— Рита, что я скажу отцу?

— Свяжусь с ним сегодня сама. Мир, я сейчас же выйду на связь с управлением, буду работать, но... оставь меня.

Брат смотрел на сестру и видел сейчас в ней то прекрасное, чего не было никогда. Женщину. Красивую, полноценную, уверенную в своей силе и даже — любимую.

Окруженный друзьями дракон вдруг развернулся, встревоженно ища взглядом Марго. Да, Владимир безушибочно узнал в этом взгляде мужчину влюбленного. Как успели они? Его словно встряхнуло от шквала их чувств и эмоций.

— Нет, Ритуль. Отдыхай, просто выспись. Я сам со всем разберусь, отцу скажу, что ты просто измотана. Тем более, — он понимающе усмехнулся, — что это не ложь. Иди, твой дракон за тобой возвращается.

Ладон действительно двинулся в их сторону, будто кожей почувствовав неприятности.

Марго брату была благодарна, тронула его небритую щеку поцелуем, погладила пальцы и сбежала.

Счастливая — к своему дракону. Впервые с момента гибели матери он видел сестру такой. Беги, рыбка, хватай своего древнего, я прикрою. Вздохнул и, задумчиво пиная камушек перед собой, пошел к вертолету.

***

В комнате гостеприимного дома Урусовых горел приглушенный свет. Лежащий в постели Лад снова и снова разглядывал умиротворенно прикорнувшую на его плече женщину. От нее пахло... счастьем. Волосы рассыпались по плечам гладкой волной, кисти пушистых ресниц вздрагивали во сне. Его сокровище.

За прошедшие дни она сильно изменилась. Они оба изменились.

Произошедшее там, на пляжах и над волнами Жировой бухты, перевернуло жизнь их обоих. Поставило точку или рассыпало многоточие?

Они оба совершенно не имели прав на себя, на свою личную жизнь. От этих двоих зависели судьбы живых и тени мертвых.

Любовь? Такое громкое слово, для него бывшее пустым сочетанием звуков все долгие годы бурной жизни Великого.

Сотни лет он жил, словно плывя по течению. Радовался каждому дню, восторгался каждой ночью. Зачем древнему дракону любовь? Странная и болезненная зависимость от себе подобных. Тревожное томление, мучения и страдания. Никаккой не было необходимости. Потянуло тебя к женской сущности — просто возьми. Уходит — отпусти. Все легко и банально. Так было всегда и, казалось, так будет.

Пока роковая встреча в Сумерках не пошатнула его стройный мир.

Она, эта роскошная демоница — суккуб, была воплощением всех его тайных желаний. Такая сладкая, такая томная, такая соблазнительная.

Отчего же перед глазами вдруг возникла решительной тенью красавица эта — косатка? Ничего ему не обещавшая, внешне холодная, как камчатский прилив?

Зачем позвала тогда, в шаге от смерти, отведя удар в сердце, смертельный удар меча похоти?

Рана вдруг напомнила о себе, но сердце болело больше. Душа ныла: он теперь знал, что такое любовь. Любовь настоящего дракона, каким он родился вчера. Расправившая крылья древняя ипостась его все изменила. Спавший веками великий дракон больше никогда никуда не уйдет, никогда.

Маргарита. Жемчужина Великого океана. Сильная, прекрасная. Пришла и не отпустила. Вернула, вплетясь в его жизнь крепким узлом. Такая маленькая, слабая, доверчивая. Спит калачиком у него под боком, как котенок.

Он отчетливо понимал, что приняв от нее величайший подарок — свою жизнь, невольно стал частью ее рода, возможно даже — судьбой.

Готов ли? Его и не спрашивали. Выбор был лишь между жизнью и смертью, и он его сделал. Зачем? О том ведают лишь мойры*. Взамен она ничего не попросит. Он сразу же это понял.

Будем жить дальше, сейчас это главное.

_________________________________

*мойры — в древнегреческой мифологии богини судьбы.